Сломанное сокровище

– Открой рот, – Сянь Юнь требовательно произносит и тычет в губы Аякса круглой пилюлей. Пахнет ягодами и вареньем из сосновых шишек. Но как только лис вспоминает, что лично сам собирает для Хранительницы слизь слаймов, то его сразу начинает тошнить. – Зачем ты меня кормишь ими? Я уже давно здоров, – Аякс так удачно открывает рот. Сянь Юнь заталкивает ему в рот таблетку и заставляет проглотить. Кицунэ морщится и вытаскивает язык, старается прокашляться. – Почему они всегда горькие? – Ешь, тебе полезно. Не будешь болеть. – Заболеешь тут, – бурчит Аякс и мотыляет ногами, сидя на стуле. – Дракон меня никуда не выпускает. Я скоро помру со скуки. Сянь Юнь вздыхает и поправляет очки. Моракс его держит как птицу в клетке. Так происходит уже не один год. Может, для самого лиса время течёт незаметно, Обитель неизменна, не показывает смену погоды, сезонов и годов. Дело не в том, что Аякс взрослеет медленно. Время в самой Обители идёт своим чередом, в этом она похожа на Бездну. Пока лис мучается от скуки год в доме Моракса, за каменными воротами может пройти два-три года. Пусть прошло около десяти лет, внешне лис подрос лишь на несколько лет. Сейчас он выглядит как дитя двенадцати-тринадцати лет. В основном он коротает дни за тренировками. Пин смогла привить ему любовь к чтению, теперь делает налёты на книжные лавки в поисках приключенческих романов для Аякса. Тот читает их с упоением, некоторые перечитывает несколько раз. К письму такой тяги лис не испытывает, буквы выходят слишком кривые, а вредный Дракон не хочет обучить каллиграфии. В последнее время Моракс всё чаще уходит, пропадает неделями, а потом приходит весь побитый. Сянь Юнь стала приходить ещё чаще после его возвращений. Аяксу до безумия интересно, что там происходит за воротами Обители, но никто не говорит. Архонт лишь усаживает рядом по вечерам и рассказывает старые истории. Лис редко понимает их, уж слишком они размытые и уклончивые. Зато он отлично засыпает под спокойный голос Моракса. В такие моменты он у него особенный: бархатистый с лёгкой хрипотцой, мурчащий, словно у кота. Лисьим ушам приятно, хвост постоянно мельтешит по полу, выражает удовольствие. Слова переливаются будто волны океана в сумерки. Аякс словно заходит в бушующее ночное море по талию и позволяет воде окутывать и увлекать всё глубже и глубже; мокрый песок забивается между пальцев, тянет на дно; ветер играется с водной гладью, завывает свою песню и холодит спину; только появляющиеся звёзды усыпают небосвод и блекло светятся, ещё немного и сольются с горизонтом моря. Голос Моракса похож на разливистую игру гучжэна, словно Пин сидит рядом и нежно перебирает натянутые струны цитры. Аякс засыпает на середине истории, устраивает голову на мощных коленях и проваливается в сладкую дрёму, подбирая под себя пушистый хвост. Архонт пользуется этим приёмом каждый раз, когда лис задаёт слишком много вопросов.  Пару лет назад Сянь Юнь с большим трудом уговорила Архонта иногда отпускать Аякса с ней на небольшие прогулки, чтобы хоть как-то утолить его интерес. Теперь раз в неделю они вместе собирают ингредиенты для её лекарств. Хотя, скорее это делает кицунэ. Он берёт все от этих нескольких часов на воле: бегает за слаймами и хиличурами, собирает ягоды, грибы и цветы, даже пытается нарубить древесину. Однажды в погоне за мятой и цветком-сахарком он наткнулся на пиро попрыгунью, которая распугала всех птиц и кабанов рядом. Аякс рычал и распушил хвост, но в бой не кидался, боялся. Пришлось Сянь Юнь его спасать, заодно пополнила запасы элементального нектара. Правда лис порывался ещё утащить тело поверженного монстра. Хранительница Облаков прочитала ему целую лекцию о бесполезности мёртвых тел мистических форм жизни. Ещё никогда Аякс так не расстраивался, но достал из-за пояса сломанное древко с острым наконечником стрелы и отрезал несчастной попрыгунье голову. Заявил, что это его трофей, гордо принёс его в Обитель и потом всем хвастался. Сянь Юнь лишь тёрла лоб и думала, какую невежу воспитывает Моракс. Себе под стать. Иногда во время прогулок они встречают людей, Аякс любит наблюдать за играми детей. Сянь Юнь знает, что ему тоже хочется. Лис поджимает губы и грустно смотрит за горизонт, наблюдая за размытыми силуэтами в горах и среди полей. Ему это всё недоступно. Кто будет дружить с тем, кто может выходить на улицу один раз в неделю, если повезёт? Кто будет строить крепкие отношения с тем, кто может исчезнуть на несколько месяцев, а то и лет? Кицунэ знает, что будет не один раз наблюдать за сменой поколений. Вон тот мальчишка Сяо Янь ещё пару месяцев назад был ростом с Аякса, а сейчас вытянулся, подрос на целых 20 сантиметров! Это не может не расстраивать. Сколько ему понадобится лет на то, чтобы дорасти до Моракса? Сянь Юнь говорит, что ему нужно есть больше мяса и пить молока. Именно поэтому Аякс за день выпивает несколько литров молока. Архонт уже раздумывает над тем, чтобы завести личную корову, иначе этот маленький лис его разорит.  