Там, где нет теней

      Яркие лучи освещали широкие просторы бескрайней пустыни. Палящее солнце ослепляло и обжигало кожу. Оно нагревало песчаные барханы и дюны, образованные под воздействием порывистого ветра, до высоких температур. С самого утра на небе не было ни облачка. Легкий теплый ветерок завывал и поднимал маленькие песчинки в воздух, но уже ближе к середине дня становилось душно и жарко на открытом пространстве. — Мехрак, выведи карту, — спрятавшись в небольшой тенёк, за одним из песчаных холмов, парень крутил перед собой бумажную карту, параллельно сверяясь с записями в дневниках. Подсвеченная зеленым цветом голограмма появилась напротив. Аккуратно взмахнув руками, архитектор сначала растянул, а после сузил изображение, покрутил его. — Если верить карте, то в районе пятисот метров должен быть оазис, но при этом на голограмме нет ничего похожего на воду или растительность… Чёрт, неужели я неправильно рассчитал…? — Кавех потупил взгляд. Перепроверив всё накануне вечером, архитектор был уверен, что расчеты верны и карта охватывала ближайший километр, но на практике это оказалось не так. Видимо, не стоило проводить расчеты будучи не спавшим целые сутки. — Ладно, сворачивай.       Мехрак молча выслушал своего хозяина, а после послушно убрал проекцию. Кавех тяжело вздохнул и запрокинул голову. На лазурном небе появились редкие перьевые облака. Они медленно проплывали с востока на запад. Архитектор в очередной раз посмотрел на бумажную карту, сжал её в руках. Затем взгляд метнулся на раскрытые записи. — Чтобы их всех, — с силой стиснув челюсть, на лице проступили желваки. Воспоминания о последнем разговоре со своими коллегами до сих пор заставляли злиться, но вместе с этим архитектор чувствовал беспомощность и несправедливость по отношению отцу. Кавех уже давно привык слушать разные бредни в свою сторону. Чаще всего они были не обоснованы и подкреплялись выдуманными слухами. Он предпочитал не обращать внимание на завистников и опровергал своими заслугами неправильное мнение. Лишний раз не хотел скандалить и что-то выяснять, считая это пустой тратой времени. Но когда эти слухи коснулись его отца, это задело что-то внутри парня. Подслушанный разговор в Академии стал причиной, по которой сейчас Кавех находился в незнакомой пустынной местности.

