Пепел веры

Глава 15

Шёпоты в тенях

      Цизара плавала, её переполняла эйфория, всё тело обволакивала тёплая жидкость. Открыв глаза, она поняла, что в море, но море было красного цвета, как кровь, она плыла, чувствуя, как легко ей это даётся. Она плавала во всех направлениях, так легко и приятно. Она не понимала, сколько времени провела здесь, может минуту, а может целую вечность. «А как я дышу?» — мелькнула мысль в её голове, и в тот же миг она начала задыхаться, боль пронзила её лёгкие, их жгло огнём, она попыталась всплыть, но где была поверхность? Она плыла куда-то, но поверхность всё не приближалась, паника и страх поглотили её. И не выдержав, она попыталась вдохнуть. Жидкость, окружающая её, попала в её лёгкие, и она ощутила его вкус — вино, вкуснейшее вино, когда-либо созданное кем-либо. Боль ушла из лёгких, она могла дышать. Дышать вином? Опьянение быстро настигло её, приятное, не когда напиваешься до беспамятства, а расслабляющее и дающее теплоту в теле. Она расслабилась, не боясь утонуть. Её тело плыло то в одну сторону, то в другую, следуя невидимым течениям этого «моря». Мысли успокоились, и Жажда отступила, и она познала покой, ей хотелось остаться здесь навсегда. Нет, не хотелось, бесконечно плавать в вине? Это скучно, ей хотелось криков тех, кого она убивала, она хотела чувствовать кровь на своих когтях и плоть на зубах, хотелось чувствовать азарт охоты, быть охотницей в ночи, быть соблазнительницей, покоряющей души. Она начала плыть наверх, она плыла и плыла, не сдаваясь, пока не выбилась из сил. И когда отчаяние захлестнуло её, она услышала голос, который исходил отовсюду: «Правильный выбор». Цизара вынырнула из пурпурной пелены, её разум не сразу осознал произошедшее. Она стояла на коленях, когти впивались в холодный бетон, вгрызаясь в его шершавую поверхность, словно ища опоры. Тело ломило, а голова гудела, как после ночей безудержных оргий её юности. Привкус вина — терпкий и сладкий — всё ещё дразнил её язык, разжигая жажду, что тлела в её душе. Она подняла взгляд, осматривая разрушенное здание. Сколько времени она провела в этом трансе, в этом «море» наслаждения, вызванном ритуалом? Её чёрные глаза скользнули к подвешенному телу Карин — кровь всё ещё капала с её израненной плоти, собираясь в тёмной луже на полу. «Недолго», — подумала Цизара. Рядом, на коленях, тяжело дышала Амели. Её белые волосы, некогда сияющие, теперь слиплись от крови и пыли, приобретя бурый оттенок. Она подняла голову, её зелёные глаза, полные усталости и огня, встретились с взглядом Цизары. — Ох… — простонала Амели, её голос дрожал. — Как будто я неделю бежала без отдыха. — Она шатнулась, но с усилием поднялась, протянув руку Цизаре. — Госпожа… всё, что я сказала С’иртале — правда. Я вас люблю. И буду с вами до конца, даже если вы не ответите тем же. Мне достаточно быть рядом. Приказывайте. Я вся ваша. Цизара, её когти слегка царапнули бетон, приняла руку, тяжело вставая. Её чёрные глаза, мерцающие в полумраке, изучали Амели, впитывая её преданность, её страсть. — Я слишком долго служу нашей богине, Амели, — ответила Цизара. — Моя любовь принадлежит Слаанеш. Но твоя верность… она достойна наград. — Она наклонилась, её губы жадно прижались к губам Амели, их поцелуй был яростным, пропитанным вкусом крови и греха. Отстранившись, она добавила с лукавой улыбкой: — Это не награда, моя дорогая. Это просто потому, что мне нравится целовать тебя. Амели рассмеялась, её глаза вспыхнули озорным огнём. — Моей любви хватит на всех, госпожа, — ответила она, с улыбкой ответила она. — Вы знали, что ритуал приведёт к такому результату? Такой могущественный демон, я чувствовала себя букашкой рядом с ней, она чудесна. — Улыбка Амели стала мечтательной. — Но кто она? — Хранитель секретов, высший демон нашей Госпожи, мы обратили на себя взор очень могущественного существа. Подвести её было бы неосмотрительно с нашей стороны. А насчёт ритуала, нет, не знала. — Надо собираться, госпожа, мои сёстры ждут, — ответила Амели, подойдя к рюкзакам, она взяла свой и протянула второй Цизаре. Та приняла его, накинув на плечи, и надела ошейник, и скрыла его под тёмным шарфом. Цизара в это время шагнула к телу Карин. Она вытащила кинжал из её сердца, вытерев об свою одежду. Посмотрев на раны, которые она оставила, она удивилась: они были похожи на ожоги, словно её резали раскалённым ножом. Сняв девушку с ржавой арматуры, она аккуратно смотала верёвку, убрав её в рюкзак. — Куда теперь? — спросила Амели. — С’иртала не сказала, где искать моих сестёр. — К Лабиринту, — ответила она, её голос стал твёрже, пропитанный решимостью. — К ближайшему входу. Будем слушать — болтеры твоих сестёр громкие, их не пропустишь. Амели хмыкнула, её губы изогнулись в улыбке. Она окинула Цизару взглядом, её зелёные глаза задержались на запятнанном кровью лице госпожи. — Похоже на план, — сказала она. — Но, госпожа, Вам бы умыться. Нельзя соблазнять благородных Сестёр Адепта Сороритас в таком виде. — Она тихо рассмеялась, её голос стал теплее. — Хотя для меня вы самая прекрасная. Цизара фыркнула, её взгляд скользнул по себе — одежда пропитана кровью, волосы слиплись от грязи, руки покрыты коркой пыли и крови. Амели выглядела не лучше: её некогда белые волосы стали бурыми, а татуировка Флёр-де-Лис на лице едва виднелась под слоем грязи. — Ужасно, — проворчала Цизара, её голос был полон отвращения. — Я всегда держала себя в чистоте. Ненавижу грязь. Это ещё один повод добраться до Лабиринта — там мы приведём себя в порядок. Идём, до вечера далеко. Они двинулись через руины. Холодный ветер Ксавира пробирал до костей, но приказ С’ирталы гнал их вперёд. Спустя пару часов они наткнулись на воронку, заполненную чистой дождевой водой. Опустившись на колени, они смывали кровь и грязь, их пальцы скользили по коже, оставляя влажные следы. Вода окрасилась алым, но их лица и руки постепенно обрели былую чистоту. Амели, вытирая лицо шарфом, взглянула на Цизару, её глаза сузились, полные задумчивости. — Госпожа, — начала она тихо, — как мы вызовем доверие моих сестёр? Не все такие, как я. Не будь я раненой, когда мы встретились, я бы с вами не пошла. А их… неизвестно сколько. Они будут в силовой броне, вооружённые. И подозрительные, везде ищущие ересь. — Хороший вопрос, моя дорогая, — ответила она. — Разве твоего присутствия не хватит? Ты же их Сестра, они тебя знают всю твою жизнь. Твоё слово же должно что-то значить. — И да, и нет, — сказала Амели, покачав головой, её голос стал твёрже. — Я одна. Даже Сестру Битвы может подчинить демон… или роковая красотка. — Она ухмыльнулась, её глаза блеснули озорством. — Ваш шарф скрывает ошейник, но он слишком бросается в глаза. Надо что-то придумать. Цизара кивнула, её пальцы рассеянно коснулись шарфа, скрывающего ошейник. Она указала на ближайшее здание — полуразрушенный остов, чьи стены зияли провалами, как раны Ксавира. — Ты права, — сказала она. — Пойдём туда. Отдохнём и подумаем. Они расположились в руинах, укрывшись за обломками стены. Холодный ветер завывал, проносясь через пустые окна, но для двух слуг Слаанеш это было лишь фоном их размышлений. Амели ходила из стороны в сторону, её шаги нетерпеливыми, зелёные глаза горели, пока она обдумывала их план. — А как мы их сломаем? — спросила она, её голос выдавал в ней беспокойство. — Лабиринт поможет? — Она посмотрела на свой меч, остановившись: камень в навершии меча мерцал, словно говоря. Амели посмотрела на него удивлённо, но потом начала кивать, словно слушая, с каждой секундой её лицо становилось злее, словно разговор ей не нравился. Наконец, она выпалила со злобой: — Нет! Ты мой и только мой, только госпожа и я в праве тебя носить! Цизара раскрыла рот от удивления: в тот момент, когда она забрала у Амели меч во время их дуэли, она услышала шёпот и поняла — меч не прост. Камень что-то да значит, но чтобы он разговаривал так? Амели посмотрела на свою госпожу, увидев растерянное лицо, она начала объяснять: — Он заговорил со мной, я чётко услышала голос, он предлагал мне дать себя в руки сестры, и он поможет нам в нашей миссии. Но он мой! Это подарок моей любимой! Отойдя от шока, Цизара заговорила: — То есть тебя возмущает только то, что он сказал, а не то, что он заговорил в принципе? — После моего преображения я постоянно слышу шёпот, он то громче, то тише, где-то там, на краю сознания. Я думала, это шёпот нашей госпожи, а тут кто-то выдал себя. — Она укоризненно взглянула на меч, словно он совершил какую-то шалость. — Если даже ты бы дала свой меч, у нас он только один. И как ты это видишь? — Цизара обратила последний вопрос мечу. — Ой, сестра, возьми поносить мой меч, он совсем обычный, честно-честно. Нужно как-то по-другому. У меня было время, медальон и кровавик, а потом меч появился. — Стоп, кровавик? — Амели удивилась. — А с ним-то что? Это же просто лекарство. Или нет? — Не будь наивной, Амели, будь такое чудо-средство не порченное варпом, он уже был бы по всему Империуму. Моя лаборатория, там я смешивала травы и кровь невинно-убиенных жертв. И, конечно, спирт. Без спирта никуда, — она ухмыльнулась. — Кровавик пропитан Варпом. Ничто не даётся просто так: боль в обмен на излечение, чужая жизнь на здоровье. — Ах вы, — Амели возмутилась, но без злобы. — Какая же вы подлая! Научите потом обязательно! — То же самое сказал Адам, когда я его подло убила, — Цизара хмыкнула. — Но мы отвлеклись. Лабиринт поможет, но он не сделает всё за нас. И насчёт меча: его зов лишь отозвался в твоей душе, в твоей воле. Ты сама выбрала этот путь. — Она помолчала, её взгляд стал глубже, словно она видела сквозь Амели. — Но сломать Сестёр Битвы… это будет испытанием. — Да, вы правы, наверное, — Амели ходила туда-сюда, как волк в клетке, она напряжённо думала, её рука по старой привычке потянулась к месту, где когда-то был медальон в форме аквиллы, она остановилась, её глаза вспыхнули. Внезапное воспоминание о её старом медальоне, давно разрушенном, вспыхнуло в её разуме. Она просияла, её голос стал звонким от возбуждения. — Медальон! — воскликнула она, указывая на Цизару. — У вас есть медальон Инквизиции! Мы скажем, что вы — агент, отслеживающий еретиков на Ксавире. Это доказательство! Он же с нами? Цизара замерла, её