Когда поднимется бриз

      Святой-Николас-Миротворец отчаянно принимал усилия, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. Он задавал Джиму вопросы про съемки и есть ли у него идеи насчет подходящего фона. Джим определенно чувствовал себя не в своей тарелке — обычно оператор трещал без умолку. Сейчас он отвечал без энтузиазма и односложно. Никки спросил, всем ли нравится радиоволна. В ответ была тишина. И длилась она, пока кто-то не произнес тихое «угу». Тогда Никки стал рассказывать, как в прошлом году он ехал по этой дороге куда-то с какими-то ребятами за чем-то и почему-то что-то произошло, и в общем-то Эван не слушал. Он лишь понял, что пытаться скрасить настолько напряженную обстановку абсолютно бессмысленно. Эта поездка начинала выглядеть как ошибка. Адам молчал. Он так вжался в сиденье, будто хотел этим остановить машину. Альфа даже в окно не смотрел — только куда-то на свои кроссовки. Омега чувствовал одновременно раздражение и вину.       Глупое поведение альфы злило. Тот вел себя как подросток и просто позорил Эвана этим. Всеми дурацкими ухаживаниями и неуместными проявлениями ревности. Омега хотел производить впечатление гордого, достойного и уверенного в себе, чтобы Виктор из его воображения посмотрел на него и почувствовал, что потерял кого-то очень ценного. Но нет. Чертов Адам своими нелепыми поступками заставлял Эвана ощущать себя таким же нелепым. Почему никто не говорил, что чужой романтический интерес может породить такой сильный испанский стыд. Наверное, когда оба заинтересованы, то гормоны снижают уровень критического мышления до нуля. Боже, как же ему хотелось оказаться в другом месте. В конце концов они с Никки могли поехать вдвоем и спокойно провести время на яхте без всего этого цирка.       Вину же Эван чувствовал из-за того, что Адам проявлял свою смехотворную симпатию с какой-то детской невинностью. Так открыто и неумело. При этом в некоторых моментах раскрывал себя как зрелый альфа. И это честное признание интереса тогда на гольфе, и то, как он попросил разрешить заплатить за Эвана. Объективно, альфа был не так плох. Просто его заинтересованность словно пыталась вовлечь омегу во взаимный флирт и глупое «хи-хи». Омега хотел другого. Он отчаянно желал, чтобы Виктор вдруг появился из ниоткуда и увидел, как сильно Эван выше этого, как он не страдает и не бросается на первого встречного в поисках утешения. И чтобы Виктору стало точно так же больно и тоскливо. В итоге больно было только Адаму. Эван будто специально задевал его побольнее. Чтобы что? Чтобы сделать больно Виктору? Кто еще глупый и нелепый здесь?       Адам на секунду поймал взгляд омеги и сразу же опустил голову. Эван вздрогнул и снова перевел взгляд с зеркала заднего вида на улицу. Вдоль узкой со слегка раскрошившимся покрытием дороги росли неаккуратные кусты, зато за ними простирались поля. Ровные, сочно-зеленые, словно выглаженные утюгом. За полями были деревья или редкие городки. Большие облака, сваленные кучами на горизонте как в отеле постельное белье, когда его перестилают. Солнце, разбросавшее свои лучи по всему воздуху. Вся окружающая реальность выглядела подобно засвеченному снимку, который лежит в альбоме. Не очень понятно, что фотографировали, но все равно от нее веет каким-то уютом. Эван откинулся на сиденье и прикрыл глаза, пригреваясь в солнечном пятне.       Виктор не писал, не звонил, никак не проявлял своего присутствия уже две недели. Эван ничего о нем не слышал с момента, как тот ушел из дома. Интересно, где он хотя бы живет. У родителей? Вряд ли. Мама Виктора точно связалась бы с Эаном. У друзей? Вполне возможно. Эван не очень любил друзей Виктора. Они были какими-то сомнительными. Постоянно делали что-то неприличное. Могли издавать слишком много шума в кафе или начать петь на улице во весь голос. Омеге всегда было мучительно стыдно от этой компании, поэтому он хоть и не препятствовал общению Виктора с ними, но все же не одобрял. Тем более ему было всегда так некомфортно от того, что это компания, как правило, разбивалась на девочек и мальчиков. Эван был пятым колесом.       