Потерянные

“В час выбора, юные ведьмаки, нельзя сомневаться. Тропа сомнений сведёт вас в такую глубокую могилу, что копай не перекопай, а выбраться не сможешь. Это здесь, в Каэр Морхене, вы можете позволить себе остановиться и подумать, но там, на большаке, когда вы окажетесь в одиночестве, в тёмном лесу, вам не останется ничего, кроме действия. Или же смерти”.

Весемир, школа Волка

Утро для Геральта наступило неожиданно. Погрузившись в свои мысли, он потерял счёт времени. Если бы на лагерь этой ночью кто-то вздумал напасть, у него бы получилось застать ведьмака врасплох. Геральт этой ночью думал совсем не о духе, что уже так ему опостылел, и не о том, как и где он будет против него сражаться. Нет, Геральт думал совсем не об этом. Разговор с Мереном почему-то навеял далёких и не очень воспоминаний. Он напомнил ему о людях, ненавидевших его, и об одиночестве. Гнетущем одиночестве, в котором он пребывал большую часть своих путешествий. В какой-то мере это одиночество было по его воле, потому что обращаться с большинством людей он не умел, а постоянный шум и гам утомляли Геральта. С другой же стороны, в очередную тихую ночь, глядя на небо и звёзды и слушая только своё медленное дыхание, он понимал, как ему не хватает Лютика с его дурацкими песнями и неправдоподобными историями, где он, конечно же, является главным героем. – Мерен, нужно разбудить Мирона, Талию и Лютика. – Лютика? Вон того чудика в фиолетовом камзоле? Геральт еле заметно улыбнулся и кивнул: – Верно. Когда Мерен подошёл к Лютику, тот поднял голову и открыл глаза. – Я не злопамятный, но я запомню. Лютик встал, отряхнулся от налетевших за ночь листьев и потянулся, громко хрустнув костями. – Сегодня была неожиданно приятная ночь. Это хороший знак. За приятной ночью всегда следует такое же отличное утро. – Будем надеяться, – Геральт вздохнул. Мерен тем временем уже будил Мирона и Талию. Последняя немало удивилась, увидев, кто перед ней стоит. – Здравствуй, Мерен, – она хмурила брови и натягивала ткань спальника до подборока. – Здравствуй. Мерен внимательно, с ног до головы, рассматривал Талию. Казалось, что из-за этого взгляда она с каждой секундой становилась всё меньше. Она уже была готова снова спрятаться в спальнике с головой, но Мерен, наконец, отвёл взгляд и спросил дрожащим голосом: – Значит, Савий пропал? Талия облизала пересохшие губы. Кивнула. На её лицо как будто легли тени, а глаза странно заблестели. – Тихо, тихо-тихо, – Мирон положил ей руки на плечи и обнял её. Он поднял взгляд на Мерена и покачал головой. Некоторое время они молчали в ожидании завершения рыданий Талии. Лютик внимательно пригляделся к ней. На вид ей можно было дать лет сорок, но она наверняка младше. Из-за тяжёлой жизни, полной тягот и страданий крестьяне быстро стареют. Из-за аккуратного носа и больших глаз, она могла бы походить на аристократку, если бы не откровенно бедняцкая одежда. – Ну всё-всё. Тихо… Мерен сделал шаг в её сторону и открыл рот, чтобы произнести извинения. Он остановился, увидев, что Мирон ещё раз посмотрел на него. Теперь без укора, но с плохо скрываемой злостью. – И как мы можем начать её допрашивать, если она находится в таком состоянии? – прошептал Лютик Геральту. – Предлагаешь оставить всё как есть? Ничего не спрашивать только потому, что она плачет? Подождём немного и начнём.

