Пепел веры

Глава 13

Осколки

— Амели, — начала Цизара, когда они отошли от места очередного кровавого убийства, — ты так быстро преобразилась. Мне понадобились годы, чтобы Жажда загорелась во мне, а ты… ты только переродилась, и она уже пылает в твоих глазах. Амели замедлила шаг, её зелёные глаза сузились, обдумывая слова госпожи. Затем её губы растянулись в улыбке, полной хищной уверенности. — Вы о том блеске в глазах, госпожа? — ответила она дрожащим от восторга голосом. — Я видела его в вас, когда вы рвали того еретика. Эти отбросы… они никто. Их смерть не мешает императору, а лишь помогает его прихвостням. Но убивать их было… забавно. — Она помолчала, её пальцы коснулись рукояти меча. — Пока мы шли к Лабиринту, я думала. Империум лицемерен. «Убей мутанта», — говорят они, но тысячи псайкеров служат их делу, особенно мерзкие навигаторы. «Сожги еретика», — но что есть ересь? Юлиан — еретик или праведник? Только ксеносы заслуживают смерти, тут я согласна. — Её улыбка стала шире, а глаза вспыхнули. — Вы открыли мне глаза, госпожа. Я хочу убивать тех, кто служит Императору. Их боль, их крики — это будет моим даром Тёмному Принцу. Эти кхорниты… их смерть лишь слегка глушит мою жажду. Я жду, когда смогу показать свет правды моим сёстрам… или убить их. Цизара рассмеялась, её резцы блеснули в тусклом свете. — Какой огонь в тебе, моя дорогая сестра, — сказала она, её голос был пропитан тёмной нежностью. — Твои наставники пытались разжечь его во славу Ложного Бога, но теперь слишком поздно. Ты — моя жрица, и этот огонь принадлежит Владыке Соблазнов. — Они поплатятся за свою ошибку, — ответила Амели. — Меня беспокоит, госпожа. Откуда взялись те двое? Мы идём уже дни, не встречая живых душ, а эти не похожи на бродяг. У них было мало припасов, но они не истощены выживанием. Где-то рядом их лагерь. — Её глаза загорелись, а голос стал ниже, полным надежды. — Давайте найдём их. И убьём. Цизара посмотрела на неё, её улыбка стала шире, а пальцы слегка постукивали по ножу на поясе. — Как я могу отказать тебе, моя дорогая? — ответила она. — И себе, конечно. Мы не пропустим такое удовольствие. К закату, после долгих часов марша по разрушенным улицам, они вышли к небольшому лагерю на окраине разорённого района. Здание — огромное, помпезное, неизвестного назначения — стояло, израненное бомбёжками, но его стены ещё держались, хотя часть здания лежала в руинах. Перед входом на площади пылали костры: один большой, окружённый кольцом камней, и несколько меньших, разбросанных по пространству. Тёмные силуэты еретиков двигались в свете огня — около десятка фигур, их хриплые крики и звон бутылок разносились в ночи. Некоторые спали в грязных спальных мешках, другие пили, их грубый смех был пропитан безумием. У входа в здание стоял бронированный грузовик: потрёпанный, с выцветшим знаком СПО этой планеты, поверх которого был намалёван кривой знак Кхорна. Его двигатель гудел, выпуская клубы чёрного дыма от прометия, а провода тянулись внутрь здания. Из окон торчали длинные антенны, покачиваясь на ветру, а два окна на первом этаже слабо светились, намекая на активность внутри. Амели, присев в тенях рядом с Цизарой, внимательно изучала лагерь. Её зелёные глаза сузились, а губы искривились в ухмылке. — Узел связи, госпожа, — шепнула она с предвкушением. — Мы можем подслушать их переговоры. Узнать, где лоялисты. Цизара, её взгляд прикован к еретикам, не смотрела на машину или антенны. Её темный глаза горели, впитывая вид пьяных уязвимых жертв. Её пальцы сжали рукоять ножа, а голос стал низким, дрожащим от предвкушения. — Столько жертв, малышка, — прошептала