Людей не столько волнует внешность Аякса и наличие лисьего хвоста, как его сопровождающие. Кицунэ ходит подле Адепта, значит, и к Мораксу близок. У людей лис вызывает восхищение, страх и непонимание. Если мальчишка рядом с Архонтом, значит развит не по годам, или одарен сильнее людей. Неизвестно, в чём именно выделяется Аякс, отчего возникает страх и пренебрежение. Детям запрещают с ним играть, но лис и не выражает особо желание напрямую. Хранительница Облаков жалеет, что мальчишка не появился раньше, полторы тысячи лет назад он бы застал маленьких Якс, смог бы стать одним из них.    – Разве Сяо не навещает тебя? – Да толку от него! – Аякс возмущенно спрыгивает со стула и корчит рожицу, пародирует Яксу. – Вот с таким кислым лицом постоянно смотрит на меня! Сянь Юнь прячет слабую улыбку, лишь уголки губ дрожат. И почему Аякс такой несносный? Хранительница Облаков не помнит, чтобы хоть один Якса так себя вёл. – Давай, так. Сейчас ты посидишь смирно и дашь мне осмотреть себя, а потом мы пройдёмся. У Аякса загораются глаза, но после он сразу сутулится. – Мы же уже гуляли на этой неделе. Чудище меня не выпустит. – Мы ему не скажем. Да и кто, кроме тебя, будет мне ловить попрыгуний и слаймов? Лис горделиво улыбается и нетерпеливо размахивает хвостом. Он старается сидеть смирно, правда. Первое время это удаётся. Но сейчас Аякс вертит головой из стороны в сторону, не даёт нормально осмотреть себя. Так происходит каждый раз, когда Сянь Юнь просит его посидеть несколько минут на стуле. – Аякс, не вертись. Я могу вогнать иглу неправильно, – Хранительница Облаков хмурится и протирает руку лиса спиртом. Кицунэ прижимает ушки и отворачивается, ему не нравятся иглы и шприцы. Сянь Юнь его почти каждый день тыкает, а потом кормит какими-то другими таблетками и сиропами. – Зачем ты постоянно берёшь мою кровь? Тебе своей мало? Сянь Юнь поправляет очки и перевязывает руку лиса жгутом. Он рефлекторно сам начинает сжимать кулак, пока его не просят остановиться. Тонкая игла входит под кожу, Аякс сжимает зубы и старается не смотреть. Губы превращаются в тонкие нити с небольшими складками. Лис весь съеживается внутри, не может расслабиться. Кровь идёт с трудом, будто загустела, превратилась в тягучее болото. Аякс ненавидит шприцы. Не знает, почему, но не переносит на дух. Ему всегда хочется убежать в такие моменты, спрятаться под кровать или в шкаф, куда угодно. Хранительница Облаков пытается выяснять причину такого поведения, но кицунэ молчит, только плечами пожимает. Она только надеется, что рано или поздно он поведает ей эту историю. Аякс разжимает губы и старается дышать, а то скоро начнёт синеть. Сегодня Сянь Юнь попала в вену легко, не тыкала его несколько раз. Как оказалось, у Аякса очень тонкие вены, найти их почти невозможно. Лис не преодолевает своё любопытство и поворачивается к Хранительнице Облаков, сам наблюдает, как кровь стекает в небольшой сосуд. Кровь у Аякса другая, не алая. Она багряная, тёмная, с какими-то черными примесями. Он не понимает, почему так. А Сянь Юнь молчит, как и остальные. Моракс притворяется наиглупейшим божеством во всём Тейвате, постоянно увиливает от большинства вопросов.    – Дракон вечно морщит нос, когда видит или чувствует мою кровь. Почему? – У него весьма чувствительный нос. Он так с любым запахом крови, – Сянь вытаскивает иглу и кладёт ватку на отверстие в коже лиса. – Подержи пару минут. – Неправда! – Аякс не доволен такой наглой ложью. – Он только на мою кровь так реагирует. Что со мной не так? – Задаёшь слишком много вопросов, – Моракс появляется неожиданно, тихо заходит в комнату. Та самая, где он обычно хранит мази Сянь Юнь. Теперь же она обросла. Архонт только сейчас замечает появление ещё одной каменной печи, миллион стеклянных пробирок и неизвестных инструментов. Особенно сильно выделяется одна махина, несуразная на фоне маленьких пробирок и шприцов. Её Сянь Юнь точно приволокла из своей Обители. Если обзывать его одним