Цветочная мелодия

Come along and you'll see

What it's like to be free.

Идем со мной, и ты узнаешь,

Что значит быть свободным.

(Titiyo – Come along)

– Куда ты пропал вчера? Мы всей компанией гуляли по городу после бала. – Ночевал в лесу. Ранним утром, когда вдали еще желтел рассвет, Алукард нашел своего друга на улицах Монии угрюмым и безрадостным. Блондин знал, что подобное для его настроения стало нормой в последние дни, и понимал, отчего так происходит. То, что мучило Грейнджера, лишало его сна и морозило душу, люди обычно называют тяжелым прошлым. – Грейнджер, – Алукард остановился посреди светлой немноголюдной улицы и серьезно посмотрел на товарища, – знаешь, чем хорошо упасть на дно? Оттуда есть только один путь – это наверх. Грейнджер выразительно промолчал. Его ничего не выражающий взгляд если и мог сказать что-то собеседнику – то вряд ли это было бы что-то хорошее. Блондин, однако, кажется, ждал ответной реакции и долго рассматривал товарища посреди нависшей над ними, как туча, тишины. Тут за спиной Алукарда остановилась повозка с сеном. Откуда ни возьмись раздался шумный вдох человека, надолго задержавшего дыхание, и из сена вынырнула рыжая голова. – Где это я? – девушка дунула на прядь, неприятно упавшую на глаза и с грацией моржа вылезла из сена. – Вот это номер, – не сдержал удивления Алукард, обернувшийся посмотреть, что происходит. Барокко, услышавшая голос рядом с собой, обернулась и с сияющей улыбкой воскликнула: – Ой, это же вы! – она подошла ближе, отряхивая с платья колоски сена. – Мой добрый знакомый, который помог мне вчера на балу! Алукард удивленно забегал глазами то по девушке, то по своему напарнику. – Вы знакомы? – спросил он, поднимая бровь. – Нет, – отрезал Грейнджер. – Да! – ответила Гвиневра, не расслышав мрачного охотника. – Подскажите, где дворец принцессы Лебедь? – О-хо-хо-о, – засмеялся Алукард, – это совершенно в противоположной стороне! А вы сейчас в Монийской империи. Город Луминос. – В империи? Все еще? – девушка с подозрением осмотрелась по сторонам. – Да, в пригороде. – Ах, вот оно что! – Барокко снова улыбнулась. – Я то здесь только на балах бываю! Блондин протянул неловкое м-м. Барокко прикрыто-кокетливо обвела взглядом Алукарда. Красив, – подумала она, – но манерами не блещет. – А для чего вам понадобился дворец принцессы Лебедь? – дружелюбно полюбопытствовал Алукард. – Там сейчас мой брат. Мне нужно к нему, – ответила девушка. Алукард почесал затылок, взглянул на своего друга, и его глаза засветились гениальной идеей. – Мой друг вас отведет! – воскликнул он радостно, на что получил вовсе не радостный взгляд от товарища. – Правда?! – загорелась девушка. – Вы сделаете это?! Я буду вам так благодарна! Я отплачу вам... Она похлопала по платью, как будто на нем могли быть карманы, но их не оказалось. Барокко, ненадолго замешкав, нашла глазами браслет на запястье и показала на него. – Вот! Я отплачу вам! Алукард улыбнулся до ушей, но Грейнджер не разделил его настроения. Он ничего не сказал – мрачный взгляд исподлобья высказался за него. Брюнет осмотрел их обоих с ног до головы, отчего по спине мог бы пробежать холодок, но этого не случилось: Алукард слишком хорошо знал своего друга, а Гвиневра была слишком легкомысленной. Грейнджер молча развернулся и ушел. – Он из золота! – крикнула ему вслед Гвиневра. – Высшей пробы! Барокко разочарованно топнула каблучком. – У него сложный характер, – оправдал брюнета Алукард, – но он вернется. Дайте время. Гвиневра попытала удачу и поинтересовалась, не сможет ли Алукард помочь ей, на что тот извинился и второпях объяснил, что срочно нужен в другом месте. Барокко сжала кулаки и побрела по городу в одиночестве. Улицы Монии