Джинни

В опустевшей кофейне тишина. Адовый день наконец-то закончился. Что обидно, начался он обманчиво-приятно: Чанбин потянулся, чмокнул своего парня Джихо и бодро зашагал на работу с музыкой в наушниках. Поднималось ленивое сентябрьское солнышко. Щебетали птички. Путь до кофейни не предвещал беды. Бин еще не успел зайти внутрь, а уже встретился взглядом с проблемой номер один. Пришлось потереть сонные глаза, чтобы убедиться, что ему не чудится — по их входной двери зарядили чем-то тяжелым. Стекло не осыпалось, но от удара расползлись мелкие трещины. Побитое пятно размером с футбольный шар похоже на паутину. «Бариста грустный — кофе невкусный» — напоминает Феликс, если видит его без улыбки. Чанбин решил не падать духом. Но позже возникла проблема номер два, когда терминал оплаты внезапно приказал долго жить. Большинство гостей брезгливо кривились от вопроса «У вас будет наличными?». Как будто Чанбин, этакий выходец из каменного века, нанес им личное оскорбление. Ближе к полудню терминал заработал, но часть потенциальной выручки была уже потеряна. А потом Чанбин и вовсе потерялся в счете проблем. Он случайно перепутал заказы и выслушивал поток жалоб. Он пролил бамбл на свой любимый клетчатый фартук. У банки с корицей отвалилась крышка, и содержимое высыпалось на прилавок. Постоянная гостья — пожилая женщина с пуделем — которая раньше улыбалась ему и называла милым, сегодня даже не поздоровалась. Ментальное равновесие Со Чанбина с надеждой цеплялось за мысль, что в середине дня его сменит Феликс. Но вмешался он — закон подлости. Жестокий и беспощадный. Телефон завибрировал смской: Ликс: Бинни мне очень плохо ;((( Температура жесть. Прости, пожалуйста. Если станет лучше, я приеду..! В ответ Чанбин послал фото их входной двери с новым дизайном. Ликс: О, похоже на паутинку Кто-то начал оформлять нашу кофейню к Хэллоуину ~~ Феликс всегда дорисует радугу (или забавный неприличный символ) к самой мрачной туче. Но про Хэллоуин говорить рано — до него целых два месяца. Стекло нужно заменить. А лишних денег у них сейчас нет. Йеджи будет в бешенстве. К счастью, даже самые адовые дни однажды заканчиваются. Погасив большой свет, Чанбин валится на табуретку, чтобы передохнуть. Снова задержался. Джихо в последнее время часто жалуется на то, что его почти не бывает дома. Но когда в кофейне работает всего три человека, иначе не выходит. Вон, Феликс неожиданно заболел. Если не поправится к завтрашнему дню, Чанбину придется опять выходить на полную смену. Он сегодня даже толком не поел. Плохо размороженная лазанья из контейнера, которую со вчера оставил Ликс, не в счет. В ладони вибрирует телефон. Йеджи: Бин, ты не забыл заказать молоко? Этот день никак не угомонится. Конечно, он забыл. Придется сделать это прямо сейчас. Открыв их старенький, общий на троих рабочий ноутбук, Чанбин заходит на сайт, сохраненный в избранном. Сейчас быстро оформит заказ и домой. Глаза слипаются. Пестрые картинки плывут перед глазами. Он так устал. Готово. Собираясь закрыть ноутбук, Чанбин замечает странную цифру на экране. Перепроверив несколько раз, он бьет себя ладонью по лбу. Промахнулся. Заказал не десять пачек, а сотню, чёрт возьми. В таком количестве молоко берут крупные рестораны, а не крошечные заведения вроде их «Лампы», где в зале два с половиной стола. Чанбин жмет на кнопку отмены заказа, но сайт… не