она, её улыбка была острой, как лезвие. — Гроксы на бойне. Они даже не выставили часовых. — Она лизнула губы. — Идём от костра к костру. Убиваем одного за другим. Только дождёмся ночи. Отдохнём и нападём. — Да, моя госпожа, — ответила Амели, её голос был сладким, но с хищным оттенком. — Это будет весело. Ночь окутала лагерь, её тьма была их союзником. Цизара и Амели, сливаясь с тенями, подкрались ближе, их шаги были бесшумными. Цизара, сняв ошейник, двигалась как тень. Амели следовала за ней, её движения были почти такими же тихими, отточенными уроками госпожи. Хриплые крики и пьяные песни у центрального костра заглушали любой шорох, делая их нападение невидимым. Они начали с малого костра на краю площади. Двое еретиков спали в грязных мешках, их лица, покрытые сажей, были искажены гримасами кошмаров. Цизара скользнула к одному, её когти  вонзились в его горло с хирургической точностью, кровь хлынула, но бульканье утонуло в рёве центрального костра. Амели, стоя над вторым, вонзила меч в его грудь, клинок вошёл мягко, как в масло, пригвоздив еретика к земле. Его глаза распахнулись на миг, но крик умер в горле, а кровь залила мешок. Они кивнули друг другу и двинулись к следующему костру. От одного костра к другому они вырезали еретиков, как скот. Каждый удар был бесшумным, каждый порез — дар Богине. У второго костра спал одинокий еретик, его рука сжимала бутылку, пахнущую прогорклым спиртом. Цизара полоснула когтями по его горлу, кровь брызнула на угли, шипя в огне, а Амели прикрывала, её меч был наготове. У третьего костра двое дремали сидя спиной к спине, их головы склонились друг к другу, словно в пьяном братстве. Цизара разорвала горло одному, а Амели вонзила меч в сердце другого, их тела осели в тех же позах, как при жизни, кровь текла рекой. Остался большой костёр, где пятеро еретиков сидели, их силуэты дрожали в свете пламени. Они пили, их хриплый смех и хвала Кровавому Богу разносились по площади. Один, здоровяк с татуировкой черепа на шее, допил бутылку и с силой швырнул её в тень, где пряталась Амели. Стекло пролетело в сантиметре от её лица, разбившись о брусчатку с резким звоном. Амели нахмурилась. Такое оскорбление требует крови, — подумала она, её жажда вспыхнула ярче. Здоровяк, пошатываясь, встал и побрёл в темноту, бормоча что-то о нужде. Амели скользнула за ним, держа меч за лезвие. Когда он скрылся в ночи, она ударила его со всей силой рукоятью по затылку, и он рухнул с глухим стуком, его массивное тело осело на брусчатку. — О, всё, он готов! — крикнул кто-то у костра, и площадь взорвалась хохотом, пьяные голоса заглушили его падение. Цизара, стоя в тенях, наблюдала за оставшимися четырьмя. Двое сидели спиной к ней, двое — к месту, где должна была появиться Амели. Амели вернулась, её движения были стремительными, как у хищника. Она скользнула за своих жертв, её меч взлетел, проткнув первого еретика насквозь, — клинок вошёл в спину и вышел из груди, кровь брызнула на костёр, шипя в огне. Второй попытался вскочить, хватаясь за топор, но Амели с холодной точностью снесла ему голову одним ударом. Голова укатилась в темноту, её белые волосы заплясали в свете пламени. Одновременно Цизара метнулась к своим жертвам, её когти сверкнули, вонзаясь в горло каждого с молниеносной точностью. Они дёрнулись, их глаза расширились, но крик умер в их горлах, кровь хлынула, заливая рваные куртки. Тела рухнули у костра, а тишина наступила, нарушаемая лишь треском огня. Цизара поднялась, её чёрные глаза горели, кровь капала с рук. Она лизнула их, её тело задрожало от наслаждения, а знак Слаанеш под кожей Амели запульсировал в