Принц чужого королевства

***

      На площади выстроились музыканты в тёмно-синих мундирах. Медные трубы пели старинную сантеллийскую мелодию, в которой угадывались волны и солёный ветер. Всё было так отточено, что Питер на миг почувствовал себя не дипломатом, а актёром в кадре голливудского фильма.       И именно тогда он увидел его.       Статный, с прямой осанкой, в сапфировой парадной форме с золотой вышивкой и гербом на груди. Никаких медалей, только сдержанная элегантность и собранность. Но главное глаза. Не холодные, как на фотографиях, а цепкие, с едва уловимым блеском, который заставлял замедлить шаг. Питер смотрел в лицо принца Нейларда Кэффриона и понимал, чёткие и официальные фотографии в досье не передавали этой живой силы. Бумажный фасад рассыпался в одно мгновение.              Принц шагнул вперёд, остановился на идеальной дистанции и произнёс:       — Добро пожаловать в Сантеллию.       Питер сделал лёгкий поклон головы, как требовал протокол, и только потом ответил:       — Питер Бёрк. Руководитель делегации из Соединённых Штатов Америки. Для меня честь, Ваше Высочество.       Их руки встретились. Ладонь принца была тёплой, пальцы чуть напряжёнными. Это прикосновение казалось слишком живым для выверенного образа из досье.       — Госпожа Бэрриган, — обратился Нейлард к Диане. — Рад встрече. Ваш опыт в Европе важен для нашего общения в дальнейшем.       Диана чуть наклонила голову и улыбнулась:       — Благодарю, Ваше Высочество. Я уверена, у нас будет чему поучиться друг у друга.       Клинт представился следующим. Принц пожал ему руку с лёгкой улыбкой:       — Господин Джонс, наши мастера и галереи ждут вашего взгляда. Надеюсь, вы увидите в них больше, чем просто традиции.       Клинт кивнул, его ответ был осторожным, как предписывалось правилами:       — Ваше Высочество, для меня честь. Я не могу дождаться, когда увижу всё собственными глазами.       Луис, в свойственной ему манере, шагнул вперёд быстро и с вызовом:       — Луис Мендоса. Экономика и торговля.       По правилам он тоже добавил титул, хоть и коротко:       — Рад встрече, Ваше Высочество.       — Тогда именно вы увидите Сантеллию такой, какой её редко показывают, — ответил Нейлард, и в его глазах мелькнула ирония. — В цифрах тоже можно найти красоту.       Луис приподнял бровь, но промолчал. Он явно не ожидал такого поворота.       — Господин Чо, — обратился принц к Мейвину. — Ваш труд не менее важен. Протокол это язык, на котором говорят уважение и доверие.       Мейвин склонил голову и ответил так, как было уместно:       — Согласен, Ваше Высочество. А ошибки в этом языке иногда стоят дороже, чем ошибки в договорах.       Нейлард кивнул.       — В этом мы полностью совпадаем.       Адела держала блокнот, но едва успела спрятать дрожь в пальцах.       — Адела Уэст. Университетские обмены и программы стажировок. Приятно познакомиться, Ваше Высочество.       Впервые голос принца смягчился по-настоящему:       — Добро пожаловать. Наши студенты и профессора будут счастливы общаться с вами. Университеты - это сердце Сантеллии.       Девушка улыбнулась, и все в делегации заметили, что её лицо вспыхнуло лёгким румянцем.       После обмена приветствиями и кратких указаний о кортежах делегация двинулась к автомобилям. Питер оглянулся, Нейлард стоял неподвижно, сложив руки за спиной, но его взгляд, как море за окном, скрывал глубину, которую не разглядеть с первого взгляда.       Машина мягко покатила по прибрежному шоссе. За окном мелькали кипарисы, терракотовые крыши и такое синее море, будто кто-то налил в него чернила из королевской чернильницы.       Диана тихо листала протокол, Клинт пытался обсудить с Луисом культурную программу, но тот отвечал коротко, явно устав. Адела делала заметки в блокноте, Мейвин мысленно репетировал речи.       Питер смотрел в окно, чувствуя, как Сантеллия, похожая на сказку, будит в нём настороженность. За идеальным фасадом всегда есть трещины.