***

Талия лежала, положив голову Мирону на колени. Глаза у неё были закрыты, но Геральт видел движения зрачков под веками. И она, и Мирон понимали, что от них чего-то хотят, но они не понимали чего именно. Талия чуть не тряслась из-за волнения, и Мирон поэтому тянул время, не давая им заговорить с ней. Каждый раз, когда их окликали, он причитал: – Вы что, не понимаете, какой ужас она пережила? Проявите хоть немного человечности! Прошёл около часа таких причитаний и чаша терпения Геральта переполнилась. Он подошёл к Мирону и Талии и, скрипя зубами, чтобы быть несколько убедительней, сказал: – Мирон, Талия. Нужно поговорить. Я понимаю, как вам сейчас тяжело, но… Талия разразилась ещё одним потоком слёз. Она закрыла лицо ладонями и попыталась свернуться калачиком. Мирон запричитал ещё сильнее. Чаша терпения Геральта претерпевала не лучшие времена. По её стенкам пошли жуткие трещины. – Хватит! Талия, вставай! Мирон, помоги ей! – Подожди ещё немного, Геральт! – Если вы сейчас не встанете, и не разойдётесь, ты к тому дереву, Мирон, а Талия вон к тому, я убью вас без раздумий, – для подтверждения своих слов Геральт достал меч. Лютик увидел выгравированные символы и знаки на лезвии, горевшие тусклым белым светом. В руках ведьмак держал серебряный меч. – Вы меня поняли? – Подожди… Геральт прокрутил меч над их головами. – Мирон, будь благоразумен и послушай ведьмака. Он не желает причинять вам вреда. – Но если вы меня вынудите… – Хорошо, хорошо! Талия, вставай. Быстрее, не глупи. Талия очень медленно и неуклюже, так словно её сковали цепями по рукам и ногам, начала подниматься. Мирон, придерживая её, вставал сам и помогал ей. Наконец, они разошлись. Два невысоких дерева стояли недалеко друг от друга, но этого расстояния хватало, чтобы Талия и Мирон не могли дотянуться друг до друга и уж тем более переговариваться. Геральт встал напротив них. Талия опёрлась о дерево и сцепила руки в замок. Она переводила взгляд с ведьмака на Мирона, потом на Лютика с Мереном, глядела им за спины в лес, и снова смотрела на Геральта. Мирон же наоборот излучал какую-то непонятную уверенность. Он сложил руки на груди и лениво почесал бороду. – Ну и зачем всё это? – Мне нужно, чтобы вы мне рассказали о вашей жизни. О каких-либо её отдельных событиях, важных для вас. Как можно подробнее. Это нужно мне для того, чтобы определить, кто из вас является не тем, за кого себя выдаёт… Мирон, начнём с тебя. – Ты бредишь, ведьмак. Или очень несмешно шутишь. – Говори, Мирон. Иначе я убью тебя. Рука у меня не дрогнет, не надейся. Тишина сгустилась, поглотив самые тихие шорохи. Даже ветер успокоился. Мирон завертел головой по сторонам. Вся его уверенность испарилась за одно короткое мгновение. – У тебя есть десять секунд. Раз. Два. Три. Мирон вжался в дерево, посмотрел на Талию, но она спрятала от него взгляд за волосами. – Четыре. Пять. Лютик ответил взглядом, полным понимания, сочувствия и страха. – Шесть. Семь. Мерен смотрел не на Мирона, а ему за спину. Охотник обернулся, но ничего не увидел. Бесконечные деревья и утренний туман вдалеке. – Восемь. Девять. – Стой! Я вспомнил… В детстве мы с Савием и Талией часто ходили в этот лес. Пару раз уходили даже дальше от того места, где мы сейчас. Савий шутил, что когда-нибудь, сами того не заметив, мы придём в Вызиму и начнём новую жизнь. Когда он пошутил так в первый раз, мы с Талией не поняли этого и перед очередным нашим походом собрали наши немногочисленные вещи и уже были готовы идти до Вызимы и даже Новиграда. На третий день нашего пути Савий предложил нам возвращаться, ведь родные в деревне уже наверняка начали волноваться… Как же он смеялся над нами… – Мирон снова обернулся. Туман немного приблизился. – Лучше бы мы тогда не остановились и дошли до Вызимы. Савий тоже потом жалел, что обсмеял нас… Он ещё долго извинялся перед нами… – Мирон посмотрел на Талию. – Ты помнишь это? Талия обхватила руками голову и покачивала ей из стороны в сторону. Геральт видел её абсолютно пустые глаза, похожие на два стёклышка. В них не было и доли той глубины, что он видел при их первой встрече. Два мутных стёклышка. – Талия? – Мирон приподнялся и вытянул в её сторону руку. – Не двигайся! – воскликнул Геральт и сделал несколько шагов вперёд. – Назад, Мирон. Отойди от неё. Геральт очень медленно шёл к Талии и внимательно вглядывался в её лицо. Пустые глаза, нездоровая бледность лица и тонкие полоски вен, выступившие только сейчас. Волосы её седели на глазах, а кожа