Пепел веры

      Вот уже более ста веков Император неподвижно восседает на Золотом Троне Терры. Он — Повелитель Человечества. Благодаря мощи его несметных армий миллион миров противостоит тьме. Однако сам он — гниющий полутруп, разлагающийся властелин Империума. Жизнь в нём продлевают чудеса из Темной эры технологий, и каждый день ему в жертву приносят по тысяче душ.       Быть человеком в такие времена — значит быть одним из бесчисленных миллиардов. Жить при самом жестоком и кровавом режиме, какой только можно вообразить, посреди вечных битв и кровопролития. Слышать, как крики боли и стенания заглушаются алчным смехом тёмных божеств.       Это беспросветная и ужасная эпоха, где вы найдете мало утешения или надежды. Забудьте о силе технологий и науке. Забудьте о предсказанном прогрессе и развитии. Забудьте о человечности и сострадании. Нет мира среди звезд, ибо во мраке далёкого будущего есть только война.       

Пепел Веры

      

Глава 1

Охотница и святая

      Цизара Ланьер бежала по руинам Ксавира, её шаги были лёгкими, почти танцующими, несмотря на крики преследователей, раздирающие ночь. Город, некогда гордость Идео-3, огромный, растянутый на десятки километров в отличие от обычных городов-ульев он был вытянут по горизонту, напоминания города древней Терры, только в центре города были шпили, а теперь был скелетом, его шпили крошились под огнём восстания. Улицы задыхались от пепла, гари и крови, повсюду лежали трупы мирных жителей Империума. Но Цизара не боялась. Она чувствовала себя живой в этом хаосе, её сердце билось в ритме разрушения, а разум пел от азарта. Ей нравилось играть.       Её потрёпанный плащ развевался, скрывая гибкое тело, выкованное годами тренировок и боли. Ошейник на шее: гладкий, из тёмной кожи, с пурпурным камнем, отливал холодным светом. Её чёрные глаза, холодные и проницательные, скользили по теням, выискивая путь. Еретики гнались за ней, думая, что она — лёгкая добыча. Они ошибались. Она заманивала их, наслаждаясь их яростью. Сегодня ночью она утолит свою жажду убивать, но не как они. Бездумно и под кровавой яростью. Она убивала изысканно, наслаждаясь каждой секундой их мучений.       Она нырнула в переулок, а затем, через разбитое окно, проскользнула в храм Бога-Императора. Его стены, покрытые копотью и кровью, дышали осуждением, а воздух был тяжёлым, пропитанным запахом ладана и разложения. Золотая статуя Императора возвышалась над алтарём, её обсидиановые глаза, казалось, впились в Цизару, осуждая её присутствие. Иконы на стенах были опалены огнем, их краска стекла, как слёзы. Цизара усмехнулась, её пальцы сжали нож — её верного спутника, чья сталь знала вкус крови. Она затаилась за статуей. Её улыбка была острой, как лезвие, а разум уже представлял, как кровь преследователей украсит это место.       Трое еретиков ворвались в храм, их шаги были тяжёлыми, броня, усеянная шипами и знаками Кхорна, лязгала в полумраке. Их стабберы были вскинуты, а голоса, пропитанные яростью, рычали: "Она здесь. Прячется. Найди её". Цизара наблюдала из-за статуи Бога-Императора, они лёгкая добыча, собаки, которые думают, что стали волками. Она могла бы убить быстро, ворвавшись в их группу, режа точно и кромсая их, но они могут навредить ей. Случайный выстрел, и они достигнут своей цели. Она ждала удобного момента, когда они разделятся.       Снаружи раздался шум: камень отлетел, ударившись о стену. Еретики повернулись, их оружие нацелилось на вход. Мгновение — и три громких хлопка разорвали тишину. Болтер, не стабберы. Снаряды взрывались, разрывая плоть, кровь брызнула на стены, тела еретиков рухнули, их крики утонули в ночи. Цизара сжала нож сильнее, её глаза сузились. "Это что, болтер?", — редкое оружие в этом мире, но Цизара раньше слышала его выстрелы. Это было любопытно.       