реагирует. Нет, сегодня на самом деле проклятый день. Если не получится отменить, завтра в кофейню привезут целую гору молочных пачек. Они сейчас не в том финансовом положении, чтобы забить. Да их даже разложить будет негде! Йеджи его задушит голыми руками. Сайт продолжает тупить. Чанбин ползет взглядом по экрану и натыкается на номер техподдержки в самом низу. Часы работы не указаны. Сейчас почти полночь — вряд ли ему кто-то ответит, но попытаться можно. Набрав номер, Бин откладывает телефон на стол, чтобы завязать шнурки. Из динамика доносится голос — с ним там уже разговаривают. Он хватает телефон. — Здравствуйте, я по поводу заказа. — Вы к нам ранее обращались? — приветливо уточняет женский голос. — Да, я ваш постоянный клиент. — Ммм. Не вижу вас в базе. Оформить вас по номеру, с которого вы сейчас звоните? Девушка явно что-то путает, он давно оформлен. Возможно, у них на сайте временные неполадки. Чанбин чертовски устал. Нет сил спорить и доказывать. — Ладно, давайте. — Отлично. С кем бы вы хотели поговорить? — С… оператором. — То есть, с мужчиной? Чанбин начинает немножко закипать. Что за вопрос такой? — Мне не принципиально, с мужчиной или с женщиной, девушка. Просто с кем-то, кто может помочь по моему заказу. — Хорошо, я поняла! Подождите, пока мы подбираем идеальный вариант для вас. Играет мелодичная джазовая композиция. Разговор был… очень странным. Но ведь это адекватный поставщик, они постоянно у них заказывают. Может, у девушки тоже был тяжелый день? Или во всей вселенной произошел программный сбой? Музыка стихает. На том конце мурчит хрипловатый мужской голос: — Добрый вечер. Чанбин набирает побольше воздуха в легкие, чувствуя слабое головокружение. Поесть бы. — Здравствуйте, я по поводу заказа. Я оформлял на сайте и случайно допустил ошибку. А потом сайт завис. Вы можете поправить заказ или отменить его, пожалуйста? Возникает короткая пауза. — Хорошо, я… понял. Как я могу к вам обращаться? Чанбин в тысячный раз вздыхает, трет лицо ладонью и представляется. — Мне жаль, что произошла путаница с заказом. Наверное, вы очень расстроены из-за этого, — сочувственно говорит оператор. — Расстроен, но если вы поможете, мне станет лучше. Голос звучит тише: — Обещаю, что станет… Скажите, Чанбин… Чего вам хочется прямо сейчас? Бин хлопает себя по бедру и вскакивает с табурета. — Мне хочется поменять заказ! Или отменить его! Вы что, издеваетесь надо мной?! Что у вас за компания такая?! — Ага… Значит, я — новенький сотрудник, который доводит вас до бешенства. Правильно? Оператор издает игривый «хихик». А Чанбин готов зарыдать. — Я ничего не понял. Вы — новенький сотрудник? Так соедините с опытным! — Да, я глупый стажер, — парень переходит на шепот, — Я ужасно бестолковый, и меня нужно наказать. Например, хорошенько отшлепать. Так, чтобы на моей мягенькой заднице остался красный след от ладони. Чтобы я заскулил, потек и просил еще… Я мыслю в верном направлении? Чанбин отрывает телефон от уха, в оцепенении глядя на экран. Ему послышалось? Что за несусветную чушь этот оператор только что выдал? Может, у него от переработки уже крыша поехала? Он возвращает телефон к уху и без особой надежды, но с тотальным отчаянием, уточняет: — Я же звоню в «Милки Гудс»?! Сайт-поставщик молочной продукции?! Слышен тяжелый вздох. Игривый тон как по щелчку сменятся дежурным: — Чанбин, просто скажи, кто тебе нужен, и я