Сломанное сокровище

Когда Моракс заявляется в свою Обитель в истинном воплощении с раненным мальчишкой в зубах, Хранительница Облаков роняет на землю фарфоровую пиалу. Хрупкая чабэй звонко бьётся о камень, осколки фарфора разлетаются по земле. Сянь Юнь смиренно ждала его появления около суток. На подступах Разлома энергия Бездны вышла из-под контроля, несколько отрядов Миллелитов уже полегли от лап чудовищ. Сянь Юнь ждала Моракса, чтобы забрать его на поле битвы, но вместо этого она подбегает к дракону и ловит кицунэ, как только тот раскрывает пасть и склоняет голову к Адепту. – При всём уважении, но из какого пекла ты достал это создание? – Сянь Юнь приподнимает Аякса и осматривает: весь в крови, не факт, что в своей; грязный, будто его валяли в земле несколько дней; бледный. Вокруг головы намотан кусок ткани, который не очень хорошо держится. Сянь Юнь наклоняется к кицунэ, хочет понять, дышит ли он вообще. Аякс кашляет и выплевывает из гортани кровь, пачкает лицо Сянь Юнь. Адепт быстро переворачивает мальчишку на руках и позволяет ему выплюнуть кровь. Селестия, Моракс выкрал это создание, или смиловался над ним и притащил прямо в свою Обитель? Второй вариант более реалистичный, учитывая количество Якс. Сянь Юнь не ждет приказа – распахивает сёдзи и несёт в дом Аякса. Мальчишке нужна помощь, если они хотят, чтобы он выжил. Адепт хватает циновку, которая благополучно лежала на террасе вместе с травяной подушкой, набитой листьями из сандалового дерева. Она аккуратно укладывает голову Аякса на подушку, фиксирует её. Сянь Юнь хватает каминные спички и поджигает хлопковый фитиль андона. По комнате распространяется ненавязчивый запах рапсового масла – травянистый с нотками орехов. Хранительница Облаков бежит в соседнее помещение – подобие кухни – и начинает в спешке открывать каждый ящик. Она оставляла свои инструменты, точно оставляла. Сянь Юнь выдыхает, когда находит свой скальпель, несколько стерильных повязок и тонки трубчатый жгут. Она открывает соседний ящик и забирает бутылку спирта. Сянь Юнь обеззараживает руки в спирте, перчаток у неё нет. Сянь Юнь плавно выводит рукой на лбу Аякса иероглифы 沉睡, погружая его в глубокий сон. Энергия анемо просачивается под кожу и окутывает все тело кицунэ. Дыхание Аякса становится спокойнее, менее сбивчивым. Тело обмякает. Сянь Юнь аккуратно переворачивает его на бок и снимает повязку. Кровь из раны не текла, образовалась корочка. Сянь Юнь благодарна тому человеку, который остановил кровь, и это явно был не Моракс. Этот неотесанный дракон даже свои порезы обработать не может, что уж говорить о других созданиях? Сянь Юнь методично срезает струп скальпелем, постоянно омывая гематому спиртом. Инородных предметов в ране не было, возможно, её уже зачистили перед этим. Сянь Юнь выдыхает и делает надрез на гематоме, она вводит тонкий трубчатый жгут внутрь раны, чтобы убрать застоявшуюся кровь. Хранительница Облаков оборачивается и пытается найти глазами глубокую миску или посудину. Неужели не взяла? – Моракс, мне нужен кувшин. Архонт только успевает ступить одной ногой в дом и сразу слышит приказной тон. Но Моракс не возражает, ценит Сянь Юнь и её знания. Она не один раз зашивала его раны и бинтовала после сражений. Моракс идет на кухню и берёт со стола керамический чайник. Он ставит его перед Сянь Юнь с самым невозмутимым лицом. – Надеюсь, там нет чайных листьев? – Сянь Юнь смотри на Моракса как на самого неразумного ребёнка. Хорошо, что котёл не принёс. – Это второй чайник. Сянь Юнь не удивлена, что в этом доме единственная нормальная посуда – это чайники и пиалы. Она поднимает крышку и подставляет чайник к концу трубки. Бордовая жидкость начинает стекать в керамику. Сянь Юнь выдыхает и перебирает рыжие пряди Аякса. Он определённо тот, кто ожил после девяти смертей. Условия для жизни в доме Моракса ужасны, даже для Адепта. Огромное здание с множеством пустых комнат. Самым обжитым помещением является