Когда поднимется бриз

      Так-себе-ухажер неприлично опаздывал. Эван чувствовал себя дураком, сидя в одиночестве под дартсем за дальним столиком у окна. Очевидно, пару человек хотели покидать дротики, но были слишком вежливы, чтобы попросить его пересесть за другой столик. Запланированная встреча подразумевала относительно интимный диалог, а интимные диалоги, в свое время, требуют толики уединения. И этот маленький дальний столик в самом углу отлично подходил. Но собеседник не пожелал явиться. Класс.       Эван трубочкой выгонял углекислый газ из своего бокала двойного шоколадного стаута и смотрел в телефон с видом такой сосредоточенности, словно Королева написала с того света с просьбой в эту же секунду решить проблему квантовой телепортации. На самом деле омега просто листал сторис, не особо вникая, что там происходит на фото. Ему было ужасно неловко.       Во-первых, в пабе было невероятно много людей. Многие стояли в проходах между столиками и шумно разговаривали. Пару раз подходили люди и спрашивали разрешения присесть с ним. Он вежливо говорил, что ждет человека. Но человек не шел. И теперь ему казалось, что на него неодобрительно поглядывают те, кому он отказал (на самом деле нет). В такой толпе, конечно же, было душно. Но из окна за спиной омеги врывался прохладный вечерний воздух, отдающий сырым после дождя асфальтом. В мгновения, когда ветерок пропадал, нос закладывало тяжелым застоявшимся амбре пива, еды и чего угодно еще. Начинала болеть голова.       Во-вторых, большинство людей вокруг были какими-то древними стариками в дурацких шляпах или с вычурными тростями в стиле Люциуса Малфоя, с окружающими их стулья огромными баулами, на которые были повязаны красные-зеленые-синие ленточки. Казалось, что Эван оказался в пристанище пилигримов. Но что странно, они выглядели более уместно в этом моложавом пабе, чем сам Эван. Он был в простой серой футболке и джинсовых шортах. Собрал волосы в крошечный, как ободранный заячий хвост, пучочек и подобрал челку парой заколок. А паб выглядел как яппи из рекламной индустрии. Лаконичный дизайн, стильные оттенки, бронзовые светильники. Мужички, которые обсуждали тренды современного искусства в паре шагов от омеги, очень подходили этому месту. И пили они биоранж, а не отвратительно горький эль, который неоднократно получал престижные награды и вошел в топ лучших напитков по версии кого-то, включая бармена, посоветовавшего Эвану его. Ричард, оставленный в далеком Лондоне, никогда бы такое не предложил.       Честно признаться, омега уже не очень понимал, что тут забыл. После разговора с Никки он думал вступить с Адамом в конфликт во имя защиты своей, как выяснилось, поруганной чести. К вечеру, когда разум уже остыл, хотелось просто расставить все точки в их странном общении. Но к этому моменту, когда Эван проторчал в одиночестве уже двадцать семь минут… Ладно, уже давно стоило уйти. Мужчина решительно отодвинул от себя бокал «многократно номинированного» и стал искать взглядом официанта, к слову, тоже весьма пожилого.       Официант не обнаружился, но зато омега увидел Адама, с трудом пробирающегося через миллион посетителей. Альфа был стабильно вызывающим в своем внешнем виде: кислотно-розовые брюки клеш, толстовка с нарисованной на ней уточкой для ванны в костюме Чарли Чаплина и букет ярких белых гортензий на сочных зеленых стеблях. Что же. Эван был не так уж неуместен в этом пабе. Впрочем, психоделический вид мужчины вызвал бурю положительных эмоций у общества пилигримов-на-пенсии. Его похлопали по плечу, сфотографировали, пошутили что-то. Эван не сводил с образа альфы глаз, пока тот не подошел вплотную и не кашлянул. — Привет. Мне очень жаль, что я опоздал, но я рад, что смог найти именно эти цветы. Примешь? — Адам протянул букет как первоклашка протягивает ромашки своей первой любви. Вся толпа, которую растревожил альфа, теперь смотрела на них. Эван хотел сгореть от стыда. Взгляд пересекся с одним из дедулек, потом с другим. Они смотрели как-то выжидающе. Омега вздохнул и встал, больно ударившись о стол. Раздался грохот. — Эм… Спасибо, — одним резким движением Эван забрал букет и случайно слишком сильно хлопнул Адама по плечу, — садись, пожалуйста! — все прозвучало громко и теперь на них оглянусь даже те, кто