Амели, Сестра Милитант из Ордена Пылающей Клятвы, шагнула в храм, её силовой доспех оранжевого цвета был сильно поврежден, весь в копоти, ранец искрил и из него иногда вырывался клуб черного дыма, но, несмотря на все повреждения, доспех всё ещё сиял праведностью. Болтер в её руке дымился, а другая рука опиралась на стену, приводы правой ноги скрипели.       Она наступила на ещё один камень, и он отлетел, звякнув о стену. Амели присела, её болтер нацелился в тьму. Убедившись, что храм пуст, она поднялась, её голос, усиленный шлемом, разнёсся по залу: — Выходи! Я видела, как ты зашла сюда. Если ты верна Императору, тебе нечего бояться. Я — Сестра Милитант из Ордена Пылающей Клятвы, Его верная слуга! Меня зовут Амели Грейсфол.       Цизара, всё ещё за статуей, подавила смешок. "Очередная праведница", — подумала она. Она убрала нож в ножны, её движения были плавными. Она вышла из укрытия, подняв руки, чтобы показать их пустыми. Её лицо скрывал капюшон. — Я выхожу, сестра, — сказала она, её голос дрожал. — Я Цизара, верная Императору. — Покажи лицо, Цизара. — Амели держала болтер направленным на незнакомку. — Медленно и без лишних движений. Цизара медленно начала снимать капюшон, Амели увидела женщину лет тридцати пяти. Её рыжие волосы, слегка вьющиеся на концах, обрамляли лицо — округлые черты, вздёрнутый нос, большие тёмные глаза, в которых таилась тень чего-то неуловимого. Потрёпанный плащ скрывал её фигуру, но под ним угадывалось тело, гибкое и сильное. — Вера и Пламя сестра, я верная Императору. Сущего на Терре — она медленно сложила руки в Аквиле и продолжила —«Benedictus Imperator, свет во тьме, что ведёт нас к славе. Его очи видят, его пламя судит». Меня зовут Цизара Ланьер, и когда-то это Святое место было моим домом. Я тебе не враг, Сестра Милитант. —Вера и Пламя, — машинально ответила Амели. — Кто здесь враг, а кто нет, я буду решать сама. — Она сверлила взглядом Цизару, как будто пытаясь разглядеть ересь, но она видела женщину в старой одежде, в ней не было страха, её молитвенные движения были отточены, будто она это делала постоянно. — Хорошо, Цизара, скажи, где я? — Планета Идео-3. Город Ксавир, столица этого мира, Южный Храмовый Район. Он же… — Южный?! — Амели выпалила это, не дав закончить. — Администравный район, он же с другой стороны города, верно? — Верно сестра, туда сейчас не добраться, если ты не выглядишь как они, — она показала на то, что осталось от Еретиков. Амели резко схватила себя за правый бок и согнулась, но болтер был направлен в ту же сторону. «О великий» услышала Ланьер, посмотрела куда Сестра битвы положила свою руку. Под рукой зияла страшная рана. Глаза Цизары расширились, и она глубже втянула запах крови и страдания, он начал дурманить ей голову. Но сестра заинтересовала её, что-то в её словах, в её манере держаться выбивало из обычной манеры этих Праведных воительниц. Убить её будет легко, но может поиграться с её верой, она ненавидела Имперское Кредо больше, чем псов Бога крови. Поиграть с ней будет интересно. — Сестра, ты ранена, позволь осмотреть твою рану. — Амели подняла голову в шлеме, что-то в рюкзаке щёлкнуло, и тот открылся. Цизара увидела молодую девушку, совсем юную, лет двадцати, наверное, она только что перестала быть сестрой новитант. Её волосы были белые, подражая святой Екатерине. Она была красива: зеленые глаза и аккуратное лицо. Цизара увидела боль в этом прекрасном лице и страх в этих зеленых глазах. Она боится? Не женщину, что стоит без оружия? Смерти? Они всегда к ней готовы. Она посмотрела на дрожащую руку, что прижимала рану. Боли? Невероятно. Цизара нашла Сестру битвы с трещиной в душе. Как она вообще стала Сестрой битвы? Тысячи вопросов, что могут подождать. — Твоя рана опасна, сестра. Позволь взглянуть, как Император велит помогать его воинам, — она сделала осторожный шаг.       