ванная комната – Сянь Юнь пришлось очень долго уговаривать Моракса перестать принимать ванны только в местных озерах. Кухня, точнее её подобие, выглядела сносно, но не пригодно для готовки и трапезы: несколько небольших тумбочек, которым уже пару десятков лет, и старый каменная печь с пошарпанным котлом. Единственная посуда, которая находится в божеском состоянии в этом доме, – чайники и пиалы. Пару лет назад Сянь Юнь удалось внести только два разнообразия в Обитель Моракса – водопровод и канализацию. Хранительница Облаков удивлена, что Моракс не выкинул все её вещи, учитывая, как сильно он ненавидит обрабатывать раны. Стоит ему увидеть бинты, как он сразу старается уйти в другую комнату. Моракс не любит спирт на ранах, не любит его резкий запах, не любит жжение на коже после него. Ещё больше Моракс не любит мази Сянь Юнь, скорее даже ненавидит. Они слишком жирные, липнут. А Сянь Юнь не жалеет для него своих лекарств, мажет раны так, будто собирается запечь Моракса в духовке. Когда Хранительница Облаков берёт в руки повязки и скальпель, Моракс превращается в капризного мальчишку пяти лет. Моракс не любит мази, не любит лекарства. Но ему нравится, как Сянь Юнь все это кропотливо готовит. Она трепетно стягивает с пальцев свои шелковые перчатки, тянет ткань вверх на каждой фаланге, освобождает острые аккуратные когти. Хранительница Облаков всегда трепетно относится именно к ним, к перчаткам. Хранит последний подарок Гуй Чжун. Сянь Юнь закидывает древесные угли в горн и чиркает спичкой, поджигая их. Она подходит к поддувалу, присаживается на корточки и вдыхает в него энергию анемо, механизм самостоятельно поддерживает тепло в горне. Сянь Юнь быстро перемещается по кузне, словно летает – переходит от одного места к другому. Она кладёт воск в тигель, сжимает его металлическими щипцами и ставит в печь. Пока воск плавится, превращается в однородную жидкость, Хранительница Облаков мелко шинкует травы – мяту и цветы цинсинь, в конце добавляет экстракт из звёздных ракушек. Сянь Юнь достает из закромов стеклянную склянку с соком алоэ и ставит рядом с травами. В процессе она, как обычно, рвет плотные рукава своего платья. Они облепляют не только запястья, но и ладонь, не удобно. Куски ткани нередко сгорают в горне вместе с углями. Благо, что не попадают в саму мазь. Пин опять будет ругаться и опять перешивать платье, потому что Сянь Юнь самое упертое создание в Тейвате, и свободную одежду она носить не хочет. Сянь Юнь складывает все ингредиенты в нефритовою ступку и тщательно перемалывает их пестиком в однородную массу. Она скрупулёзно давит каждый кусочек, доводит до идеальной консистенции. Она вытирает пот со лба, жарко и душно. Не умереть ей помогает только освежающий запах цветов. Сянь Юнь надевает кузнецкие перчатки из бычьей кожи, ужасно большие для её рук. Они уже многое пережили, обуглились, но со своей задачей всё ещё справляются на отлично. Хранительница Облаков берёт ковочные щипцы, выливает расплавленный воск в чашу из кор ляписа. Следом в чашу идут лечебные травы и порошок из ракушек, оливковое масло и сок алоэ. Сянь Юнь медитативно перемешивает ингредиенты до однородной массы, разливает по небольшим баночкам будущую мазь и даёт ей застыть. Баночки она заносит в дом, ставит на подоконник в одну из пустых комнат, чтобы у Моракса не было искушения выкинуть весь её труд или скормить его Венти при следующей встречи, деликатно пододвигая новую кружку вина Архонту Ветра и утверждая, что мази Сянь Юнь – новая местная сладость, варенье из цветов. Заживляющая мазь пахнет приятно: смесью из морского бриза, свежих луговых трав и горных цветов. На ощупь она – липкое нечто, будто её гидро слайм переварил несколько раз. Моракс отчетливо помнит её запах, текстуру и ощущение на коже. Эта мазь будто въелась в его организм. Сянь Юнь готовит именно её чаще других лекарственных средств и именно в Обители Моракса. Вся оружейная пропахла медицинскими