до этого не смотрел. Господи, какой кошмар. Это выглядело как один из тех снов, в которых ты голый посреди улицы и никак не можешь прикрыться. Кровь стучала в ушах. Эван стоял и смотрел в пышные соцветия. — Кажется, тебе понравилось, — Адам аккуратно обошел стол и сел напротив Эвана практически бесшумно. — Хэй, тебе тоже душно? Ты весь покраснел. Я должен был подумать об этом и предложить место, где есть веранда, — альфа стянул толстовку. Под ней оказалась зеленая футболка с медведями, у которых в лапе по кружке пива. А сверху надпись «2 beers for the bears». Как же невыносимо нелепо. Почему бы прямо сейчас не отправиться подальше отсюда? — Эван, садись тоже, пожалуйста. Или ты хочешь попросить вазу? — омеге казалось, что из него выпустили воздух и он как сдувающийся шарик осел на стул. Подошел официант. Принял заказ у Адама. Эван отказался, но альфа взял для него колу и сырные шарики. Потом официант вернулся с вазой. Букет комфортно разместился в отличие от омеги. В целом, шквал внимания поутих. А молчание становилось уже натянутым. Эван еще раз поблагодарил за цветы. — Пожалуйста… — альфа сложил руки на столе. Почесал щеку. Стряхнул прилипшую к локтю крошку. Потянул горловину футболки. Опустил руки на колени. «2 beers for the bears» — снова прочитал Эван. Адам снова сложил руки перед собой. — Я чувствую себя как на собеседовании. Не смотри на меня так грозно, сжалься уж, — Эван перевел взгляд на свое недопитое пиво. — М-м… Любишь темный эль? — Нет. — Понятно…       В зале раздавался хохот. Вокруг столика в центре собралась плотная толпа. Кто-то из нее крикнул бармену заказ. Среди пилигримов появились пышные женщины в голубых жилетках. Все улыбались и смеялись, пока один из дедулек в лепреконской шапке рассказывал, как он не смог припарковаться поближе к парку, потому что чей-то пес бегал вокруг машины. Стоило ему уехать, как приехал хозяин пса и встал на это место. Поразительно умный пес. Умнее его внука, который вот уже два года не сумел поступить в колледж.       Вообще-то его, наверное, жена была с этим не согласна. Поэтому дедуля получил угрожающий кулак под нос от одной из голубых жилеток. Уморительно, мда… Пожалуй, жилетки все-таки не голубые, а что-то ближе к берлинской лазури, ведь они практически сливались с оттенком стен. Эван отлично помнил название этого цвета. Дедушка хорошо общался с владельцем паба. Они долго обсуждали, какой цвет стоит выбрать, чтобы он выгодно оттенял бордовую барную стойку и пол венге. Не то чтобы завсегдатаи сильно обращали на эти мелочи внимание, но зато туристы выкладывали фотографии в дизайнерском интерьере и отмечали геолокацию. Эван тоже постил фотку из этого паба. Они с дедушкой показывали большие пальцы в камеру, чокаясь тяжелыми кружками. Кажется, Эван тогда только достиг совершеннолетия. — Так… Чем занимался утром? — Эван выскользнул из воспоминаний и вернул внимание своему компаньону. Альфа глядел с энтузиазмом. Похоже, омега впервые смотрел на его лицо, а не странную одежду. У Адама было очень симпатичное лицо. Выразительные ореховые глаза, мягкие углы челюсти, крупный нос с небольшой горбинкой, прямые опущенные брови, высокий прямоугольный лоб, небольшая дуга, очерчивающая подбородок от губ. Губы. Аккуратный розовый бантик, блестящий от оставленной языком слюны. Полупрозрачные, как капли акварели, веснушки. Темные волосы, уложенные выверенной волной от пробора как в 20-х годах прошлого века. Эван нахмурился и опустил взгляд. «2 beers for the bears». Почему верх настолько отличается от низа? Эван ощутил когнитивный диссонанс. О чем его вообще спрашивали? Он вопросительно посмотрел на Адама. — Тебе понравилась моя футболка? — Она ужасна, — вырвалось против его воли. — Черт! Я не это хотел сказать, извини. Очень… Э-э… Оригинально. Просто не в моем стиле. Но тебе идет, да? — Эван был в ужасе от своей бестактности. Даже при всем его неоднозначном отношении к альфе именно в этот момент он не хотел ссоры. Но вместо гнева Адам искренне рассмеялся. — Не переживай. Мои родители абсолютно того же мнения. Отец работает при премьер-министре, а мать в Форин-офисе. Вероятно, я несколько порочу их гордое имя своим обывательским стилем, — до этого момента Эван не задумывался, из какой семьи мог произойти такой чужеродный