Твой тихий голос, рыжие волосы

      В пятницу Чонин не пошёл на работу, отмахнувшись, что у него болит голова и совсем не до дел. Он хорошенько выспался и, встав ближе к часу дня, принялся за уборку, которую планировал сделать в субботу.       Он не только протёр все поверхности, покрывшиеся лёгким слоем пыли, но и разобрал гардероб, сменив одежду на зимнюю. Его маленький помощник — робот-пылесос — отлично справился со своей задачей, собрав весь мусор и даже вымыв пол. Теперь в квартире стало заметно уютнее и чище. Когда Чонин собирался сходить в супермаркет за продуктами, ему позвонил Хенджин — давний друг, с которым он, как и с Чаном, рос с детства. Хенджин был альфой. Хотя с ним Чонин дружил так же крепко, как и с Чаном, эти двое никогда не ладили и, кажется, даже не пытались. Почему — одному богу известно. Хенджин позвонил, чтобы предупредить, что приедет сегодня вечером с ночёвкой. Этот альфа всегда был безцеремонным и наглым — но именно за это, наверное, младший и любил его. К тому же Хенджин велел приготовить «что-нибудь вкусненькое» к его приезду. Чонин лишь фыркнул и повесил трубку. Конечно же, он всё равно приготовит. Ну ещё бы — ведь это Хенджин. Тем более он знал, что тот обязательно придёт голодный и уставший после работы.  Перед выходом из дома парень бросил взгляд на своё отражение в зеркале. Надев маску и кепку, он вышел на улицу — всё-таки показываться без косметики ему не хотелось. Светло-рыжие, слегка вьющиеся волосы спадали на плечи и небрежно выбивались из-под кепки. И всё же, даже так, Чонин выглядел неотразимо. (Мнение автора ;) Вернувшись с пакетами из супермаркета, парень едва стоял на ногах — сил не осталось совсем. Поэтому он решил заказать еду с доставкой, а Хенджину купил его любимый пудинг — целых три штуки. Иначе ведь тот снова будет ныть, что одного ему не хватит. Звонок в дверь. Чонин, решив, что это курьер, быстро подошёл и распахнул дверь — но на пороге стоял не доставщик, а Хенджин. У него были порваны штаны, а на лице и руках красовались свежие царапины. — Чонииии~ я так по тебе соскучился! — протянул высокий, красивый парень с утончёнными чертами лица и родинкой под правым глазом, сразу потянувшись обнять младшего. Хенджин обвил его руками, прижимая к себе с такой силой, казалось сейчас задушит. Чонин, хоть и не был особым любителем тактильности, уже привык: все его друзья почему-то обожали его тискать и обнимать. Наверное, какое-то особое обоняние у него, что ли. — Хенджини, — устало вздохнул он, — у тебя с лицом и штанами что произошло? Опять с бомжом подрался? — Пхпэхах! Какой ещё бомж? Когда это вообще было?! — фыркнул Хенджин, поправляя порванную штанину. — Я просто хотел уличную кошку погладить, а она, оказывается, колючка… как и ты. Даже не сказал, что скучал по мне, между прочим! Он надул щёки и состроил обиженную мину. — Да, да, я самый плохой, — усмехнулся Чонин. — Не стой на пороге, проходи на кухню. Еда ещё не пришла, так что пока обработаю твои царапины. Плотно поужинав и наведя порядок на кухне, парни перебрались в гостиную — смотреть фильм. Сон ни на кого не шёл: Чонин выспался до обеда, а Хенджин, как оказалось, влил в себя несколько кружек кофе. Вечером. Ну и кто после этого идиот? Конечно же он.