ответ. Они посмотрели на оглушённого здоровяка, лежащего в тени, её глаза отлично видели в темноте, его грудь медленно вздымалась. — А с этим мы поиграем, малышка, — шепнула Цизара, её голос был пропитан предвкушением. Кровь еретиков пропитала землю, пустые глаза смотрели в никуда. Цизара и Амели, их одежда забрызгана алой кровью, обыскали мёртвых, выворачивая карманы и мешки. Они нашли немного припасов и моток грубой верёвки в рюкзаке одного из еретиков. — Хорошая находка, малышка, — сказала Охотница. — Это для нашего друга. Они подошли к здоровяку. Вместе они связали его запястья и лодыжки, верёвка впилась в кожу, оставляя красные следы. Он был тяжёлым, как грокс, и они, напрягаясь, перетащили его к большому костру, бросив у огня. Цизара опустилась на колени, одев ошейник, и положила голову здоровяка себе на колени. Она достала нож, его лезвие сверкнуло в свете костра. — Молодец, сестра, что оставила его в живых, — сказала она, взглянув на Амели, та улыбнулась, ей нравилась похвала от любимой госпожи. Амели улыбнулась, её зелёные глаза вспыхнули, отражая пламя. Она сжала меч, собираясь убить его или резать, но Цизара покачала головой. — Сначала он поговорит, — шепнула она, и её рука с силой ударила здоровяка по лицу — раз, другой, третий. Его голова моталась, пока веки не задрожали. Здоровяк очнулся, моргая, его мутные глаза пытались сфокусироваться. Он дёрнулся, верёвки скрипнули, но не поддались. Его взгляд упал на Амели — её белые волосы и татуировка Флёр-де-Лис вызвали вспышку узнавания. Он открыл рот, чтобы закричать, но Цизара быстро зажала его ладонью, её нож прижался к горлу, оставив тонкую алую линию. — Тсс, — прошипела она. — Молчи, или я вырежу твой язык. Амели шагнула ближе, убрав меч в ножны. Её осанка изменилась — она выпрямилась, её лицо приняло выражение праведного гнева, как у Сестры Битвы на проповеди. Она скрестила руки, её губы искривились в улыбке, а голос стал резким. — Как ты посмел, еретик? — начала она, её слова звучали как литания. — Предать Императора, продаться Архиврагу… Твоя душа — грязь, а твоя кровь недостойна Его света. — Она наклонилась ближе, её глаза блестели, а улыбка стала шире, выдавая её наслаждение. — Расскажи, что вы, ничтожества, тут делаете, или я сожгу тебя, а не убью быстро. Здоровяк зарычал, его лицо покраснело от боли и ярости, но верёвки и нож Цизары держали его в узде. Она надавила лезвием сильнее, кровь потекла, и он зашипел, его глаза метались между ней и Амели. — Мы… охраняли, — прохрипел он. — Ретрансляторная станция… в здании. Трое там… два рядовых… один офицер. Должны поднять тревогу… если что увидим. — Плохо охраняете, — презрительно фыркнула Цизара. — Продолжай. — Не мешать им… — выдавил он, его глаза расширились от страха. — Это всё… Амели выпрямилась, её саркастическая улыбка стала шире. — Охраняли? — переспросила она, её голос был ядовито-сладким. — И это всё, что вы могли предложить Кхорну? Слабость и пьянство, — она подняла руку, словно благословляя. — Достойные почитатели своего бога, что тут сказать. Цизара рассмеялась, её резцы блеснули. Она сняла ошейник, обнажая мутации: чёрные глаза, хитиновые руки, острые когти. Здоровяк замер, его взгляд метался между Сестрой Битвы и мутантом, его разум не мог осознать их союз. Он дёрнулся в верёвках, его лицо побелело, а голос задрожал. — Вы… мы же союзники… служим Хаосу… — начал он, но паника заглушила его слова. Цизара наклонилась к нему, её акульи зубы сверкнули, и она рассмеялась, её голос был полон презрения. — Союзники? — переспросила она. — Ты — грязь, недостойная нашей Богини. — Она скинула его голову с