брови приподнялись, а затем она рассмеялась, её резцы блеснули в тусклом свете. Она бросилась к рюкзаку, её пальцы лихорадочно рылись в вещах, пока не нащупали тяжёлый медальон, отмеченный знаком Священной Инквизиции. Она подняла его, её глаза сверкнули триумфом. — Ты умница, моя дорогая, — сказала она, её голос был пропитан тёмной нежностью. — Это идеально. Мы заведём их в Лабиринт, а там… будем импровизировать. Амели склонила голову, её губы изогнулись в хитрой улыбке. — Импровизировать? — переспросила она, её тон был игривым, с лёгкой насмешкой. — Я думала, у вас всегда есть план, госпожа. Цизара фыркнула, её пальцы сжали медальон, её взгляд стал серьёзнее. — Обычно есть, — призналась она, её голос дрогнул, выдавая редкую уязвимость. — Но сейчас… сколько сестёр, какие они — неизвестно. Несколько Сестёр в силовой броне, с болтерами и мечами… это опасно. — Она помолчала. — Я ничего лучше придумать пока не могу. — Да, я, если честно, тоже, — согласилась Амели. — Подытожим: я рассказываю, как всё было — крушение шаттла, лечение, бои с еретиками, избегая лишних деталей. Вы — агент Инквизиции, отслеживали еретиков, но не справились с волной Хаоса. Не успели связаться с патроном и пробираетесь к лоялистам. Звучит правдоподобно. Затем мы ведём их в Лабиринт — безопасный путь, как вы сказали. А там… обезвреживаем. Но как? Цизара надела медальон на шею, его тяжесть легла на её грудь, как напоминание о новой игре. Она посмотрела на Амели, её губы искривились в мрачной улыбке. — Надеюсь, нас не убьют, до того как мы доведём их до Лабиринта, — сказала она, её голос был низким, с ноткой мрачного веселья. — Пора тебе узнать, что такое Лабиринт Наслаждений, чтобы ты понимала, куда идёшь. — Она поднялась, её движения были плавными, несмотря на усталость, и её голос стал глубже, пропитанный тёмной страстью. — Это место, где шёлковые занавеси свисают с потолка, теряющегося во тьме. Мягкие ковры на полу манят уснуть вечным сном. Идёшь вперёд — и возвращаешься в то же место. Повсюду соблазны: еда, что тает на языке, вино, что опьяняет душу, кровати, обещающие покой, инструменты для наслаждения… и пыток. Всё, что пожелает твоя душа. Лабиринт живой, он меняется, дышит, и его дыхание сводит с ума слабых, подчиняя сильных. В центре — Зал Совета Шести, где шесть тронов окружают жертвенный алтарь. Это сердце хаоса, божественное место. Там время может течь иначе: год внутри — день снаружи. Но задержись слишком долго — и наслаждение поглотит тебя навсегда. Амели слушала, её зелёные глаза горели заворожённым огнём. Она представляла себя в этом Лабиринте, поддающуюся всем грехам рядом с Цизарой, их тела сплетённые в экстазе, их души — дар Слаанеш. Она наклонилась ближе, её голос стал тише, полным любопытства. — Подождите, госпожа, — сказала она, её тон был полон интереса. — Если выхода нет, как вы выбрались? И как не сойти с ума? Цизара рассмеялась, её смех был звонким, эхом разнёсшимся по руинам. Она шагнула к Амели, её пальцы слегка коснулись её щеки. — Правильный вопрос, моя дорогая, — шепнула она, её голос был сладким, но с ядовитым оттенком. — Но это твоё испытание. Ты сама найдёшь ответ. Я уверена, ты справишься с лёгкостью. Амели кивнула, её губы изогнулись в улыбке, а знак Слаанеш под её кожей запульсировал, отзываясь на её решимость. — Спасибо, госпожа, — ответила она, её голос был твёрдым, полным предвкушения. — Ещё момент: вход всегда в новом месте, он окажется где угодно, просто надо будет вести по лабиринту туннелей, ты сразу поймёшь, когда окажешься в нём. Они собрали вещи, их тени растворились в тумане Ксавира, направляясь к Лабиринту. Впереди ждали Сёстры Битвы — их жертвы, их дар Слаанеш. И Лабиринт, дышащий хаосом, готовился принять их в свои объятия. Внезапно тишину разорвал грохот. Взрывы болтеров, тяжёлые и резкие, как удары молота, смешались с треском лазганов и визгом стабберов. Но поверх них раздавался низкий рваный рёв — слишком громкий, слишком разрушительный. Цизара замерла, её тёмные глаза сузились, вслушиваясь в хаотичную какофонию. Звук был незнакомым, но его мощь заставила её кулаки невольно сжаться под плащом. — Автопушка! — воскликнула Амели, её зелёные глаза вспыхнули тревогой. — Они принесли автопушку, госпожа! Надо торопиться, или она разорвёт ваших будущих слуг на куски, если мы не успеем помочь! Цизара кивнула, её губы искривились в хищной улыбке, а медальон Инквизиции, скрытый под плащом, слегка качнулся. — Тогда бежим, моя дорогая, — ответила она, сорвавшись на бег. Аурелия стиснула зубы, её цепной меч ревел, разрывая плоть очередного культиста Кхорна. Его кровь брызнула на её силовую броню, алые капли стекали по золотым Флёр-де-Лис, но она не замечала. Её серо-голубые глаза горели яростной верой, её голос, хриплый от криков, выкрикивал литании Пылающей Клятвы: «Во имя Императора, вы падёте, еретики!» Её отряд — некогда десять сестёр, гордость ордена — теперь сократился до семи. Засада культистов, этих обезумевших мясников с топорами и криками «Кровь Кровавому Богу!», застала их врасплох в руинах Ксавира. Они окопались в храме, используя обломки