Он точно не хотел собраться с девочками и обсудить косметику или, что еще хуже, члены альф из соседней комнаты. Девочки воспринимали его как гея-подружку или как своего шпиона в стане врага. Только Эван не был геем как таковым. Он предпочитал не мужчин, а именно альф. То есть сойтись с девушкой-омегой ему не хотелось. Природа накладывала свой отпечаток — Эван хотел доминантного партнера рядом. При этом девушка-альфа его бы тоже не устроила. Во-первых, их так же мало, как и мужчин-омег. Во-вторых, для него было бы унизительно пользоваться чем-то типа страпона, а по-другому вряд ли бы получилось удовлетворить сексуальный голод, учитывая, что он сам не хотел быть сверху.       К тому же, был еще аргумент против девушки-альфы. Стыдно признаться, но размер члена омеги был позорно мал. Врачи утверждают, что это норма, ведь орган наполовину рудиментарный, но это вовсе не спасало самолюбие. Если бы Эван оказался в постели с женщиной в активной позиции, то он бы каждый раз выходил полностью при возвратно-поступательных движениях. Возможно, еще одна причина, по которой ему сложно расставаться с Виктором в том, что к нему омега настолько привык, что ни о каком стеснении и речи не было. Но что бы кто-то другой, тем более женщина… Эван ужасно боялся, что его унизят каким-то неловким словом и он уже ни за что не сможет расслабиться. Все же он был далеко не так уверен в себе, как показывал Адаму, чувствуя себя в выигрышной позиции.       В мужской компании друзей было еще более неловко. Там он не был в выигрыше совершенно — никто толком не считал его мужчиной. Эван пишет подростковые любовные романы, не особо понимает в физике (что определенно грех в этой компашке дипломированных астрофизиков), не любит быть за рулем. А еще его всегда окутывал защищающий запах Виктора, поэтому он даже не воспринимался как отдельная личность. Скорее как приложение к альфе. Если бы Виктор поставил метку и смешал их феромоны, то запах Эвана стал стабильным, он бы перестал приглашать к спариванию окружающих, а только сообщал «я здесь, но за моей спиной всегда есть сильный самец». Омеге очень хотелось, чтобы Виктор его защитил от такого отношения. Чтобы альфа пришел и сказал всем: «эй, вы должны дружить с Эваном». В это же время омега думал, что за такое поведение он бы мог и побить Виктора.       Если честно признаться хотя бы себе, то Эван не мог понять, чего вообще он хочет от Виктора. Он часто доводил альфу. Говорил, что тот не может соответствовать его ожиданиям. Но проблема в том, что омега просто не знает, какие же у него ожидания. Он, кажется, просто наказывал альфу за неспособность разобраться в душевных метаниях Эвана вместо самого Эвана. Омега заметил за собой эту деструктивную привычку. Как он грубо отталкивал Адама, за то, что сам стыдился или боялся, так же он поступал и с Виктором. М-да. Омега почувствовал себя идиотом. И абьюзером. Эван наконец открыл глаза на собственные недостатки. — Адам? — все резко посмотрели на омегу. — Э-э… Что? — все переглянулись, но промолчали. — Я подумал, что вы ведь блогеры, но почему-то до сих пор не снимаете. Что-то не так? — альфа удивленно смотрел на Эвана через зеркало. — М-м… Мы предпочли Сидмут прочим городам Девона из-за недели фолка. У нас в планах снять небольшой сюжет на эту тему. Мне показалось это довольно любопытным, ведь этому фестивалю уже семьдесят лет. Я считаю, что сохранение национальных традиций крайне важно в условиях повсеместной глобализации. — О. Хм. Знаешь, это очень патриотично, — Эван смотрел в окно и надеялся, что он не выглядит слишком смущенным своим внезапным дружелюбием. — Да, вероятно. — После фестиваля будет регата. Я подумал, что это тоже может быть довольно интересно. Ну, если вы еще не запланировали уже следующую поездку, но если вдруг… — Да! — их глаза встретились в зеркале. — Что? — Да, регата это интересный сюжет. Последнее время мы больше снимали в крупных городах Шотландии. Думаю, для разнообразия стоит и рассказать об английской глубинке. Что думаешь, Джим? — Джим с трудом отмер. До этого он водил взглядом между собеседниками. — Э-э… Да, неплохо. Будет круто, если мы тоже будем на яхте, а не просто снимем с берега, — Никки засмеялся. — Что? — Да просто лет восемь назад Том Канлифф был в яхт-клубе, куда мы едем. Он как раз толкнул речь на фоне причала. Я представил Адама в таком же голубом шарфике и тоже вещающего о прелестях парусного спорта, — все повеселели и атмосфера наконец перестала давить.       