приблудами Сянь Юнь. Периодически Моракс находит лепестки глазурных лилий, корни лотоса или крылья бабочек в сплаве своих металлов. Замечает он это, чаще всего, не в моменте, поэтому лезвия имеют при себе незапланированный декор. Моракс не знает, чем опыляет или обрабатывает свои ингредиенты Сянь Юнь, потому что они не сгорают и не распадаются, даже если падают в кипящую руду. Так госпожа Ху Тао, хозяйка ритуального бюро Ваншэн, приобрела себе копье с инкрустированными крыльями бабочек в наконечнике. Моракс на дух не переносит любые лекарства. Но он любит их запах. Аромат цветов, свежих трав, гор и морского воздуха. Каждая мазь или пилюля имеют свой особый запах. Только Сянь Юнь способна сделать их такими приятными. Конечно, вкус и консистенция оставляют желать лучшего. Лекарства пахнут не сладко и не терпко, от них исходит нежный и ненавязчивый аромат с определёнными характерными нотками в зависимости от ингредиентов. Для Моракса они пахнут домом и спокойствием. Иногда он ходит в ту самую пустую комнату, садится на пол и вдыхает запах мазей и таблеток. Моракс никогда не признается Сянь Юнь, что ему нравится аромат её лекарств, будет угрожать, что все повыкидывает или скормит Венти. Но сам будет пить чай только в той комнате, когда никого не будет рядом. Моракс морщится, опять этот запах. Мази Сянь Юнь пахнут явно приятнее. Из-за открытой раны запах Бездны становится только отчётливее. Моракс боится представить, сколько этой дряни в мальчишке. Он идёт к сёдзи и приоткрывает их. Невозможно дышать, повсюду эта сладость. Ужасно несправедливо, что у Моракса обостренные рецепторы и чувствительность не только к элементальной энергии гео. – Нужен чайник побольше, либо будешь их менять постоянно. Моракс стоит около сёдзи, прикрывает глаза и глубоко дышит. Он не может находится в собственном доме, когда там такая вонь. Архонт в последний раз глубоко вдыхает и идёт на кухню, ищет глубокую или большую посудину. Глаз падает на чашу из кор ляписа, ту самую. Она глубокая и объёмная, Сянь Юнь делает заготовки в огромных количествах. Моракс приседает на корточки около Хранительницы Облаков, меняет быстрым движением чайник и чашу местами, не оставляя дорогой подруге и секунды для возмущения. – Это моя чаша? – Сянь Юнь требуется приложить усилия, чтобы не поднять свою любимую посуду вверх и не ударить ей Моракса по лицу. – Твоя, – Моракс встает на ноги и забирает чайник, идёт с ним ванную. Он аккуратно несёт его, пытается не разлить по пути, после выливает кровь в раковину. Пару капель падает на кран. Моракс поддевает капли подушечкой пальца и слизывает, смакует. Что ж, вкус намного лучше, чем запах: характерный металлический и немного сладковатый, ненавязчивый. Это не терпкая сладкая гниль, скорее, как цветочная пыльца. Кровь Аякса определённо отличалась. Кровь Макото не стал пробовать, весь её организм превратился в кашу, коснуться тела Гуй Чжун – не смог, не посмел, да и это было невозможно. Она навечно застыла в черном камне среди глазурных лилий. – Ты опять за своё? – Сянь Юнь недовольно кричит, Аякс на её коленях слегка морщится. Она наклоняется к его уху и шепчет. – Спи, маленький лис. Легкий ветерок проникает в голову Аякса, успокаивает его мысли. Вероятно, лисьи уши намного чувствительнее человеческих. Моракс отмывает чайник, вымывает остатки крови, хотя часть явно впиталась в глину. Из этого чайника уже не попьешь, чай будет сладкий. Моракс ставит чайник около чаши, идёт за любимой трубкой и шариком из трав. Он присаживается недалеко от Аякса, опирается на стену и поджигает шарик, вдыхает травы. Эта ночь будет долгой. Сянь Юнь не отходит от мальчишки несколько часов, ноги затекают, но голову трогать нельзя. Она уже не понимает, сколько часов прошло. Шесть? А, может, десять. Они сидели до самого рассвета. Моракс меняет посуду, выливает кровь и отмывает её. Чашу придётся тоже выбросить, кор ляпис впитывает в себя всё как губка, хранит память. Цветочные