приобретала не белый, а зеленоватый оттенок. – Ну что ты молчишь!? – Мирон сорвался на крик, близкий к истошному визгу. – Ты разве не помнишь этого, Талия?! Геральт уже наклонился немного вперёд, изготавливаясь к рывку, когда услышал позади себя треск веток. За треском тут же раздались испуганные вскрики Лютика и Мерена. Стараясь не выпускать из обзора Талию, Геральт обернулся и увидел стоящего недалеко от лагеря, между кустов и тех двух деревьев, у которых они разговаривали с Лютиком, Савия. Геральт видел голую поверхность черепа, лишь слегка скрываемую седыми клоками волос. Кожа свисала с Савия рваными серо-зелёными лоскутами. Одного глаза у него не было, а во втором отсутствовал зрачок. Савий улыбался, широко открыв беззубый рот, из которого лезли черви. Одежда на Савие была та же, что и в позапрошлый день, когда они встретились, с тем лишь единственным отличием, что эта одежда была грязная, рваная и выцветшая. На секунду Геральт, с неожиданностью для себя самого, почувствовал, как его обуяла растерянность. Он стоял между Савием и Талией, контролируя движения их обоих и не понимая, что ему делать. Когда Геральт отправлялся в лес, он и не допускал мысли о том, что духов может быть больше одного. Теперешнее положение дел всё осложняло. Но теперь ему стало ясно, как их водили за нос. Лютик, пятясь спиной вперёд, споткнулся об мешок с вещами и упал совсем рядом с костром, в котором ещё тлели угли, и сильно ударился головой. Камзол затрещал и порвался в подмышке. Не обращая внимания на боль, Лютик продолжал пятиться. Он хотел отвести взгляд от обезображенного Савия, но не мог. Всё новые и новые детали замечали глаза, и всё сильнее и сильнее впечатывалась в память эта фигура. Лютик поймал себя на мысли, что если он и сможет выбраться из этого леса, то этот образ и вообще вся эта сцена ещё долго будут являться ему в кошмарах. Если он, конечно, сможет уснуть после такого. Лютик не увидел, или не захотел увидеть, как мимо проскочил Геральт, на ходу замахивающийся мечом. Меч отсвечивал на солнце, поэтому клинок казался совершенно белым и слепил глаза. Весь широкий спектр чувств Геральта сузился и сконцентрировался в одной точке – в рукоятке меча. Он ничего не видел, ничего не слышал и ничего не чувствовал. Весь мир сейчас находился в рукоятке. Геральт обрушил клинок на чудовище, со всей возможной, выходящей даже за пределы ведьмачьей, мощью. Раздался звук, очень похожий на хруст веток под ногами, и ведьмака обдал запах гнили. Клинок застрял в плече Савия, но тот словно этого и не заметил. Даже не пошатнувшись, Савий повернул голову к Геральту и посмотрел на него своим единственным глазом, выражающим одновременно печаль и злость. С каждой секундой это существо напоминало Савия всё меньше. Оно изменялось на глазах. Геральт достал меч и занёс меч для второго удара, но дух, также, не отворачиваясь от ведьмака, испарился и оставил после себя лёгкую завесу дымки, тут же окутавшую всю поляну. Геральт обернулся в ту сторону, где ещё недавно стояла Талия. Оттуда также расходилась по поляне завеса дымки, но более плотная и низкая. – Лютик, Мерен, Мирон, держитесь ближе ко мне, – громко крикнул Геральт и перевёл дыхание. Все трое в ту же секунду оказались около него, чуть не залезая ему на плечи. Они стояли, вжавшись друг в друга, больше десяти минут, до тех пор, пока туман не рассеялся вокруг них. Всё это время они слышали голоса Савия и Талии, раздающиеся с разных сторон леса. Даже Геральт со своим острым слухом не мог понять, что они говорят. Но на уровне подсознания все понимали, что хоть и есть ощущение, что Савий и Талия ведут диалог, на самом деле они не слышат друг друга. Они как будто пытались достучаться один до другого. Чем сильнее рассеивался туман, тем неразборчивее и дальше становились голоса, всё больше напоминая какое-то бульканье и кваканье. Когда всё наконец окончилось, Мирон, бледный как смерть, в бессилии упал на землю. – Как же так? Что это было? Я ничего не понимаю… – Не понимаешь? – Геральт, убрав меч в ножны, присел перед Мироном на корточки и наклонил голову. – Вас с Мереном заколдовали. – Что? – Заколдовали. Савий и Талия мертвы. – Я тебя не понимаю… – Так может Мерен понимает? – Геральт повернулся к эльфу. Тот стоял подбоченившись, боком к ним, словно ничего и не было. – Я всё вспомнил, Мирон. – Мерен отвернулся, подошёл к костру и сел перед ним на корточки, поворошил веткой угли. – Савий и Талия умерли ещё несколько лет назад. В этом самом лесу.