***

      Кортеж въехал в ворота Кастильо Аурелия. Замок встретил их величием: светлые стены, узорчатые арки, мраморные лестницы, фонтаны на площади перед главным входом. Флаги с золотым грифоном развевались над башнями, и всё это выглядело не декорацией, а живым символом власти.       У центральной лестницы их ожидала процессия: управляющий замком, высокий седовласый мужчина в чёрном камзоле с серебряной цепью через плечо, дворецкий с папкой в руках, несколько лакеев и фрейлин. Слуги молча склонились в поклоне, когда делегация вышла из машин.       — Добро пожаловать в Кастильо Аурелия, — произнёс управляющий. — Для вас готовы апартаменты в западном крыле, для почётных гостей.       Питер едва заметно кивнул, и делегация последовала за ним внутрь.       Вестибюль сочетал старину и современность: мозаичные своды и матовые стеклянные лифты. Клинт с улыбкой огляделся:       — Ребята, могу подтвердить, что здесь лучше, чем в Пентагоне.       Коридоры западного крыла были украшены гобеленами и цветочными композициями, вазы наполняли воздух ароматом жасмина и розмарина. Слуги несли чемоданы, показывая спальни и кабинеты с кондиционерами и экранами связи.       — Сегодня вечером состоится приём, — объявил дворецкий, остановившись у последнего номера. — Его Величество и королевская семья желают лично приветствовать вас. Там вы сможете познакомиться с их высочествами и советниками короны.       Клинт шепнул Луису:       — Значит, до вечера у нас есть время освоить королевский Wi-Fi?       Луис закатил глаза, а Диана улыбнулась краешком губ.       Питер поблагодарил управляющего и задержался в коридоре. Всё было безупречно. Слишком безупречно. Но взгляд Нейларда, его тёплая ладонь и лёгкая ирония в глазах не давали покоя.

***

      Вечер медленно опускался на Кастильо Аурелия. С западных террас уходили последние золотые отблески заката, а по галерее у семейных апартаментов тянулся свежий запах жасмина и кедра.       Нейлард снял перчатки, передал куртку лакею и быстрым шагом свернул к жилому крылу. Стража у входа привычно отступила в тень. Внутри уже горел мягкий свет встроенных светильников, отражавшийся от стеклянных панелей и матового мрамора.       Его встретили звуки фортепиано и смех. Нейлард узнал бы эту манеру игры с закрытыми глазами, конечно же, это был Брейлан.       В просторной гостиной Блейн сидел за роялем, что-то импровизируя и напевая вполголоса, а Курт расположился на диване с альбомом для набросков на коленях. Он рисовал быстрые линии карандашом, и всякий раз, когда поднимал глаза на Блейна, улыбался.       — Ну вот, — сказал Нил, входя и позволяя двери мягко закрыться за собой. — Стоило мне уехать на пару часов, и вы уже превратили гостиную в концертный зал.       — Тебе стоит присоединиться, — отозвался младший принц, обернувшись. — Ты выглядишь так, будто вернулся с дуэли.       — Почти угадал, — усмехнулся наследник и опустился в кресло. — Хотя, если честно, всё прошло спокойно. По крайней мере, на первый взгляд.       Курт поставил альбом на столик, налил чай из фарфорового чайника и подал Нилу.       — Американцы такие же, как на фотографиях в досье?       — Лучше, — ответил он, принимая чашку. — Особенно Бёрк. Увереннее, чем я ожидал, без единого неловкого жеста. Опыт чувствуется сразу и интуиция.       — Бёрк… это глава делегации? — уточнил Брейлан.       — Да. Тридцать три года. Мне кажется, он видит больше, чем говорит.       Курт улыбнулся тонко, чуть иронично:       — Впечатлил тебя?       — Я просто наблюдателен, — ответил Нил, но уголки губ дрогнули.       Он откинулся на спинку кресла, задержав взгляд на светильниках под высоким потолком.       — Всё выглядело выверенным: приветствие, рукопожатие, каждое слово. Но у меня ощущение, что это была лишь первая фигура на шахматной доске. Дальше начнётся совсем другое.       — Ты волнуешься? — спросил Брейлан мягко.       — Нет. Я в предвкушении, — сказал Нейлард.       — Значит, это не просто делегация, — подвёл итог Куртенэль.       — Это вектор. И мы должны почувствовать направление, прежде чем поймём, куда он ведёт.       Блейн нахмурился, но тут же сменил тему:       — А как выглядели остальные?       — Диана - умная, живая. Клинтон - спокойный, наблюдательный. Луис - острый и внимательный. Мейвин - как сталь, весь в протоколе. Адела - вдумчивая, искренняя. Сегодня на приёме увидим их в деле.       Он перевёл взгляд на брата и друга. Блейн смотрел прямо, с привычной юношеской решимостью. Курт держал чашку обеими руками, и его глаза светились вниманием.       — Просто пообещайте мне одно, — сказал Нил негромко. — Не теряйте лицо. Ни в зале, ни в коридорах, ни в музыке.       Друзья синхронно кивнули.       — Вот и хорошо, — улыбнулся Нил чуть теплее. — Потому что впереди у нас не просто приём. А представление.