войду в роль. Если тебя заводит молоко, то пожалуйста. Буду милым мальчиком с двумя хвостиками и белой пенкой на верхней губе. Или «молоко» — это эвфемизм? — Господи. Где я. — Ты звонишь в секс по телефону, малыш, — скучающе говорит парень. Чанбин снова смотрит на экран зависшего сайта, а затем на номер, который он набрал. Все цифры совпадают, кроме… предпоследней. Блять?! — Я… Боже мой, я перепутал одну цифру, идиот. После секундной заминки оператор принимается громко, заливисто ржать. — Ты серьезно? Но ты же общался с админшей! Тебя ничего не смутило?! Уши Чанбина пылают от румянца. Надо бросить трубку, но вместо этого он зачем-то слушает, как оператор задыхается от смеха. — Это так смешно, я сейчас умру! Сначала я решил, что ты устроил ролевую игру. Даже успел войти во вкус, эх. — Да уж. Мне еще никогда незнакомые люди не предлагали их отшлепать. — Значит, я твой первый, — довольно заключает парень, — Почему ты не бросил трубку, когда я начал с тобой флиртовать? — Я… затормозил от усталости. День был хреновый, — зачем-то делится Чанбин. Голос на том конце смягчается. Теперь он как одеяло с подогревом, обнимающее его со всех сторон. — Расскажешь? Можешь уткнуться в моё плечо и болтать. А я буду гладить тебя по спине и говорить, какие все придурки. А почему Чанбин, в самом деле, до сих пор висит на линии? Это все работа в сфере обслуживания — иногда он излишне вежливый. Сайт наконец-то прогружается. — Спасибо, конечно. Но пока мы с тобой болтаем, с баланса моего мобильного списываются деньги. Так что я пойду. — Подожди. — Ну? В голосе слышна улыбка: — Я не помню, когда смеялся в последний раз. Спасибо тебе. Если захочешь поболтать или приятно провести время… Чанбин перебивает его: — Это вряд ли, у меня есть реальная жизнь. Доброй ночи. Ткнув на красную кнопку, Чанбин во второй раз за день бьет себя ладонью по лбу. Он уже представляет лица Йеджи и Ликса, когда они услышат эту историю.

***

Время перевалило за полночь, а Джихо и его кроссовок почему-то нет дома. Тот не писал, что задержится. Справедливости ради, Чанбин сам так замотался, что тоже не предупредил его. Они давно не говорили по-человечески. Бин думает позвонить, пока не слышит шорох автомобильных колес по асфальту. Окно в спальне открыто нараспашку, улицу хорошо видно. Из-за шторы Чанбин наблюдает, как Джихо выходит из машины с другим, незнакомым ему парнем. Они о чем-то тихо, но напряженно разговаривают. Машут руками, наклоняются друг к другу. Выглядит так, будто они спорят и вот-вот подерутся. Чанбин уже думает выйти на балкон и вмешаться. А дальше… Дальше становится ясно, что он расслабился раньше времени. Адовый день еще не окончен. Чанбин ждет в прихожей, прислонившись к стене и сложив руки на груди. Когда Джихо здоровается с ним, снимая куртку, он спрашивает: — Слушай, а кто тебя подвез? — Никто. Чанбин тратит последние остатки нервных клеток, чтобы не рассвирепеть. Он говорит максимально ровно, делая паузу после каждого слова: — Кто. Это. Был. — Просто коллега по работе, — раздраженно бросает Джихо, — Мы ходили в бар после офиса, он меня проводил. — И засосал на прощанье? Джихо смотрит на него в упор, чуть поджав губы. Если бы он сказал: «знаешь, тебе показалось», то Чанбин, наглухо раздавленный усталостью, наверное, мог бы поверить. Но тот молчит. А ведь они были вместе почти год. — Вещи сам соберешь, или мне помочь? Не