Амели заколебалась, её палец замер на курке. Боль жгла. И её мысли метались, она уже час бродит по этим проклятым руинам и чувствует, что силы уже покидают её. Если бы броня не поддерживала её, риск довериться этой непонятной женщине был огромен. Но она умрет от раны или от этих еретиков. Ей нужна была помощь. Она пристально смотрела на незнакомку. Ничего не выдавало в ней предателя человечества.       — Только… осмотри, — наконец выдавила она. — Но без фокусов.       Цизара присела возле её правого бока, её пальцы коснулись края брони у раны, осторожно, но уверенно. Кровь была тёплой, и Цизара подавила улыбку, она хотела слизать эту вкусную кровь, погрузить свои пальцы в зияющую рану. Наслаждаться её болью и страданием. Ланьер осматривала рану: рваная от удара, куски ткани, мелкие кусочки керамита. Судя по всему, что-то воткнулось в бок Сестры и, благодаря доспеху, её не пробило насквозь.       — Тебе очень повезло, сестра. Если бы не этот святой доспех, ты бы уже была рядом с Ним. Рана очень глубокая, если тебе срочно её не обработать, то ты умрешь. Что это за штука? — она показала на белую плёнку, которая покрывала всю рану, запечатывая её.       — Это специальный клей, он не позволил мне истечь кровью. Он растворится через несколько часов, — ответила Сестра.       — Хорошая штука, но без него ты точно умрёшь. Пока броня на тебе, я не смогу помочь. Она сковывает тебя, как… неверие сковывает слабых. Последние слова она произнесла тише, словно случайно.       —Где помочь? — прохрипела она, её глаза всё ещё искали ложь. Амели нахмурилась, даже боль не заглушила подозрения. — Я не могу доверять тебе, я не знаю кто ты. Вдруг ты одна из них? Ересь скрывается везде, даже тут, — она оглядела разрушенный храм. Как будто из-за угла появится еретик, подтверждающий её слова.       — Сестра Грейсфол, у тебя есть выбор, — Цизара встала возле неё и отошла на шаг, её темные глаза смотрели в зеленые глаза. — Ты не доверяешь мне и остаёшься здесь одна, твой чудо-клей растворяется и ты умираешь. От потери крови, медленно и болезненно. Или же ты идешь со мной, я помогаю тебе выжить, и ты… — она осекается — Мы, вместе убиваем всех еретиков что встретим.       — Мы? Ты не похожа на человека что умеет убивать.       — О, я полна сюрпризов Сестра Грейсфол, но об этом позже. Итак, сестра, твой выбор умереть от кровопотери или пойти с незнакомкой и выжить, чтобы карать?       — Да, хороший выбор, — она ухмыльнулась, но сразу поморщилась. — Веди Цизара, но я слежу за тобой. —Я знаю укрытие. Идём, я помогу тебе. И не бойся, я не ударю тебе в спину. Я верная Императору слуга, — она сотворила аквилу и повернулась к выходу. — Идём же.       Цизара вела Амели через руины Ксавира, её шаги были лёгкими, почти бесшумными, словно она танцевала среди пепла и обломков. Город задыхался в агонии: его улицы тонули в сером дыму, а шпили, некогда гордо пронзавшие небо, теперь лежали в руинах, как кости павшего титана. В некоторых местах стояли небольшие алтари богу Крови — груды черепов, вокруг них кровью были нарисованы странные символы, от которых кружилась голова и слезились глаза. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом горелой плоти и ржавчины, но Цизара дышала им, как свежим воздухом, её чёрные глаза блестели, а губы изгибались в едва заметной улыбке. Она чувствовала себя живой в этом хаосе, её разум пел от предвкушения.       Амели следовала за ней, её силовой доспех цвета Огня скрипел, приводы правой ноги клинили, заставляя её хромать. Она потеряла свой взвод, своих сестёр в огне, когда их шаттл рухнул под огнём еретиков. Вера в Императора держала её, но одиночество грызло её сердце, а усталость и рана тянула вниз, как цепи. Цизара казалась ей лучом света в этом кошмаре — женщина, уцелевшая в хаосе, с миловидным лицом и тёплым голосом. Но что-то в ней тревожило Амели: её движения были слишком уверенными, её взгляд — слишком проницательным, а ошейник с тёмным камнем, мерцающим холодным светом, казался чужеродным. Она отгоняла эти мысли, повторяя себе, что долг — спасать невинных. И спасти себя, она не могла погибнуть, не отомстив.       