***

– Что значит умерли? Я же… Мы же… – Очнись, не глупи. Я не знаю, как называются эти чудища, но они околдовали нас. А потом выдали себя за Савия и Талию. – К-как? – Мирон осел на землю. – Они выкинули из наших голов, то что Савий и Талия… – Мерен бросил ветку в угли. Его плечи подрагивали. – Мертвы. Геральт кивнул. Четверть часа назад Мирон был уверен в том, что ситуация находится под его контролем. У него была надежда, что Савий жив и он сможет найти его, и вместе с Талией они вернутся в деревню. В один миг всё пропало. У него затряслись губы, а по щекам потекли слёзы.. Они выглядели очень странно на этом широком, бородатом лице. Он не пытался их утирать и слёзы стекали ему в уши. Сев на колени, он склонился над землёй и несколько раз ударил по ней кулаком. Выругался, сгрёб в ладонь опавшие листья и траву и завалился на бок. – Это Аяттара и Блуд. Они запутали меня. Всё это время я считал, что дух один – Арзури, но это не так. Мерен сказал правильно, они заколдовали вас, приняли облик людей, близких вам, – Геральт почесал подбородок и посмотрел куда-то вглубь леса. – Когда Мерен зашёл в лес Блуд в виде Савия завёл его поглубже в лес. Это так, Мерен? Эльф немного подумав, кивнул. – Блуд ранил Мерена и после этого встретился с тобой, Мирон. После этого вы наткнулись на нас. Мне кажется, между Блудом и Аяттарой существует некая связь, и они могу действовать в паре. Так, Аяттара заколдовала вас с Мереном и вырезала из вашей памяти факт смерти Савия и Талии. И ещё… Савий, то есть Блуд, сымитировал кошмары, какие бывают от Аяттары, и пропал. Мы пошли по его следу и встретили Аяттару в виде Талии. – Геральт помолчал секунду, повернулся к Мирону и сказал. – Савий и Талия… Как давно и как они умерли? Соберись. Мирон стал приподниматься с земли, опираясь на локти. Лютик сделал неловкое движение руками, намереваясь ему помочь, но охотник помотал головой и продолжил подниматься сам. Вместе с этим он начал свой рассказ. – Это… это случилось три года назад. Талия и Савий скандалили. Год тогда выдался неурожайный, а корольки начали новую войну и собирали с нас всё, что могли. Солдаты тащили у нас еду, и мы остались ни с чем. У Савия из-за болезни умерли младший брат, сестра и два племянника, – Мирон сложил руки на груди и сжал, перекручивая ткань, предплечья. – Никто не знал, что будет дальше. А Савий… – Он поджал губы, опустил руки и подошёл к дереву. Туда, где стояла Талия. – Он такой человек… Он был таким человеком, который такие проблемы держит в себе. Я хотел ему помочь, но не мог. Он отмахивался, говорил, что всё с ним хорошо, зима кончится и всё исправится… – И всё было бы отлично, но весной пришли войска и забрали остатки еды, – вмешался Мерен. – Сразу после них пришёл пожар и забрал наши посевы. – Да. Савий становился всё мрачнее и мрачнее и в какой-то день, рано утром, не предупредив ни Талию, ни меня, взял лук и ушёл в лес. Она считала, что он ушёл на охоту и должен был вернуться к вечеру или ночи. Мирон положил руку на ствол дерева и содрал кусочек коры. Раскрошил его между пальцев. – Он не вернулся? – Не вернулся… Талия ушла искать его на следующее утро, также никому ничего не сказав, а через три дня в глубине леса мы нашли их. Они… Повесились. Напротив друг друга, на ветвях деревьев… Насколько мы поняли, когда осмотрели их тела, Савий раньше, а Талия нашла его тело и... Мирон с размаху ударил кулаком ствол дерева. Оно покачнулось, и на голову ему упало несколько