словом, то это капсулятор. Он шумный, работает на талисманах адептов. Как Сянь Юнь вообще принесла его сюда? Он весит килограммов семьдесят. Сейчас в нём виднеется не самая привлекательная жижа. Моракс даже не хочет думать, что в этот раз смешала в нем его подруга. Лепестки сакуры и варенье? Семена одуванчиков и кристальный костный мозг? Или сразу миниатюрный детектор с лягушками? Конечно, последнее явно преувеличение. Но Сянь Юнь и ящериц ловит голыми руками, об ингредиентах для лекарств лучше не спрашивать. – Ты перевезла сюда всю свою лабораторию? – Частично, но не всю. Иначе бы вам, Владыка, пришлось бы расширять Обитель, – Сянь Юнь хмыкает. Как же она ненавидит так называть Моракса, Владыка. Хранительница Облаков оглядывает Архонта беглым взглядом, весь в синяках, кровоподтеках и с несколькими открытыми ранами. Алые струйки стекают по плечам, грудной клетке и животу. Ноги все грязные, а по лбу стекают капли пота вперемешку с копотью и какой-то вязкой субстанцией. Сянь Юнь даже не хочет знать, что это такое. Пришёл прямо с поле битвы, не потрудился привести себя в порядок. Хотя где он там сменит одежду или примет ванную? Если только опять пойдёт озера загрязнять.  Аякс оборачивается на Дракона и морщит нос, запах неприятный. Он прикрывает нос пушистым хвостом и зарывается в него. – От тебя несёт какой-то гадостью. Даже Сяо пахнет приятнее. Лис отворачивается, показушно, будто не интересно, что с Архонтом опять приключилось. Конечно, интересно. Но расскажет ли ему кто-нибудь? Вряд ли. – Дай мазь, – Моракс протягивает свою когтистую лапу. – Сначала обмойтесь, Владыка, потом всё сама сделаю, – Сянь Юнь произносит это так снисходительно, словно ругает маленького несносного ребёнка. Словно Аякса, а не Властелина Камня. Моракс не спорит, идёт в ванную. Если её так можно назвать, конечно. Его драконье величество никак бы не поместилось даже в самую большую классическую ванную. Ему скорее подойдут бани «Аиса». В своём роде он в них и купается. Сянь Юнь хотела сделать ещё один пруд около дома. К её ужасу и несчастью он планировался прямо около стен ванной комнаты. Моракс снёс стену, разрыл небольшую яму до кратера после метеорита и обложил её камнем. Настоящих горячих источников не получилось, почва в Обители не предусмотрена под это, поэтому Хранительница Облаков изменила строение канализационной системы. Яма стала большой версией ванны с краном и спуском воды. Аякс мгновенно теряет интерес к возможной прогулке. Куда увлекательнее попытать Архонта расспросами. Он знает, Сянь Юнь никак не поможет с этим. Поэтому стоит уповать на её скорый уход, чтобы прыгнуть на хвост Дракона и не слезать с него, пока ему хоть что-то не расскажут. Моракс поддевает когтем рычаг крана и залезает в каменную яму. Он мог бы сменить форму, хотя бы, сейчас, но не будет. Хвост тогда останется грязным. Горячая вода льётся на плечи и стекает в самый низ, к холодным камням. Архонт не потрудился отрегулировать воду, поэтому сейчас вверх вздымается пар от температуры, настоящего кипятка. Чешуйчатым вставкам на коже и телу всё равно, не такое выдерживали. Но, вероятно, что несколько ожогов Моракс всё же получит. Кожа какое-то время будет красной, будет жечь и оттекать. Моракс полностью тонет в горячей воде, зарывается в неё по самый нос и несколько раз ныряет. Он знает, что простого «поплескаться в воде» не хватит, от него несёт гнилью, грязью и палёным мясом. Не самый приятный ароматический набор. Он хватает склянку с жидким мылом и выливает на себя большую часть. Конечно, это было для рук, но сейчас это несильно волнует. Главное – он будет пахнуть лотосами, а не чужой кровью и внутренностями магов бездны. Когтистой лапой не удобно мыться, но Архонт старается. Сменить форму гордость не позволяет. Сянь Юнь рядом, да и хвост тоже надо подлечить. Моракс ныряет несколько раз под воду, смывая пену и мыло. Он выползает из ванны словно ящерица, задевая ногой пробку для смыва. Как удобно, не придётся лезть к ней. Архонт обтирается полотенцем, которое ужасно мало ему. Оно явно предназначено для человеческой формы. Дверь приоткрывается на несколько сантиметров, пушистый хвост проникает в ванную и кидает на пол нижнее бельё и чёрные шаровары. Моракс усмехается, показывая клыки. Значит, лис в награду ждёт новую историю. Архонт выходит на террасу, кладёт на клык кисэру, забитую новыми травами. Мята и лепестки падисары. Свежий, сладковатый запах окутывает дом. Падисара – очень настырный цветок. Её используют