***

      Пару дней назад молодой архитектор в очередной раз сдавал в архив Академии свои законченные проекты. Обычно это не занимало много времени. Принести чертежи и подписать документы, без каких-либо очередей и вопросов. Но в этот раз, когда Кавех заполнял отчетность, его привлек оживлённый разговор двух учёных, которые по всей видимости разбирали старые исследования и проводили экспертизу ценности. Говорили они достаточно громко, поэтому парень их услышал. — Никогда не мог понять зачем Академия архивирует исследования на такой долгий срок, — раздался мужской хрипящий голос, в котором были слышны недовольство и пренебрежение. Тяжелая стопка документов упала на стол, а после бумаги без разбора полетели в ящик. — Они даже оставляют незаконченные исследования, бред какой-то! — Маниш, ты ведь знаешь правила Академии, все документы в архиве должны храниться около десяти лет и только после они идут на списание. Это обычная формальность, — женский голос звучал более снисходительно. В отличие от своего коллеги женщина понимала важность бумажных копий и их хранения. — «Обычная формальность», — Маниш сомнительно хмыкнул, — Библиотека не резиновая, хранить бесполезный материал пустая трата свободного места. И тем более, я бы мог это понять, если бы мы жили лет сто назад, но сейчас, когда все пользуются Акаши, было бы проще перенести всё это туда. — А тебе лишь бы всё упростить… — женшина тяжело вздохнула и сняла с верхних полок ещё одну стопку пыльных папок. — Академия этого не делает не для того, чтобы нас работой нагрузить, а потому что занесение всех документов в Акаши займет слишком много времени, это во-первых, — перебрав верхнюю стопку, женщина сверилась с записями в блокноте, и половину закинула в ящик. — А во-вторых, Академия чтит традиции. Так делали с самого основания организации и продолжают делать в настоящем. Академия слишком формальна и никогда не откажется от этого. К тому же, информация, которая хранится на бумаге и заверена печатью, более достоверна. Это как если бы твой сосед занял у тебя мору и на словах сказал, что вернет через неделю, проходит неделя, ты приходишь за долгом, а сосед говорит, что не было такого, чтобы он занимал у тебя деньги. И что ты тогда будешь делать? — Обращусь к матрам, что же ещё, — сложив руки на груди, — ответил парень. — Госпожа Сагарика, я не вижу смысла в этом сравнении, вы говорите о разных вещах. По вашему, если бы я предложил зафиксировать количество занятой у меня моры, то предполагаемый сосед мне бы её вернул? Бред. Мне бы в любом случае пришлось обращаться к матрам. — Но во втором случае у тебя бы были весомые доказательства мошенничества, разве не так? Составленный, скажем так, «договор» и подпись от руки заемщика. С этим бы быстрее разобрались, — усталый взгляд встретился с чужими глазами. Сагарика уже поняла, что спорить со своим коллегой, который был ещё и младше её на несколько лет, становилось бессмысленно. Некоторые профессоры верно говорят, что у молодежи сейчас совершенно другие нравы и узкий кругозор. — Галиматья какая-то, — снова хмыкнув на доводы коллеги, Маниш вернулся к пыльным полкам и вытащил одну из первых попавшихся папок. — Вот, например. Очередное незаконченное исследование, занимает половину полки, а стоит с… — мужской голос притих, когда взгляд прошелся по обложке и увидел год начала работы над проектом. — Почти двадцать лет. Интересно, его ведь давно списать должны были. — Может быть пропустили? Дай-ка посмотреть, — закинув ещё пару документов в ящик, женщина обошла стол и взяла из чужих рук папку. Взглянув на титульный лист слегка пожелтевшей бумаги, она перевернула несколько страниц. — Ого… Это исследование того самого учёного из даршана Ртавахист, всегда было интересно чем он занимался. — А поконкретнее нельзя? — взгляд пробежался по открытой странице, но особых подсказок парень в тексте не увидел. — В то время тебя, наверное, ещё не было, а этот учёный уже успел состояться. Поэтому побольше уважения, пожалуйся, — холодный взгляд обдал парня. — Насколько я знаю, его последнее исследование было связано с какой-то жрицей и её усыпальнницей. О ней было не так много информации, и он собирал её по крупицам из каких-то старых дневников пустынников и книг, причем даже из детских, — Сагарика перелистнула еще пару страниц. — Многие считали эту жрицу чем-то вроде сказочного персонажа и легенды с грустным финалом. Также говорили, что она была не напрямую связана с Дешретом. Помимо сомнительной легенды, предполагаемым местом этого сооружения была пустыня, поэтому у этого учёного было не так много сторонников, которые бы хотели участвовать в исследовании… — на некоторое время женщина замолчала. — И что было потом? Он подал заявку? Почему тогда не закончил исследование? — в голосе послышалась заинтересованность. — Ну… Да, он подал заявку на исследование, получил финансирование, в размере очень круглой суммы, так как имел хорошие успехи, а потом просто исчез. Матры, которые занимались этим делом говорят, что он ушёл в пустыню и умер в зыбучих песках, но тело не было найдено, другие подробности не разглашались. Помню лишь, что тогда ещё слухи ходили, что он подговорил одного из служащих и скрылся вместе с морой, — передернув плечом, Сагарика закрыла папку и разочарованно выдохнула. К сожалению, она не смогла получить ответы на свои вопросы. — Пф, мне кажется это очевидно, пользуясь своим авторитетом, получил денежки и свалил по-тихому. Не смог долго тянуть свою же выдумку. Тем более, если дело быстро закрыли, значит кто-то связанный с ним смог на это повлиять, — выхватив папку из рук женщина, Маниш бросил её в ящик. — Вряд-ли, у него уже тогда была жена и маленький ребенок, он бы не смог так поступить, учитывая, что после завершения исследования, ему бы выплатили ещё большую сумму, — взяв блокнот, женщина что-то в нем отметила. — И ты смотри что кладешь туда, может быть это ёще не нужно списывать. — Жена и ребенок звучит как ещё один повод сбежать из дома. Видимо, надоело воспитывать спиногрыза и решил уйти под предлогом «нового исследования», — подняв руки, парень изобразил кавычки в воздухе. Сагарика снова тяжело вздохнула, чтобы она не говорила своему собеседнику, он всё изворачивал так, словно люди не могли делать что-то без корыстных целей. — Не удивлюсь, если дело было в деньгах, то он и капсулами знания пользовался в своих работах или что похуже, по типу запретного знания, а к моменту этого исследования сошёл с ума и потерял способность ду… — Эй! — громкий голос привлек двоих. Кавех