***

      В коридорах мелькали лакеи в парадной форме, фрейлины с шёлковыми лентами в руках, советники с папками и планшетами. Кто-то уточнял список гостей по экрану, кто-то, прижимая рацию, отдавал короткие указания охране. Традиция и модерн переплетались здесь так естественно, что ни одна деталь не казалась лишней: мраморные колонны, гирлянды свежесрезанных цветов и мягкий свет встроенных светильников над антикварными коврами.       Нил стоял у огромного окна, одетый в сапфировую парадную форму с тонкой золотой тесьмой по воротнику и манжетам. Он казался неподвижным, словно часть архитектуры, но его пальцы время от времени поправляли перстень наследника. Лежащую на столике папку со списком он выровнял дважды, хотя бумаги и так лежали ровно. Взгляд его бегло скользил по строкам: имена, расписание, номера залов, особые пометки.       — Всё будет готово к шести, Ваше Высочество, — раздался за спиной голос управляющего Оубдена. — Цветы расставлены, проходы очищены. Охрана удвоена в зонах приёма. Её светлость Каталина уже прибыла.       — Где она сейчас? — не оборачиваясь, спросил Нейлард.       — Поправляет наряд в Мраморной галерее. Просила не беспокоить, но, полагаю, для Вас сделает исключение.       Наследник кивнул и, наконец, отложил список. Его шаги отозвались в коридоре, где слуги закрепляли последние ленты на вазах и проверяли в планшетах, что рассадка гостей совпадает с утверждённым протоколом.       Каталина стояла у высокого зеркала в Мраморной галерее. На ней было лёгкое шёлковое платье цвета топлёного молока, с тонкой вышивкой по плечам. Тёмные волосы собраны в высокий узел, украшенный нитями жемчуга. Она смотрела на своё отражение чуть дольше, чем требовалось, словно проверяла не столько наряд, сколько саму себя и, уловив взгляд принца в зеркале, улыбнулась.       — Тебе пойдёт золото, — сказал он, входя.       — Слава богам, это не бал, где приходится блистать, — ответила она мягко. — Хотя, если честно… в присутствии делегации разница невелика.       Нил подошёл ближе. Его тон смягчился:       — Я рад, что ты согласилась быть рядом.       Кейт отвела глаза от зеркала и тихо произнесла:       — Я рядом, Нил. Если это поможет тебе чувствовать почву под ногами, я буду там с тобой.       Она улыбнулась, но её пальцы чуть сильнее сжали складки ткани на талии. Её слова звучали легко, но за ними скрывалось напряжение: она знала, что в глазах общества её роль куда больше, чем просто поддержка. Для публики она была его официальной спутницей. Образ, который нельзя разрушить.       — Просто не пой, — пошутила она, стараясь вернуть разговор в лёгкое русло. — У нас для этого есть Блейн.       — И Курт, — усмехнулся Нил. — Они с утра в музыкальной гостиной. Блейн даже не позавтракал, ворвался туда с таким видом, будто у него собственный тур по залам замка.       — Он влюблён в эту роль, — с нежностью сказала Каталина.       Во внутренних двориках действительно звучали аккорды: Блейн распевался, Курт дирижировал у его плеча, а камердинер с записной книжкой обходил зал, сверяя список гостей. Моззи, в бархатном жилете, стоял в стороне, наблюдая за репетицией с видом эксперта по международным шуткам, комментируя всё в полголоса.       Королева Эмилиана выбрала брошь — неброскую, но с личной историей: подарок с её первого визита в США. Король Джеймонт в это время беседовал с послом Австрии — лёгкая дипломатическая разминка перед встречей с американцами.       Нейлард ещё раз посмотрел на Каталину. Она стояла прямо, спокойно, её отражение в зеркале было безупречным. И всё же он уловил в её глазах ту же тень ожидания, что и в себе самом.       — Тогда встретимся у центральной лестницы, — сказал он тихо.       Нил чувствовал, что этот вечер изменит их обоих. И, возможно, куда больше, чем он думал.