ароматы и горьковатый запах трав смешиваются с не самым приятным запахом крови. Когда последние капли крови падают в чайник, Сянь Юнь выдыхает. Она предельно осторожно вытаскивает жгут и начинает омывать рану, вычищает остатки крови. Теперь надо зашить Аякса. – Принеси иглу и нитки. Сянь Юнь опять командует, Моракс беспрекословно исполняет. Он ищет иглу и нити из кетгута, омывает их в спирте и только потом отдаёт Сянь Юнь. Кое-чему он всё же научился. Хранительница Облаков обязательно его похвалит, потом. Моракс пододвигает окиандон поближе к Сянь Юнь и садится около сёдзи. Архонта радует, что в его Обители солнце сменяется луной, пусть они и фальшивые. Жить в нескончаемом дне он бы не смог. Наверное, ему стоит обзавестись домиком в самом Ли Юэ, не в Гавани, конечно. Где-то на окраине или среди гор, чтобы ощущать, как меняются времена года, как ветер тревожит деревья, как дождь поёт колыбельную и как солнце пересекается с луной, одаривая людей закатами и рассветами. Моракс видел небо много раз, в каждом регионе оно разное. В Фонтейне – смурное, много туч и звёзд почти не видать; в Инадзуме – насыщенные, розово-алые закаты и рассветы, поистине великолепное зрелище, будто небеса усыпаны тысячью дэнлонами. В Ли Юэ небо особенно красивое: солнце и луна в прятки играют, освещают заливы, озера и моря, горы, поля и луга так ярко, будто маленькими звёздами усыпают; игриво касаются нефрита и отражают его по всей земле и воде, застилают драгоценным блеском. Ли Юэ – поистине сокровищница Тевайта. Сянь Юнь продевает нити в ушко иголки, делает узелок на конце. Она делает два ряда: сначала проходится нитью между тканями, после – зашивает кожу. Сянь Юнь кропотливо, сосредоточенно продевает иглу. Пот стекает по височной вене не от духоты, от страха. Она не один раз зашивала и Моракса, и Босациуса, и Пин. Но каждый раз как новый. Ей трудно нести ответственность за чьи-то жизни. Не теперь и не сейчас. Сянь Юнь не смогла спасти её, Гуй Чжун. Разве теперь у неё есть право называть себя лекарем? Хранительница Облаков делает последний шов и выдыхает. Она легким движением руки отрезает конец нити и затягивает узел. В который раз Сянь Юнь благодарна Селестии, что та наградила её силой анемо. Она перекладывает голову Аякса на подушку и, наконец, может ощутить свои ноги. Сянь Юнь вытягивает их, терпеливо ждёт, когда онемение пройдет, и поднимается. Ноги покалывают, не хотят сгибаться. До Моракса она скорее ползёт, чем идёт: опирается на стену плечом, разминает по пути ноги. У Аякса останется шрам, рубец уж точно. Но это малая плата за жизнь. Им остается только ждать момента, когда мальчишка проснётся. – Ну и где ты его нашёл? – Сянь Юнь выходит на террасу и присаживается рядом с Мораксом. Он даже не переоделся, воняет кровью. – Тебе бы не помешало сменить одежду. – Я его купил, – с самым спокойным лицом произносит Моракс и выдыхает дым, но ветер его несёт прямо в лицо Хранительницы Облаков. Та машет рукой перед лицом и жмурится. – Что? А ты точно его купил? Помнится, когда ты привёл Сяо, то тоже сказал, что заключил контракт. Правда, почему-то вместе с ним ты принёс голову Аллосии. Сянь Юнь помнит, наполненный ужасом, взгляд Сяо. Моракс одним движением руки обезглавил госпожу на его глазах. Ему не составило труда сжать горло Аллосии, а второй рукой оторвать голову. Моракс не ломал ей шею, не рубил копьем. Он выдернул её голову вместе с частью позвонка. Сяо жил в бесконечном кошмаре подле Аллосии, но даже для него было пыткой лицезреть её растерзанное тело. До встречи с Мораксом он никогда не видел, чтобы один Бог так спокойно и легко уничтожал себе подобных. Моракс не щадил, калечил, отрывал конечности, разрывал на кусочки чужие тела без сожаления. Впервые Сяо осознал, что погубил не так уж много людей. – Аякса, правда, купил. Как видишь, тело Яэ Мико я не принёс, – Моракс кладёт кисэру рядом с тобой, травы закончились. – Я хочу, чтобы ты изучила его.