дожидаясь ответа, Чанбин идет в спальню, хватает первую попавшуюся сумку и начинает кидать в нее все без разбора: домашнюю футболку с логотипом рок-группы, флисовые штаны, потрепанную книжку с торчащей закладкой, футляр для очков, старый аккумулятор. Интересно, как долго это продолжалось за его спиной? Чанбин не хочет знать. Джихо встает в дверном проеме, опуская глаза в пол. — Ты все время задерживаешься на работе. Вот как, значит. Это, оказывается, его вина. — Ты обещал, что мы проведем четверг вместе. Я ждал тебя до ночи. Тогда в кофейне затянулась инвентаризация. — Мне одиноко, Чанбин. Все, что я делаю, это жду тебя. Постоянно! Можно было поговорить об этом. — Думаешь, я не знаю, в ком дело? Я видел, как он флиртует с тобой. Как лапает твои руки, как… Да у него, блять, взгляд невинного котенка, но он только и поджидает своего шанса. Я заебался находить у нас дома блондинистые волосы, которые ты приносишь с работы. Признайся, что он тебе нравится, Чанбин. Нихрена себе новости. — Да, нравится, — спокойно говорит Чанбин, осматривая ящики прикроватной тумбы, — Он всё-таки мой друг. Было бы странно, если бы он мне не нравился. Скажи, Джихо, ты со своим «просто коллегой» предохранялся? Мне надо проверяться? — Пожалуйста, не разгоняй. Чанбин швыряет на кровать наполовину собранную сумку. — Закончи сам. Я пойду прогуляюсь на часик. Когда вернусь, я хочу, чтобы квартира выглядела так, будто тебя здесь никогда не было.

***

Когда Чанбин возвращается с прогулки, квартира выглядит так, будто Джихо здесь никогда не было. Почти. На холодильнике висят их общие фотографии, сделанные в будке кинотеатра. В ванной завалялся старый гель для душа с ароматом гуавы — Чанбин его всегда ненавидел. Из-под дивана выглядывает одинокий носок. Все, что Джихо не потрудился забрать, отправляется в мусорку. Сидя за столом на кухне, Чанбин вертит в руках телефон. О масштабных изменениях в жизни обычно сразу сообщают близким. У них с Ликсом и Йеджи есть чат на троих, в котором они обсуждают все вперемешку: рабочие вопросы по кофейне, бытовуху, нытье про отношения. Феликс часто кидает тиктоки, которые никто не смотрит. В этом чате Чанбин хвастался, что они с Джихо начали встречаться. А спустя полгода — что съехались. Логично, что и про расставание надо оповестить. Но палец замирает над экраном перед отправкой. Чанбин стирает букву за буквой. Пока его друзья ничего не знают, это событие… будто еще не стало реальным. Они ведь поднимут шум. Феликс распереживается, начнет звонить, скорее всего даже приедет. Чанбин пока не готов становиться объектом сочувствия. А Йеджи… С ней сложнее. Однажды подруга поведала, что якобы видела Джихо на улице в обнимку с каким-то парнем. Чанбин отмахнулся и не поверил. Они тогда немного поссорились. Теперь оказывается, что Йеджи была права. А он — идиот. Чанбин долго ворочается в кровати без сна. В голову лезут мерзкие образы. Приводил ли Джихо кого-то сюда, в его квартиру? Может, он спал с кем-то прямо на этой кровати? На этой самой простыне? Сегодня действительно был худший день, от начала и до конца. Разве что с одним сюрреалистичным… но, пожалуй, забавным эпизодом. Нахрен мысли о разбитой двери, заляпанном фартуке и рассыпанной корице. Нахрен мысли о Джихо. Вспоминая весёлый хохот секс-оператора, Чанбин не сдерживает маленькой улыбки — единственной искренней за весь паршивый день.