колен, та ударилась о землю, и села ему на пах. В иной ситуации это могло бы его обрадовать — красивая женщина сверху, — но её когти и зубы делали её чудовищем. Амели заняла место у его головы, положив её себе на колени. — Но ты такой большой и сильный, — продолжила Цизара, её голос стал почти ласковым, но с хищным оттенком. — Мы, две одинокие женщины, давно не чувствовали крепкого мужского члена. — Она посмотрела на Амели, её глаза сверкнули весельем. — Как думаешь, сестра, его хватит на нас двоих? Амели, нахмурившись, не сразу поняла, что задумала госпожа, но решила подыграть: — Да, он выглядит сильным. Думаю, справится. Глаза здоровяка вспыхнули надеждой, его дыхание стало прерывистым, тело напряглось под Цизарой. Секс с этим еретиком? Эта грязь недостойна даже коснуться меня, но ради игры госпожи я готова, — подумала Амели, её губы изогнулись в лёгкой улыбке, скрывающей её истинные чувства. Цизара медленно двинула бёдрами, её движения были дразнящими, почти танцующими, рассчитанными на то, чтобы усилить его мучительное возбуждение. Она скинула плащ, позволив ему упасть на землю, и приподняла топик, оголяя грудь. Тени от костра заплясали на её коже, подчёркивая мелкие шрамы, которые казались ритуальными узорами в свете пламени. Её соски затвердели от холодного воздуха Ксавира и её наслаждения игрой. Амели, следуя примеру госпожи, скинула свой плащ, её движения были грациозными, и приподняла топик, оголяя грудь. Её кожа блестела от пота, соски напряглись от холода и близости Цизары, её истинного источника возбуждения. Их тела, освещённые мерцающим светом костра, создавали завораживающий образ над лицом здоровяка — четыре упругих груди, две хищницы, чьи глаза горели наслаждением и властью. — Иди сюда, моя дорогая, — прошептала Цизара, её голос был низким, манящим, пропитанным тёмной страстью. Она наклонилась к Амели, и их губы встретились в жадном яростном поцелуе. Их языки сплелись, стоны вырывались из их уст, смешиваясь с треском костра, а вкус крови, всё ещё липнущий к их губам, усиливал их экстаз. Здоровяк замер, его глаза расширились, дыхание стало тяжёлым, его тело невольно реагировало на потрясающую картину, несмотря на страх, а верёвки скрипели от его слабых попыток вырваться. Цизара оторвалась от Амели, её губы блестели, а чёрные глаза сверкнули, уловив его реакцию. — Посмотрим, такой же ты здоровяк там, — сказала она, Она положила руку на его штаны, её пальцы крепко сжали его член, почти до боли, ощущая его твёрдость. — Большой, прям как я люблю, — продолжила она, её тон был насмешливым, но манящим. — Ах, не терпится уже сесть на него. — Она поднесла палец к уголку рта, её жест был кокетливым, как у женщины, играющей в невинность. Это выглядело даже немного мило, если бы не кровавые руки с когтями и черные глаза, обещающие только муку. — Но чего-то не хватает… — Она посмотрела на Амели, её глаза сверкнули. — Ты не знаешь, моя дорогая, чего же? — Нет, госпожа, — ответила Амели, покачав головой. — А ты? — обратилась Цизара к здоровяку, наклоняясь ближе, её бёдра замедлились, усиливая его мучительное ожидание. Он покачал головой, его лицо каталось между бёдер Амели, глаза полны надежды и ужаса. — Давай я тебе подскажу, — нежно сказала Цизара и опустилась к его уху, её тёплое дыхание коснулось его кожи. — Твоей смерти. Её зубы вонзились в его шею, отрывая кусок плоти с хрустом. Кровь хлынула, заливая её подбородок, здоровяк закричал, но Амели быстро зажала ему рот, заглушив звук. Его тело билось в верёвках, он булькал кровью, что била из его шеи, глаза потухли, кровь растекалась лужей у костра. Цизара поднялась, её губы