рядовому обществу персонаж. Но когда он узнал, появилось множество вопросов. Омега еще раз оглядел Адама. Альфа рассмеялся. — Что смешного? — обиделся Эван. — Из раза в раз наблюдаю такую реакцию. Это действительно забавно, — Адам теребил салфетку, едва сдерживая смех. — Нравится эпатировать? — омега до этого пододвинул к себе уже теплый бокал без пяти минут оскороносного шоколадного пива, чтобы и дальше мучать его трубочкой. — Не думал об этом, — Эван всем видом изобразил скепсис. — Правда! — Почему тогда ты выглядишь как стая цветных гуппи? — трубочка была наставлена на альфу как грозное оружие. — Закрываю детский гештальт. В школе была форма. В колледже тоже деловой стиль. На работе бесконечные костюмы, — альфа поморщился. — Итон? Оксфорд? — Далвич. Кембридж. Ты был близок, — Адам улыбнулся. На щеках проступили очаровательные кратеры-ямочки. Эван подумал, что мог бы подписаться на его канал, чтобы смотреть на этот образец чудес генетики. Официант принес хот-доги для Адама, сырные шарики для Эвана и две колы. — А работал ты кем? — омега проткнул источающий пар шарик, но не спешил класть его в рот. Для начала просто утопил его в брусничном джеме. — Я все еще работаю, — задумчиво пробормотал Адам. Он смотрел на свои бледные хот-доги, присыпанные мукой, и густой бежевый соус на салатных листьях. — Надеюсь это не цезарь. Не люблю анчоусы как явление, — Эван пожал плечами. У него не было проблем с анчоусами. Бледность хот-дога беспокоила его больше. Альфа аккуратно с помощью ножа собрал на развернутую зубцами вниз вилку большой лист салата гармошкой. Омега проводил ее взглядом. Лист исчез за красивыми губами, на которых не осталось ни намека на соус. Челюсть альфы красиво двигалась, когда он жевал. Во впадинах под скулами тень исчезала и появлялась. — Неплохо. Это не цезарь, — их взгляды пересеклись. — У меня что-то на лице? — Эван покачал головой. — Хм… Финансовым аналитиком. Я работаю финансовым аналитиком. Деловые обеды, горы документов и галстук. — Я думал, что блогерство и есть твоя работа, — Эван уложил подбородок на ладонь, потеряв интерес к сырным шарикам. — Только хобби. Я работаю в основном удаленно, поэтому могу путешествовать. Но часто приходится возвращаться в Лондон на встречи, — Адам отложил приборы и совсем по-простому откусил большой кусок хот-дога. С обратного края высунулась сосиска. На ней повисла большая капля кетчупно-горчичной смеси. — По тебе не скажешь, — красно-желтая клякса упала на второй бледный хот-дог. — В хорошем или плохом смысле? — банка колы открылась с шипением. — Не знаю, — взгляд зацепился за гортензии. — Ты подарил мне цветы. — На свиданиях так иногда делают. Ты против? — Мне никогда не дарили цветы. — Как тебе новый опыт? — Это странно. Наверное в хорошем смысле, — Эван тоже открыл колу и вставил в нее трубочку. Отпил. От газа закололо под переносицей. Он сморгнул выступившие слезы. — Чем я тебя привлек? — Визуальной составляющей изначально, — очередной листик послушно складывался на вилке в руках альфы. — Позже я провел время в твоей компании. Мне показалось, что ты прошел большой и сложный путь развития своей личности. В тебе есть надлом, есть загадка. Ты ощущаешься таким неприступным. Тебя хочется изучать и рассматривать как искусство, — лист салата, поверженный, хрустел на зубах. — Как-то цинично звучит, — Эван откусил сырный шарик. Он оказался с чесноком. Остренько. — Если душа хочет романтики, то я могу прочитать тебе стихи, — он взял руку Эвана и пронзительно вгляделся в его глаза. — Твой верный раб, я все минуты дня Тебе, о мой владыка, посвящаю. Когда к себе… — Боже! Остановись! — Эван отдернул руку. Внутри него поднялся жар смущения и какого-то нервного возбуждения, потому что этот взгляд, эти слова и вообще это все было слишком. — Это э-э… Это не место для Шекспира, — Адам развеселился. — Где твой внутренний романтик? Когда тебе читают стихи, полагается слушать с замиранием сердца и томно улыбаться, разве не так? — альфа как ни в чем не бывало вернулся к салату. — Я обратил внимание на твою чрезмерную настороженность в отношении моей скромной персоны. Это лично моя заслуга или я пал жертвой твоих прежних неудачных отношений? Мне хотелось бы знать, — Адам поднял взгляд на Эвана, — тебе не нравлюсь конкретно я или альфы в общем? С чем именно мне предстоит работать? — его голова по-птичьи наклонилась к плечу. — Ты уже решил за меня? — Эван откинулся на стуле, чтобы получить чуть больше личного пространства. — Ты ни разу не сказал «нет» прямо, — Адам наклонился вперед. — Я пришел к выводу, что тебе все же немного интересно. Я ошибаюсь? Скажи.       