колонн и алтаря как укрытие, но враги накатывали волнами, их глаза горели безумием. Аурелия не боялась смерти: она много сражалась, видела множество смертей как врагов, так и союзников. Но бессмысленной смерти она не хотела, обучить ещё сестёр для сражения с этой заразой, отравляющей человечество. Она любила своих сестёр, как любит мать своих детей, да, она была строга, но для их же блага. Никогда не боялась, никогда не сдавалась, но отдалённая тень страха за своих сестёр накрыла её разум. Но сейчас был разгар боя, думать об этом было некогда. Они укрылись в небольшом храме Бога-Императора, крепком здании из камня и бетона. В нём был только один вход, тем самым сёстрам было легко его оборонять, но и отступать было некуда. Вход представлял из себя большие крепкие деревянные ворота, украшенные резьбой. Одна из створок лежала на полу, из которой на них неслась очередная волна еретиков. — Держать позицию! — рявкнула Аурелия, её болтер выплюнул очередь, разрывая грудь очередного культиста. Его тело рухнуло, но за ним лезли другие, их топоры сверкали в тусклом свете. — Мария, левый фланг! Лидия, не отходи! Мария, её зелёные глаза полные решимости, стреляла из болтера, её молитвы звучали тихо, почти заглушенные боем: «Император, дай мне силы!» Её броня была покрыта вмятинами, руки дрожали от усталости, но она держалась, её вера была её щитом. Она видела, как сестра Элиза упала, её горло разрубил топор культиста, кровь хлынула на пол, смешиваясь с пылью. Мария стиснула зубы, её сердце сжалось, но она продолжала стрелять. Лидия, самая младшая, с карими глазами, полными страха и отчаяния, сжимала цепной меч, её движения были резкими, почти паническими. Она кричала литании, её голос дрожал: «Император, не оставь нас!» Но её вера, такая хрупкая, трещала под напором ужаса. Взрыв автопушки потряс храм, и Лидия, стоявшая слишком близко к двери, вскрикнула, когда осколки пробили её броню. Она рухнула, её правая рука повисла, сломанная в локте, кровь текла по пальцам, пропитывая перчатку. Она попыталась встать, но боль заставила её задрожать, её лицо побледнело. «Я… я в порядке, сестра Аурелия!» — солгала она, её голос был слабым, но полным решимости. — Не ври, Лидия! — рявкнула Аурелия, её цепной меч разрубил очередного культиста пополам, его внутренности вывалились на пол. — Держись, или я сама прикончу тебя за слабость! — Её слова были жестокими, но в них сквозила забота, скрытая под грубостью. Она знала, что их силы тают. Сестра Клара погибла от выстрела автопушки, её тело разорвало на куски, броня не спасла. Сестра Фиона пала, когда культист вонзил ей топор в спину, её крик ещё звенел в ушах Аурелии. Сестра Беатрис умерла, пытаясь прикрыть Лидию, её болтер замолчал, когда клинок кхорнита пробил её грудь. Теперь их осталось трое, окружённых ордой, их болтеры перегревались, а болты таяли. Аурелия вцепилась в наплечные пластины Лидии и, всунув ей в руку свой плазменный пистолет, рявкнула: «Стреляй во имя Императора!» — потащила за его статую, под прикрытием Марии. Мария, поливая врага огнём, шептала: «Император, почему ты испытываешь нас так жестоко?» Её вера, некогда твёрдая, как сталь, теперь дрожала, подточенная потерями. Она видела, как культисты, обезумевшие от жажды крови, лезли через обломки, их лица были искажены яростью. Один из них, огромный, с топором, покрытым засохшей кровью, бросился на неё. Она выстрелила, болт разнёс его череп, но другой культист ударил её в бок, его клинок скользнул по броне, оставив глубокую царапину. Мария вскрикнула, но удержалась, её вера вспыхнула ярче, подавляя боль. Внезапно автопушка замолчала. Аурелия замерла, её серо-голубые глаза сузились, вглядываясь в дым. Культисты дрогнули, их крики сменились воплями паники, когда снаряды их собственной пушки ударили им в спины. Кровь и ошмётки взлетели в воздух, тела падали, разорванные в клочья. Некоторые кхорниты бросились вперёд, но выстрелы Марии и Лидии упокоили их навсегда. Взрывы снарядов автопушки подняли тучу пыли, за которой сложно было что-то различать. Но по крикам, раздававшимся в пыли, стало понятно, еретики дрогнули. Мария, её дыхание сбилось, опустила болтер, её глаза шарили по теням. «Кто это?» — прошептала она. Лидия, прижимая сломанную руку, подняла взгляд, её лицо было бледным, но полным надежды. Аурелия, стиснув цепной меч, шагнула вперёд, готовая к новому врагу. Бой затих, оставив лишь звон в ушах и запах крови. Тени в пыли зашевелились, и через несколько долгих минут из них выступили две фигуры. Первая — женщина в сером грязном плаще, её белые волосы, пропитанные кровью и пылью, свисали бурыми прядями. Её зелёные глаза горели решимостью, а татуировка Флёр-де-Лис на щеке едва виднелась под грязью. В руках она сжимала болтер и меч, покрытый свежей кровью. Вторая — высокая, в тёмном плаще, скрывающем шею, её лицо было частично укрыто тенью, но медальон Инквизиции, поблёскивающий на груди, выдавал её статус. Аурелия замерла, её глаза расширились, дыхание сбилось. Она узнала первую фигуру, несмотря на грязь и кровь. Её голос дрогнул, полный неверия: — Сестра