Когда поднимется бриз

      Шумно. Впрочем он и не ждал, что в летний полдень может быть тихо. Тем более буквально через пару дней фестиваль. Уже начали приезжать его участники. Машин и людей стало ощутимо больше. Город нацепил на себя тысячи цветных флажков и флагов, вытащил все пылящиеся в подсобке пластиковые столы и расставил их у каждого кафе как тромбы, мешая свободному течению толпы. Каждое столкновение создавало повод для знакомства и беседы. И без того медленный поток совсем сворачивался и пришлось бы протискиваться, что снова могло породить причину обсудить погоду, парковку и переполненность отелей. Но самым ужасным был запах сотен перемешанных феромонов.       Голова болела. В горле осел кислый привкус непереваренного пива, плещущегося в пустом желудке. Эван с трудом урвал кофе и сэндвич с собой в ближайшем кафе. Хотелось бы чего-то посущественнее — густого супа с фасолью или пастушьего пирога. Или огромную порцию тикка масалы. Но все это готовили в глубине города, куда сейчас точно не получилось бы пробраться. Оказаться в столпотворении совсем не хотелось из-за смрада феромонов. Еще омега сильно не хотел вдруг пересечься со вчерашними компаньонами.       Стоило проснуться утром, как воспоминания о прошедшем дне захлестнули его волной стыда. Вчера из-за крепкого пива, расслабляющей темноты и располагающего тона голоса Адама, который к тому же до этого согласился, что Никки раздражающе хорош в гольфе, Эван вдруг почувствовал эмоциональную близость альфы и готовность внимательно выслушать. Омега рассказал слишком много этому едва знакомому человеку. Вылил на него коктейль душевных переживаний и интимных подробностей своих непростых отношений с Виктором.       Что ж, сегодня хотелось уехать из города и забыть вчерашние события. Эван чувствовал себя так же, как когда отец застал за просмотром порно. А это был действительно крайне неловкий момент. Боже, зачем он вообще вспомнил еще и это. Как будто до этого было недостаточно неловко. Хотелось залезть под одеяло. Кожу закололо. Эван чувствовал, как покраснело все его лицо. Он резко надвинул шляпу на глаза, укрываясь за широкими полями. Выбившиеся соломинки царапнули лоб.       Уже второй день пекло солнце, поэтому омега надел самое белое и свободное, что у него было — льняные бермуды и рубашку с коротким рукавом. Чтобы лицо не обгорело еще больше (вчерашний отказ от бейсболки не принес ничего хорошего), он надел старую бабушкину шляпу, в которой она любила пить сангрию на Лазурном берегу в Монте-Карло. Выгоревший, цвет соломы стал походить на бледный желток, но под широкой атласной лентой, обернутой вокруг тульи еще сохранился изначальный золотисто-сливочный оттенок. За годы, проведенные на антресолях, пыль въелась в шляпу, несмотря на то, что она хранилась в кофре. Но все равно казалось, что плотно переплетенная солома еще таила в себе легкий аромат отпуска в Монако.       Каждый год дедушка с бабушкой проводили неделю лета в Монте-Карло. Иногда Эван ездил с ними. Он помнил их такими счастливыми. Они всегда источали нежную любовь друг к другу, хотя были такими разными. Дедушка всю жизнь сохранял характер соседского конопатого мальчишки, гоняющего кур, ворующего яблоки и мчащегося на велосипеде в бесконечные приключения. Бабушка же всегда была элегантна как цветок магнолии. Она производила впечатление, словно изо дня в день слуги заваривают для нее чай в серебряном чайничке точно без пятнадцати пять пополудни и разливают в тонкий фарфор. Но эти двое дополняли друг друга. Они прожили тридцать семь лет вместе, пока бабушка не покинула их. Дедушка сразу постарел. Пропал былой запал и задор. Уход бабушки стал тяжелым ударом для мистера Тернбулла.       Эван знал, что их феромоны не были высоко совместимы, но все, кто видел эту пару хоть раз, были уверены, что их совместимость близка к абсолютной. Вспоминая их, омега часто задавался вопросом, почему же, имея такой прекрасный пример семьи перед глазами, он не мог сделать свою собственную такой же гармоничной. Наверное, их полная совместимость с Виктором не давала им ничего, кроме великолепного секса. Их же личности при этом просто отвергали возможность романтических отношений.       