***

      Музыкальная гостиная тонула в мягком свете встроенных светильников, которые падали на полированные панели и струны старого рояля. Здесь, среди изящных карнизов и витражей с золотыми узорами, воздух казался плотнее от звуков музыки, то взлетающей в тремоло, то оседающей в тихих аккордах.       Блейн сидел за роялем, полуобернувшись к свету, падающему из высоких окон. Его пальцы бегали по клавишам легко и свободно, он то наигрывал отрывки из старых сантеллийских мелодий, то вставлял импровизации, которые звучали слишком живо, чтобы быть подготовленными.       — Ты снова ускоряешь, — заметил Курт, сидевший на диване. В руках у него был карандаш и альбом, на коленях быстро сделанные наброски, которые ловили позу младшего принца в тот самый момент.       — А ты снова слишком внимателен, — с улыбкой парировал Блейн, не сбавляя темпа. — Я играю не для академии, а для гостей. Им важнее почувствовать живость, чем увидеть безупречную технику.       Граф слегка прищурился и поднял руку, будто дирижируя:       — Всё равно держи ритм. Ты забудешься, и твой импульс унесёт тебя дальше, чем нужно.       — Разве это плохо? — Брейлан сбавил звук до тихого аккорда и поднял глаза. — Иногда музыка должна уносить.       Курт хотел возразить, но в этот момент рядом появился Моззи. Он опёрся о колонну, в бархатном жилете, готовый комментировать всё подряд.       — Если музыка унесёт тебя слишком далеко, милый принц, — сказал он тоном лектора, — гости решат, что их пригласили не на дипломатический приём, а на джазовый эксперимент. А тогда уже ничто не спасёт репутацию королевства.       Блейн рассмеялся и откинулся назад, его пальцы ещё пару раз коснулись клавиш, издав лёгкий каскад нот.       — А я думал, ты поддерживаешь творческие начинания.       — Я поддерживаю традиции, — возразил Моззи с серьёзным видом. — Особенно если они помогают продавать вино. Музыка музыкой, но помни, сегодня вечером ты часть спектакля.       Курт отложил карандаш и закрыл альбом.       — Он прав. Сегодня не время для импровизаций. Сегодня всё должно звучать точно, как в партитуре.       Блейн чуть нахмурился, но затем мягко тронул несколько нот, словно согласился.       — Хорошо. Я спою так, чтобы они поверили в гармонию. Но хоть в этих стенах, я хочу оставаться собой.       Курт коснулся его плеча.       — Здесь ты можешь. А вот за дверями придётся надеть маску.       Музыка вновь заполнила гостиную. Моззи хмыкнул, качнув головой, и направился к дверям.       — Ну, по крайней мере, если всё пойдёт не так, как надо, у нас будет отличный саундтрек к катастрофе.       Блейн фыркнул, на лице его оставалась улыбка. Курт тихо перевернул страницу альбома, делая новый набросок.