Грейсфол? Амели? — выдохнула она, её цепной меч опустился, но её рука всё ещё дрожала. — Ты… ты пропала два месяца назад. Мы думали, ты мертва! Что с тобой случилось? Почему ты без брони? Мария, её зелёные глаза наполнились слезами, шагнула вперёд, её болтер опустился. «Император сохранил тебя…» — прошептала она, её голос был полон благоговения. Лидия, несмотря на боль в сломанной руке, улыбнулась, её карие глаза блестели от надежды. «Сестра Амели… ты жива!» Амели, её лицо было усталым, но глаза горели ложной искренностью. Она подняла руки, показывая, что не угрожает, её голос был спокойным, но с ноткой боли: — Сёстры мои, я рада вас видеть. *Juramentum meum ardet, gladius meus ferit*, — процитировала она девиз Пылающей Клятвы на высоком готике, её голос дрожал от эмоций. — Мой шаттл разбился, я единственная уцелела. Благодаря Императору… и ей. — Она кивнула на Цизару, стоящую чуть позади. Аурелия, её шок начал проходить, перевела взгляд на вторую фигуру. Её серо-голубые глаза сузились, полные подозрения, цепной меч немного поднялся. — А ты кто такая? — рявкнула она, её голос был резким, но усталым. — Назови себя! Цизара шагнула вперёд, её плащ колыхнулся, медальон Инквизиции сверкнул в тусклом свете. Её чёрные глаза встретились с взглядом визора Аурелии, её голос был холодным, но убедительным: — Я — Цизара Ланьер, агент Священной Инквизиции, посланная отслеживать еретиков на Ксавире. Мой патрон, Кассандра Веларис, я не успела с ней связаться через астропатическую связь. Решила добраться до лояльных сил и попытаться связаться с ней. Амели прервала её, её голос стал резким, полным тревоги: — Леди Ланьер, хватит слов! Еретики ещё здесь, их слишком много, и они вернутся! Надо уходить, сейчас! На все вопросы я отвечу позже, сёстры мои. — Она посмотрела на их шлемы. Кто это конкретно было сложно понять: у всех сестёр была одинаковая броня, никакой индивидуальности, надо это исправить потом, но она узнала манеры старшей сестры. — Сестра-супериор Аурелия, полагаю? — Аурелия кивнула. — Сестра Мария и сестра Лидия, — представила она Цизаре выживших сестёр, те кивнули, когда называли их имена. — Надо уходить, сестра-супериор, оставим всё на потом, мы напали с тыла и застали их врасплох, но если они сориентируются, то могут вернуться, и тогда мы точно все погибнем! — Амели прервала их разговор. Аурелия стиснула челюсти, её взгляд метнулся к обломкам храма, где лежали тела их сестёр. Её голос был полон гнева: — Бросить доспехи? Оставить их на осквернение еретикам? Это святотатство! Мы не можем… — Если мы погибнем, сестра Аурелия, — резко оборвала её Амели, её зелёные глаза вспыхнули, — они осквернят не только доспехи, но и наши тела, наши души! Император требует, чтобы мы жили и сражались! Уйти — наш единственный шанс на возмездие! Мария кивнула, её голос был тихим: «Она права, сестра… Мы должны выжить, чтобы принести возмездие». Лидия, прижимая сломанную руку, подошла к Амели: «Не верю, что ты цела, мы возносили молитву по тебе». — Пока рано, сестра, — её взгляд упал на руку Лидии, — сейчас помогу. Она подошла к ближайшему болтеру и отцепила от него ремень и сделала импровизированную повязку. — Доспех будет как шина, в спокойном месте обработаем рану. — Спасибо, — прошептала Лидия. Аурелия, её лицо было суровым, но усталость и потери подточили её решимость. Она кивнула, её цепной меч опустился. — Хорошо, — прорычала она. — Собираем припасы и уходим. Сёстры торопливо собрали остатки боеприпасов, болтерные обоймы и немного воды, что уцелели в храме. Их силовая броня гудела, сервоприводы скрипели, но вера держала их на ногах. Цизара, её тёмный плащ колыхался, повела их через руины, её шаги были уверенными, словно она знала каждый угол Ксавира. Амели шла рядом, серый плащ скрывал её фигуру. Болтер она повесила на спину, а меч убрала в ножны. Пройдя несколько кварталов, они вошли в здание технического назначения — серый остов с ржавыми трубами и разбитыми панелями, пропитанный запахом машинного масла и сырости. Внутри, среди обломков, Цизара остановилась у массивного металлического люка в полу, его поверхность была покрыта коркой грязи и ржавчины. Она нагнулась, её пальцы сомкнулись на круглой ручке, но металл едва поддавался, скрипя под её усилиями. — Проклятье, — пробормотала она, её голос был тихим, чтобы не выдать раздражения. Её когти могли бы помочь, разрезав эту железяку, но она сдержалась, помня о маскировке. Аурелия, её силовая броня загудела, шагнула вперёд, оттеснив Цизару. — Дай мне, — рявкнула она, её голос был полон нетерпения. Её бронированные перчатки сжали ручку, сервоприводы заскрипели, и с тяжёлым скрежетом люк поддался, открывая тёмный провал. Проход был широким, достаточно большим, чтобы сёстры в силовой броне могли спуститься без труда. Мария, её зелёные глаза настороженно блестели под визором шлема, шагнула первой, её болтер был наготове. Лидия, прижимая сломанную руку, последовала за ней, её цепной меч висел на поясе, движения были скованными от боли. Аурелия спустилась последней, её тяжёлые шаги гулко отдавались в катакомбах, её болтер покачивался в руке. Внизу было