Цветочная мелодия

I was a stranger to the land and life around.

In constant danger, being hurt by what I found.

Я был чужаком на этой земле и в этой жизни.

В постоянной опасности, страдая от того, что находил перед собой.

(Chris Rea – Your warm and tender love)

Whatever it takes,

Cause I love the adrenaline in my veins.

I do what it takes.

Все, что могу,

Потому что люблю, когда адреналин бурлит в крови.

Я делаю все, что могу.

(Imagine Dragons – Whatever it takes)

Поднявшись по белоснежным мраморным ступеням, ведущим к массивным железным дверям дворца короля Монийской Империи, где устраивались балы, гости остановились, ожидая, когда двери откроют. Гвиневра бывала тут не раз, но вновь неосознанно зажмурилась от ярких бликов хрустальной люстры. Она прошла с родителями по глянцевому паркету и села за круглый стол, покрытый шелковистой наощупь тканью. Зал представлял из себя большой прямоугольник, по периметру которого выставили накрытые богатым убранством столы. На каждом из последних возвышалась застекленная бумажка с указанной на ней элегантным курсивом фамилией ожидаемого гостя. К несчастью, на пути к своему почетному месту Гвиневра сразу же заприметила Пэксли совсем неподалеку. И Госсен, и Гвиневра, встретившись глазами, поджали губы и обиженно отвернулись, как дети на площадке. Пышные наряды уже кружились в вальсе посреди зала, и девушка сочла лучшим для себя затеряться в толпе наблюдающих за танцем. В ту же минуту высокая мраморная лестница привела в зал принцессу Сильвану. Она была одета в белый военный костюм. Светлые волосы были завязаны в строгий высокий хвост. Девушка нечасто улыбалась и источала флюиды уверенности и серьезности каждым своим движением. –...бал все-таки, – услышала Барокко рядом с собой и заводила носом, как сурикат, вставший на задние лапки. Двое мужчин перед ней разговаривали. – Эта девушка командует армией, – высокопарно объяснил второй своему собеседнику. Барокко водила носом туда-сюда, но разглядеть принцессу так и не смогла. Вместо этого она отвлеклась на беседу с ровесницей-соседкой и позабыла обо всем на свете. Сильвана здоровалась с гостями, разговаривала с главами семейств и частенько поглядывала на столик в ближайшем углу, за которым расположились четверо молодых людей, ее хороших знакомых. – Сильвана замечательная, – улыбнулась Фанни, сидевшая за тем столом, и смущенно наколола на вилку виноградинку. – Хоть поздоровайся сходи, – пробубнил Алукард с куриной ножкой во рту и ткнул локтем в своего мрачного соседа. Грейнджер одарил напарника самым мрачным из взглядов, какие имел в арсенале. – Почему ты так, Грейнджер? – Фанни посмотрела на Сильвану, мило беседовавшую с гостями. – Она такая красивая, добрая, смелая... – Фанни, – перебил ее Алукард, – я тебя умоляю, дело не в ней, – охотник отпил из чашки, топыря мизинец, и ткнул пальцем в товарища, – дело в нем! Для большинства людей, Грейнджер – мрачное, высокомерное чудовище. Ты вспомни хоть раз, когда он улыбался кому-нибудь! Только благодаря нашей совместной работе, Сильвана знает, что он может быть нормальным человеком. Фанни перевела удивленный взгляд на стрелка. Тот кивнул: – Все так. – Наверное, я чего-то не понимаю, – девушка ковырялась вилкой в салате. – Понимаешь, родная, – вдохновенно начал Алукард, – когда ты встречаешь нужного человека, то сердце само шепчет, что делать... – окинув Грейнджера оценивающим взглядом, он добавил: – к сожалению, сердцу не прикажешь. – Сходи к кардиологу. Брюнет говорил безэмоционально. В такой же манере смотрел он и на блюда под носом. Его лицо изображало только грусть, но тщательно сокрытую, замаскированную, утаенную от посторонних. От всех. – Я уже думала об этом и поняла, что не хочу влюбляться, – продолжила Фанни. – Какой смысл терять голову? Лучше разбираться во всем логически. К столу подбежал Харит и запрыгнул на свой стул, пустовавший доселе. – Так какой, ты говоришь, наконечник для троса использовать, чтобы лучше за камень цепляться? – переобулся Алукард и состроил заинтересованность. – С алмазным напылением, – наигранно-серьезно подыгрывала Фанни. – М-м-м, – протянул светловолосый. Грейнджер поднялся со стула и ушел прочь от стола. Алукард и Фанни переглянулись. – Вот, с кем приходится работать, – пошутил он, кивнув на отдаляющуюся спину товарища. – Опять хандрит? Девушка с грустью смотрела вслед Грейнджеру. – Я поговорю с ним после бала, – посерьезнев, ответил охотник. Грейнджер с удовольствием затерялся в толпе наблюдающих за танцем. Тяжелым взглядом он прошелся по танцующим, решая, что не пробудет здесь и больше десяти минут. Заиграла скрипка. Охотник