листков. – Вы похоронили их? – Мы не смогли. Хотели, но не смогли. Нас будто не пустили. Я был около них ещё с тремя охотниками, мы начали копать могилы, но вокруг очень быстро, за минуту, стемнело, нас окутал туман, и мы потеряли сознание... Очнулись уже около деревни. Я помню, что в голове очень сильно, до боли, звенело… Снова мы найти их не смогли. – Духи начали действовать сразу же после смерти Савия и Талии? – Через пару месяцев. И действуют они как-то… По временам года. Зимой и осенью всё почти приходит в норму, в лес можно ходить почти не страшась, а весной и летом, особенно весной, люди пропадают очень часто. Конечно, туда в эти времена года и ходят чаще, но уж слишком много людей не возвращается. Геральт кивнул, поднялся с пенька, размял плечи и шею. – Мне придётся рискнуть. Если бы у меня была возможность, я отвёл бы вас в город и вернулся сюда один, но я уверен, они не выпустят нас из леса. Скорее всего, мы находимся недалеко от их истинного убежища. Если говорить правильнее, мы находимся недалеко от места, к которому привязаны их не упокоенные души. – Что ты собираешься делать? – Мерен нахмурил брови и подошёл к Геральту. – Духи уже открыли себя нам и вряд ли будут скрываться. Я думаю, ночью они нападут. Я отобью их атаку и последую за ними. Они сами приведут меня к нужному месту, так как там они наиболее сильны. Мне придётся захоронить их тела и понять, что ещё держит их здесь. Обычно дело не только в том, что человека не захоронили. Их может держать здесь ещё какая-то причина. – А что будет с нами в это время? Ведь в этом же основной риск? Лютик занял место поодаль от остальных. Ему очень хотелось достать лютню и что-нибудь сыграть, чтобы успокоиться, но он чувствовал, как это будет неуместно. Бард оторвал от дерева небольшую веточку и водил ей по рыхлой земле, выводя несуразные закорючки, напоминающие сразу всё и ничего. Лютик знал, в чём будет состоять риск. Он также понимал, какой это тяжёлый шаг для Геральта. Но раз он на это шёл, значит другого выхода не было. – Вы не сможете идти со мной к их убежищу, поэтому вам придётся остаться здесь. Лица Мерена и Мирона вытянулись от удивления и страха. Страха было больше. Мирон открыл рот чтобы возмутиться, но только пискнул и замолк. Они тоже понимали, хорошо понимали. Они – обуза. – По-другому не выйдет. Вы просто не поспеете за мной. Как бы вы не хотели. Особенно ты, Мерен. – Мы останемся здесь? Геральт кивнул. В который раз за эти несколько дней ведьмак понял, что если бы это было возможно, он бы сейчас покраснел. – А если духи обманут тебя, отведут чуть поодаль и вернутся, чтобы убить нас? Или один поведёт тебя дальше, а другой останется здесь? – Вряд ли. Я заставлю их вернуться. Геральт не мог объяснить, что есть причина, из-за которой духи пойдут за ним. Мерен и Мирон бы просто-напросто не поняли. А Лютик, со своей романтической душой, может, уже и догадался. Нет. Не время об этом думать. Геральт строго оглядел их. На лицах спутников читалась неуверенность и смятение. Они хмурились, переглядывались, но стояли поодаль друг от друга. Как незнакомцы в большом городе, встретившиеся в переулке. Они хотели, но не могли довериться плану Геральту. Но в то же время альтернативы никто из них предложить не мог. – У нас нет других вариантов, – сказал Геральт. – рискнём. «Ночью всё решится», – подумал он, оглядываясь вокруг. Туман не ушёл до конца, он лишь отодвинулся от них подальше, всё ещё смыкая их в кольцо.