Буквально через пару проулков они спустились по разбитой лестнице в переулок, который заканчивался тупиком. Цизара остановилась у ничем непримечательной части стены, она нажала на неё и там оказалась дверь. Замаскированная под стену, она отъехала, обнажая проход.       Амели шагнула вперёд, но её доспех издал резкий скрежет. Приводы правой ноги загудели и замерли, а затем, с глухим треском, силовые системы отключились. Доспех стал мёртвым грузом, приковав её к месту. Амели выругалась, её голос эхом отразился в переулке. — Проклятье, — пробормотала она, пытаясь пошевелиться. Её болтер опустился, а рука потянулась к панели управления на руке, но экран был тёмным. — Доспех мёртв.       Рюкзак издал вой, и весь вес доспеха упал на плечи Амели, она не выдержала и упала на колени. — Ранец… — прохрипела Амели, хватая воздух. — Он мёртв… перегрелся. Помоги мне, Цизара, или мы погибнем! Он может взорваться!       Цизара обернулась, услышав слова Амели, и быстро подошла к ней, присев рядом, её тонкие пальцы скользнули по наплечнику, будто лаская. — Что мне делать, сестра? Веди меня, сестра. Император хранит нас.       Амели, задыхаясь, указала на шлем. Дрожащими пальцами она расстегнула защёлки под подбородком, и Цизара ловко сняла его. Шлем глухо стукнул о камни. Перчатки и наплечники быстро слетели, но нагрудник — проклятая тяжесть в тридцать килограммов — стал испытанием. Амели указала на левый бок: — Рычаг… слева… нажми и тяни!       Цизара нашла защёлку, потянула, но правая сторона, пробитая осколком шаттла, держалась на погнутых ремнях. Кровь хлынула, когда Цизара надавила на броню. Амели закричала, её крик эхом разнёсся по руинам. Цизара выхватила нож, лезвие сверкнуло, и она срезала ремни, нарочно задевая края раны. — Терпи, во имя Императора, — солгала Цизара, её голос дрожал от притворной скорби, но глаза горели наслаждением. Нагрудник рухнул, открыв рваную рану на боку Амели. Поддоспешник и освящённая туника, красная, как пламя ордена, висели лохмотьями. Ранец, горячий, как жаровня, был следующим. Амели, задыхаясь, прохрипела: — Кабели… на спине… медленно…       Цизара скользнула за спину, отсоединяя нейроинтерфейсы. Она дёрнула сильнее, чем нужно, и Амели вздрогнула, её пальцы вцепились в камни. — Проклятье… Цизара! — выдохнула Амели, но Цизара лишь шепнула: — Спокойно, сестра, я же не знаю как это делать. Ранец, пятнадцать килограммов керамита и проводов, рухнул с треском. Амели пробормотала литанию, её голос дрожал: — Клятва пылает… ересь сгорает…       Поножи остались последними. Левые Цизара сняла быстро, следуя командам Амели. Но правая нога, заклиненная в смятых сервоприводах, не поддавалась. — Ломай застёжки! — рявкнула Амели, её силы таяли.       Цизара вонзила нож в сочленения, выламывая погнутый металл. Керамит был намного крепче, чем лезвие ее ножа, но застёжки нет, лезвие скрежетало, и Амели стиснула зубы, чтобы не кричать. Кровь из бока текла, пропитывая пыль. Поножи упали, нога Амели, покрытая синяками, освободилась.       Амели осталась в лохмотьях поддоспешника, чёрного, с порванной аквилой, и клочьях туники, пропитанных кровью. Рана на боку пульсировала, угрожая смертью. Цизара, скрывая ликование, подхватила её под руку. — Пошли быстрее, — сказала Цизара с ноткой заботы. — Твоя рана… ты умрёшь от потери крови. Я занесу твои доспехи позже, сестра.        Сестра Амели, слабеющая, цеплялась за Цизару, её правая нога подгибалась, кровь хлестала из рваной раны на боку, пропитывая разодранный поддоспешник. Белые волосы сестринства, слипшиеся от пота, падали на её лицо, искажённое агонией. Цизара несла её на своем плече, пока Амели тяжело шагала. — Ещё шаг, сестра, — пропела Цизара, голос тёплый, как литания. — Я исцелю тебя.       