для изготовления духов и благовоний. Она сразу забивает нос, желает забить лёгкие. Мята вытесняет её, создаёт баланс ароматов. Сянь Юнь подкрадывается и хлопает Архонта по спине, размазывая густую субстанцию. Она решает не мелочиться, сразу распределяет мазь по всему телу Моракса, чтобы ему было неповадно. Хранительница облаков ничего не говорит, скрупулёзно выполняет свой ритуал. На сильные раны она накладывает повязки, иногда специально туго затягивает, чтобы Владыка начал шипеть. Это доставляет ей удовольствие, немного наказывать Архонта за необдуманность и горячность в боях. – Дай угадаю, опять бросился к псам Разрыва и позволил им искромсать себя? – Сянь Юнь накладывает очередную повязку. – Они волки. – Учитывая твои размеры, то рядом с тобой щенки. Моракс растягивает уголки губ в незаметной улыбке и втягивает новую порцию курительной смеси в лёгкие. Сянь Юнь заканчивает со спиной и шлепает ладонью прямо на открытую рану на хвосте. Архонт в ту же секунду давится дымом и показывает клыки, хвост дёргается в другую сторону от Хранительницы Облаков. – Я лекарства не печатаю, – Сянь Юнь накладывает небольшую повязку недалеко от кончика хвоста. Она обтирает руки об нетронутые участки кожи Моракса, с него не убудет. Но руки отмывать всё равно придётся, не к пруду же идти. – В следующий раз я залью тебе мазь в рот. Когда Адепт уходит, на террасу прокрадывается лис. По началу он пытается скрыть своё присутствие, но старые половицы выдают его, противно скрипят. Моракса это веселит. Аякс всегда пытается поохотиться на него, сделать из него жертву. Но каждый раз что-то идёт не так. То доски скрепят, то Архонт резко оборачивается, то кицунэ промахивается и падает на пол. – Упорства тебе не занимать, – Моракс приподнимает хвост и щекочет пушистым кончиком нос лиса. Тот сразу чихает. – И что же ты хочешь в награду за свою услугу? Аякс довольно сияет. Его находчивость заметили! А ведь шанс попросить что-то у Дракона, выпадает очень редко. Лис бегает глазами по всей Обители, старается за что-то зацепиться, что-то вспомнить. Что же он хотел больше всего? Заветное желание приходит на ум спустя несколько секунд. – Оружие, сделай мне оружие! – Аякс просит это не в первый раз, но Дракон упрямится. Каждый раз отказывает. – Хотя бы клинки сделай мне. Кицунэ не рассчитывает на что-то большее, да и не по возрасту ему ещё полноценное оружие. Копья громоздкие, а двуручный меч его совсем придавит. Да и Моракс точно откажет в изготовлении чего-то полноценного, скажет, что мал. Хотя он уже подросток! Некоторые люди в таком возрасте уже владеют мечом как настоящие воины. – Нет, – Моракс не даёт даже помечтать или привести весомые аргументы. – Ты юн, себя изувечишь. Ложь, дело совсем не в возрасте. Аякс – сокровище, ценный ресурс. А сокровище всегда должно находится в пещере, радовать своим существованием. Кицунэ же хочет сбежать из пещеры, хочет другой жизни. Пока Сянь Юнь не принесёт ему решение проблемы, у Архонта нет желания выпускать лиса из Обители. Сначала получит полноценное оружие, потом решит удрать, чтобы получить свободу. Сейчас он тренируется на деревянных макетах, иногда выпрашивает копье у Сяо. Этого вполне достаточно. – Да почему?! Неужели тебе так трудно выковать для меня простенький клинок? – Аякс подпрыгивает с пола, смотрит в упор на Архонта. Тот даже не поворачивается к нему, отмахивается, словно от назойливого насекомого. Моракс не отвечает, не считает нужным. Он своё слово уже сказал. Лису стоит его смиренно принять. Аякс понимает, что спорить бесполезно, но ярость закипает внутри. Он никогда не будет умолять, никогда не будет стоять на коленях перед Драконом. Он заставит выполнить свою просьбу, рано или поздно он получит желаемое. Но хочется прямо сейчас: хочется держать холодную сталь в руках, хочется разрезать воздухом клинками, хочется поражать цель наконечником стрелы, хочется ощущать мозоли на ладонях от постоянного использования меча или копья. Хочется стать сильным настолько, чтобы поразить Моракса, опустить его с небес на землю, повалить к своим ногам. Лисом двигает отнюдь не желание унизить или поработить Архонта. Это другое, необходимость признания своей силы, чтобы с ним считались; чтобы быть на равных; чтобы у Сяо дух перехватывало от предстоящей битвы с ним. Аякс делает ещё несколько попыток заставить Дракона выковать ему оружие, но ответ всегда один – «нет». Лис рычит сквозь зубы, но не собирается сдаваться. Он готов довести Моракса до точки кипения, лишь бы он выполнил его желание. – Тогда я сам сделаю тебе оружие! Или разнесу твою кузню! – Аякс кричит в след Архонту, когда тот в очередной раз уходит из Обители Селестия знает куда. – Или найду…