Гвиневра встретила с несвойственной ей задумчивостью. Громкие разговоры в тавернах, торги у прилавков, даже рыцари на конях – ничто не привлекало ее внимания. Она спросила у идущего навстречу мужчины о дворце принцессы Лебедь. Он округлил глаза, подержался за подбородок и ответил, что слышал о нем, но знать не знает, как туда добраться. Одна женщина показала в сторону выезда из города, посмеялась, а потом добавила: – Кто бросится в лесную чащу в одиночку? Гвиневра слепила губы ниточкой, провожая незнакомку недовольным взглядом. Вечерело. Девушка добрела вновь до той площади, где была сегодня днем. Народ шел мимо. Небо нехотя темнело, стрелка башенных часов бежала вниз. Среди городского шума пробился далекий отзвук музыки. Пройдя вглубь города, Барокко заприметила рояль посреди небольшой площади. Сейчас за ним сидел седой мужчина и играл веселенькую, легкомысленную мелодию. Дети носились табуном, а взрослые – кто смотрел за ними, кто танцевал вокруг инструмента. Девушка грустно улыбнулась. – Когда мне грустно, я играю дома, – сказала она самой себе и побрела вперед. – И что теперь? Возвращаться домой? Не-ет! Госсена уже наверняка в бараний рог скрутили. Теперь и за меня примутся. Нет! Ох, что же делать? Что будет? Мисс Барокко, конечно же, была просто избалованным ребенком. Не прошло и минуты, как Гвиневра уже семенила у рояля, уговаривая мужчину дать ей сыграть. Когда смутьянке в очередной раз отказали, она надулась, как обычно надувалась на своего старшего брата, сложила руки стеной на груди и злобно зыркнула на пианиста из-под хорошо уложенной несмотря ни на что рыжеватой челки. Она отошла в сторону, в тень одного из одноэтажных деревянных домов. За ее спиной купец торговал провизией. Барокко не сразу обратила внимание на то, что рядом с ней остановилась незнакомка. Гвиневра незаметно покосилась на нее: маленького роста (она была ей по плечо), голова покрыта черным капюшоном. Впрочем, Барокко скоро позабыла о ней, вспоминая о недавней кровной обиде на пианиста. – Красивое платье, – услышала она по правое ухо тоненький девичий голосок. Гвиневра обернулась к девушке и чуть вслух не удивилась тому, какими красивыми она нашла ее глаза. Они были похожи на бледный янтарь, на липовый мед, на драгоценный цитрин. Такая эмоциональная натура, как Барокко, наверное, сказала бы что-то по поводу столь внезапного впечатления, но затрясла головой и почему-то промолчала. "Надо поблагодарить за комплимент!" – вспомнила она про себя. – Благодарю, – Гвиневра увела взволнованный взгляд в сторону. – Я знаю, кто может тебе помочь, – голос ее звучал, почти как детский. Такой же высокий и легкий, как перышко. – Что? – Гвиневра посмотрела в ее лицо, обрамленное светлыми волосами с темной прядью сбоку, не понимая, о чем и о ком она говорила. Она подняла руку и указала пальцем вдаль. Барокко проследила за движением и нашла глазами... – Он! – крикнула девушка, подпрыгнув на месте. Гвиневра дала деру в нужное направление, на ходу выкрикивая "спасибо" нежданной помощнице, но, когда обернулась, той и след простыл. Барокко споткнулась каблуком о выступающую плитку и полетела носом вперед. К счастью, ее, хоть и неумышленно, поймал – да еще спиной – идущий в толпе мужчина. По-джентельменски крикнув вдогонку "сумасшедшая", он поторопился дальше, а полоса препятствий любительницы фиалок перешла в самый разгар! Гвиневра ненамеренно разбила влюбленную пару — в прямом смысле; чуть не раздавила стадо курей – или это они чуть не раздавили ее – пробегавшее невзначай по проспекту; а довершила все маневренным уклоном – вовремя, надо сказать! – от вставшего откуда ни возьмись на дыбы коня со всадником, который окончил-таки ее мучения и прорвал