Омега вздохнул и лег на спину, сложив руки на животе. Крупные неровные камни больно уперлись в позвоночник, но Эван проигнорировал это, намереваясь полежать на пляже еще какое-то время, чтобы впитать в себя непривычную Сидмуту суету. Волны накатывались на берег пульсирующим шорохом, похожим на звук проезжающих мимо машин. Влажный ветер посыпал омегу мелкодисперсными брызгами как сахарной пудрой, слегка освежая перегревшиеся не прикрытые одеждой участки кожи. Вокруг разносились разговоры, смех, крики чаек, скрип гальки под ногами прохожих, хлопки дверей, звон падающих столовых приборов, рокот мотоциклов. Окружающий гомон резонировал со всем телом Эвана и входил внутрь как ныряльщики входят в воду. Похоже на легкий транс. — Боже! Извините, пожалуйста! Мне так жаль! — транс из которого его вероломно выдернули.       Эван сдвинул с лица шляпу и приподнялся, чтобы понять, что случилось. Перед ним стоял Адам в совершенно идиотском джинсовом комбинезоне и футболке со слониками. Черт. Само собой он должен был оказаться здесь, чтобы теперь всем своим видом выражать раскаяние. Омега посмотрел вниз. Его кофе был разлит. Видимо Адам случайно пнул стаканчик, когда проходил мимо. — Эван? Доброго дня. Извини, что так получилось с кофе. Мы собирались пообедать в час. Приглашаю присоединиться. Я по меньшей мере обязан угостить тебя кофе, чтобы получить прощение. Надеюсь, ты не откажешь.       Это наверняка был хитрый план альфы, ведь он просто не дал Эвану шанса придумать причину для отказа. Теперь они сидели этой странной компанией за столиком у окна в The Prospect недалеко от отеля, где заселились Джим и Адам. Эван взял вегетарианский бургер с жареной картошкой и горой салата айсберг. Вместо кофе он предпочел колу со льдом. Даже скорее лед с колой. Жара только набирала обороты. Уже три верхние пуговицы были расстегнуты, но даже это не спасало. Стоило взять еду на вынос и сесть поближе к воде, чтобы бриз хоть немного холодил лицо. По спине пот стекал дорожками, лоб покрыла испарина. Эван снова был зол как никогда. -… а потом ты потащил нас в полицейский участок, чтобы заявить на меня за использование самонаводящегося мяча для гольфа! — Что?! — Эван вскинул голову. — Не было такого! — О! Так ты с нами, — все трое рассмеялись. Омега осуждающе окинул взглядом этих раздражающих альф. — Ха-ха, — омега состроил гримасу презрения. — Здесь ужасно душно. Мой мозг отказывается воспринимать информацию, которую вы пытаетесь в него влить. — Вынужден согласиться, — быстро поддержал Адам. — Вероятно, нам стоит уделить время прогулке по пляжу?       Эван чувствовал, что этот уже слегка навязчивый интерес начинает его тяготить. Странно, когда к тебе так очевидно подкатывают. Не очень понятно как реагировать. Наверное, если бы интерес был взаимным, омеге бы было приятно. Может, он даже счел бы нелепую манеру речи альфы очаровательной. Но сейчас он все еще чувствовал себя смущенным своим вчерашним сверх эмоциональным поведением. Глупый односторонний флирт вовсе не располагал к себе. Наоборот от того, что и Никки, и Джим прекрасно понимали, что происходит, но так старательно игнорировали, только ухудшало ситуацию. — У меня есть идея получше! — Никки заговорчески улыбнулся. — Мы можем покататься на яхте, если кое-кто не забыл как ей управлять! — М-м, не уверен. Чайка сейчас у Джоша на причале в Ситоне. Здесь у меня только мелкая лодка. — Да тут всего полчаса ехать. И Джоша я три тысячи лет не видел, — Никки быстро вытер руки салфеткой, бросил ее в тарелку к оставшимся наггетсам и вскочил из-за стола. — Давайте вы доедайте и по-шустрому за плавками, а мы с Эваном зайдем за его вещами, заберем машину и заедем за вами, — если этому пропеллеру что-то взбредает в голову, то его уже невозможно остановить. — Быстрее, Эван! И так уже почти два! — омега надел шляпу, потом достал кошелек, чтобы оставить деньги за свой обед, но Адам накрыл его руку своей. — Не стоит. Я должен тебе за кофе. — Это явно дороже, чем кофе. — Все же, пожалуйста, позволь мне поухаживать за тобой хоть раз, — они смотрели друг на друга. — Эван! Ты идешь или как? — Никки разве что не подпрыгивал. Омега вздохнул. — Ладно. Спасибо, Адам. Я угощу тебя на пляже лимонадом.       