Уже скоро машина свернула с шоссе на Ситон Даун Хилл. Они добрались меньше, чем за полчаса. Эван вышел в конце Тревельян-роуд и пошел вдоль побережья в сторону клуба, чтобы найти Джоша, пока Никки с ребятами паркуются. В Ситоне вода не имела такого насыщенного малиново-коричневого цвета. Здесь была обычная серовато-голубоватая жиденькая волна почти без пены, лениво лижущая гальку на пляже. Вся поверхность воды вдалеке была плоской и отражала яркое солнечное небо. В Ситоне не было такого инопланетного вида, как в Сидмуте. Здесь даже чайки как-то не так кричали.       Омега подошел к небольшому домику с синей крышей, который был условной администрацией яхт-клуба. Народ внутри сообщил, что Джош где-то на пристани, собственно там он и нашелся в окружении десятков моторных лодок в прицепах. Эван был раз его снова встретить. Джош когда-то был инструктором Эвана, а еще он был капитаном яхты, на который омега получил квалификацию шкипера дневного плавания. По сей день, когда Эван приезжал участвовать в регате, он всегда был в команде с Джошем. — Привет молодежи! — воскликнул альфа и ухватил Эвана в объятья. — И что мне на это ответить? Привет старикам? — Джошу уже было немного за сорок, но он был все так же бодр, как и пятнадцать лет назад, когда они познакомились. — Это кто тут старик? — он рассмеялся, потом вытер лицо от пота подолом майки. — Каким таким ветром тебя сюда надуло? — Никки предложил выйти в море и вот я здесь. С нами кстати еще пару человек. — Ник перебрался в Лондон? — Я приехал в Сидмут. — Оу, даже так. Это отличная новость! Идем, — они направились к пристани. — Под парусом я вас сегодня не пущу. На глубине ветер разошелся и волны большие. Но могу вам дать свой катер. Покатаетесь немного.       Вскоре подошли Адам и Никки с Джимом. Адам принес соломенную шляпу Эвана, которую он забыл в машине. Все поболтали с Джошем о погоде, о природе, о лодках, о море и наконец где-то еще минут через сорок компания вышла из заводи, где был причал. Эван взял на себя роль капитана судна. Блогеры не имели прав на водный транспорт, а Эван почувствовал бы себя слишком неловко без Никки наедине с этими альфами. Впрочем, такая расстановка всех устроила.       Солнце было жарким и ослепительным. Оно пробивалось через облака, отражалось от глади воды и от белоснежного носа катера. В стороны разлетались сияющие всплески, когда прыткое суденышко с рыком резало волны. Сырой ветер бил в лицо, раздувая широкие полы рубашки Эвана, а его шляпа после того, как два раза пришлось ее вылавливать из воды, уже давно была у Никки. Сейчас омега чувствовал себя свободным и счастливым. Ему действительно нравилось быть на воде. Именно этого чувства ему так не хватало в Лондоне. Он не слышал, о чем говорили альфы, хотя они были шумными, стараясь перекричать рык мотора и плеск волн, когда катер шлепал кормой о его поверхность. А еще Эван наконец не думал о Викторе. Омега только закладывал виражи и мчал куда-то. Все же эта поездка того стоила.       Практически час компания провела на катере. У всех еще немного вибрировали ноги от рева двигателя, но все равно все выглядели отдохнувшими и довольными. Тогда Никки предложил поплавать, а потом пойти перекусить китайской еды. Идея была отличная. Они сходили за сумками и вернулись на пляж. Эван расстелил полотенце, скинул одежду и осторожно наступая на гальку поковылял к воде, пока альфы снова начали что-то обсуждать насчет съемки. Омега поймал на себе взгляд Адама и почувствовал себя неловко. Нет, у него была хорошая фигура. Эван держал себя в отличной форме. Живот был рельефным и подсушенным, плотные мышцы ног и рук туго обтянуты кожей. Купальные шорты были хоть и короткими, но не слишком облегающими, чтобы вдруг стало видно что-то лишнее. Но Адам смотрел. И это было довольно необычное ощущение.       Они плавали, пока не стало прохладно. В августе вода становится уже не такой теплой, особенно на глубине, где держался Эван. Он вылез минут через двадцать, когда остальные уже давно сидели на берегу. Загорать на гальке — то еще удовольствие, но горячие камни приятно грели промёрзшую кожу. Капли медленно испарялись с тела. Каждое дуновение ветра освежали сильнее, чем того хотелось. Омега покрылся мурашками, соски болезненно напряглись. Несмотря на то, что он закрыл лицо шляпой, все равно чувствовал скользящий взгляд Адама на своем теле. Когда альфа молчал и не смущал своим поведением, это внимание будоражило и немного возбуждало. Признается ли Эван себе в этом? Конечно