***

Аякс приподнимает веки и сразу жмурится. Солнечный свет выжигает глаза. Зачем жрицы опять открыли сёдзи? Аякс сжимает веки и тянет ладони к лицу. Слишком ярко, будто его оставили на полуденном солнце в пустыне. Аякс мычит и вытаскивает хвост, тянет его к себе, хочет закрыть лицо пушистой шерстью. Хвост болит, кончик жжет. Ему больно двигать хвостом, будто пару позвонков сломали. Аякс скулит и вертится на хлопковой ткани, твердо. Где его любимый футон? – Проснулся? – бархатный женский голос раздался совсем рядом. – Не поджимай так хвост, только больнее делаешь себе. Сянь Юнь присаживается на пол около циновки. Она тянет руку ко лбу Аякса, касается холодными пальцами его кожи. Адепт частично закрыла своим телом яркий окиандон. Аякс приоткрывает веки и внимательно смотрит на незнакомку: взгляд цепляется за аккуратные очки в красной оправе и витиеватую острую заколку в виде пера. – Ты не жрица, – хрипло шепчет Аякс. Вышло тише, чем ожидалось. Разве у него такой голос? – А ты и не в Инадзуме, маленький пройдоха, – Сянь Юнь касается подушечкой пальца носа кицунэ. Она бы могла возмутиться такому обращению. Но что взять с ребёнка? Аякс скашивает глаза к переносице и смотрит на палец – когти. Он замечает аккуратные когти под перчатками Сянь Юнь – крючковидные и изогнутые. Они не такие огромные, как у Моракса, но несомненно острые. У Моракса они совершенно другие: его рука больше напоминает лапу животного, а когти – прямые клинья с заостренным и немного изогнутым концом. – А где мы сейчас? – Аякс двигает ушками по очереди, будто проверяет их наличие. – В Обители Владыки Скал, – как само разумеющиеся, произносит Хранительница Облаков, поправляя очки. – Он ведь не украл тебя? Аякс приподнимает ушки и склоняет голову вбок. В голове возникает сразу множество вопросов. Лис готовится открыть рот и засыпать ими Сянь Юнь, хотя даже не знает, кто эта женщина. – В моём доме, – Аякс узнаёт тяжелую поступь. Босые ноги ступают по холодному дереву. Даже на ногах у Моракса когти. Удивительно, что лапы не звериные. – Сянь Юнь, он ведь спал в лихорадке последние три дня. Ты думаешь, он хоть что-то понимает сейчас? Сянь Юнь медленно поворачивает голову в сторону приоткрытых сёдзи, ловит взглядом лицо Моракса, щурится. Она бы не удивилась, если б оказалось, что Архонт украл этого мальчишку. Аякс не похож на замарашку или бедняка. Его юката не из дешевых, соткана из бамбука: мягкая, гладкая ткань без шероховатостей, дающая ощущение прохлады и свежести. Белый вверх халата плавно перетекает в красную юбку, на верхнем локтевом срезе и низе рукавов видна красная круговая выточка. На локтевых суставах она завершается тонким бантиком. Оби сделан из другой ткани, шелка: струится и блестит на свету. Пояс особенно выделяется: черный с золотистыми пятилистными клеверами и с массивным бантом сзади. Такой же клевер есть на верхней части спины юкаты, расположенный на уровне ключиц. Яэ Мико остаётся только изображение своих хвостов вышить на юбке юкаты, чтобы точно отвести от себя все подозрения. Что Гудзи Яэ, что Моракс имеют одну общую черту – любят оставлять метки на людях. Моракс выдыхает дым в потолок, касается клыком конца кисэру и вдыхает травы в легкие. То, что это не табак, сомнений нет. По комнате распространяется смесь из мяты и шалфея: легкий древесный аромат со сладковатыми нотками. Аякс приподнимается на локтях, но почти сразу падает обратно на жесткую