Silence

       Уилл вытащил себя из подвала, как улитка из раковины — по одному позвонку. Он изо всех сил старался быть быстрее, боролся с собой, подгоняя, но всё равно ощущал себя этой улиткой. Меж рёбер горело опасение, что одичавший уже растворился на выходе библиотеки. Все мрачные страхи, что были надёжно заперты в сознании до этого дня, медленно, но верно вырывались, обволакивая Байерса. Все эти бесконечные дни в одиночестве парень надеялся — нет, молился — встретить живого человека. Но сейчас ситуация явно подвергала сомнению все его желания, столкнув лоб в лоб с дикарём. Будучи спасённым этим незнакомцем, его вдруг одолевали противоречивые мысли. Одичавший вызывал у Уилла приступ смертельной паники, он чувствовал, как задыхается и плавится от ужаса перед ним. Но ведь, с другой стороны, тот расправился со стаей изнаночных. Незнакомец также не убил Байерса, хотя другие отшельники, подобные ему, не упустили бы такую возможность. Это уже меняло что-то... Уилл прекрасно помнил все предостережения их лидера — Джима Хоппера, бывшего шерифа полиции.

***

— …не тешьте себя чушью, что справитесь в одиночку с одичавшим, — голос мужчины громом гремел над головами подростков.       Хоппер выпрямился во весь рост, становясь ещё шире и выше, хотя казалось — куда уж больше. Их лидера Байерс иногда в мыслях сравнивал с медведем — всё в нём было громкой мощью: от басистого голоса до строгого оскала лица. Не являлось загадкой и то, что люди тянулись к Джиму — с ним точно ощущалась безопасность. А прошлая профессия мужчины идеально применялась и в их реалиях сейчас. Уилл растерянно моргнул и сморщил нос, когда острый локоть Дастина Хендерсона неприятно ткнулся ему под рёбра. Приятель качал головой в сторону шепчущих Лукаса и Макс. Но даже не начавшееся дурачество прервал лидер: он предупреждающе прищурился, смотря на Дастина с Лукасом. Байерс не смог сдержать фырканья на вмиг притихших друзей. Он незаметно подарил им игривую, но мягкую усмешку. Хоппер решил оставить его поддразнивание приятелей без внимания — и парень облегчённо выдохнул. Это было одно из преимуществ быть тихим и незаметным человеком: редко кто напрямую замечает твои выходки, если ты не такой шумный, как Хендерсон и Синклер. Уилл скрестил руки на груди и принялся с преувеличенным вниманием вникать в оповещение Джима. Мама и Джонатан всегда серьёзно относились к лидеру — и он не был бы Байерсом, если бы считал их мнение менее важным. — Эти люди сознательно уходят от мирных лагерей и групп. Им не так нужны удобства и правила, как нам, — продолжил Хоппер. Его рука зацепилась за брюшко ремня — привычный полицейский жест. — Они преступники по своей сути, понимаете? — и когда нагрянула на наши города эта хрен... Лидер прервался, когда Джойс, стоявшая чуть левее него, легонько щипнула его за руку. Мгновение они словно спорят взглядами, и Джим закатывает глаза, будто сдаётся, а мама посылает Уиллу извиняющуюся улыбку. Байерс ощутил неловкое и смущающее напряжение в воздухе и едва заметно поёжился. Это казалось той самой сценой, за которой ребёнку едва ли стоит наблюдать у взрослого.  — Извиняюсь. Так вот: стоило общепринятым законам пасть — такие люди приняли свой истинный облик. Ребята, не надейтесь, что одичавшие такие же, как вы. Внешне они — люди. Но внутри?.. Внутри они — твари, подобные монстрам из трещин в земле. Для них теперь чужды заповеди. Они лишены эмоций, не имеют сострадания. Одичавший убьёт вас, не успеете вы моргнуть. Зажарит вас на адском костре — или же заставит быть их личным питомцем. Вне лагеря — всеми силами остерегайтесь дикарей. Они больше не люди. Стоило Хопперу закончить свой монолог, как всё погрузилось в неестественную тишину. На всех членов собрания накатило вязкое и противное чувство тяжести. Привычный страх и усталость от их суровой реальности.