сыро, воздух пропитан теплом и запахом плесени — приятная перемена после недели ледяного ветра Ксавира. Но темнота была почти осязаемой, обволакивая их, как шёлковая пелена. Цизара, её мутантские глаза легко пронзали мрак, оглянулась на сестёр. Красные визоры их шлемов слабо светились, отбрасывая багровые отблески на влажные стены. И плазма-пистолет отбрасывал синие блики на стены. Амели, её голос слегка дрогнул, подала голос первой: — Сёстры, включите фонарики. Я без доспеха. Три щелчка — и лучи света прорезали темноту. Фонари, встроенные в броню сестёр, осветили грязные стены, покрытые ржавчиной и потёками воды. Трубы, извивающиеся вдоль потолка, гудели, словно живые, а пол под ногами был скользким от сырости. Цизара, её плащ слегка колыхнулся, повернулась, её лицо оставалось в тени. — Что-то я не подумала, что здесь так темно, — сказала она, спокойным голосом— Обычно тут есть освещение. Аурелия, её визор сверкнул, осмотрелась и увидела на потолке не горящие люмоносферы, шагнула ближе, её голос был резким: — Веди, леди Ланьер. — Сюда, — ответила Цизара. Она повела их вглубь катакомб, её шаги были бесшумными, несмотря на скользкий пол. Амели шла рядом, её глаза шарили по теням, а рука сжимала рукоять меча. Сёстры следовали за ними, их броня гудела, фонари отбрасывали резкие тени на стены. Через несколько поворотов и узких коридоров они вышли в небольшое техническое помещение. Здесь было сухо и тепло, воздух пах металлом, старой смазкой и благовониями. Вдоль стен тянулись панели с вентилями и датчиками, их стрелки давно замерли, покрытые пылью. В углу стоял потрёпанный диван, рядом — металлический стол и несколько стульев, словно застывшие во времени реликты ушедшей эпохи. Это было место, где когда-то дежурили рабочие, следя за водоснабжением и теплом Ксавира. — Здесь можно передохнуть, — сказала Цизара. Она опустилась на диван, её плащ распахнулся, но ошейник надёжно скрывал мутации. — Еретики не найдут нас тут. Пока. Аурелия, её броня загудела, сняла шлем, обнажив суровое лицо и коротко стриженные белые волосы. Её серо-голубые глаза изучали Цизару, полные подозрения. — Ты уверена, что это безопасно, леди Ланьер? — спросила она, её голос был резким. — Эти туннели… они пахнут ересью. — Здесь пахнет нечистотами и плесенью, а не ересью, сестра Аурелия, — сказала Амели. — Бдительность, сестра Грейсфол, или ты забыла догмы? — огрызнулась Аурелия. — Нет, старшая сестра, не забыла. Но сейчас опасности нет, давайте отдохнём, путь через катакомбы не близкий. Мария, сняв шлем, покачала головой, её зелёные глаза были полны усталости. Она опустилась на стул, её болтер лежал на коленях. — Мы выжили благодаря им, сестра, — тихо сказала она. — Император привёл их к нам. Мы должны доверять. Лидия, прижимая сломанную руку, села на пол, её лицо было бледным, но она старалась держаться. Её шлем остался на голове, визор слабо светился. — Я… я верю сестре Грейсфол, — прошептала она, её голос дрожал от боли. — Она спасла нас. Амели, стоя у стола, посмотрела на сестёр, её зелёные глаза сверкнули в тусклом свете фонарей. — Сёстры, — начала она, её голос был твёрдым, но с ноткой тепла. — Я знаю, как это выглядит. Но леди Ланьер знает эти катакомбы. Они запутанны и длинны, но должны быть безопасны. Мы должны идти дальше. Аурелия, её взгляд всё ещё был полон подозрения, но усталость брала своё. Она кивнула, её голос был хриплым: — Хорошо. Отдыхаем. Но держите оружие наготове. Если это ловушка — возмездие будет скорым. Сёстры расположились в тесном техническом помещении, их силовая броня гудела, заполняя пространство низким жужжанием. Свет фонарей отражался от ржавых вентилей и датчиков, отбрасывая резкие тени на стены. Мария, сняв шлем, устало опустилась на стул, её зелёные глаза блуждали по комнате, словно ища утешения в этом забытом уголке Ксавира. Лидия, прижимая сломанную руку, прислонилась к стене, её визор слабо светился, скрывая бледность лица. Аурелия, её движения были резкими, не смотря села на стул, её серо-голубые глаза внимательно следили за Цизарой и Амели. Сёстры достали из подсумков питательные батончики — серые безвкусные бруски, созданные для выживания, а не удовольствия. Их броня тихо скрипела, пока они разворачивали обёртки, звук эхом отдавался в тишине. Цизара, сбросив рюкзак на пол, открыла его и достала несколько жестяных банок с консервами — мясо, пропитанное маслом, и бурдюк чистой воды. — Сёстры, поешьте нормально, — сказала она мягко. — Эти ваши куски бетона не дадут вам сил. Вот вода, чистая. Наберитесь сил, путь впереди долгий. Амели, её серый плащ колыхнулся, опустилась на колени рядом со своим рюкзаком. Она вытащила трофейные припасы — несколько банок, отобранных у их жертв по пути, и ещё воды. Консервы, несмотря на их простоту, были благословением после недель на батончиках. Мария, её лицо смягчилось, пробормотала молитву благодарности Императору, прежде чем откусить кусок мяса. Лидия ела медленно, морщась от боли в сломанной руке, но её карие глаза под визором блестели благодарностью. Аурелия, её взгляд всё ещё был острым, как лезвие цепного меча, ела