травянистую подушку. Где его любимая макура, набитая кроличьим пухом? Кицунэ только сейчас замечает бинты вокруг головы. Затылок ужасно саднит. – Не рыпайся, только хуже делаешь, – Моракс приседает на корточки около циновки, поддевает когтем подбородок Аякса и вертит его голову из стороны в сторону, всматривается. Лицо почти зажило, осталась лишь мелкая царапина после встречи с катаной тэнгу. Моракс удовлетворенно хмыкает. Сянь Юнь знает толк в ле́карстве, её руки творят чудеса. – Как хвост? Аякс порывается укусить за палец Моракса. Как он смеет с ним так обращаться? Но в этот раз Архонт успевает убрать руку вовремя. Он улыбается на наглую попытку покушения. Значит, несуразный лис идёт на поправку. – Болит, – Аякс супится и пытается обнять хвост, но сразу морщится от неприятных ощущений. Он замечает бинты на кончике хвоста. Когда успел пораниться? – Скоро заживет, – Моракс выдыхает приятный дым из рта. Аякс, действительно, быстро идёт на поправку, учитывая, как сильно его приложили головой об угол стола. Видимо, он отмечен судьбой, раз выжил. Сянь Юнь пришлось его штопать и откачивать несколько часов, проводить операцию без подготовки. Но воспаление всё равно дало о себе знать: мальчишку лихорадило три дня. Он приходил в сознание на несколько минут и опять отключался. – Сянь Юнь, сколько ему нужно на поправку? – Моракс выкидывает остатки травяного мячика из сёдзи, меняет его на новый и делает первую затяжку. Сянь Юнь несомненно радует, что тот не употребляет табак. – За пару дней придёт в себя, но для полного выздоровления нужны месяцы. Для рассасывание нитей необходим, хотя бы, месяц. Ко всему прочему, ему надо менять повязки, обрабатывать раны на хвосте и лице. – Тогда задержись на это время у меня, прогонять не буду, – Моракс не терпит возражений. Пусть это будет маленькая месть за несоблюдение контракта Сянь Юнь. – Владыка! – Сянь Юнь осекается, хочет назвать Моракса по имени. Но может его буравить только недовольным взглядом. – Тётенька, не верьте ему! Он меня украл! Похитил из Храма Наруками и притащил сюда! – Аякс немного приподнимается на локтях и дёргает за рукав Сянь Юнь, память постепенно проясняется. – Маленький врунишка, – Моракс приседает около Аякса и выдыхает прямо в лицо дым из трав. – Я ку… Сянь Юнь закрывает рот Моракса ладонью, смотрит осуждающе. Он сразу собирается сломать это хрупкое создание? – Яэ Мико попросила тебя временно приютить. Владыка не крал тебя. Она сказала, что ты самый послушный и лучший её воспитанник. Ты же оправдаешь эти слова? Аякс, наконец, обращает внимание на окружение. И в этой халупе Моракс живёт? Он то думал, что тот, как истинный дракон, спит в пещере на горе золота. Как оказалось, у него есть дом. Кицунэ не знает, что его больше расстраивает: отсутствие пещеры с золотыми монетами и драгоценными камнями или наличие пустого и неуютного дома. Дом большой, одна эта комната вместила бы в себя часть здания общественных бань или несколько храмовых помещений. Но она пуста, даже самого простенького футона нет. Аякс лежит на плетенном тростнике, поверх которого положили тонкую хлопковую ткань. Даже маленькие храмовые помещения в Инадзуме выглядят уютно по сравнению с этим ужасом. Аякс не ощущает на себе привычной бамбуковой ткани, ему сменили одежду. На нём огромного размера чёрная рубаха из льна. Ткань грубая и шершавая, неприятно. Ни орнамента, ни узоров, просто однотонная рубаха. Аякс