до последнего сдерживался, чтобы не показать своего присутствия, но слышать такой разговор ему было неприятно и мерзко. Парень в пару шагов преодолел расстояние между ним и сотрудниками. — Кавех? Ты что здесь делаешь? — женщина была явно удивлена, увидев молодого архитектора. Совсем недавно она и её коллега обсуждали отца парня, а теперь он лично стоял здесь. На минуту стало неудобно и стыдно перед Кавехом, но не за себя, а за Маниша, который бессовестно судил поступки давно минувших дней. — Какое права ты имеешь говорить так о моем отце?! — архитектор грубо ткнул пальцев в чужую грудь. — Ты его даже не знаешь! Он был прекрасным учёным и никогда не бросал свою семью! — не сдерживая силы, Кавех уже ладонью толкнул Маниша в плечо. В свою очередь у второго выражение удивления на лице сменилось возмущением. Он был готов наброситься на архитектора с кулаками, но Сагарика успела встать между коллегами. — Кавех, успокойся! — женщина заботливо взяла чужие руки в свои. Она давно знала Кавеха, с того момента как парень только поступил в Академию, и первые его уроки черчения проходили с Госпожой Сагарикой. — Тебя это тоже касается, Маниш. Извинись перед ним. — Неужели Кавех сын этого ученого из ртавахистского даршана? Забавно, — парень сложил руки на груди и хмыкнул, что вызвало новую волну агрессии со стороны молодого архитектора. — Ты злишься потому что я прав. Это исследование фальсификация и было лишь поводом выкачать мору из Академии… — Госпожа Сагарика, вы слышите это? Вы же знали отца, скажите ему, что он не прав и не имеет права так говорить! — женские руки продолжают удерживать руки парня. — Я знаю, знаю, Кавех, — Сагарика грозно посмотрела на Маниша, который никак не мог уняться. — Прекрати уже, хватит вести себя, как ребенок. Ты находишься на территории Академии. — Молчу, молчу… — парень поднял руки вверх. — Но не удивлюсь, что когда-нибудь сын поступит точно также как и его отец. Поимеет кругленькую сумму взносом на очередном проекте, как Алькасар-Сарай, и свалит в закат. — А ну повтори, что сказал! — Кавех вырвал руки из чужой хватки, но женщина успела схватить его за одежду. Даже в студенческие годы никто из однокурсников не позволял себе высказываться так об отце и о его семье. Всё внутри трясло от злости, хотелось выбить дурь из этого парня и защитить честь умершего родственника. — Что услышал. Я по два раза не повторяю. Отец твой на денежки позарился, поэтому и не довел исследования до ума, — закатывая глаза, выплюнул Маниш, что ещё сильнее завело Кавеха, но всё-таки он постарался собраться, представляя как всё это выглядело со стороны. — Нечего было доводить. — Госпожа Сагарика, отпустите, пожалуйся, — парень обратился к женщине, которая ещё минуту не могла решиться прекратить удерживать Кавеха. После он снова обратил взгляд на оппонента. — Я одного понять не могу, чего ты добиваешься? При подаче заявки на исследования всем выделяется финансирование это стандартная практика. Деньги не причём. — Стандартная, но не все же решают сбежать с этими деньгами куда-то, большинство работаю за идею. Или ты хочешь сказать, что твой отец мог завершить этот проект и без монеты моры? — снова сомнение в мужском голосе. Маниш видел как это злило архитектора, отчего хотелось продолжать. — Я в этом уверен, дело было не в деньгах, а в несчастном случае, — сквозь зубы, проговорил Кавех. Чужая самоуверенность в «правоте» не переставала раздражать. — Тогда докажи и доведи дело своего отца. Так, ради интереса. Был ли он прав в существовании усыпальни или чего бы там ни было или это чистого рода мошенничество, — парень показательно наклонился и достал из ящика не так давно выброшенную в него папку. После протянул в сторону Кавеха. — Кавех, ты не должен, — наконец-то подала голос рядом стоящая женщина, этот спор мог привести к плохим последствиям. — Маниш, перестань провоцировать его!       Архитектор взглянул на протянутую папку. На обложке действительно было написано имя его отца, название исследования и дата начала. Дата не за долго до которой мужчина принимал участие в Турнире даршанов по настоянию Кавеха и где не смог занять первое место. Тогда его отец был очень расстроен, а вскоре вернулся к работе в Академии, начал новый проект и отправился в пустню. Парня будто бы прошибло током. Он выхватил папку, которая сейчас была доказательством его вины, а в голове пронеслось — «Я ведь могу всё исправить.» После архитектор сердито посмотрел на Маниша. — Три недели тебе будет достаточно? — Маниш наклонил голову в бок, кидая вызов. — Хоть за две, — вскидывая бровь уверенно сказал Кавех, пока что не догадываясь, на что именно он соглашался. — Если не справлюсь, то самолично сожгу все работы отца и на глазах всей Академии признаю, что мой он был… — слова застряли в горле, такое Кавех даже мысленно не хотел произносить. — Я помогу, «признаю, что мой отец был мошенником», — уголки губ ехидно приподнялись вверх. Свободная рука Кавеха сжалась в кулак. — Я, конечно, очень в этом сомневаюсь, но если тебе как-то удастся завершить исследования и у тебя будут на руках очевидные доказательства существования всего этого, то я буду готов заплатить тебе один… Хотя нет, три миллиона моры и съесть свою шляпу, — парень не сомневался в том, что исследование являлось выдумкой, поэтому без колебания поставил такую высокую сумму. Маниш протянул ладонь тыльной стороной Кавеху для рукопожатия. — В таком случае, на твои деньги я найму лучшего повара из Фонтейна, чтобы тебе её приготовили, — архитектор поморщил нос и презрительно посмотрел на протянутую ладонь. Недолго думая он вытянул руку в ответ и, сдавливая, пожал чужую. — Госпожа Сагарика, вы будете свидетелем этого спора.       Грубо вырвав ладонь, парень окинул взглядом полки, на которых когда-то стояло исследования его отца и не найдя ничего, что могло бы помочь его работе, быстрым шагом направился к выходу.       От злости кровь пульсировала в висках. Ещё никто и никогда не смел так отзываться об его родителе. Учёный действительно был прекрасным человеком, любящим мужем и отцом, и то как эти воспоминания пытался извратить Маниш, помимо раздражения вызывали глубокую боль, задевая давно поселившееся внутри Кавеха чувство вины. Но об этом архитектор хотел подумать намного позже так как сейчас лежала задача намного важнее, как можно быстрее разобраться с парой формальных протоколов и организацией, чтобы можно было официально продолжить исследование. Денег просить у Академии парень не собирался, ему всего лишь было нужно разрешение.