Они вошли через уже открытую дверь в небольшую, но уютную квартирку, чистую, словно часовня. Пол сиял отполированной гладкостью, а стены, без единого пятна, излучали аккуратность. Жилище состояло из двух комнат: первая совмещала в себе кухню и уголок, напоминающий молельню, а вторая служила одновременно спальней и местом для отдыха. Ещё одна дверь, вероятно, вела в ванную.       В спальне стоял стол, на котором аккуратно размещались алхимические принадлежности: травы, инструменты и небольшие приспособления. Рядом находилась кровать, застеленная белоснежным полотном. У кровати располагался небольшой столик, на котором стояла бутылка мутного амасека и одинокий стакан.       Цизара уложила Амели на кровать, полотно окрасилось алым. Амели задыхалась, поддоспешник и красная туника ордена висели лохмотьями. Цизара схватила бутылку амасека и поднесла его к губам сестры. — Пей, — сказала она, глаза полны притворной скорби. — Это смягчит боль.       Амели, дрожа, глотала жгучую жидкость, кашляя, пока амасек не потёк по подбородку. Она дрогнула, страх боли толкал пить. Цизара наблюдала, её сердце пело от слабости Амели. Она развернула свёрток с инструментами, который лежал на рабочем столе — различные ножи, ножницы, ступки и прочая атрибутика для алхимии. Взяв тонкий нож, она склонилась над Амели. — Не двигайся, — прошептала Цизара. — Я знаю, как спасти. Но это будет очень больно, крепись, сестра.       Нож вошёл в рану, убирая инородные предметы. Амели закричала, её тело выгнулось, амасек не спасал. Кровь брызнула, Цизара работала с хирургической точностью, вычищая ошмётки поддоспешника, застрявшие в ране. Она нарочно касалась здоровой плоти, растягивая муку, но движения были чистыми и точными. Крики и молитвы Амели звенели в квартирке, и Цизара шептала: — Терпи, сестра. Во имя Императора, ты сильна.       Цизара взяла пузырёк с мазью — местное снадобье из болотных трав, пахнущее мятой и железом. Оно исцеляло, но жгло, как адское пламя. Она втёрла мазь в рану, её пальцы скользили по кровоточащей плоти. Амели взвыла, её глаза закатились, кулаки рвали полотно. Боль раздирала, мазь шипела, склеивая ткани, но каждая секунда была агонией. Цизара сохраняла маску заботы, но внутри ликовала: страдание одной — радость другой.       Амели, захлебнувшись криком, рухнула в забытьё. Её грудь вздымалась слабо, пульс бился — она жила. Цизара отложила скальпель, её руки, алые от крови, дрожали. Она подняла их, глядя, как капли блестят в свете лампы. Тонкая улыбка, кровожадная, как у зверя, тронула её губы. Соблазн был слишком силён. Цизара поднесла пальцы к губам, медленно облизав их, вкус крови и страдания наполнил её экстазом. Она закрыла глаза, смакуя этот миг. Когда наслаждение ушло, она склонилась над Амели, её лицо оказалось у шеи сестры. Она вдохнула глубоко, жадно, улавливая запах крови, пота и страха — страха боли, страха слабости, что ломала Амели. Её губы коснулись кожи Амели, язык скользнул по ключице, пробуя солёный вкус пота и страдания. Цизара замерла, её улыбка стала шире. Ты боишься, сестра… и это прекрасно.       Цизара ушла в другую комнату и подошла к раковине, вымыла руки, вода стекала чистой. Вернувшись, Цизара взяла ножницы и срезала остатки поддоспешника и туники, открывая тело Амели — натренированное, мускулистое, покрытое шрамами, как карта её битв. Кожа, бледная от кровопотери, сияла в свете люминосфер, как мрамор, и Цизара, сдерживая дрожь, провела пальцами по её плечу, наслаждаясь совершенством. Ты будешь моей…       Цизара достала чистые полотняные тряпки, аккуратно перевязала рану: её движения были точными, как у апотекария. Она укрыла Амели белым одеялом, скрывая следы, и встала. Жажда росла — крики, кровь, страдания звали её. Амели очнётся нескоро, а Цизара горела возбуждением. Её глаза сверкнули, и женщина скользнула к двери. Охота ждала — Кхорниты, культисты, кто угодно, лишь бы их вопли утолили её голод.       Убежище затихло, только слабое дыхание Амели нарушало тишину.