были алыми, кусок плоти всё ещё был во рту. Она притянула Амели к себе, её пальцы сжали её голову, и их губы слились в яростном поцелуе, вкус крови и плоти смешался с их страстью. Они отстранились, их губы блестели, а глаза пылали. Кусочек плоти, оторванный Цизарой, она положила в рот Амели при поцелуе. — Попробуй, ощути все его чувства — шепнула Цизара с блестящими глазами. Она начала жевать, смакуя вкус. Ощутила надежду, страх, возбуждение и удивление — последние чувства, что здоровяк испытал перед смертью. Вспомнив его лицо, она рассмеялась. — Вы бы видели его лицо, госпожа! Он правда поверил. Его удивление, когда вы оторвали кусок… — На то и расчёт, моя дорогая, — ответила Цизара. — Ломать надежду — сладкое наслаждение. Костёр догорал, его угли шипели в лужах крови, а тела еретиков лежали на земле. Цизара и Амели, их одежда липкая от крови, посмотрели на здание. — Идём, малышка, — шепнула Цизара. — Там ещё жертвы. Возьми верёвку. И почему я в убежище её не хранила, полезная штука же. Амели кивнула, схватив моток, и они двинулись к зданию. Осторожно заглянув в окно, они увидели троих: офицера-женщину в потрёпанной форме СПО, запятнанной кровью, и двух связистов. Один сидел за вокс-станцией в наушниках, его пальцы двигались по рунам, другой спал в кресле, его голова свесилась набок. Офицер мерила шаги по комнате, её лицо было напряжённым, но глаза оставались ясными — она ещё не поддалась безумию Кхорна в отличие от еретиков снаружи, чьи куртки были изрезаны его знаками. Цизара, прижавшись к стене, шепнула: — Умеешь пользоваться такой техникой, дорогая? Знаешь ритуалы? Амели кивнула, её глаза сузились, оценивая вокс-станцию. — Да, госпожа, — ответила она тихо. — Это стандартная вокс-станция Империума. Я знаю ритуалы. Цизара улыбнулась, её пальцы сжали верёвку, а голос стал низким, полным хищного вожделения. — Хорошо, малышка. Но офицера беру я. Хочу взять её живой… насладиться её криками, пока она корчится в моих руках. Они медленно открыли дверь, её петли тихо скрипнули, шум вокс-станции заглушил звук. Их шаги были бесшумными, когда они вошли, двигаясь к комнате связистов. Амели сжала меч, её взгляд был прикован к связистам, Цизара следила за офицером, стоявшей к ней спиной. Но офицер оказалась быстрее. Она внезапно обернулась, её глаза расширились, и она выхватила лазпистолет, её рука дрожала, но была точной. Выстрел — луч пролетел рядом с шеей Цизары, оставив ожог всего в сантиметре от артерии. Боль пронзила, вспышка боли и удовольствия пронзила Цизару, та взревела, её чёрные глаза вспыхнули нечеловеческой яростью. — Как ты посмела! — прорычала она, её голос был пропитан гневом и страхом. Она метнулась к офицеру, её движения были стремительными, как у хищника, и сбила её с ног, впечатав в пол с глухим ударом. Цизара кромсала её с дикой яростью, её когти рвали плоть, раздирая кожу и мышцы, словно бумагу. Кровь брызгала на стены, заливая комнату алым, а крики офицера становились всё громче, полные ужаса и агонии. — Ты чуть не убила меня! — рычала Цизара, каждый слог сопровождался новым ударом, её когти вырывали куски плоти, ломая кости с хрустом. Офицер пыталась сопротивляться, её руки цеплялись за воздух, но Цизара была неумолима, её ярость питалась страхом смерти, что была так близко, превращая её в вихрь разрушения. Она вонзила руки в грудь женщины, разрывая рёбра, и вырвала ещё один кусок плоти, пока офицер не затихла, её тело превратилось в кровавую массу, едва узнаваемую. Амели тем временем скользнула к связистам. Её меч полоснул по шее того, что был в наушниках, кровь хлынула на вокс-станцию, его тело осело на