***

У Хенджина в квартире Чонина давно имелась своя домашняя одежда — слишком часто тот заглядывал на ночёвки. Расположившись на диване, они включили какую-то старую японскую страшилку. Чонин налепил на лицо тканевую маску, а у Хвана  на щеках красовались пластыри с Hello Kitty. Кстати, штанишки на нём тоже были розовые, в котиках. Он ел пудинг и совершенно не вдавался в детали фильма — скука смертная. Такие ужасы нравились только Чонину. Почему-то они его расслабляли. А вот у Хена вызывали только тревогу. Ближе к часу ночи оба всё-таки уснули прямо на диване, не выключив телевизор. Спали они, мягко говоря, странно: Хенджин обвил ногами всё тело младшего и мирно пускал слюни ему на плечо. Чонин, тщетно пытаясь отодвинуться и найти удобное место, в конце концов проснулся. Вздохнув, он аккуратно отпихнул от себя старшего, выключил телевизор и, накрыв Хенджина одеялом, направился в свою комнату. «Не такой уж я и плохой», — успел подумать он, прежде чем окончательно провалиться в сон.

***

Проснувшись ближе к полудню, Чонин обнаружил, что Хенджина уже нет. Впрочем, неудивительно — это было в его стиле. Он почти всегда уходил так, будто его и не было. Не будил — просто исчезал, оставляя после себя запах кофе и ощущение шума, который вдруг стих. Объяснение этому было простое: Хенджин — врач-педиатр. Его график напоминал хаос — звонки, экстренные вызовы, непредсказуемые смены. Он работал в частной клинике, и его могли вызвать в любое время дня — вплоть до девяти вечера. Чонин вздохнул, глядя на аккуратно сложенное одеяло на диване. Даже после своих внезапных исчезновений Хенджин умудрялся оставить после себя порядок. Весь день Чонин, не находя себе особых занятий, бездумно листал рилсы в тиктоке и смотрел фильмы. Так незаметно прошёл первый выходной —  тихо и лениво. Конечно же, он не забыл о встрече с Чаном. Мысль об этом то и дело возвращалась, как тихий фон — не тревожила, но заставляла сердце биться чуть быстрее. Ближе к вечеру он решил подготовиться: принял ванну, сделал все привычные банные процедуры, нанеся уход за кожей, и выбрал лёгкий парфюм. Чан заранее написал название кафе и время встречи — всё было ясно. Чонин, как всегда, решил подготовить одежду заранее. Он не любил собираться в спешке и тем более опаздывать. Утро воскресенья выдалось хаотичным. Как обычно — кофе, беглый взгляд на прогноз погоды, и за окном лёгкий моросящий дождь. Ничего особенного. Кроме одного. Сегодня он должен был встретиться с ним. Со своей… любовью? Чонин покачал головой и невольно усмехнулся. Нет. Нельзя так о нём думать. Он просто старый друг. Давний, близкий — вот и всё. Но мысли упрямо возвращались на круги своя. Чан — альфа. Когда он уехал, Чонин ещё не знал о динамике Чана. Это было неважно — они просто были вместе, друзья, почти неразлучные. Только сейчас,пустя пару лет, всё подтвердилось: он — альфа. Это стало понятным даже через телефон. Позднее выявление, почти атипичное. У всех обычно в шестнадцать, максимум в семнадцать, а у него — позже. Никто не знал этому причину.  И теперь… он знал, что Чан альфа. Хотя даже не требовалось подтверждения — это чувствовалось во всём: в осанке, в голосе, в уверенности. В каждом движении, в каждой интонации. Совершенный. Идеальный. — Так, стоп, — пробормотал он, резко отводя взгляд от зеркала. — Нельзя о нём так думать. Он просто друг. Просто… друг. Он допил остывший кофе и глубоко вздохнул. Но сердце упорно не слушалось.