***

– Ты там скоро? – Аякс нетерпеливо заходит в комнату и врезается носом в грудную клетку Моракса. Жарко, за окном и так сегодня пекло, а Дракон будто отдельный огненный сосуд. Аякс поднимает глаза вверх и замечает, как рога цепляются за дверной проём. – Архонты, перейди в нормальную форму хоть сегодня! Дракон, ты хочешь распугать всех людей в округе? Лично я не имею желание весь вечер скрываться от нашего народа, – Слова вылетают сами, будто рефлекторно. Аякс делает вид, что ничего не заметил. Моракс позволяет появиться улыбке на лице на несколько секунд. Лис фыркает и оценивающим взглядом пробегается по внешнему виду Моракса. Привычные черные шаровары не удивляют, а вот вверх – весьма. Юката из хлопка-кобай, матовая ткань с небольшими шероховатостями, нежная на коже, словно лепестки маттиолы. Халат имеет чёткое разделение цветов: алый, даже кроваво-красный, и чёрный словно смоль. По обе стороны внизу юкаты и объёмных рукавов изображены узоры похожие на брызги крови. Сзади, чуть ниже воротника, вышит белыми нитями горделивый пятилистный клевер. Белый оби не сильно затянут на талии, открывает взор на мощную грудь. – Подожди, это моя юката, которую Яэ Мико подарила мне на прошлый день рождение? – До Аякса не сразу доходит, где он уже видел этот халат. – Меняй форму, Дракон! Ты же сейчас растянешь мой подарок! Моракс цокает языком, но рога и хвост убирает. Юката, действительно, забавно на нём смотрится в полудраконьей форме, будто как удлиненное хаори. – Так-то лучше, – Аякс подходит к Архонту и плотно затягивает оби, чтобы скрыть грудную клетку. – Откуда такая любовь к оголению? – Справедливости ради, ты присвоил себе моё ханьфу. Что мне ещё было одевать? Моракс врёт похлеще рассказчиков, которые сочиняют о нём легенды. Целый шкаф ханьфу и балахонов имеет, но выбрал именно вещь лиса. Может, это маленькая месть? Ведь Аякс, правда, постоянно растаскивает его шкаф по частям. Он и сейчас стащил ханьфу Архонта, праздничное. Конечно, не самое вычурное, то красное с множеством декоративных элементов. Каждый выход за пределы дома для него как праздник. В этот раз он украл чёрное ханьфу из натурального шёлка с золотистыми элементами. Ткань приятно обволакивает кожу, будто чистый ручей; не липнет, нежно укутывает, словно ласковый ветер. Струящийся чёрный шеньи по краям с золотыми лацканами, янтарный дворцовый пояс с нефритовыми подвесками. Аякс не стал брать дачхан, не удобно с ним гулять.  – Выглядишь как принцесса на выданье, – Моракс приподнимает лиса за подбородок, утопает в голубых омутах. Даже его палочку для волос забрал, из сандалового дерева, конец которой сделан из силуэта феникса, а к клюву прикреплены несколько цепочек с бусинами из кор ляписа. Красивая цзи служит больше как украшение, пучок не сильно тугой, вот-вот и распадётся. Длинные рыжие пряди прекрасно закрывают затылок. Аякс смотрит на него с вызовом, руку не убирает. Хотя стоило бы, или Моракс сейчас потеряется в его глазах. Не в настроение дерзить? – А ты… – Я вас по всему дому уже несколько минут ищу, – Сянь Юнь нарушает хрупкую интимную атмосферу. Аякс сразу отходит от Дракона. Хранительница Облаков поправляет очки, проверяет не мерещиться ли ей это всё. Эти оба слишком красиво одеты, будто на церемонию собрались. – Идём прогуляться по Отмели Яогуан, Аякс хочет ракушки пособирать, – Архонт решает сразу ответить на вопрос Сянь Юнь. В её голове итак много мыслей сейчас. – Тогда я вам напишу сейчас список, у меня закончились некоторые травы, да и ракушки не помешают. – Лаопо, прекрати, завтра всё сама куплю, – Пин неожиданно появляется в дверном проёме и берёт за плечи Сянь Юнь, разворачивая к выходу. – Мы зачем сюда пришли? Правильно, пополнить аптечку. Пин – спасение для них. Она даёт шанс быстро улизнуть из собственного дома, пока Хранительница Облаков не начала допрос с пристрастием. Вдруг Аякс не выпил её противные пилюли? Вдруг не запихнул их же в рот Моракса? Вдруг они не выпили целебный отвар? Слишком много вдруг со стороны Сянь Юнь. Сянь Юнь пытается что-то ещё спросить, но ей не дают, толкают в сторону уютной кухни. Стоит отметить, что этот дом намного лучше Обители. Он – живой, тёплый, даже в какой-то мере нежный. Хранительница Облаков не понимает, как Моракс смог создать такое чудо. Один