      ***

      Питер шел по мраморному коридору, будто по натянутому канату. Справа тёплый свет из витражей, слева лампы, вдоль коридора охрана в тёмных мундирах и шаги членов делегации позади. Всё было выверено до мелочей, их провели по маршруту без лишней помпезности, но ощущение сценичности не покидало.       Он уже встречался с наследным принцем в аэропорту, на площади залитой солнцем. Нейлард Кэффрион произвёл тогда впечатление человека, у которого каждая фраза отрепетирована. Умный, сдержанный, с тонкой ироничной улыбкой. И сейчас Питеру было интересно, будет ли Нейлард таким же как там.             Зал дипломатических приёмов сиял. Под куполом мерцали хрустальные люстры, отражая свет в позолоченных карнизах и витражах. Современные встроенные светильники усиливали это сияние, мягко подсвечивая колонны и фрески, так что весь зал казался живым, наполненным золотом и сапфиром. В воздухе смешивались аромат свежих цветов и лёгкий запах вина.       Делегаты были при параде: Питер в тёмно-синем костюме, галстук чуть свободнее обычного, Диана в шёлковом платье, Луис в тройке с красным галстуком, Адела в серебристо-сером костюме, Мейвин в строгом чёрном.       Они шли сквозь галерею гостей: придворные, министры, дипломаты из Европы. Все смотрели с любопытством, США в замке Кастильо Аурелия было редким событием.       Когда делегаты вышли в центр зала, глашатай шагнул вперёд. Его голос разнёсся под сводами, отчётливый и торжественный:       — Его Величество, король Сантеллии Джеймонт III!       — Её Величество, королева Сантеллии Эмилиана!       — Его Королевское Высочество, наследный принц Сантеллии, герцог Монтеррский, Нейлард II!       — Его Высочество, принц Сантеллии, граф Вьелланский, Брейлан I!       Питер едва заметно кивнул. Всё-таки монархия. Стилизация, символизм, вес имён. Но на деле живые люди.       Двери распахнулись, и в зал вошла королевская семья.       Король Джеймонт был высок, статен, в мундире с золотыми швами, в его фигуре чувствовался вес власти и традиций. Рядом с ним королева Эмилиана, утончённая, сдержанная, в платье небесно-голубого цвета, лицо её излучало спокойствие и достоинство.       Нейлард, которого он видел утром, сосредоточенного, сдержанного, словно созданного из протокола и стали, теперь сиял в парадном блеске. Сапфировая форма с золотым гербом подчёркивала его статность, каждый шаг был выверен. Он выглядел не просто наследником, а символом страны.       Рядом шёл Брейлан, в более лёгком, но не менее изысканном наряде. На его лице не было той холодной сдержанности, наоборот, улыбка, искренность, едва уловимая нетерпеливость. И именно этим выделялся рядом со старшим братом.       Луис тихо шепнул Диане:       — Вот тебе и сказка про золотых мальчиков. В журналах они не выглядели так… внушительно.       — Они знают, что на них смотрят, — ответил Питер.       Он сравнивал старшего принца в аэропорту и здесь на приёме. Перед ними стоял тот же человек и в то же время совершенно другой. Контраст между личной встречей и публичным образом был разительным.       Король шагнул вперёд, его голос прозвучал глубоко и твёрдо:       — Мы приветствуем делегацию Соединённых Штатов Америки. Сегодняшний вечер символ того, что океаны не разделяют нас, а соединяют. Пусть это станет началом нового пути. Пути доверия, обмена и взаимного уважения!       Питер вышел вперёд, поклонившись ровно настолько, насколько позволял протокол. Его голос прозвучал чётко, но в нём слышалось и тепло:       — Ваше Величество, от имени Соединённых Штатов Америки выражаю благодарность за столь щедрый и торжественный приём. Для нас честь быть здесь, в сердце вашей страны. Мы надеемся, что этот визит укрепит не только экономическое сотрудничество, но и понимание между нашими народами.