***

В кафе Чонин пришёл за полчаса до назначенного времени. Тревожность, как обычно, взяла верх. Ну и пусть — лучше подождать, чем опоздать. Он вошёл в просторный зал, оформленный в традиционном японском стиле. Деревянные перегородки, мягкий свет бумажных фонарей, тихая музыка — всё здесь дышало спокойствием и уютом. Именно так, как любил Чонин. Он успел сделать пару шагов, когда взгляд невольно зацепился за знакомый силуэт у окна. Сердце на секунду остановилось. Чан. Конечно, он изменился. Волосы теперь были светлые, почти пепельные, тело — более крепкое, уверенное. В нём стало что-то взрослое, спокойное, но всё равно… Чонин не мог не узнать его. Это был всё тот же Чан — с теми же глазами, в которых будто всегда отражалось солнце. Подойдя ближе, он чуть неловко улыбнулся и сел напротив. Воздух между ними будто дрожал от не сказанных за эти годы слов. — Привет, Йени. — Голос стал мягче, ниже, чем раньше — за эти годы он будто пропитался теплом и сдержанностью. — Привет… — выдохнул Чонин, стараясь не показать, как сильно дрожит внутри всё от одного только взгляда. — Давно не виделись. — Да… четыре года, — усмехнулся Чан, покачав головой.  — Неужели я опоздал? — Нет, нет, Йени. Просто я… волновался и пришёл на час раньше. Извини. — За что ты извиняешься? — Ну… не знаю. Наверное, за всё. Чонин рассмеялся. Звонко, слишком резко, будто что-то внутри не выдержало. Нет, ему не было по-настоящему смешно. Просто… это всегда происходило, когда он нервничал. Когда не знал, как реагировать, — смех становился его защитой. Конечно, со стороны это выглядело странно, но Чан знал. Он всегда знал. И сейчас, глядя на знакомую улыбку с ямочками на щеках, он тоже улыбнулся. В груди стало чуть легче, дыхание выровнялось, а напряжение, будто пружина, наконец отпустило. Обоим понадобилась эта маленькая, почти неосознанная разрядка. После четырёх лет тишины — просто посмеяться вместе, хоть и неловко. Это, возможно, выглядело странно со стороны, но для них — совершенно естественно. За годы дружбы они не раз ссорились. Да, ужасно ссорились. Кто-то со стороны мог бы подумать, что это просто шутка или бурная эмоция, но Чонин, которого все считали тихим и спокойным, только с Чаном мог позволить себе быть настоящим. Нет, он не был лицемером. Просто немного социофобом — старался не выделяться, не вступать в споры, не привлекать внимание. Но с Чаном всё было иначе. Бесит? — накричать. Не согласен? — спорить до хрипоты, пока оба не устанут. У них обоих был непростой характер, и, возможно, именно поэтому они так хорошо понимали друг друга. Даже после бурных ссор могли неделями не разговаривать, а потом будто ничего и не случилось — снова вместе, снова смех, снова бесконечные разговоры ни о чём. Может быть, поэтому неловкость, нависшая в начале встречи, постепенно растаяла. Они говорили обо всём и ни о чём, перебивая, смеясь, вспоминая. Но оба — Чонин и Чан — упорно обходили ту самую тему, что сидела глубоко внутри. А жаль. Наконец, после короткой паузы, Чонин нахмурился и тихо произнёс: — Кхм… Чан, а почему ты выпускаешь так много феромона? Я учуял его ещё когда только вошёл. Сначала подумал — ароматические свечи, но когда подошёл ближе, понял, что это ты. — Что? — Чан моргнул, удивлённо посмотрев на него. — Я… не выпускаю. Думал, наоборот, это твой запах. — Нет, — спокойно ответил Чонин, слегка смутившись. — Я принимаю блокаторы. Они замолчали. Воздух между ними стал плотнее, теплее, будто звенел. Чонин хотел отмахнуться, сделать вид, что ничего не заметил, но этот запах… Он был слишком знакомым. Ванильный кофе,хвоя и жасмин… До боли. Он не мог ощущать его раньше — ведь запахи между альфой и омегой проявляются только тогда, когда они совместимы. И теперь… всё стало ясно. В воздухе витала лёгкая сладость кофе, смешанная с нотками жасминового чая. Тот самый аромат, который он чувствовал в своём кабинете, не понимая, откуда он берётся.