замер. В дни печали, в ночи кошмаров скрипка – единственное, что успокаивало его мятущуюся душу. Как жаль, что он не умел играть так же, как эти музыканты, тогда и ноги бы его на подобных балах не было! Тогда бы он играл на инструменте не переставая!.. Сбоку донесся восторженный возглас: – Какая прекрасная музыка! Грейнджер нехотя отвлекся от мелодии и повернул голову налево. Бант. Огромный фиолетовый бант – все, что он увидел и понял. К Банту подошел молодой человек, и Грейнджер отметил, как они похожи. Очевидно, оба дворяне. Он что-то сказал ей, брюнет не слышал, чему, впрочем, был только рад. Ему почти удалось вернуться к созерцанию прекрасного, как вдруг у Банта появилась изнанка – лицо, которое схватило его за предплечье и деланно произнесло: – Прошу прощения, Госсен, я уже пообещала этот танец другому кавалеру. Отец Госсена заставил его пригласить Барокко на танец, и реакция Гвиневры сработала, как швейцарские часы. Не зря она играла в бадминтон с матушкой! Госсен выпучил глаза. Поначалу он и не понял, что произошло, как и охотник, попавший в западню Бантика. Но вскоре сообразил. Он с облегчением удалился и даже не скрывал этого! Все, что сделал Грейнджер, – это максимально вопросительно посмотрел на девушку в ожидании объяснений. И она не заставила себя ждать. – Простите, – ей стало неловко от его взгляда. – Идемте, началось! Она схватила его и потащила мертвой хваткой танцевать. – Подлецы! – гневалась Барокко, оглядываясь по сторонам в поисках Пэксли, как мишень в поиске снайпера. – Это отвратительно! С искренним негодованием она взглянула в глаза своему кавалеру и не увидела в них ничего, кроме недовольства. – Еще раз извините, – ее тон смягчился. – Мне нужна была помощь. Они решили, что я вещь! Не на ту напали! Грейнджер молчал. Тогда девушке стало еще более неловко, и она усомнилась в правильности своей тактики: схватить кого попало и убежать. Но дело сделано, – подумала она с сожалением и вздохнула. Спустя минуту молчания Гвиневра заинтересовалась брюнетом. Откуда он? – спрашивала она себя. – Если бы он был знатных кровей, я бы его знала... – А откуда вы? – спросила девушка. Ее кавалер так ничего и не ответил. Гвиневра заметила тяжесть в его глазах – и не только: его движения были скованными. Странно... – невесомо шептала девушка себе под нос. Когда он взял ее за руку, его ладонь показалась ей горячей, что контрастировало с его внешней халатностью. В голове всплыли воспоминания о недавнем знакомстве со старшим Пэксли, Эймоном. Он произвел на нее абсолютно противоположное впечатление. Танец подошел к концу. Грейнджер выпустил руку незнакомки и тут же испарился, не оставив и шанса отблагодарить его. Мисс Барокко нахмурилась, хмыкнула и пожала плечами. Пэксли, увы, не оставили ее в покое: настойчивый глава не оставлял попыток свести ее и Госсена. На что только бедная дворянка не ссылалась в попытках выскользнуть из его железной хватки! И усталость, и занятость, и "меня позвали, простите!"... К концу вечера эта эмоциональная пытка окончательно свела ее с ума. Гвиневра, как ошпаренная, выбежала из зала на небольшой балкон и захлопнула за собой стеклянные дверцы. Девушка шумно выдохнула. – Какое-то безумие, – она подошла к перилам и положила на них руки в стиле хюррем-султан. Девушка простояла так недолго, очень быстро сообразив, что возвращаться в зал ей не просто не хочется, а решительно нельзя, ведь тогда родители и эти противные Пэксли вновь попытаются сосватать ее кому ни попадя (читай: Госсену). Гвиневра обернулась, чтобы посмотреть на дверь, за которой мелькал свет и играла музыка, и разочарованно покачала головой. Подуло прохладой. Барокко поежилась – никогда еще в своей жизни она не чувствовала себя такой одинокой. Девушка ушла скучающим взглядом вниз и увидела повозку под балконом. Кучер спал, а в повозке лежало свежее сено. Мисс Бантик снова тяжко вздохнула и постояла еще пару минут. Очнувшись от забвения, которое облегчило груз на ее плечах, Гвиневра коварно улыбнулась. – А что если... – она мельком оглянулась назад на дверь, размахивая прыгучими кудряшками, – перелезть через забор... – сказала она вслух и, придерживая платье, полезла, – встать над телегой, – она еле держалась каблучками на плитке, – и... на счет три... раз... два... Гвиневра зажмурила глаза, зажала нос, словно перед погружением в воду, и, поджав свободной рукой подол платья, нырнула по самую макушку в стог сена. Телега дернулась – лошадь вздыбилась и громко заржала. Ямщик очнулся и спросонья на автомате ударил вожжами. Телега тронулась, проезжая по дороге к воротам, где стражники уже добросовестно открывали врата.