механически, не сводя глаз с Цизары. Амели первая нарушила тишину, она начала рассказывать свою историю: падение шаттла, страшная рана и спасение Цизары, лечение, разведка. И их путь до сюда. Она избегала самого еретического. Она так вдохновенно это рассказывала, Цизара бы поверила ей, не будь она всё это время рядом с Амели. Аурелия ела и внимательно слушала рассказ, откинувшись на стуле, её броня загудела. Её подозрительность, казалось, чуть ослабла, но не исчезла. Она посмотрела на Цизару, её голос был низким, но твёрдым: — Леди Ланьер, можно взглянуть на ваш знак Инквизиции? Цизара кивнула с лёгкой улыбкой. Она сняла медальон с шеи, её пальцы на мгновение задержались на холодном металле, и протянула его Аурелии. Та, надев шлем, взяла медальон, её визор засветился ярче, сканируя поверхность. Линзы шлема мигали, анализируя невидимые сигнатуры. Цизара, наклонившись к Амели, шепнула, её голос был едва слышен: — Что она делает? Там же только знак Инквизиции, ничего больше. Амели, её губы дрогнули в лёгкой улыбке, ответила так же тихо: — В шлемах сестёр датчики. Они считывают сигнатуры — биологические маркеры, коды Адептус Механикус, всякие сложные вещи. Я в них не разбираюсь, но настоящий медальон защищён от подделки. Там очень много хитростей, чтобы еретики не могли его скопировать. — Понятно, — тихо ответила Цизара. — Спасибо, сестра Амели. Аурелия, закончив проверку, хмыкнула сквозь шум и сняла шлем, обнажив суровое лицо. Она протянула медальон обратно, её глаза изучали Цизару с новой внимательностью. — Что ж, леди Ланьер, вы и правда агент Инквизиции, если вы не сняли его с трупа, конечно, — сказала она, её тон был холодным, но с ноткой уважения. — Вы даже не знаете, как работает этот медальон? Цизара, принимая медальон, надела его на шею, её движения были грациозными, но выверенными. Она пожала плечами, её голос был спокойным, с лёгкой иронией: — Я не сильна в технологиях, старшая сестра. Леди-инквизитор Кассандра Веларис дала мне его и сказала, что он подтверждает мой статус. Один раз им можно воспользоваться для помощи Её Святейшества. И она наказала сообщать обо всём подозрительном на этой планете. Аурелия прищурилась, её пальцы сжали край стола. — А в чём вы сильны, леди Ланьер? — Я выслеживала людей и приводила их тому, кому надо, — ответила она, её голос был мягким, но с ядовитым оттенком. — Или делала так, чтобы они больше никого не беспокоили. Аурелия хмыкнула, её взгляд стал жёстче. — Очень обтекаемая формулировка для охотницы за головами, — сказала она, как будто констатируя факт. — Но главное, что вы не еретичка и не колдунья. — Да, я не из этих, благодаря моим навыкам я и заслужила этот знак, — ответила Цизара. Она быстро рассказала про Кассандру и их совместную работу. В конце рассказа она произнесла: — Отдыхайте, сестра. Мы с Амели по очереди посторожим ваш сон. Аурелия хотела возразить, её губы уже открылись для резкого ответа, но Мария, её зелёные глаза устало блестели, положила руку на её бронированное плечо. — Сестра, — тихо сказала она, — если бы они были предателями, они бы не стали мешать еретикам убить нас. Доверимся Императору. Тем более это же Сестра Амели. Наша сестра. Лидия, её визор слабо светился, кивнула, её голос был слабым от боли: — Они спасли нас… Я верю сестре Грейсфол и леди Ланьер. Аурелия, её лицо смягчилось, но лишь на мгновение. Она кивнула, её броня загудела, когда она откинулась на стуле. — Хорошо, — прорычала она. — Но я сплю с болтером в руках. Сёстры устроились на отдых, фонари были приглушены, отбрасывая слабый свет. Расположившись кто где, их броня слабо гудела, делая это помещение как будто живым и ещё более тёплым. Цизара и Амели, сидя у входа в помещение, вслушивались в темноту катакомб. Лишь журчание воды по трубам нарушало тишину, но в этом звуке было что-то странное — словно далёкий шёпот, едва уловимый, зовущий. Цизара, её глаза видели дальше света фонарей, уловила лёгкое движение воздуха, как дыхание Лабиринта, зовущего её где-то в глубине. Через несколько часов сёстры, немного отдохнув и проснувшись, смогли двигаться дальше. Их силовая броня скрипела в тишине катакомб, фонари мерцали, отбрасывая длинные тени на влажные стены. Цизара вела их по лабиринтам проходов — одинаковые бетонные туннели, покрытые ржавчиной и плесенью, отличались лишь редкими номерами на дверях и едва заметными следами старых граффити. Амели, шедшая рядом с Аурелией, тихо спросила: — Как вы здесь вообще оказались? По нашей информации, мы находимся далеко за линией фронта. Аурелия, её визор сверкнул красным, ответила с едва сдерживаемой яростью: — Откуда у вас такая информация? — Языка поймали, — ответила Амели, её тон был спокойным, почти равнодушным. — Мы же не просто так все в крови. — Хм… Это всё канонисса Элисавета Рейнхард, — прорычала Аурелия, её голос дрожал от злобы. — Она отправила нас на разведку, но карты, что она дала, устарели ещё до высадки. Мы блуждали неделю, пока не наткнулись на вас. Когда вернусь, я подам рапорт канониссе-супериор о некомпетентности её командования. — Ну, ошибиться может каждый, старшая