***

      Покинув подвал, Уилл застонал сквозь стиснутые зубы. Удар о бетонный пол не прошёл даром — голова пульсировала и раскалывалась всё сильнее с каждым пройденным шагом. Начавшаяся мигрень ещё сильнее заставляла его сомневаться в решении следовать за одичавшим. Мир снаружи был ещё тише, чем в разрушенной библиотеке — совсем мертвенно-застывший. На горизонте чернели обугленные остовы зданий. Тёплый воздух пах плесенью и чем-то сладковато-гнилым. Байерс знал: запах падали не исчезает. Парень остолбенел от паники, неожиданно поняв, что никак не видит долговязую фигуру незнакомца. Он действительно растворился! Кислород словно вырвало прямо из лёгких, когда тревога невообразимой силы захлестнула Уилла. Сердце зашлось, словно бешеное, и глаза вновь неконтролируемо взмокли. Господи, он знал, что слишком труслив и медлителен… Но чтобы настолько? Прошло всего чертовых пять минут — а Байерс уже остался один. Макс бы на его месте не медлила. Она бы сразу рванула за дикарём, требуя подсказать, где бывают люди. Пальцы свело судорогой, но парень всё равно потянулся к карману с фотографией. Уилл не хотел больше оставаться снаружи — одному ему тут было опаснее, чем в грязном подвале. Байерс прикусил губу, пятясь назад, но всё же решил кинуть последний взгляд вдаль. Почти без надежды. И тогда Уилл увидел его — на другом конце улицы. Та же фигура. Прямая спина в полуразорванной, кровавой куртке. Неровная походка, но отнюдь не шаткая — очень уверенная. Длинные ноги были быстры, всё дальше отдаляясь от Байерса. Одичавший шёл без оглядки — слишком стремительно, даже для парня его телосложения. Двигался так, будто знал какой-то маршрут наизусть. Он здесь.. он действительно здесь! И Уилл едва не вскрикнул от волнения. От сильного чувства закружилась голова — оно напомнило тот момент, когда парень понял, что изнаночные мертвы. Ноги сами понесли его вперёд, в горле запершило от ужаса снова остаться одному. Байерс боялся даже на миг отвернуться от чужой спины — и просто потерять незнакомца из виду. Уилл осторожно шагал следом — на расстоянии, стараясь не шуметь. Он волновался даже выдыхать чересчур громко, лишь бы не привлечь непрошеное внимание своего спасителя.       Ноги его болели, колени подкашивались. Виски подстреливало резкой болью, напоминавшей всполохи молний в небосводе — наверняка получил сотрясение. Пара кроссовок, что отдал ему Джонатан, была великовата, и спустя двухнедельное выживание парень заметил, как одна подошва почти окончательно стёрлась. Но всё же Байерс упрямо шёл. Одичавший двигался так, будто и не знал усталости. Перепрыгивал ямы, проскальзывал через проломы в зданиях, не издавая ни звука. Иногда он замирал, словно вслушивался. Уилл тоже останавливался поодаль от незнакомца, всеми силами стараясь тоже услышать хоть что-нибудь. Он сам не заметил, как начал копировать его — бессознательно доверяя реакциям своего спасителя.       На втором часу, когда Байерс почти стал терять контроль над своим ослабленным телом — чаще спотыкался, громко и прерывисто дышал, и, главное, позволил себе ближе ступать к одичавшему — тот неожиданно остановился. Незнакомец замер. Его плечи резко напряглись, а рука крепче сжала громоздкий топор. И внезапно он обернулся всем корпусом в сторону Уилла. Байерс вздрогнул от шока и отшатнулся на пару шагов. Губа непроизвольно задрожала. Одичавший смотрел на него, не моргая. Вновь. В тёмных глазах не было ни удивления, ни ярости, ни радости. Ни-че-го. Зловещая пустота пульсировала в больших зрачках. Теперь, в свете дня, Уилл смог рассмотреть своего спасителя лучше. Незнакомец оказался молодым парнем — возможно, слегка старше его самого, но точно младше Джонатана. Даже белёсые шрамы и грязь на лице не отнимали юность его лет. У одичавшего было узкое, бледное лицо с чёткими углами и высокими скулами, а ещё — пухлый, потрескавшийся рот. Тёмные волосы, хоть и покрытые многонедельной грязью, вились в разные стороны. Спаситель выглядел менее устрашающе вне мглы подвала, но Байерсу всё равно хотелось убежать. Чувство опасности вопило не замолкая. Он был не на шутку в ужасе — лишь от одного взгляда одичавшего. Но Уилл, вопреки крикам собственного разума, сделал нерешительный шаг к парню. Он поднял дрожащие ладони над головой.       