ленту с надписью "финиш". Гвиневра обернулась вокруг себя два раза, надув платье, и плюхнулась попой в корыто с водой. Девушка злостно подула на намокшую и прилипшую к лицу прядь волос. Мальчишки, стоявшие вдалеке, ткнули на нее пальцем и засмеялись. Барокко взялась двумя руками за края корыта и криво встала. Подол платья вымок до нитки. Услышав ребячий смех, она гневно зыркнула в их сторону и распугала всех до единого. Гвиневра осмотрелась по сторонам: она нашла спину Грейнджера у леса. Он невозмутимо шел вперед, даже не оборачиваясь. Девушка засеменила на носочках за ним, подрагивая от мурашек. – Эй! – раздалось среди деревьев. – Э-эй! Грейнджер остановился и, нахмурившись, обернулся на источник звука. Увидев девушку, он демонстративно оглядел ее с головы до ног. – Комары заедят, – бросил он оценивающим тоном и отвернулся. – Нет, подожди! – возмущенно закричала Барокко и бросилась вдогонку. – Ты что, не видишь, что это все из-за тебя?! – Меня? – ровный и низкий голос со скрытым недовольством отвечал. – Если бы ты согласился мне помочь, я бы не выглядела сейчас так! – кричала Гвиневра, на что брюнет поморщился. – Мне некогда. – Но твой друг сказал!.. – Вот у друзей и проси, а меня оставь в покое! – раздраженно обрубил он. Взгляда Грейнджера обыкновенно хватало, чтобы отбить желание у кого бы то ни было сказать Грейнджеру еще хоть слово, но Гвиневра была научена общаться с противными людьми. У нее был брат. – Знаешь что! – Барокко топнула ногой, сжав кулаки. Охотник однако продолжил путь, а девушка с растерянностью наблюдала за тем, как он отдаляется. Гвиневра уставилась в его спину. Ее последняя надежда ускользала из-под носа прямо на ее глазах. Внутри все сжалось то ли от страха, то ли от холодного мокрого платья. – Постой, – она стала тише самой себя. Девушка обняла себя двумя руками, словно на морозе, и тяжело вздохнула. – Мне тяжело, – она вздохнула. – Моя семья в долгах, они накупили дорогущих вещей, а расплатиться забыли! – ее речь становилась эмоциональнее. – И знаешь, как они вздумали решить проблему? Они хотят сломать мне жизнь! – девушка топнула каблуком, но привычный звонкий звук поглотила мягкая гладь земли под ногами. – Они решили выдать меня замуж! Гвиневра удивленно захлопала ресницами: брюнет остановился. Она убедилась в том, что он ее слушает, и продолжила: – Моя единственная надежда – это найти брата. Ланселот, конечно, придурок, – высказалась она, – но он поможет мне... Он сейчас во дворце принцессы Лебедь! Он многого достиг, он для родителей авторитет, а меня они почитают за дитятю!.. Он все еще стоял на месте, как памятник, совершенно не двигаясь. Барокко трудно давалось понять, что происходит с ним сейчас: она ведь видела только его спину. – Ты представить себе не можешь, каково это, – Барокко опустила голову, печально глядя вниз, – когда твоя жизнь принимает такие обороты!.. И ты должен что-то сделать, чтобы твою жизнь не разрушили!.. – Хватит, – Грейнджер остановил ее, но его голос больше не звучал грубо. Девушка безнадежно выдохнула. Сейчас откажет, – ее плечи поникли, но уйти сама она не решалась. Это ее шанс, и упрямый характер, привыкший добиваться своего, изменил бы сам себе, если бы Барокко сдалась по своей воле, до отказа. Однако, вопреки всем ожиданиям, ее ожидал сюрприз. – Ты везучая, – мрачно сказал этот парень. – Мне нужно в ту же сторону, что и тебе. Охотник обернулся через плечо и, увидев, как Барокко оторопела, указал на дорогу вперед. – Чего уставилась? Иди. – Ты... – она радостно подбежала к нему. – Я заплачу! У меня есть драгоценности! Барокко сняла с себя браслет и протянула его охотнику. Он даже не взглянул. – Спрячь. Не хватало еще на разбойников нарваться.