      ***

      Питер стоял у одной из мраморных колонн, обводя взглядом зал. Здесь всё было рассчитано до мелочей: освещение, расстановка столиков, плавное течение музыки из живое трио в дальнем углу. Приём проходил не в тронном, а в большом дипломатическом зале, и атмосфера сохраняла тонкий баланс между официальностью и демонстрацией гостеприимства.       — Очаровательно, правда? — Диана появилась рядом, с бокалом сухого вина. — Такой показной уют. Даже свечи не просто свечи, а антикварные.       Питер едва заметно кивнул. Он наблюдал за перемещениями людей, отмечая, кто с кем разговаривает, кто стоит особняком, а кто в центре внимания.       Младший принц Брейлан беседовал с юношей в серебристо-голубом костюме, графом Куртенэлем де Хаммелом. Тот был студентом консерватории и художником. Их взгляды выдавали близость, но оставались в рамках этикета.       — Куртенэль, да? — уточнил Питер. — Художник?       — Угу, — кивнула Диана. — Учится в той же консерватории, что и Брейлан. Он граф, его поместье по соседству с замком. Очень талантлив, если верить архивным публикациям. И, похоже, не чужд поэзии жестов. Дружит с принцами с детства.       К ним подошёл Клинтон.       — Графиня Каталина ди Сан-Морро почти всё время держится рядом с принцем Нейлардом.       — Его спутница? — спросил Питер, не отрывая взгляда от центра зала.       — Официально да, — подтвердил Клинтон. — Он представил её как «графиню Каталину ди Сан-Морро». Всё прозвучало очень чётко, уважительно и элегантно. Но… дистанция сохраняется. Ни одного жеста, который можно трактовать слишком вольно.       Питер снова взглянул на Нейларда. Принц стоял чуть в стороне, окружённый группой придворных. Он говорил спокойно, и даже на расстоянии было видно, что собеседники ловили каждое его слово. Это было умение создавать вокруг себя пространство, в которое хотелось войти.       — По данным, именно он курировал выставочную программу для нас, — добавил Клинтон. — Галереи, архивы, ремесленные дома, всё сверстано заранее.       — И винодельни, — с усмешкой продолжил он. — Американцы обожают их вина, но импорт через Европу делает их слишком дорогими для простых людей. Прямой экспорт после соглашения, и это будет экономическая победа.       Питер скрестил руки и снова посмотрел на принца. Нейлард выглядел точным до последней пуговицы: сапфировая форма, золотой нитью вышитый герб, гладко убранные волосы. Но за всей этой безупречной картиной чувствовалась энергия. Тихая, но ощутимая сила.       — Что-то не так? — спросила Диана, проследив его взгляд.       — Нет, — ответил Питер. — Просто… он не похож ни на кого, кого бы я встречал.       Диана усмехнулась:       — И ты ещё не решил, хорошо это или плохо?       — Ещё нет, — признался Питер.       Прошло несколько минут и он хотел было отвернуться, но взгляд зацепился за дальний угол зала куда переместился принц. В полутени, между колоннами, Нейлард разговаривал с низкорослым мужчиной в тёмном фраке и с моноклем на цепочке. И в этот момент лицо принца изменилось: вместо официальной сдержанности вспыхнула по-настоящему личная, живая, почти мальчишеская улыбка неожиданная в этом идеально отрепетированном вечере.       — Кто это с ним? — пробормотал Питер.       Диана прищурилась:       — Князь Теодор Мозер Уинтерс. Представитель рода Уинтерс, одного из старейших домов Сантеллии. Близкий друг принца. Почти не участвует в публичной политике, но, как говорят, знает больше, чем половина министров.       Клинтон кивнул:       — Его ещё называют «невидимым архивом». Если он рядом, это значит, обсуждается нечто важное. Или очень личное.       — Прекрасно, — пробормотал Питер. — Ещё один человек, с которым нам придётся познакомиться.