Друзья лавировали вдоль набережной среди туристов, детей на самокатах, прогуливающихся стариков и всевозможных собачек на поводках, которые то и дело оплетали ноги. Постоянно кто-то задевал поля его шляпы и словно нарочно пытался стянуть ее. Все еще было жарко. Многолюдно. Громко. А бриз, вопреки ожиданиям, совершенно не освежал. Эван подумал, что уйти на яхте подальше от берега не такая уж и плохая идея, потому что сейчас раскаленный воздух был пронизан запахом самой разной еды, морской соли, нагретого асфальта и смесью феромонов, которые особенно сильно выделялись из-за жары.       Сам омега на постоянной основе пользовался ингибиторными пластырями, чтобы меньше попадать в дурацкие ситуации. Но большая часть людей довольствовалась только собственными усилиями. И сейчас это превратило улицу в какое-то вонючее пекло. Как парфюмерные магазины. По отдельности ароматы могут быть приятными, но вместе вызывают головную боль. Не исключено, что это тоже было причиной излишне негативного настроя Эвана. Обычно в такие моменты Виктор просто закрывал его своим феромоном от всех остальных. Но в этот раз Виктора не было. А тот феромон, который оставался на омеге выветрился еще несколько дней назад. Зачем вообще он вышел из дома сегодня? Почему хотя бы не надел зажим для носа?       Мужчины прошли от силы метров сто довольно быстрым шагом, но тошноту уже было сложно сдерживать, а кровь стучала в висках. Он остановился, оперся локтями на ограждение и уронил голову на руки. Дышать было сложно. — Эй, эй, — Никки взволновано придержал омегу за плечо. — Что с тобой? Солнечный удар? Голова же зарыта. Может воды купить? — Слишком много запахов. Мне плохо от них, — на языка скопилась вязкая слюна, а горло опасно напряглось. Эван часто задышал, чтобы как-то это успокоить. Лишь бы его не вырвало прямо посреди многолюдной улицы. — У тебя нет метки?! — Нет. — Почему ты сразу не сказал? Сейчас, подожди чуть-чуть.       Эван ощутил как его окутал один единственный феромон альфы, вытесняя все другие. Мягкий и плотный, яркий, но успокаивающий, он забился глубоко в ноздри, забил все поры. Тошнота отступила. Он наконец почувствовал, что бриз все же прохладный, а жара не такая невыносимая. Кажется, он впервые вдохнул полной грудью с момента, как вышел утром на улицу. Сначала волоски по всему телу приподнялись, а потом мышцы во всем теле разом расслабились. Стало хорошо как после массажа или теплого душа. Он почувствовал, что все его тело успело покрыться ледяной испариной. — Полегче? Давай все же зайдем за водой? — Я уже в порядке. Просто дай мне минуту, — Эван оторвался от ограждения и насилу выпрямился. — Ты уверен? — Никки все еще выглядел слегка напуганным. — Да. Спасибо тебе большое. Ты правда меня спас, — Эван похлопал альфу по плечу. Он действительно был очень благодарен. Окутать своим феромоном другого человека это довольно интимный жест даже для более близких друзей, чем они. Омега и не рассчитывал на такую большую помощь. — Ты должен был сказать. Мы бы пошли туда, где поменьше людей. Кто еще тут ребенок? — Эван вчера сказал, что Никки радуется своей победе как маленький ребенок (тот бегал, прыгал и кричал что-то невнятное, но очень самодовольное). — Ты! Еще и злопамятный ребенок, — омега цокнул языком, — какой кошмар! — они рассмеялись и глянули друг на друга. — Правда спасибо. Меня чуть не вывернуло. — Обращайся! Идем уже, а то парням придется нас долго ждать, — они продолжили свой путь до дома Эвана. Сейчас казалось, что толпа расступается, а не намеренно врезается в них как было раньше. — Слушай, это наверное не мое дело… — Точно не твое! — Эван сразу понял, о чем пойдет речь. — Но я достаточно наглый, поэтому спрошу, — альфа рассмеялся, слегка толкая его плечом. — Почему ты так шугаешься от Адама? Он вроде нормальный мужик. А ты, как оказалось, полностью свободен. Я сначала думал, что ты из-за Вика так дергаешься. Из-за того, что он не снял метку. Но если причина не в этом, то что тогда? — Он не в моем вкусе. Это достаточная причина? — Нет. Эта причина не удовлетворяет мое любопытство. — Ты маленький нахал, — Никки снова засмеялся. — Он навязчивый. И странный. Если закрыть глаза, то я как будто слушаю новости. А если открыть, то как будто смотрю детское шоу. Сколько ему вообще лет? — Вроде двадцать восемь или тридцать. Ты, кажется, сильно ему понравился. — Он сказал, что толерантен к меньшинствам, когда узнал, что я омега, — Никки удивленно поднял брови, как бы спрашивая: «Че серьезно?», а потом засмеялся, запрокидывая голову. — Я буду писать об этом комментарии под каждым его видео! — Не вздумай ему говорить, что я тебе это сказал, маленький сплетник, — Эван пригрозил пальцем. — А вот и расскажу!       