***

— Мехрак, анализ местности, — поднявшись с песка, Кавех расправил карту. Возможно, всё-таки соглашаться на подобные условия было глупо и импульсивно, учитывая, что в случае проигрыша парень должен будет не только попрощаться с работами своего отца, но и публично признать деятельность мужчины незаконной. Однако, чувство собственного достоинства и несправедливости не давало покоя. Он верил в это исследование и всё, что он пытался найти действительно существовало, а то что произошло когда-то давно с мужчиной и причина, по которой он не смог вернуться и закончить работу были несчастным случаем. — Провожу анализ, — раздался механизированный голос и чемоданчик, взметнувшись в воздух, облетел выделенный участок. — На данной территории ничего не найдено, следует пройти дальше по указанным координатам. — Построй маршрут, — тяжело выдохнув от безысходности, парень сложил карту, а дневники убрал в сумку. Не прошло и минуты, как Мехрак проложил маршрут и полетел вперед хозяина. Кавех последовал за ним.

***

      Работы молодого архитектора высоко оценивались жителями Сумеру. Благодаря своим проектам, в которых можно было увидеть не только талант и мастерство их исполнителя, но и индивидуальный подход к каждому заказу, Кавех смог побывать во всех уголках Сумеру, включая и пустыню. Поэтому парню было не впервой встречаться с суровым климатом засушливых территорий. Но обычно в таких вылазках он участвовал не один, а все расходы на маршрут и жильё покрывал заказчик.       Нехватка воды и обжигающее солнце было одним из немного к чему Кавех смог привыкнуть. По крайней мере, он убеждал себя в том, что смог это сделать. Однако его организм, выросший в тропическом климате, считал иначе. Из-за долгого нахождения под палящими лучами начинала кружиться голова, а на лбу проступала испарина. И чтобы хоть немного привести организм в порядок требовалось намного больше, чем пара глотков воды. Но даже такое состояние вовсе не пугало, а желание загладить вину и вместе с этим выиграть спор говорили, что всё в порядке.