***

Долгожданный выходной ощущается поломанным. У них с Джихо были давние планы — съездить на ужин к родителям Чанбина. Пришлось вежливо отменить встречу. Бин старался звучать бодрым по телефону. Об их с Джихо расставании до сих пор никто не знает. Пустота квартиры душит, напоминая о том, что очередной роман развалился на части. Чанбин пытается отвлечься на музыку, но звуки кажутся слишком громкими и раздражают. Сюжет сериала, который они с Джихо смотрели вместе, внезапно наскучивает. Гадкое состояние. Ни туда, ни сюда. Даже аппетита нет. Вечером Чанбин падает на кровать и лежит в темноте, слушая звуки собственного дыхания. Ему не хочется думать о Джихо. Не хочется представлять, где он сейчас и с кем. Не хочется пытаться понять, что между ними вообще было. Видимо, ничего по-настоящему серьезного, раз оно рассыпалось так легко. Чанбин морщится и кусает губу, заставляя себя подумать буквально о чем угодно, кроме. А затем, среди вороха тяжелых мыслей, звучит он. Мягкий бархатный голос. «Если захочешь поболтать…» Чанбин ведь не фрик. Зачем ему услуги виртуального секса? Благодаря современным приложениям партнера, при желании, можно найти за несколько минут. Правда, случайные связи совсем не в стиле Чанбина. А для задушевных бесед у него есть друзья… с которыми прямо сейчас не хочется говорить. Чанбин проверяет баланс мобильного и закидывает побольше — такой суммы обычно хватает на пару недель. Номер еще остался в недавних звонках. Он бросит трубку, если передумает, верно? Разок можно побыть импульсивным. Гудки. — Вы позвонили на очень горячую линию. Так вот, какое приветствие Чанбин тогда не расслышал, потому что завязывал шнурки. — Да, здравствуйте, эм… Подскажите, я могу связаться с молодым человеком, с которым говорил в прошлый раз? Я не знаю его имени. — Вы звонили с этого номера? — уточняет девушка. — Да. Слышно щелканье компьютерной мыши. — Минутку. К сожалению, этот оператор сейчас занят. Подобрать для вас другого? К такому Чанбин не готовился. И вообще, что он, нахрен, творит? Он с ума сошел? Это была плохая идея. — Знаете, тогда не надо, наверное. — Подождите. Вижу, что оператор только что освободился. Вы удачно попали. Соединяю вас с ним? — Да, спасибо. Играет романтичная джазовая композиция. Чанбин устраивается на подушке, рассматривая тени, скользящие по стене в полумраке спальни. Он понятия не имеет, что будет говорить. Музыка обрывается. Знакомый голос снова чуть охрипший, как будто сейчас совсем раннее утро, и парень только что проснулся: — Добрый вечер. — Привет, я… звонил пару дней назад, по ошибке. — Вау. Всё-таки вернулся, сладкий? А говорил, что не позвонишь. Его никогда в жизни не называли «сладким». Но оператор заявляет это с такой уверенностью, что спорить неловко. — Сам от себя не ожидал. Если честно, я не знаю, зачем звоню. — Снова был трудный день? Рассказывай, Чанбин. — Неужели запомнил мое имя? — Бин удивленно хмурится. Оператор мурчит: — Ты… рассмешил меня до слез. Я не мог тебя забыть. Это точно ложь. Наверняка имена отображаются в их системе. Но Чанбин сделает вид, что поверил. Голос беспокоится: — Эй, ты там? — Да, просто я понял, что собираюсь откровенничать с абсолютно незнакомым человеком. — Понимаю, о чем ты. Но разве от этого не легче? Тебе не нужно переживать о том, с какой стороны ты покажешься, ведь я тебе никто. Ты можешь быть собой. — Здорово вас тренируют, — усмехается Чанбин, — Ты звучишь пугающе убедительно. — Говори, что случилось. — Я… увидел, как мой парень целуется с другим. Мы жили вместе, но теперь он съехал из нашей квартиры. Из