побег и множество споров, и вот он уже покупает землю на Склоне Чайного Дерева. Конечно, изначально он хотел поселиться в Долине Яоде. Там есть чудесная пещера, и главное – совершенно никому не нужна. Аякс наотрез отказался жить в очередной тюрьме строго режима. Пришлось Архонту купить участок поближе к людям. Они поселились не на самом пике, но не далеко. До большого чайного дерева рукой подать. Аякс обзывает его деревом желаний, а таблички на нём – эма. Сянь Юнь не один раз объясняла ему, что это скрижали предков, но лис так и не запомнил. Подле дома протекает река Бишуй и совсем близко стоит маленький рыбацкий причал. Да вот только уже заброшен, как и само святилище Адептов. Но Аяксу нравится: нравится карабкаться по ветвям дерева и перечитывать таблички; нравится нагло обрывать чайные листья и просить Моракса заварить напиток; нравится пить чай вместе с Архонтом и любоваться Нефритовым Жерлом издали; нравится по вечерам сидеть на причале, мочить ноги и наблюдать за проблесками деревни Цяоин. Он доволен и этим, пусть и среди людей не гуляет. По правде говоря, ещё ни одно существо так много не получало от Владыки Скал. Он не поленился самостоятельно отстроить этот дом, пусть и заняло это немало времени. Даже Яксам не позволил помочь: сам рубил дерево, выстругал доски, всю утварь подбирал. Попросил помощи у Сянь Юнь касательно только канализации. Иронично, что дом был готов именно к дню рождению лиса. Аякс вилял хвостом от радости и несколько минут висел на руке Архонта. В первую же ночь их пребывания в новом доме пошёл дождь, скорее ливень. Аякс радостно бегал вокруг дома, задирал голову и ловил ртом капли дождя. Несносный лис забрызгал все полы в комнате, пока отряхивал свой хвост после ливня. Моракс даже не заставил его вытирать капли и пару небольших луж, сам повозил новым полотенцем ногой, хотя скорее когтистой лапой по полу. На следующий день он выслушал целую лекцию о том, для чего в доме нужны тряпки и прочая утварь. Сянь Юнь подарила им целый хозяйственный набор на новоселье. Архонт его благополучно игнорировал, а Аякс пытался научиться держать швабру хвостом. Справедливости ради, через пару месяцев ему это удалось. Хранительница Облаков закрыла глаза на это безобразие и деликатно подарила им свое новое изобретение, пылесос. Изначально лис подумал, что это изощрённая гончарная печь на колёсиках. Полукруглое основание и какой-то тканевый мешок сзади, спереди была будто швабра. Чистый металл отлично сочетался с бирюзовыми ставками. Хранительница Облаков явно использовала нефрит чистой воды. Аякс ради интереса нажал на большую кнопку и в ту же секунду подпрыгнул, забрался на диван и прижал уши. Громко. Сянь Юнь выключила машину, нажав на ту же кнопку.    – Что это? Адептская печь для пыток? – Болван, – Сянь Юнь тыкает пальцем в лоб Аякса. – Этот механизм помогает всасывать пыль. Не придётся метлу использовать, – Сянь Юнь указывает на высеченную печать «吸​尘​器» на магическом кристальном обломке. – Ни в коем случае не пытайся отодрать её. Механизм работает благодаря этой печати.      Аякс так сильно загорелся идей обуздать эту машину, что запрещал Мораксу прикасаться к пылесосу. Правда, очень расстроился, когда не смог кататься на нем сверху во время уборки. Сянь Юнь с нежной улыбкой вспоминает те деньки. По правде говоря, лис как был дурной, так и остался таким. Только сейчас рвётся в бой и пытается подчинить свою силу, энергия Бездны поддаётся с трудом и никак не гармонизирует с силой гидро. Моракс всё ещё настаивает на сдерживающих печатях, но лис упрямится. Архонт со скрипом зубов закрывает глаза на это, но запрещает использовать эту скверную силу в одиночестве, боится, что Аякса разорвёт на части. Сянь Юнь этого тоже боится, тело лиса может не выдержать, и тогда он закончит свою жизнь как Гуй Чжун. Адепт поджимает губы и старается сконцентрироваться на пересчёте пилюлей в небольшой в коробке. – Тьенсин, ты меня слушаешь? – Пин подходит сзади и касается щеки Сянь Юнь. – О чём думаешь? – Прости, опять увлеклась пересчётом таблеток, – Сянь Юнь вздыхает и напрягает в лоб. Опять сбилась со счёта. – Я уверена, что эти двое опять не выпили лекарство, несносные балбесы. – Обилие таблеток не сделает их неприкасаемыми. Ты опять думаешь о ней? А как не вспоминать постоянно? Как не переживать вновь и вновь те же эмоции и чувства? Она не в силах это остановить. Образ умирающей Гуй Чжун преследует её ни одну сотню лет. Гуй Чжун напоминала глазурные лилии. Отнюдь не