***

      Звон голосов постепенно стих, когда оркестр смолк, и глашатай снова вышел на середину зала. Его голос прозвучал торжественно, но в этот раз мягче:       — Его Высочество, принц Сантеллии, граф Вьелланский, Брейлан I желает обратиться к гостям.       В зале зашевелились, гости повернули головы. Брейлан вышел вперёд, чуть раскрасневшийся, но с улыбкой. Он поклонился, и в его жесте было больше живого уважения, чем церемониала.       — Дамы и господа, — начал он, его голос звучал звонко и искренне. — Сегодня вечером в этом зале звучат речи о договорах, о цифрах и планах. Всё это важно. Но Сантеллия это не только цифры и не только политика. Это музыка, это дыхание наших улиц, это то, что соединяет людей без переводчиков.       Он сделал лёгкий знак оркестру, и музыканты вновь взяли инструменты. Но вместо помпезного гимна зазвучала лёгкая, прозрачная мелодия, старинный сантеллийский вальс.       — Это произведение было написано композитором Ансельмо Ривьеро, когда он был моложе меня, — продолжил Брейлан. — Он сочинил его для жителей Вьеллано, маленького города у моря, и говорил, что каждая нота должна звучать, как плеск волн о берег. Сегодня я хочу подарить его вам, чтобы вы услышали нашу страну так, как слышим её мы.       Он подошёл к роялю, стоявшему у дальней стены. Сев, провёл руками по клавишам и зал погрузился в музыку. Звуки были прозрачны, мягки, и всё же в них была сила, как будто южный вечер сошёлся с дыханием моря.       Курт, сидевший в стороне, чуть улыбался и будто сам проживал каждую ноту, пальцы его иногда едва заметно двигались, повторяя воображаемые аккорды.       Диана наклонилась к Питеру и шепнула:       — Вот, как он сразу выигрывает сердца. Ни один протокол не сравнится с этим.       Питер не ответил. Он смотрел на Брейлана и думал, что этот юноша играет не только музыку, но и роль, которую выбрал для себя. Но в его искренности не было фальши и это чувствовали все.       Когда последние аккорды стихли, зал взорвался аплодисментами. Брейлан встал, слегка поклонился, и улыбка его стала почти мальчишеской.       — Добро пожаловать в Сантеллию, — сказал он, и эти слова прозвучали теплее, чем любые официальные приветствия.

***

      Аплодисменты ещё не стихли, когда Нейлард поднялся со своего места. Его движения были лёгкими, непринуждёнными, словно он выходил не к дипломатам, а к старым друзьям. Он подошёл к брату, обнял его в полоборота, улыбнувшись так, что зал будто засиял ярче, сказал:       — Его музыка это и есть Сантеллия. Та Сантеллия, которую мы хотим показать вам, живую, открытую и искреннюю.       Зал аплодировал снова. Нейлард сиял, его обаяние заполняло пространство. Питер поймал его мимолётный, но тёплый взгляд, как будто принц заметил его среди толпы. Питер ответил лёгким кивком, чувствуя, как сердце пропустило удар.       — Золотой мальчик, — хмыкнул Луис.       — И знает, как это использовать, — добавила Диана.       Он вспомнил утро в аэропорту, тогда Нейлард был сосредоточенным, холодным, почти стальным. А сейчас сияющий, обаятельный, будто на сцене. И именно это несоответствие зацепило сильнее всего.