панель. Спящий в кресле открыл глаза, но клинок Амели вонзился в его грудь, пригвоздив к спинке. Его хрип утонул в треске оборудования. Цизара стояла над изуродованным телом офицера, её грудь вздымалась, кровь капала с рук и стекала по лицу. Она дрожала, её глаза горели яростью. — Никто не смеет стрелять в меня, — прорычала она. — Я разорву на части любого, буду рвать, сражаться до конца и выйду победителем. Я не умру! Никогда! Цизара резко повернула голову к Амели. Сестра подавила желание отступить. Охотница шагнула к Амели, её движения были звериными, и притянула её к себе, её окровавленные руки сжали её талию. Их губы слились в яростном поцелуе, вкус крови смешался с их страстью. Цизара сорвала одежду с Амели, её пальцы скользили по коже, оставляя тонкие царапины, их тела сплелись среди тел СПО, в комнате, пропитанной смертью. Кровь липла к их коже, их стоны сливались с треском вокс-станции, а их движения были ритуалом. Цизара вела, её пальцы находили самые чувствительные точки, вызывая дрожь и вскрики, которые эхом разносились по комнате. Их страсть была яростной, но чувственной, подпитываемой кровью и смертью вокруг, их тела двигались в унисон, как единое целое, их кожа блестела от пота и крови. Знак Слаанеш на груди Амели пылал, отзываясь на каждый их вздох, пока они не достигли пика, их крики растворились в ночи, а комната, полная трупов, стала их алтарём. Они лежали, их дыхание было тяжёлым, тела липкие от крови и пота. Цизара провела пальцем по спине Амели, оставляя тонкий след, её чёрные глаза сверкали удовлетворением. Амели, её белые волосы слиплись от крови, улыбнулась мечтательно, её душа пылала от бойни и их ритуала. Она поднялась, её движения были ленивыми, но уверенными, и подошла к вокс-станции. Её пальцы, всё ещё липкие, коснулись рычагов, шепча ритуалы усмирения духа машины, которые она выучила в Ордене. Плащ, наспех накинутый, почти ничего не скрывал: её шея блестела от крови и пота в свете приборов. Она прижала наушник к уху, её глаза сузились, вслушиваясь в обрывки переговоров. — Лоялисты увязли в городских боях, — наконец сказала она, не отрывая взгляда от приборов. — Несут потери, как и еретики. Несколько дней пути на север. Оборона города может затянуться на месяцы, если силы не изменятся. — Она нахмурилась, вслушиваясь. — Больше ничего интересного, но я ещё послушаю. Цизара, стоя у стены, наблюдала за ней, её взгляд задержался на шее Амели. Она бесшумно подошла сзади. Не говоря ни слова, она наклонилась и прижалась губами к шее Амели, её поцелуи были медленными, жадными. Амели вздрогнула, её дыхание сбилось, и она застонала. — Госпожа… пожалуйста, — бормотала она, её пальцы замерли на панели. — Я не могу сосредоточиться… Цизара хихикнула, её руки скользнули под одежду Амели, лаская её кожу. — Ох, сестра, ты слишком соблазнительна, — шепнула она игриво. Затем она отстранилась, её смех эхом разнёсся по комнате. Амели, покрасневшая, но с улыбкой, покачала головой и вернулась к приборам. Они собрали информацию: лоялисты далеко, время есть, их бойня осталась незамеченной. — Хватит играть с их игрушками, — сказала Цизара, её голос стал твёрже. — Ломаем всё и сжигаем машину. Поможем лоялистам… немного. Амели кивнула, её глаза сверкнули. Они нашли лазвинтовку среди вещей СПО и принялись крушить оборудование. Амели стреляла по вокс-станции, искры и осколки разлетались, пока приборы не замолчали. Цизара, с канистрой прометия из машины, облила грузовик. Амели выстрелила, и пламя взметнулось, чёрный дым поднялся в туман, а знаки СПО почернели. Взрыв прогремел, когда топливо сдетонировало, освещая ночь Ксавира.