Пепел и Ветер

Следующий день прошёл в тяжёлом, вынужденном марше. Анна держалась от Йо на расстоянии, её молчание было красноречивее любых упрёков. Она отдавала приказы чётко и холодно, глядя куда-то в пространство за его плечом. Йо чувствовал эту дистанцию как физическую боль, но знал, что любые попытки заговорить будут бесполезны. Мост между ними был сожжён, и дым всё ещё стоял в воздухе. Рен, как и всегда, шёл в арьергарде. Но сегодня его отстранённость была иной. Он не просто игнорировал всех — он был глубоко погружён в себя, его брови были сведены в напряжённую складку. Слова Хао, слова Анны, его собственные метания — всё это крутилось в нём, создавая невыносимый вихрь. Он ловил на себе взгляд Йо — не осуждающий, а вопрошающий, полный тихой тревоги, — и это причиняло почти физическую боль. Было проще, когда тот смотрел на него с гневом или презрением. Эта обречённая надежда была невыносима. К вечеру они вышли на берег горного озера. Вода была неподвижной и чёрной, как полированный обсидиан, отражая первые звёзды. Место было настолько безлюдным и мирным, что даже Анна, сверившись с картами, кивнула. — Встаём здесь. Никаких костров. Питайтесь сухим пайком. Палатки поставили молча, быстро, почти без слов. Усталость была не только физической. Когда стемнело окончательно, Йо не мог усидеть в палатке. Он вышел и устроился на большом валуне у воды, глядя на отражение луны в тёмной глади. Он не услышал шагов, но почувствовал приближение. Он знал, кто это, ещё до того, как Рен опустился рядом с ним на камень, сохраняя солидную дистанцию. Минуту они молчали, слушая, как ночные насекомые нарушают тишину своим стрекотом. — Она ненавидит меня, — наконец произнёс Рен. Это была не констатация, а скорее... вопрос. — Она не ненавидит тебя, — тихо ответил Йо, не глядя на него. — Она боится. Боится тебя. Боится того, что ты меняешь во мне. — Меняю? — Рен усмехнулся, но беззлобно. — Я лишь показываю тебе то, что в тебе всегда было. Ты просто не позволял себе этого видеть. — Может быть, — Йо обхватил колени руками. Было холодно. — Но видеть это... больно. — Знакомое чувство, — пробормотал Рен. Его голос прозвучал так тихо, так по-человечески, что Йо невольно повернулся к нему. В лунном свете профиль Рена казался высеченным из бледного мрамора, но в его глазах, устремлённых на воду, плескалась та самая боль, о которой он говорил. — Прошлой ночью... — начал Йо, запинаясь. — После того, как ты ушёл из руин... я... — Я знаю, что ты чувствовал, — резко перебил его Рен. Он сжал кулаки. — Я... чувствовал это. Твою ярость. Она была... оглушительной. Йо смотрел на него, поражённый. Он не думал, что их связь зашла так далеко. — Я не хотел... — Я знаю, — Рен снова перебил его, на этот раз тише. Он глубоко вздохнул. — Это я... Я довёл тебя до этого. Своими сомнениями. Своей слабостью. Это признание, вырванное наружу, повисло между ними. Йо видел, как тяжело ему далось это слово — «слабость». Оно обожгло ему губы. — Ты не слаб, Рен. Ты самый сильный человек, которого я знаю. — Не надо, — Рен покачал головой, отворачиваясь. — Не надо доброты. Не сейчас. — Это не доброта. Это правда. Слабый человек не стал бы так бороться. Слабый человек просто выбрал бы сторону и последовал за ней. А ты... ты разрываешь себя на части, пытаясь найти ответ. И в этом твоя сила. Рен замер. Его плечи, всегда такие напряжённые, слегка опустились. Он снова повернулся к Йо, и в его взгляде была обнажённая, шокирующая уязвимость. — А если правильного ответа нет, Асакура? Что, если все пути ведут в ад, и остаётся только выбрать, в каком из кругов ты хочешь гореть? Йо почувствовал, как сжимается его сердце. Он видел отчаяние в его глазах. То самое отчаяние, которое когда-то привело к рождению Хао. Бездумно, повинуясь порыву, он протянул руку и накрыл ею сжатый кулак Рена. Рен вздрогнул, но на этот раз не отдернул руку. Его пальцы были ледяными. — Тогда, может, гореть вместе? — прошептал Йо. — Чтобы было не так холодно. Их взгляды встретились в лунном свете. Всё невысказанное, вся боль, весь страх и это странное, неуклонное влечение — всё это сошлось в одной точке. На этот раз Рен не отстранился. Он не ответил, но его кулак под рукой Йо медленно разжался, и его пальцы дрожью вплелись в пальцы Йо. Это было хрупко, неуверенно, но это был ответ. Молчаливое соглашение. Перемирие не с миром, а друг с другом. Они сидели так, держась за руки, как два потерпевших кораблекрушение на одном плоту, глядя, как луна плывёт по чёрному зеркалу озера. Никто из них не знал, что ждёт их завтра. Но в этой тихой, украденной у мира минуте, они нашли то, за что, возможно, стоило гореть.