***

      Когда последние бокалы были опустошены, а струны квартета отзвучали, королевский глашатай объявил:       — Делегация Соединённых Штатов приглашена в Малый зал совещаний.       Питер взглянул на Диану, Клинта и остальных членов делегации, и они все двинулись в сторону позолоченных дверей, ведущих вглубь дворца в сопровождении слуг.       Малый зал оказался изящным, но не менее величественным, чем дипломатический. Круглый стол, инкрустированный мозаикой из лазурита и золота, сиял в центре комнаты. На стене три гобелена с изображением гербов Сантеллии. Уже внутри их ждали король Джеймонт III, королева Эмилиана, наследный принц Нейлард и младший принц Брейлан.       Король поднялся.       — Господа, леди. Прежде всего, позвольте поблагодарить вас за приезд. Мы высоко ценим ваше время и интерес к нашему королевству. Приятно видеть, что океаны становятся не преградой, а мостом. Мы надеемся, что сотрудничество между нашими государствами принесёт плоды не только экономике, но и культуре, и доверию.       Он сделал паузу, обвёл всех внимательным, но доброжелательным взглядом.       — Через три дня во дворце состоится бал, на котором будут присутствовать придворные, знать, министры и послы соседствующих стран. Вы почётные гости. Леди вашей делегации могут выбрать наряды в бутиках города или обратиться к нашему придворному портному. Мужчинам также предложат лучшие ткани и фасоны. Я настаиваю, пусть это будет праздником, а не формальностью.       Кивок в сторону сыновей.       — С завтрашнего дня начнётся культурная программа. Её координирует мой старший сын, принц Нейлард. Он знает каждый зал, каждую галерею, каждый дом, стоящий в этой стране.       Он чуть улыбнулся.       — А сейчас позвольте проводить вас к вашим покоям.       Питер сделал шаг вперёд. Его голос был чётким, но тёплым:       — Ваши Величества, Ваши Высочества. От лица всей нашей делегации хочу выразить искреннюю благодарность за столь радушный приём. Нам выпала честь быть здесь, и мы сделаем всё возможное, чтобы наше пребывание послужило основой для глубокого и взаимного сотрудничества.       Слова сопровождались лёгкими кивками остальных. Все были в равной степени впечатлены не только внешним великолепием, но и чёткостью организации и, пожалуй, необычной теплотой, которую никто заранее не ожидал от древней монархии.       Когда они вышли из зала, свет в коридорах стал мягче. Гул голосов остался позади, поглощённый массивными дверями.       Брейлан шагнул вперёд, обернувшись к делегации:       — Позвольте проводить вас в ваши апартаменты. Мисс Бэрриган, мистер Джонс, мисс Уэст, мистер Чо, мистер Мендоса, западное крыло к вашим услугам.       Придворные слуги сориентировались моментально и повели каждого к соответствующим комнатам.       Нейлард же подошёл к Питеру с почти незаметным наклоном головы.       — А вас я провожу лично.       Питер кивнул, будто это было самое естественное в мире.       Диана, уже шагнувшая было вперёд, едва заметно замерла. Она мельком глянула на Нейларда, потом на Питера и ничего не сказала, только чуть приподняла брови, как бы делая мысленную пометку. Не удивлённую, не насмешливую, а скорее настороженно-внимательную. Затем молча последовала за остальными.       И снова коридор, приглушённый свет, мягкий блеск полированного паркета под их ногами.       Некоторое время они шли молча. Нейлард не спешил.       — Как вам Сантеллия, господин Бёрк? — наконец спросил он, даже не поворачиваясь.       — Лучше, чем на брифингах, — ответил Питер. — Теплее и...живее.       — Это приятно слышать. Иногда у нас слишком выверенная репутация.       — А вы не похожи на того, кто любит всё выверенное, — сказал Питер.       Слова прозвучали слишком откровенно. Он сразу почувствовал, как сердце застучало сильнее, а пальцы непроизвольно сжались в кулак. Но когда принц всё же обернулся, его взгляд оказался таким пристальным, что отвести глаза стало невозможно.       Их взгляды встретились.       — Я умею быть разным, — произнёс Нейлард. — Но здесь это… не всегда уместно.       Питер шагал рядом, ощущая, как напряжение будто сковывает плечи. Молчание между ними больше не было пустым, оно дрожало, как натянутая струна.       У двери Нейлард чуть отступил в сторону.       — Ваши покои.       — Благодарю, — произнёс Питер. — Ваше Высочество.       Принц кивнул, сдержанно.       — Спокойной ночи.       И ушёл по коридору, не оборачиваясь. Его шаги ещё долго отдавались в тишине, будто продолжение разговора, который не был завершён.