хрупкими лепестками, скорее многослойной одеждой и мягкими оттенками. Другое дело – стеклянный колокольчик. Он больше подходил ей. Звонкий, как и смех Гуй Чжун, и труднодоступный: чтобы достать хоть один приходилось облазить все возможные склоны Ли Юэ. Сянь Юнь не любила сравнивать друзей с цветами. Как бы не были крепки стебли растений, они не выстоят перед катастрофами или элементарной человеческой рукой, быстро погибнут. Сянь Юнь не любила собирать стеклянные колокольчики, ведь так неудобно карабкаться по скалам. Сянь Юнь не любила острую еду с обилием заоблачного перчика, когда Гуй Чжун ее боготворила. Мархосиус с превеликим удовольствием готовил ей нефритовые мешочки, заливал их острым бульоном. Сянь Юнь не любила, противилась и ворчала. Пин научила любить, разделила горе по умершей подруге. Теперь Сянь Юнь по привычке сравнивает каждого человека с цветком, пусть даже первого встречного. Пин похожа на траву-светяшку: её луна, которая никогда не оставит в одиночестве; Сяо – на кровоцвет. Багряные бутоны под его ногами становятся ярче, будто чувствуют тяжесть кармы и металлический вкус крови. Моракс напоминает цветок цинсинь, такой же неприступный: растёт под ярким светом солнца и луны, открывает свои лепестки и будто издевательски наблюдает за Селестией с пиков гор. Не угрожает, знает своё место, но следит. Аякс – олицетворение глицинии, великолепный медовый запах и сладкий ядовитый вкус. Глициния цветёт исключительно в Снежной, переживает самые сильный морозы. Нежно-фиолетовые бутоны чаруют каждого путника, завлекают своим ароматом, но есть их не стоит. Видимо, люди пытаются попробовать и приготовить всё подряд, раз так часто травятся этим прекрасным цветком. Сейчас Хранительница Облаков видит растения в другом свете: слабые стебли обрели силу, а хрупкие лепестки и бутоны тянутся вверх, становятся выносливее с каждым днём. Сянь Юнь осознала, что растения намного сильнее людей и Адептов. Они часто погибают от чужих рук или лап, от непогоды или катастрофы. Но каждый раз у них есть силы заново расцвести, возродиться из пепла. Хранительница Облаков хотела бы, чтобы все её друзья были бы как цветы. Сянь Юнь больше никого не сравнивает с колокольчиками: ни со стеклянными, ни с ламповыми. В груди жмёт и дышать становится трудно, когда она видит эти цветы. Она собирает их сама, одна карабкается по склонам и срывает каждое растение, бережно складывает в небольшую корзину. Иногда Хранительница Облаков любит просто смотреть на колокольчики, касаться подушечками пальцев нежных бутонов. Одно грубое прикосновение, и лепесток может оторваться, упасть вниз. Сянь Юнь любит собирать небольшие букеты из стеклянных колокольчиков. Она ставит цветы в фарфоровую мэйпин с вычурным дизайном, иначе и не скажешь. Избитый эпос о Войне Архонтов вырисован по всей вазе, ещё так отвратительно. Ремесленник явно не умел искусно владеть кистью. Слабые руки Энеуса смогли нарисовать только так. Хранительница Облаков каждый раз фырчит на эту вазу, но ставит цветы только в неё. Мэйпин всегда находится на подоконнике около открытого окна. Колокольчики развиваются на ветру и будто звенят, напевают свою тихую мелодию. Раз в месяц Сянь Юнь и Пин едят острую еду, всегда что-то новое. Хранительница Облаков кривится и постоянно запивает холодным вином или чаем. Владыка Песен и Скитаний смеётся с неё, сама медленно жует, растягивает момент. Однажды Пин где-то услышала, что люди заедают плохие воспоминания и эмоции острой едой, она заглушает боль. Жаль, что на время. Пин ценит эти дни. У Сянь Юнь язык развязывается, она болтает без остановки обо всем: о прошлом, об Аяксе и Мораксе, о Яксах, о своих изобретениях, о них. Хранительница Облаков позволяет себя обнять, погладить по волосам и донести до Обители, не всегда именно до своей. Красны щеки то ли от вина, то ли заоблачного перчика, иногда несвязанная речь, слова о любви и нежные поцелуи. Они все делят вместе, вплоть до постели. На утро Сянь Юнь выглядит помято, роется в своих мыслях и воспоминаниях, смотрит на те самые перчатки и поджимает губы. Пин её не трогает, не смеет нарушать траур. Хранительница Облаков уходит на прогулку или в свою мастерскую, изобретает по привычке. Пин всё понимает, но на душе кошки скребут. Для нее Гуй Чжун – верный друг, для Сянь Юнь – невысказанные чувства. Она так и не призналась, не смогла. Попыталась перед самой смертью рассказать, но так и не сделала этого. Это замкнутый круг без конца. Сянь Юнь нежно и молча любила