together

Путь до квартиры 1Nm8 был чем-то новым каждый раз, но, кажется, они стали привыкать. Странно, как один пейзаж мог так резко меняться: обшарпанные грязные стены и разбросанный вдоль них мусор превращались в довольно зеленую, чуть ли не стерильную благоухающую и светящуюся от чистоты зону. Защищенную от незваных гостей заборчиком. Канату и Наюту ждали. Хоть обычно они и предупреждали о своём приходе, им были рады даже когда они заглядывали просто так. Делать они так стали чаще, может, из-за парка рядом, который им понравилось исследовать, а может, из-за чего-то ещё. Их встретил улыбающийся Рокута. Тепло, но ненавязчиво, хоть и любил обниматься. Он говорил, что близнецы слишком маленькие и хрупкие, поэтому боится обнимать первый. Вместо этого он восклицает: — Наю-чан, красивые заколки! Даже если попросить Рокуту не обращаться к ним как ему вздумается, он всё равно забудет. Но за то, что он всегда искренне замечал и хвалил детали в образах Наюты, тот его прощал. — Спасибо, — пробормотал он, закатывая глаза, и встал на цыпочки, чтобы его ладонь утонула в пушистой копне нежно-розовых волос. Каната от театрального безразличия брата ухмыльнулся и почти засмеялся. Так легко он ведётся на милых собачек! — Гав! — А? Тяфканье донеслось снизу и что-то мягкое ткнулось в ногу Канаты. — Казахана, подожди! Как ураган из гостиной несся Кей — в домашних штанах, уличной курткой и поводком в руке. — Никогда не видел тебя таким растрёпанным, — констатировал Наюта. — Извините, я собирался подготовить Казахану к прогулке. Каната их не слушал. Вместо этого он уже опустился на колени, позволил пушистому комку (уже приличного размера) поставить на них свои лапки и тискал ее с горящими глазами. Наюта подумал, что Каната легко ведется на милых собачек. — Мы пойдем, — он протянул руку к другу, выхватил поводок и пристегнул его к ошейнику Казаханы. — Кто «мы»? — Кей в недоумении наклонил голову. Каната не ответил. Просто встал, нажал на ручку двери и скрылся вместе с виляющей хвостом пушистой подругой.

***

— Ты еще дуешься? — Каната прильнул к брату с самым виноватым лицом на свете. — Немного, — Наюта все равно запустил пальцы ему в волосы. — Зато пирог, который мы с Рокутой приготовили и съели без тебя был вкусным. Каната улыбнулся, вспомнив как Ицуки и Кей вычищали кромешный пиздец на кухне. — Я больше не пропущу пирог. — Верю, Кана-чан. Каната отстранился от теплого бока Наюты, чтобы недовольно посмотреть на него: «что это еще такое?». — Сам оставил меня с Рокутой на целый день, — он сполз вниз по футону и пригласил Канату прилечь на свою грудь. — Ты не можешь на меня злиться за это, иначе я уйду и останешься без сна. — Н-не уходи! — Каната резко прижался, обнимая его руками и ногами. — Называй как угодно. — Хорошо, Каната, — Наюта зевнул, прижимая брата поближе. — Мой Каната.