моей, точнее. Думаю, он изменял мне уже какое-то время. — Боже, это ужасно… Мне очень жаль. Ты любил его? Какой хороший вопрос. — Не знаю, если совсем честно. Я запутался. Мы сильно отдалились в последнее время. Я перестал понимать, что чувствую. — Дай угадаю. Когда ты увидел его с другим, тебе стало чуть легче? Откуда он знает? — Мне кажется, если я скажу «да», то прозвучу как плохой человек. — Ты не плохой человек, Чанбин, — с теплотой говорит парень, — Ты чувствуешь то, что ты чувствуешь. У вас долгое время было натянуто, да? Ты не был счастливым, но и мысль о расставании ощущалась очень грустной. В итоге ты застрял в подвешенном состоянии. Конечно, тебе полегчало, когда ситуация наконец-то разрешилась, пусть и таким мерзким образом. Чанбин садится в кровати. — Значит, я трусливо ждал повода, чтобы его бросить? — Даже если так, он поступил еще хуже. Ты же ему не изменял? — Нет, конечно. Но Джихо прав, я постоянно торчал на работе. — Хочешь его вернуть? Чанбин пожимает плечами. — Не знаю. Нам было хорошо вместе, хотя иногда я ловил себя на мысли: «неужели это все?». Но потом думал, что, возможно, слишком много хочу. Любовь в жизни не такая, как в кино. Я говорил себе, что должен быть разумнее, должен ценить то, что есть… — Закрой глаза, — мягко просит парень. — А зачем… — Пожалуйста. — Ладно, закрыл. Не покусают же его. — Я сейчас задам тебе вопрос. Ты не будешь торопиться, подумаешь над ним столько, сколько нужно. А потом попробуешь ответить, не обязательно вслух. Хорошо? — Ну… давай. Бархатный голос шепчет: — Держи глаза закрытыми. Теперь представь отношения твоей мечты. Такие, которые ТЫ хочешь. Даже если кажется, что в жизни такого не бывает. Тебе не нужно рисовать человека в деталях, просто представь, что он есть. Вы с ним ужинаете у вас дома, он сидит напротив тебя. А теперь мой вопрос. Чанбин, как бы ты описал свое чувство к этому человеку? Чабин задумывается. — Ну… любовь? — Очевидно. Но это название песни. А какой у нее текст? Как звучит твоя любовь? Приходится как следует представить этот образ. Вечер после работы. Приглушенный свет на кухне. Аппетитный ужин, который они приготовили вместе. Маленькие ленивые поцелуи. Неторопливый разговор. Он там, где хочет быть. Дома. Чанбин слабо улыбается, когда говорит: — Я счастлив просто потому, что он сидит напротив, и наши колени соприкасаются. Хочу разглядывать его часами. А если я ляпну что-то абсолютно дурацкое, а он рассмеется… значит, я не зря рождался. Потерять его — страшнее всего. Это невозможно, но Чанбин будто слышит улыбку в тишине. — Ты чувствовал это к Джихо? Он открывает глаза. — …Нет. — Чувство, которое ты описал, Чанбин, бывает не только в кино. Этот человек существует в реальности. Его сердце бьется прямо сейчас и тоже мечтает найти тебя. Ты должен искать его, пока не найдешь. Если согласишься на меньшее… предашь свою мечту. Чанбин теребит рваный край своей домашней кофты. — Звучит здорово, но… не уверен, что согласен с тобой. Если гнаться за розовой мечтой, можно остаться ни с чем. Голос настаивает: — Лучше быть одному, чем провести жизнь рядом с неправильным человеком. Можешь считать меня излишне романтичным или даже наивным. Но с Джихо ты бы вечно задавался вопросом «неужели это все?». Наверное, однажды ты бы смирился. Ты бы спрятал этот вопрос в темный уголок своей головы и сделал бы вид, что он тебя не волнует. Но, честно, для меня это очень печальная история. — Может, это чувство пришло бы потом? Оно же не возникает сразу. — Может. Но пока ты торчал на работе и не слишком торопился домой, он был в кровати