же нет. — Эй, парни! — крикнул Никки. Судя по шороху камней, он встал. Я пойду возьму поесть чего-нибудь и принесу сюда. Не охота сидеть внутри, там точно нет кондиционера. — О! — воскликнул Джим. — Я с тобой. Хочу перехватить баночку пива. Пойдете? — Я останусь. Хочу обсохнуть, — Эвана разморило тепло и этот впервые не такой навязчивый интерес со стороны Адама. Хотелось растянуть удовольствие. Он был уверен, что альфа останется с ним. Сейчас, когда Эван расслабился, а Адам не пытался суетиться вокруг него, возникло желание поболтать или просто посидеть рядом. Почувствовать себя красивым и интересным чужими глазами. — Возьмите мне острую курицу и колу, пожалуйста. — Я тоже останусь. Выберите мне что-нибудь на свое усмотрение, если это не затруднит. Благодарю. — Окей. Я пожалуй тоже пива выпью. Мы минут через десять тогда будет. Так что не теряйте, — шаги Никки и Джима отдалялись.       Эван остался с Адамом один на один. Этот взгляд. Он по-настоящему обжигал. Омега немного прогнул поясницу, чтобы четче обрисовались мышцы, убегающие вдоль бедер под резинку трусов. Послышался короткий судорожный вдох. Забавно. Виктор никогда так не реагировал на тело Эвана. Внутри разгорелось стыдливое тепло. В голове еще плотно сидела мысль, что расставание с Виктором временное, но при этом именно в эту минуту хотелось перемен. Хотелось азарта. Игры. Легкости. — Эм… Очаровательная у тебя шляпка. — Серьезно? — Эван засмеялся и снял ее с лица, приподнимаясь на локтях. — Да. Э-э. Очень оригинально, — взгляд Адама бегал от лица омеги к животу и обратно. — Ладно. Спасибо, — Эван лукаво глядел на альфу. Тот отвернулся к морю. Омега вздохнул. — Слушай, Адам, извини, что нагрубил. — О, нет. Не извиняйся, — Эван только открыл рот, чтобы настоять, но его перебили. — Правда, не стоит. Ты был в своем праве. С моей стороны это было откровенным хамством. Я слишком увлекся тобой и не сумел вовремя увидеть твой прямой отказ. Вчера вечером мне показалось, будто у нас получилось найти общий язык. Но, кажется, общий язык нашел только алкоголь внутри нас, — Адам так и не смотрел в его сторону. Вид его был печальным. — Я думаю, мы начали не с той ноты. Просто ты так внезапно сказал, что я тебе понравился. Я… Ну… Я удивился и смутился. А потом все было слишком сумбурно, — Эван щурясь смотрел на небо, делая вид, что не замечает, как альфа уставился на него. — Ты можешь еще раз позвать меня на чай. Возможно, в этот раз я приму приглашение. — Завтра! — неожиданно громко воскликнул Адам. Эван даже даже вздрогнул. — Прости. Я хотел сказать… Позволь мне сопроводить тебя на дружескую встречу за чаем ближе к пяти вечера. — Дружескую? — Только если ты не согласишься считать нашу встречу свиданием? — Соглашусь. Но наряжаться не буду. Уж прости.       Чувствовал себя главной героиней в романтическом сериале. Такое новое ощущение. Может быть именно так живут девчонки, за которыми с малых лет альфы всех возрастов увиваются в надежде на благосклонность. — Хах, я буду рад твоему присутствию вне зависимости от дресс кода. Позволишь за тобой зайти? — Не стоит. Я буду занят делами в городе завтра. Поэтому приду сразу на место. — Оу. Да. Как скажешь.       То, что происходило на пляже в последний час было очень волнующе. Как курортный роман. Как жизнь Саманты. Эван еще не расстался официально с одним альфой, а уже договорился о свидании с другим, при этом пахнет третьим. Он был взволнован. В хорошем смысле. Даже если их отношения с Виктором снова вернутся на круги своя через пару недель, сейчас отчаянно хотелось окунуться с головой в новый образ непреступного уверенного в себе стервеца, который Адам навязал омеге. Стыдно признать, но ненадолго Эван представил себя в постели с этим странным альфой. В конце концов сколько уже раз Виктор изменял ему. Не то чтобы это месть, но что-то в этом роде, пожалуй.       До конца дня Эван развлекался. Слишком часто облизывал губы от острых специй. Пошло посасывал трубочку, а потом как бы невзначай водил ей вверх-вниз, гоняя лед по стакану колы. Чуть более плавно изгибался в воде, приспустив плавки. Заливисто смеялся. Адам не сводил глаз. Точнее все трое не сводили глаз. Адам залипал, выпадал из разговоров, краснел. Никки явно имел все больше и больше вопросов. Джим осуждал.       Было ли Эвану до этого дело? Нет. Впервые он чувствовал себя таким впечатляющим.