Эван молчал. Этот человек напротив был таким неоднозначным с самого начала. Но это правда. Эван отклонял его неуклюжие ухаживания, но ни разу не отверг самого Адама. Хотя кое-что по-прежнему не давало покоя. Омега тоже склонился на столом. Теперь они были ближе, чем когда-либо до этого. Наверняка Адам даже мог почувствовать запах чеснока. — Ты отметил меня, — альфа удивился. — Не отрицай этого. Никки сказал, что на мне твоя метка. Как ты это объяснишь? — Адам прислонился к спинке стула. — Я этого не делал. По крайней мере сознательно. Ник действительно это имел ввиду? — Он в красках рассказал. Поверь, сложно под этим подразумевать что-то другое, — Эван чувствовал, что эта партия останется за ним. Тогда он вытащил козыри. — Ты знаешь, я могу считать это домогательством. Это даже уголовно наказуемо, — прозвучало полушепотом, но так оглушительно для его собеседника. Эван проткнул еще один шарик и с удовольствием его съел даже без джема.       В зале не утихал гомон. Все пилигримы бурно обсуждали начало завтрашнего фестиваля. Пару человек болтали с барменом. Одухотворенная обществом друг друга пара за сорок компактно танцевала в другом углу. Их, по всей видимости, дети (они явно старше двадцати) шуточно фехтовали особенно длинными экземплярами жареной картошки. Вокруг текла какая-то жизнь, а за их столиком разом стихло все. — Послушай, Эван, — очень неуверенно начал альфа, придвигаясь ближе к столу и приближаясь к омеге, — я не насильник. И не какой-то мудак, — такая несвойственная мужчине лексика резала Эвану слух, — я бы никогда не стал навязываться таким образом к человеку вне зависимости от степени моего интереса. — Ты хочешь сказать, что Никки мне соврал? — Эван был возмущен, но пока не знал, чем именно. Возможной клеветой друга или наглой ложью Адама. — Нет, не хочу, — альфа с мученическим видом потер висок и начал говорить с закрытыми глазами. — У меня был сломан нос. Не то, чтобы я оправдывался, — он вдруг поймал взгляд Эвана, — тем не менее, я хуже других воспринимаю запахи. Из-за этого мой феромон не поддается контролю в полной мере. Я не отрицаю, что мог оставить метку и не заметить, но такого раньше никогда не было. Хотя раньше и не было такого, чтобы я на кого-то давил феромоном из-за приступа ревности. М-м… — альфа придвинул руку к руке Эвана так близко, что их пальцы соприкоснулись. — Возможно, ты вызываешь у меня больше интереса, чем ощущает моя сознательная часть. — Ладно, — омега отодвинул руку. — Я приму это за грубую лесть и прощу тебя. На этот раз. — Я приму все меры, чтобы оправдать твое доверие, — на лице альфы пылала улыбка.       Они просидели еще около часа, потом пошли прогуляться по городу. Вечер был в разгаре. Улицы заполнились сотнями людей и звуков. Всюду висели фонарики и флажки — уже чувствовалась суета фестивальной недели. Адам что-то рассказывал о своей жизни и работе. Эван поймал себя на том, что ему действительно интересно узнать что-то об этом необычном мужчине. Интерес, стоит отметить, был взаимным. Альфа задавал множество вопросов. Омега охотно делился впечатлениями от прочитанных книги забавными историями его непростых отношений с редактором. Они говорили о детстве и удивлялись своей непохожести. Адам вырос таким ярким, несмотря на чрезмерную сдержанность и строгость своего воспитания, а Эван стал тихим и замкнутым, хотя рос как любимая роза Маленького принца.       Они договорились встретиться и на следующий день. Эван был в легком предвкушении. В порыве странного вдохновения он даже сфотографировал небрежно брошенный на кухне букет гортензий и выложил в сторис. Друзья отреагировали с энтузиазмом, но Эван интригующе не раскрывал подробностей. Многие уже догадались об их очередном расставании с Виктором, ведь омега в очередной раз почистил профиль от совместных фото. Мысль об альфе царапнула глубоко в душе. Но даже с этим вечер оказался по-настоящему приятным. Эван засыпал с легким сердцем.