с другим. Не похоже, что кто-то из вас хотел стараться. Наверное, это уже о чем-то говорит, м? Откинувшись обратно на подушку, Чанбин тяжело вздыхает. — М-да. Знаешь, этот разговор оказался глубже, чем я рассчитывал. Но ты правда помог мне немного разобраться. — Я рад. Мы можем сменить тему. Или, если хочешь… Здесь я вставляю тупую шутку про «глубже»… — У меня никогда не было секса по телефону, — с долей смущения признается Чанбин, — Я не знаю, как это делать. Хрипловатое мурчание скользит под кожу, пробирая до мурашек: — Ты рассказываешь мне свою фантазию, а я помогаю тебе ей насладиться. На моем месте можешь представлять кого угодно. Моя работа — сделать тебе хорошо. Скажи, тебе нравится мой голос? — Нравится, — честно говорит Чанбин, — Ты звучишь очень… сексуально. Извини, это банальное слово, но оно первым пришло в голову. — Не извиняйся, — парень тихонько смеется, — Мне тоже нравится твой голос. Не буду настаивать, но… я здесь. Для тебя. Чанбин снова прикрывает глаза. Он представляет, как шепчет эротичные пошлости в трубку. Как приспускает штаны вместе с бельем, чтобы потрогать себя. Как, прости господи, вздыхает и стонет. И все это веселье мало того, что непонятно с кем, так еще и за деньги. Он непроизвольно морщится. — Нет, я… не могу. Я странно себя чувствую. Я ведь не знаю, кто ты и как ты выглядишь. Наверное, секс по телефону — не для меня. Сказал гений разума, звоня в секс по телефону. — Я понимаю. Все хорошо, Чанбин, — голос оператора снова как мягкое одеяло, обнимающее со всех сторон. Парень умеет успокаивать. — Часто с тобой просто болтают? — Довольно часто, на самом деле. Вокруг творится страшная эпидемия одиночества. Она никого не щадит, даже в большом городе. Многим нужен друг. Хоть кто-то, кто выслушает. Это прозвучало с такой неподдельной, щемящей тоской, что Чанбину становится не по себе. — Но для секса тоже звонят? — О, конечно. Ты себе представить не можешь, что мне иногда приходится изображать. Но желание клиента — закон… в разумных пределах. — Как ты справляешься? Голос кокетничает: — Хочешь, чтобы я раскрыл секреты фирмы, сладкий? — Просто любопытно. — Хорошо, так и быть. Понимаешь, с клиентами я… надеваю разные маски. Человеку не нужен настоящий я, ему нужна фантазия. Даже если спрашивают, как меня зовут, я выдумываю псевдонимы. Так что я — как актер, исполняющий одноразовые роли. Поэтому самые безумные и мерзкие вещи происходят будто не со мной. Я лишь наблюдаю со стороны. — Звучит как тяжелая работа, если честно. — Это правда. Боже, ты бы видел, сколько новичков увольняются после первой же смены. Честно, я им завидую. Я бы тоже уволился, если… — он не договаривает, — А кем ты работаешь, Чанбин? — Я бариста. Мы с друзьями на троих арендовали крохотное помещение и сделали из него кофейню. Пытаемся раскрутиться. Чанбин с грустью вспоминает про несчастную побитую дверь. Парень оживляется: — О, как интересно! Я люблю маленькие заведения, они самые уютные. Может, я как-нибудь зайду? — Конечно, приходи. — Ты не поверишь, я уже здесь, — он стучит зубами, — Бррр, на улице холодрыга и дождь! А у вас так тепло. Буду греться. — Добрый день, симпатичный незнакомец, — с ухмылкой подыгрывает Чанбин, — Что для вас сегодня? — Забрать бариста домой можно? — Бариста привязан к стойке до конца смены, увы. Парень невыносимо мило хихикает. — Хм, ну тогда… Ммм… Мне, пожалуйста, лимонно-клубничный раф на миндальном. — Господи, что? Да ты извращенец. Выметайся из моей кофейни! Получив в ответ приступ безудержного хохота, Чанбин улыбается во все лицо. — Он звонит в секс по