сестра, — мягко сказала Амели, её глаза сузились, но голос остался тёплым. — Боевая обстановка меняется постоянно. Ты же сама знаешь, у тебя огромный опыт. — Верно, сестра Грейсфол, — ответила Аурелия, её голос чуть смягчился, но злоба не ушла. — Но её некомпетентность погубила слишком много наших сестёр. Твой отряд был одним из первых, кого мы потеряли. — Что? — Амели замерла, её глаза расширились, рот приоткрылся в шоке. Ей было плевать на потери — но если столько сестёр пало, кого теперь вести к свету истинной веры? — Мы потеряли в боях очень много, — продолжила Аурелия, её голос стал тише, но тяжелее, как удар молота. — Около шестидесяти процентов от всех, кто сюда прилетел. Еретики… они не должны быть так сильны. — Как это получилось? — выдохнула Амели, её голос дрожал от «ужаса». — Это же просто еретики! — Видимо, наша канонисса решила так же, — прорычала Аурелия, её кулак сжался, сервоприводы заскрипели. — И допустила кучу ошибок. Я говорила канониссе-супериор, что назначение Рейнхард — ошибка. Но её прошлые кампании, видимо, вскружили ей голову. Те лёгкие победы. И поплатились за это наши сёстры! — О Император… — прошептала Амели. — Это ужасно. Такие потери… Наш орден могут расформировать, если потерь будет ещё больше. — Я не допущу этого, — оскалилась Аурелия под шлемом, её голос стал стальным. — Орден — это моя семья. Мой дом. — Как и я, — тихо сказала Мария. — Как и я, — прошептала Лидия. — Как и я, — еле слышно повторила Амели, её голос дрогнул, но в сердце уже не было ни капли сожаления. Только холодная острая обида: сестёр убила не она. — Сёстры, — воззвала Цизара, её голос разрезал тяжёлую тишину, как лезвие. Она остановилась у очередной металлической двери — ничем не примечательной, как и десятки других. — Сюда. Она повернула ржавую ручку, дверь со скрипом отворилась, открывая длинный прямой коридор, уходящий в абсолютную тьму. Воздух оттуда пахнул сладко, густо, пряно — как вино, смешанное с кровью и мускусом. — Мне очень жаль, — сказала Цизара, обращаясь к Амели, но так, чтобы все слышали. Её голос был мягким, почти искренним. — Такая трагедия. Амели подняла взгляд на свою госпожу. В тёмных глазах Цизары не было ни капли сожаления. Только голод. Только предвкушение. — Спасибо, леди Ланьер, — ответила Амели. Они вошли. Пятеро фигур шагнули в коридор. Дверь за ними захлопнула Цизара, с тяжёлым окончательным лязгом. — Вперёд, сёстры, — сказала она, протискиваясь между доспехами и уходя вперёд. Они шли по коридору, воздух становился всё тяжелее, пропитанный густым приятным запахом мускуса, который щекотал ноздри. Ну наконец-то, — подумала Цизара, её сердце бешено колотилось от предвкушения будущей игры. Вход в Лабиринт всегда появлялся в разных местах — найти его было невозможно, если ты не был там ни разу. Он заманивал или знал, что ты ищешь его. И сейчас он приветствовал их. Стены начали меняться. Бетонная поверхность исчезла, словно растворилась в варпе, и на её месте повисли шёлковые гобелены, тяжёлые, пурпурно-золотые, с вышитыми знаками Слаанеш, что шевелились, как живые. Они свисали с потолка, теряющегося во тьме, и колыхались, хотя ветра не было. Впереди появился далёкий свет, дрожащий, словно от пламени тысяч свечей, но мягкий, манящий, обещающий покой. — Что это впереди? — спросила Лидия, её голос дрогнул под визором. Она оглянулась и дотронулась до стены — шёлк откликнулся, скользнув под её перчаткой, как кожа любовника. — Это… ткань? Цизара остановилась. Она подошла к стене, её пальцы нежно коснулись шёлка — и он ответил, обвился вокруг её руки, как змея, лаская кожу. Она улыбнулась, её тёмные глаза вспыхнули. — Сёстры, — сказала она торжественно, — добро пожаловать в Лабиринт Наслаждений. Три сестры замерли. Аурелия, её визор сверкнул красным, шагнула вперёд, её болтер поднялся. — Что? — рявкнула она, её голос дрожал от ярости и неверия. — Что за… — Её инстинкты взревели: ересь! предательство! Она вскинула болтер, но Цизара, с лёгким смехом, нырнула в шёлк — и болты, выпущенные Аурелией, врезались в ткань, взрываясь с глухим хлопками. Дыры, прожжённые взрывами, затянулись сами, шёлк сомкнулся, как живая плоть, не оставив и следа. Амели, обернувшись на выстрелы, не заметила, как шёлк ожил. Он обвился вокруг её рук и ног, как змеи, и резко дёрнул в стену. Она вскрикнула — не от боли, а от удивления и восторга — и исчезла в пурпурной ткани. — Амели! — крикнула Мария, её болтер дрогнул, но она не выстрелила, её глаза расширились от ужаса. — Змея! Предатель! Еретик! — взревела Аурелия, её цепной меч зарычал, разрывая воздух. — Я знала, что ей нельзя доверять! Ко мне, сёстры! Сомкнуть ряды! Лидия, её сломанная рука дрожала, отступила к Аурелии, её плазменный пистолет был наготове, но её глаза были полны паники. — О Император… — прошептала она, её голос дрожал. — Что происходит? — Нас завели сюда, чтобы убить, — прорычала Аурелия, её визор сканировал стены, но данные на дисплее искажались, показывая невозможное: температура падала, затем росла, стены двигались, хотя стояли на месте. — Держимся вместе! Шёлк зашевелился. Он дышал. Он шептал. Он звал.