Гуй Чжун, Пин любила и любит Хранительницу Облаков, Гуй Чжун просто была. Возможно, она любила Пин? Это было бы иронично, но они этого уже никогда не узнают. Если Моракс и знает, то не говорит, словно контракт заключил с Богиней Пыли. У Хранительницы Облаков голова тяжелая, все валится из рук. Она не может сосредоточиться, закручивает гайки и выводит узоры автоматически, пытаясь привести в порядок мысли. Выходит скверно, чертежи какие-то кривые, отвертки глупые, а дизайн похож на дуэт Барбатоса и бутылки отборной огненной воды. Сянь Юнь устало трёт лоб и смотрит в стену, хмурится. Она встаёт со стула и плавной походкой, словно лебедь, скользит по металлической стружке. Тихий, глухой звук каблука отбивает ритм вместе с сердцем, не отставая ни на четверть. Хранительница Облаков кидает удручающий взгляд в сторону своего нового творения, хмыкает. Будь здесь Гуй Чжун, она бы обязательно помогла бы: подсказала бы, как ей изменить шестерню, чтобы аппарат заработал, или добавила бы другие детали в дизайне. Вот только её нет, уже давно нет. Нет её нежных рук, звонкового смеха, легкого платья и привычного румянца на щеках. Ничего нет. Всё, что у Сянь Юнь осталось, так это видавшие века шелковые перчатки. Удивительно, что ещё ни разу не порвались. Пин их не зашивала, ни одного лишнего стежка. Сянь Юнь шоркает ногой, стружки разметаются по полу. Ей бы стоит прибраться, да только руки ватные и на языке привкус горечи. Дыхание тяжелое, будто весь воздух резко исчез. Не спасла, не спасла. Она не спасла Гуй Чжун. Могла бы, стоило больше изучить Бездну, тогда бы она точно выжила. Перед глазами мельтешат тёмные вены, чернеющие руки. Бездна медленно, постепенно захватывала тело Гуй Чжун. Та до последнего старалась скрыть свое состояние, платье сменила на кофту и штаны, ноги тоже чернели. Она не становилась слабее, даже кожа не побледнела. Разум страдал, мысли путались. Гуй Чжун больше не чувствовала усталости, не спала, по ночам бродила по Ли Юэ, словно прощалась. Она стала чаще петь, даже сказки начала сочинять и записывать, оставляла как можно больше воспоминаний о себе. – Читай их потом Яксам, хорошо? Они плохо спят без них. Знаешь же, Пин не любитель рассказывать их. У неё язык заплетается, – Гуй Чжун беспечно улыбалась и закрывала небольшой блокнот. – Прекрати, – Сянь Юнь брала за руки Богиню Пыли, жалобно смотрела в её глаза. – Ты сама их будешь читать, я тебя вылечу. Я обещаю, только подожди… Гуй Чжун клала ладонь на щёку Хранительницы Облаков, успокаивала. Она знала, что близился тот день, когда она окончательно прекратит мыслить здраво. Она не хотела оставлять после себя только горечь и тоску. – Обещаешь? – Богиня Пыли смахивала слезу с щеки Сянь Юнь. Кажется, она впервые плакала. Сянь Юнь кивала и закрывала веки, скрывая своё жалкое состояние. Обещание так и не выполнила, не могла смотреть на Якс, на их смурные лица, только закрылась больше в себе.  В тот день Гуй Чжун была на грани, она сама это чувствовала. Она не хотела умирать среди дорогих людей, трусливо убежала на любимые цветочные поля. Богиня Пыли сидела среди глазурных лилий и считала лепестки. Она не понимала, зачем. Наверное, хотела узнать, среди скольких цветов уйдёт на покой. Когда подушечки пальцев начали покалывать и руки слегка дрожать, Гуй Чжун задрала голову и в последний раз посмотрела на солнце. Слепило глаза, но она хотела искупаться в его лучах на последок. Перед глазами застыла пелена, а голова начала раскалываться. На ушко будто кто-то нашептывал неразборчивую речь, она не знала этот язык. Голос шипел и к чему-то призывал, звал в Разлом. Сянь Юнь и Пин не успели, нашли лишь статую из черного мрамора с белыми трещинами. Они не успели посмотреть на неё в последний раз, не успели прошептать слова любви. Хранительница Облаков не успела ей признаться и поцеловать на прощание, хотя бы разок. Сянь Юнь недовольно цокает, опять сбилась со счёта. Сколько она положила противовоспалительных и жаропонижающих таблеток в сумку? Пин неожиданно обнимает со спины, мягко укладывает руки на талию Хранительницы Облаков. Она ничего не говорит, сейчас не надо. Она тоже скорбит по Гуй Чжун, скорбит по их времени вместе, скорбит по ночным посиделкам около костра, скорбит по звонкому смеху. Пин любит Сянь Юнь, поэтому разделяет её боль по утрате первой возлюбленной. Сянь Юнь тоже любит Пин, но винит себя за привязанность к старым чувствам. – Хочешь сегодня сходить в Народный выбор? У них новое меню. – Хочу, очень хочу.