телефону и называет извращенцем МЕНЯ! Я в шоке! Мне такого еще никто не говорил! — Оставишь негативный отзыв? — Придется, — парень задумчиво мычит, — Напишу, что бариста, высокий брюнет с пирсингом в губе, слишком языкастый и не желает меня обслуживать по королевскому разряду. — Вообще-то, я невысокий, пирсинг у меня в брови, а волосы рыжие, — зачем-то поправляет его Бин. — Ох, Чанбин-Чанбин. Как же тебя легко развести. Хорошо, я это запомню. Еще запомню, что насчет «языкастого» ты не возразил. — Что есть, то есть. И снова — прелестное хихиканье. Каждый маленький звук, который издает этот оператор, совершенно очаровательный. Наверняка многие клиенты влюбляются в него, особенно одинокие. Хорошо, что Чанбин не влюбчивый. Он смотрит на часы. — До скольки ты на линии? — Я работаю с девяти вечера до пяти утра. График два через два, но я стараюсь брать больше смен. — Ты мне это рассказываешь, чтобы я знал, когда тебя ловить? — Конечно, Чанбин, — томно шепчет парень, — Хочу, чтобы ты подсел на меня, как на наркотик, и звонил как можно чаще. Какой бессовестный дьяволенок. — Спасибо за честность, но тебе не стыдно? — шутливо укоряет Чанбин. — За что? Нам обоим хорошо. Тебе понравился наш разговор? — Удивительно, но… да. Мне куда лучше, чем когда я только позвонил. Даже лицо от улыбки побаливает. — Взаимно, у меня тоже. Чанбин горестно вздыхает. — Жаль, что я говорю правду, а ты льешь сахар мне в уши, как всем клиентам. — Ах, как ты смеешь! — такое яркое возмущение в его голосе, — Да я бы никогда! Все, я обиделся. — И губки надул? — Да. Сижу, топаю ножкой и жду твоих извинений. Почему Чанбину хочется уткнуться лицом в подушку и глупо захихикать? — Ты забавный. Я бы не подумал, что работники секса по телефону такие… живые. — Мы тоже люди, Чанбин, — слегка оторопело говорит парень. Бин вспоминает, что каждая минута на линии стоит его денег. — Слушай, мне уже пора, но… Скажи, как я могу тебя называть? Парень упомянул, что обычно называет клиентам вымышленное имя. Значит сейчас, в слегка затянувшейся паузе, он выбирает, какое из них достанется Чанбину. — Зови меня… Джинни. Красиво. — Понял. Спасибо за разговор, Джинни. — Надеюсь, ты вернешься. Мне хорошо с тобой. Ты совсем не такой, как другие клиенты. Какая прелестная и дешевая манипуляция. Самое отвратительное, что Чанбину, по невообразимой причине, все равно приятно это слышать. — Я… пока не знаю. Доброй ночи, Джинни. Телефон убирается под подушку. Чанбин снова в глухой тишине, среди теней, беззвучно ползающих по стенам спальни. На секунду ему чудится, что тени вырисовывают имя. Джинни. Чанбин никогда не увидит его лица. Не ощутит тепло его ладони в своей. Но они говорили так доверительно, будто давно и близко знакомы. Абсурдно проникаться образом, далеким от реальности. Парень сам признался — настоящего себя он прячет под масками. И все же любопытно… Как Джинни выглядит? Есть ли у него человеческое хобби, для души? А пушистый затисканный питомец? Чем он занимается прямо сейчас? Может, вовсю флиртует с другим клиентом? Когда из памяти сотрется его очаровательный смех? И еще один вопрос. Чанбин совсем спятил? Опасно фантазировать о загадочном «Джинни». Пока он по-дурацки улыбался весь разговор, парень на том конце просто… работал. Мимолетное ощущение близости — иллюзия, талантливо сотканная его голосом. Придется хорошенько пошариться по темным углам квартиры. Где-то среди спутанных проводов и пыли завалялись мозги одинокого уставшего бариста. Нужно протереть их влажной тряпочкой, а затем вернуть на место. И больше никогда, никогда ему не звонить.