делает ещё один вывод о Мораксе: у него совершенно нет вкуса. У Архонта нет детской одежды и большого гардероба тоже нет, поэтому он выделил лису свою рубашку от ханьфу. Аякс замечает, что и сам Моракс сменил одеяние, частично. Белый балахон исчез и заменился на простенький дачхан темно-синего цвета. Моракс даже пояс не повязал. Черные шаровары остались на месте. Аякс мог видеть его грудную клетку и торс: кожа темнее, чем у него, немного отдает жёлтым, оливковая; по телу множество рубцов и шрамов, усыпан ими, будто родинками; пальцы – чистое золото, только когти переходят в более темный, грязно-жёлтый оттенок. Тело Архонта не вызывает отвращение, только интерес. Сколько битв он прошёл? Каким оружием владеет? Использует хвост? Есть ли он вообще? Аяксу хочется потрогать чешую и рога, увидеть золотое свечение. Возможно, даже укусить. Размышления прерывает урчания живота. Такое громкое, будто кит поёт свою песню. – Если ты меня не покормишь, я съем тебя, – Аякс садится на циновку и показывает маленькие клыки. Сянь Юнь прыскает от смеха, переводит взгляд на Моракса. Только вот ей становится не до смеха, когда она понимает, что еды в этом доме, скорей всего, нет. Только чай. – Должно было остаться печенье из чайной муки, которое ты приносила неделю назад.

***

Аякс просыпается только в полдень, солнце уже давно купает в своих лучах пики гор, пробивается сквозь занавески. Лис щурится и дергает ушами, не любит он яркий свет, никогда не любил. Аякс откидывает плед и трёт лоб. От силы анемо есть одна неприятная побочка – головная боль. Возможно, дело в Сяо. Не умеет он пользоваться своей силой во благо других, она пригодна только для сокрушения врагов. Когда лба касается Сянь Юнь, по утрам ничего не болит. Её энергия более приятная, легкая и ненавязчивая, будто песнь матушки перед сном. Сила Сяо другая, именно сила: она грузная, пробирающая до самых костей. Сами пальцы у Сяо тяжелые и всегда ледяные. Он не умеет заботиться, но старается. Аяксу всегда кажется, что это из-за его прошлого или воспитания Моракса. У него тоже рука тяжелая, да и сама сила гео будто литая сталь, подавляет и ставит на колени. Мораксу подходит. Аякс спрыгивает с кровати и касается голыми ступнями прохладного пола. Сосновая древесина отлично спасает в жаркие дни, а в Ли Юэ они почти всегда. Кицунэ накидывает на себя черную рубаху от ханьфу и надевает свободные штаны такого же цвета. Он ловко спускается по витиеватой лестнице и приземляется на ноги, хвосты позади беспокойно двигаются. Аякс глубоко вдыхает и скалится. Он уже тут, сам пришел в его лапы. – Сяо! – Аякс забегает на кухню, но не успевает ничего сделать. В рот пихают печенье. Он что-то нечленораздельное произносит, пытаясь прожевать песочное тесто. – Какой ты буйный с самого утра, – Сяо толкает второе печенье в его рот. – Свежее, только из печи. Специально принёс из пекарни Цяоин. Аякс возмущенно жует, чувствует, как разливается желток во рту, как на языке оседает сладко-солоноватый вкус. Он облизывает губы и вытирает лицо от крошек. – Перерыв на печенье, а потом я надеру тебе зад. – Как скажешь, – Сяо незаметно улыбается и видит, как бодро Аякс идёт в сторону любимого лакомства. За него он готов продать пару своих хвостов, души то у лисов нет. – Ты долго там будешь стоять? Я не умею заваривать этот глупый чай. За годы проживания под одной крышей с Мораксом он так и не научился заваривать чай. У противного