◇◇◇

– Безумие. Грейнджер гневно толкнул двери дворца и очутился на улице. Тяжело дыша, он все еще слышал веселый шум, доносящийся с балконов, и тем сильнее злился. Сжав кулаки, он пошел вперед, не разбирая дороги, лишь бы скрыться от всех и всего на свете. Темные улицы звенели тишиной и покоем – только цоканье копыт и грохот колес проехавшей мимо телеги с сеном нарушили атмосферу на мгновение. Грейнджер скоро ступил за пределы городской стены. Лес встретил его пением сверчков. Над головой на чистом небе ярко светила луна. Брюнет шел словно напролом, не обращая внимания ни на что, кроме собственного гнева. Он остановился посреди раскидистых деревьев и замер в оцепенении. За ухом что-то послышалось. Раздраженный этим, молодой человек за секунду хватил пистолет с пояса и развернулся к источнику звука, нацеливаясь. На траве в темноте он увидел маленького птенца. Взгляд охотника тут же смягчился. В ответ на милое чириканье он неуверенно и не сразу опустил оружие и спрятал его под плащом. Грейнджер присел, осторожно поднял птенца в ладони, чтобы рассмотреть его очаровательную мордашку, покрытую молоденьким пушком. Над головой раздалось звонкое чириканье. Брюнет поднял голову – там было гнездо. Грейнджер протянул руку и посадил малыша обратно к семье. Он долго смотрел на это гнездо, где мама-птица ухаживала за птенцами. Не выражая эмоций, охотник развернулся и побрел куда глаза глядят, позабыв о прошлом гневе.

◇◇◇

День близился к закату. Бал неторопливо завершался. Гости парами подходили к принцессе на поклон. Сильвана отвечала им еще более низким поклоном и словами благодарности. Алукард, Фанни и Харит стояли в стороне, рассматривая проходящих мимо дам и господ и приветливо улыбаясь. Вскоре и они подошли к принцессе. – Благодарим вас за бал, принцесса Сильвана, – начала Фанни. – Мы ждали, чтобы узнать, какая в нас необходимость. Сильвана оглядела их всех поочередно с благодарностью в глазах. Девушка отвела их в сторону, где никто не смог бы услышать их разговор. Тогда ее взгляд погрустнел, и она заговорила непривычно тихим голосом: – Обстановка вокруг Монии сейчас неспокойная. – Что случилось? – нахмурился Алукард. – Темные эльфы, – произнесла Сильвана с сожалением. – Темные эльфы? – переспросила Фанни. – В Лесах Азрии снова непорядок, – продолжала принцесса. – Мне приходят письма. Сильвана обернулась и посмотрела куда-то за угол. Оттуда выбежал суетливый слуга с серебряным подносом. На подносе лежал конверт. Девушка взяла его в руки, попуьно разворасмап – Мне пришло письмо от короля Мартиса. Слуга испарился, а Сильвана протянула листок команде. Алукард принял письмо, раскрыл его и забегал глазами.

Пишу вам, чтобы вы приняли меры.

В том месте, где я был, живут эльфы. Они напали друг на друга.

Призываю вас обратить на это внимание. То, что они творят тут, на бумаге не описать.

– Высокомерненько, – оценивающе отозвался Алукард и криво улыбнулся. – Что мы будем делать? – Фанни взволнованно обратилась к принцессе. – Нет, ты посмотри, он даже "здравствуйте" не написал! – возмутился охотник, тыкая пальцем в листок. Сильвана снисходительно улыбнулась. – Нужно благодарить короля Мартиса за то, что он вообще прислал нам письмо, ведь, как известно, его люди – чужаки на этой земле. Они живут далеко за пределами наших земель. Странно, что он оповестил нас. Видимо, дело коснулось его лично... – Я отправляюсь туда, – уверенно сказал Сильване Алукард. – Один? – Фанни захлопала глазами. – В связи с этим и с прочими тревожными слухами, которые доходят до меня, я хотела бы попросить вас отправиться в земли Рассвета, чтобы разузнать обстановку, – говорила принцесса, держа гордую осанку. – Разделимся, – констатировала Фанни. – Алукард, отправляйся в Леса Азрии, – приказывала принцесса, – Фанни, на тебе западные земли – Лос Пекадос. Ваша задача – незаметно пробраться, узнать обстановку, вернуться и доложить мне. Харит, ты можешь выбрать сам, с кем ты хочешь идти. Мальчишка кивнул. – У меня все, благодарю вас, – Сильвана поклонилась им. – Буду ждать новостей. Команда поклонилась принцессе и проследовала вместе со слугами к выходу из дворца.