***

      Ноги увязали в горячем песке. Сухой ветер стал усиливаться. Каждый вдох обжигал, привыкшие к влажному воздуху, легкие. Облака подозрительно начали собираться на небе, что поначалу обрадовало Кавеха, ведь солнце больше не пекло так сильно как до этого. Маленькие песчинки поднимались в воздух, вырисовывая грубые узоры.       Мехрак держался на расстоянии двух метров, но через некоторое время он пропал из виду. Кавех ненадолго остановился, осматриваясь вокруг. Чутье подсказывало, что что-то не так, будто бы совсем скоро могло произойти что-то нехорошее. Раньше парень много слышал о песчаных бурях, зыбучих песках и многом другом в пустыне, но благо Архонту, он никогда с этим не сталкивался лицом к лицу. Он понимал, что нужно было как можно быстрее найти укрытие, чтобы переждать возможную бурю. Но вокруг была лишь золотистая стена из песка, которая чернела и с каждой минутой становилась всё плотнее и плотнее. Глаза не видели дальше вытянутой руки.       Ветер с каждой минутой усиливался, разгоняя песок и пыль на большое расстояние. Архитектора заносило в разные стороны. Невозможно было устоять на ногах, а двигаться было ещё тяжелее. Страх, который до этого Кавех успешно подавлял, начал выходить холодным потом в районе лопаток. Но большей паники добавлял тот факт, что архитектор никак не мог найти своего помощника. Мехрак не реагировал на голос хозяина, что не удивительно ведь все сказанные реплики подхватывал свистящий поток и рассеивал в пустоте. Сделав неосторожный шаг, Кавех оступился и почувствовал как песок стал уходить из-под ног. Поток воздуха будто бы со всей силы толкнул в спину, из-за чего парень не удержался и кубарем покатился вниз с высокой насыпи.       Ветер забирался под одежду и пробирал до мурашек. Начала накатывать смесь животного страха, паники и разочарования, которые помешали даже подняться. Почему-то только сейчас до архитектора дошло осознание насколько было глупо отправляться в пустыню не имея при себе абсолютно ничего, кроме пары книг с записями и оружия, тем более так далеко. Он слепо понадеялся на себя и свои силы, не смог рационально оценить возможности. Импульсивное решение пойти на поводу у провокации обернулось тем, что сейчас Кавех мог закончить точно также как и его отец.       Но единственное, что архитектора действительно толкнуло на этот поступок, это желание загладить своё чувство вины, которое на протяжении уже нескольких лет тяжелым шлейфом тянулось за ним. Даже если не искоренить чувство полностью, то хотя бы облегчить страдание.       Возможно оно было к лучшему. Сейчас, когда он находился в безвыходной ситуации и прекрасно осознавая это, парень был готов сдаться, взять и отпустить всё, что его когда-либо гложило. Кавеху больше не придётся гнаться за одобрением и исцелением, не придется пытаться свести концы с концами, чтобы протянуть следующую неделю. Мысль о том, что это тяжелое чувство вины пропадет без особых усилий, утешила.       Ресницы слипались. Парень перебивался редкими вдохами, пыль уже успела осесть в дыхательных путях. Скорее всего, «коллегам» в Академии это бы показалось забавным — некогда великий архитектор по своей вине и глупости вместе с уверенностью — был погребен заживо. Кавех не сомневался, что не прошло и дня как о его неудачном «приключении» пошли бы слухи. Многие завистники даже сказали бы «кончил также как и его папаша».       На самом деле, немногое о чём в последние минуты переживал Кавех, помимо реакции своей мамы, слухов и судьбе проектов отца, это была размытая картина из непроглядной стены песка, которую он видел и, кажется… Едва различимого силуэта. Хотя он представлял этот момент совершенно по другому, как минимум в кругу уже собственной семьи и родственников. Но видимо те люди, которые говорят, что человек по сути одинокое существо, которое умирает и рождается в одиночестве, были правы. Кавех в этом успел убедится.