Байерс всё ещё надеялся — и свято верил, что его мама, Джонатан, да и весь лагерь… живы. Он представил всего на секунду, как Джойс переживает за сына, не теряя надежды, что он вернётся. Джонатан, наверное, поддерживает мать, но, как свойственно ему, не перестаёт корить себя — что не уследил за братом. Так что Уилл не имел права сдаваться так легко и отступать. Он просто должен был выйти из опасной зоны. Найти карту. Найти нормальных людей. Найти… хоть кого-то. А этот человек, каким бы пугающим он ни был, выглядел живым. Словно даже и не таким дикарём, каким описывал их Хоппер. И явно умел выживать. — Я… я не враг! — начал Байерс, бормоча себе под нос. Голос предательски срывался. На лице незнакомца не дрогнула ни одна жилка — он будто смотрел сквозь него. — Я… слушай, ты смог убить изнаночных… это… вау, — с придыханием выдавил Уилл, и робкая улыбка сама полезла на губы. Парень чувствовал себя пустым местом, но каким-то шестым чувством знал, что обязан сейчас говорить — убедить своего спасителя не прикончить его прямо сейчас. — Спасибо тебе, правда. Но мне нужно просто выбраться отсюда. Ты… ты явно знаешь, куда идти, я… не помешаю. Я… Байерс сбился, когда подул сильный ветер. Одичавший даже не шелохнулся. Желудок сделал кульбит, когда они встретились глазами. На миг Уиллу почудилось, что он — ягнёнок, смотрящий в пасть волку. Сожрет ли? — Я не трону тебя! Честно! Как видишь, я совсем безвреден, у меня даже оружия нет! — отчаянно воскликнул Байерс, быстро взмахивая руками в сторону топора незнакомца. Тот сразу же проследил за этим мимолётным движением цепким взглядом. — Мне просто нужна помощь… Парень вдруг осознал, как глупо это звучит. Слова — это роскошь среди дикарей. Здесь не говорят. Здесь живут или умирают. А ещё — пытаться донести своё мирное настроение было идиотски. Одичавший явно видел, каков Уилл — слабак. Байерс тотчас замолчал. Сдулся, как проткнутый шарик, видя безучастное лицо напротив. Но внезапно незнакомец шагнул к нему, стремительно преодолевая расстояние между ними. Уилл задохнулся и вскрикнул от неожиданности. Спаситель подошёл почти вплотную и нагнулся. Уилл вжал голову в плечи и обхватил себя руками — в подобии защиты. Уголки губ одичавшего дёрнулись, будто он сдерживал что-то внутри себя. Вдруг он подался вперёд и резко толкнул Байерса — но тут же схватил его за плечо, не давая упасть. Длинные пальцы больно вцепились в кожу. Уилл заметил, как тёмные глаза, обрамлённые чёрными ресницами, слегка распахнулись — это было первое проявление эмоций за всё время. Парень сморщился от ноющей боли в плече и дёрнулся, пытаясь увернуться от чужой руки. Хватка была стальной — мертвой. И сколько бы Байерс ни пытался убрать бледную руку, боль только усиливалась. Незнакомец неровно выдохнул пару раз, глядя на него сверху вниз. Свободной рукой с топором он указал в сторону — чётко, жёстко, словно приказывая: «назад». Уилл прикусил изнутри щеку и умоляюще замотал головой. Лицо напротив нахмурилось — стиснутая челюсть точно отражала гнев. — Пожалуйста… — прошептал Байерс. Первый всхлип сильно затряс грудь. Ему даже показалось, что хватка на плече чуть-чуть ослабла. — Мне некуда… я же умру здесь, понимаешь? Одичавший рывком отпустил Уилла — слишком резко, словно обжёгся. Парень пошатнулся, но не упал. Он снова поднял глаза, не зная — умолять или молчать. Спаситель смерил его чуть потерянным взглядом. Там было что-то ещё… но оно тотчас же погасло. Байерс не успел вновь открыть рот, как незнакомец спешно развернулся и пошёл прочь.       И только — немного отдышавшись от парализующего страха — Уилл упрямо пошел за ним. Он чувствовал: его присутствие раздражает и злит того. Байерс явно не нравится одичавшему. Ну.. ничего. Уилл, на самом деле, был не по душе многим: мальчишкам из школы — особенно Трою Уолшу, что любил его поколачивать в средней школе; Билли Харгроуву — сводному брату Макс, тот почему‑то вечно презрительно косился на него. А самое важное — он явно не нравился Лонни Байерсу, собственному отцу: тот на дух не переносил сына. Так что, да, пережить неприязнь незнакомца будет пустяком в его жизни. Тихо идя вслед за своим спасителем, Байерс ощущал, как тот всякий раз напряжённо замедлялся, если шаги звучали слишком близко. Но одичавший больше не оборачивался, упрямо и сознательно делая вид, что Уилла нет. Незнакомец больше не пытался остановить его или спугнуть. А значит… можно.