Никки пошел за машиной, пока Эван брал полотенце и надевал плавки под шорты. Вообще они практически были соседями. Альфа жил на второй линии от берега на Йорк-стрит. Поэтому к моменту как омега вышел из дома с небольшой сумкой, в шляпе и все том же белом льняном комплекте, Никки уже выезжал из-за угла на своем старом сером мицубиси. Кондиционер еще не успел достаточно охолодить салон. Сиденье было раскаленным. В этот раз Эван сел спереди, чтобы не дать Адаму шанса подсесть к нему. Да и рядом с Никки дышалось легче. Его феромон облегал не слишком плотно, но достаточно ощутимо, чтобы посторонние запахи больше не портили жизнь. Когда же плотность уменьшалась альфа, кажется, совсем неосознанно выпускал еще феромон и снова заворачивал в него омегу. Они словно поменялись местами. Теперь Никки считал себя ответственным за этого недальновидного парня. Впрочем, Эван не возражал. — Вы с Виком окончательно расстались? — вдруг спросил альфа, выкручивая руль. — Да! — Эван представил, как Виктор просто в какой-то момент снова придет домой с тоскливым видом. — Нет, — Эван представил, как Виктор снова пропадет на несколько дней без предупреждения. — Я не знаю. Все сложно. — У вас всегда все сложно. Ты выкладываешь совместные фотки, а потом удаляешь. Выглядит как мыльная опера, — они подъехали к отелю, где уже стояли оставшиеся пассажиры. — Хочешь, я скажу Адаму отвалить от тебя?       Эван не успел ответить. Открылись двери. Сначала Джим перекинул шляпу Эвана с сиденья на полку под задним стеклом, а затем залез в машину позади него. Адам же закинул в багажник сумку и сел за водительским местом. Никки повернулся к омеге. Эван отрицательно покачал головой, ответив на вопрос, и полез в бардачок искать жвачку.       В это время Джим удивленно посмотрел на них по очереди, расширив ноздри, а потом вопросительно глянул на Адама. Адам дернул подбородком вверх. Джим взглядом указал на сидящих впереди. Ник с подозрением обернулся на них. Адам повел носом в сторону омеги и крайне удивленно посмотрел на Ника. Джим же смотрел на последнего практически осуждающе. Ник нахмурился. Адам посмотрел на Эвана, а потом снова на Ника. Ник глянул на Эвана и снова непонимающе уставился на Адама. Адам настойчиво кивнул в сторону Эвана. Ник чуть дольше посмотрел на омегу. И вдруг он понял. Эван полностью пропах им. Ник посмотрел на альф и неопределенно пожал плечами. Адам расширил глаза. — Вы просто смехотворны! — Эван раздраженно наблюдал за ними в зеркало заднего вида и чувствовал себя единственным взрослым человеком в этой машине. — За полчаса мы бы не успели заняться страстным сексом. Это если исключить общую нелепость такого предположения. — На улице слишком сильно пахнет, — Никки выглядел виновато. — Я просто помог, — трое альф еще раз обменялись взглядами. Адам уставился на омегу, а Джим на Ника.       Вдруг Эван на загривке ощутил давление еще одного феромона. Он был настойчивым и агрессивно-подавляющим как наказание. Тяжелый брутальный запах мазнул по носу и быстро пропал, как будто альфа резко пришпорил собственный феромон. Но этого хватило, чтобы Эван инстинктивно вжался в сиденье и ощутил слабость в коленях. Омега разозлился не на шутку. Виктор даже в пылу ссоры ни разу не пытался подавлять его феромоном. Он обернулся на Адама настолько резко, насколько было возможно в его состоянии. — Ты что, черт возьми, творишь?!       Адам выглядел виновато и обескураженно. Джим еще не понял, что произошло. Теплый феромон Никки легкой волной обдал омегу, возвращая Эвану самообладание. — Прошу прощения! — Адам вскинул руки, словно собрался сдаться в плен. — Я не успел это остановить. Мне правда очень жаль. — Ты же не ребенок! — омега быстро нашел в сумке ингибиторный пластырь и бросил его альфе. — Не делай так больше. — Да. Прости еще раз.       Эван немного смягчился, когда увидел, что альфа действительно заклеивает железы на шее. В машине установилась неловкая гнетущая тишина. Эван включил радио. Переключил волну пару раз и оставил Кренберис. Все смотрели на него выжидающе. — Извинения приняты. Поехали уже, а то до ночи так и не доедем.       Машина тронулась все еще в тишине.