дракона всегда получается лучше. Аякс не знает, может, это магия? Очередные уловки Архонта. Наверное, его неизвестный титул – Бог Чайных Плантаций. У Аякса чай выходит всегда невкусный, пресный, хоть он и заваривает его точно также, как и Моракс. Кладёт листья в глиняный чайник, добавляет к ним пару лепестков глазурных лилий и заливает кипятком, даёт настояться минут десять, иногда и двадцать. Аяксу, кажется, если чай будет стоять нетронутым долго, то определённо будет вкуснее, чем у Архонта. Моракс каждый раз с него смеётся и потом переделывает чай. Аякс супится и злится, но свой чай не пьёт, только чаем от драконьих лап может наслаждаться. Сяо готовит чай сносно, не как Моракс, но и вкуснее, чем у него. Сяо ставит чайник на печь и поджигает угли, достаёт чайные листья из шкафа и кладёт их в чаху, добавляет немного цветов цинсинь. Будет немного горчить, но это отличный контраст для такого сладкого печенья. Сяо заливает горячую воду в чаху, закрывает крышкой и ставит на стол вместе с пиалами. Процесс настолько медитативный, что Сяо не слышит звуков и чужой болтовни. Весь мир останавливается в этом мгновении. В такие моменты он понимает, почему Рекс Ляпис так любит заваривать чай. Все мысли из головы улетучиваются, вокруг целое ничего, только ты и маленький заварочный чайник. Не слышно ни ветра, ни щебета птиц, ни чужих шагов, ни голосов в голове. Последнее – самое приятное дополнение для Сяо. Аякс елозит на стуле о нетерпения. Он еле сдерживается, чтобы не съесть все печенье, поэтому чай не успевает настояться и пяти минут. Кицунэ разливает его по пиалам и довольно надкусывает любимое лакомство. Он уминает его за обе щёки. – Я так и не понял, почему его так называют, Вкусный чай, полная луна. Неужели только из-за формы лунного диска? – Аякс погружает очередной кусочек в рот и запивает чаем. – Не только поэтому, – Моракс подкрадывается незаметно, слишком тихо. Ещё и из-за спины. Откуда он только взялся? Аякс и Сяо вздрагивают одновременно. Непривычно слышать голос Моракса таким бархатным и спокойным. Непривычно и в такой одежде его видеть, домашней: излюбленные шаровары и халат от юкаты, последнее ему полюбилось особенно. Ханьфу имеет слишком много деталей одежды, с юкатой всё проще. Тем более, Моракс даже её не запахивает, чаще всего. Сейчас оби на нем есть, но не сильно затянут. – Чай Адептов собирают исключительно ночью и сушат его тоже до первых лучей солнца, – Моракс берёт пиалу и наливает себе чай, смакует вкус. Неплохо, но горчит, оттеняет вкус самого напитка. – Этому чаю необходим цикл темноты для сохранения углеводов, так его аромат и вкус сохраняются лучше, – Моракс наклоняется к ним и заговорщически шепчет. – Знаете, какой самый главный секрет этого чая? – Он дожидается, когда Сяо и Аякс приблизятся к нему ближе. – В лунном свете его собирают нагие девственные девы. Сяо давится чаем, Моракс вовремя поднимает голову. Якса покрывается краской то ли от смущения, то ли от того, что подавился. – А это точно правда? – Аякс супится и смотрит в глаза Архонту. – Разве я когда-то врал вам? Тем более, кто кроме меня знает все легенды и истории Ли Юэ? – Моракс это произносит с самым серьёзным и невозмутимым лицом, будто сейчас не обманывает их. – Сяо, так вот почему ты по ночам шастаешь и следишь за мной! В полях чай собираешь и ко мне заскакиваешь после работы? Архонты, надеюсь, что это печенье ты не пёк лично, бесстыдная Якса.