Пробуждение Древних

В зеленом спальном районе стоял небольшой двухэтажный домик, словно вырезанный по одному и тому же шаблону, как и у соседних строений. Лужайка перед домом всегда выглядела так, будто только что была подстрижена, а кусты у входа всегда были аккуратно подрезаны. В этом доме обитала семья Дурслей, члены семьи всегда вызывали уважение у своих соседей своим поведением и безупречными манерами. Глава семейства, Вернон Дурсль, считался человеком солидным. Всего лишь в двадцать пять лет он уже занимал должность менеджера в престижной компании и всегда был образцово вежлив. Его пышные усы и светлые волосы цвета пшена выглядели столь же ухоженным, как и его дом. Его супруга, Петуния Дурсль, родом из семьи Эванс, была худенькой женщиной с ярко-зелеными глазами, которые были отличительной чертой всех Эвансов. Она была преданной женой и заботливой матерью, полностью отдавая себя своим домашним обязанностям. У пары был сын, Дадли, которому только что исполнился год. Но помимо собственного ребенка, они также воспитывали Гарри Поттера, племянника Петунии. Малышу было всего лишь годик, и он стал частью семьи после трагической гибели своих родителей в автокатастрофе. Петуния исполняла свои обязанности по уходу за мальчиком скорее из чувства долга, чем из настоящей любви. Вернон не уделял особого внимания Гарри, проводя большую часть времени на работе или со своим собственным сыном. Петунье скоро предстояло родить второго ребенка, и ей было не до мальчика. Сильный токсикоз мучил ее на протяжении всей беременности, заставляя иногда целыми днями пролеживать без сил на кровати. Вернон вынужден был нанимать няню для детей, когда уходил на работу. Шестнадцатилетняя Линда, единственный ребенок в семье соседей, стала помогать сидеть с малышами. С самого раннего детства она проявляла интерес к чтению и заботе о детях, что делало ее идеальным кандидатом для Дурслей. Линда мечтала стать учителем и находила настоящее счастье, помогая своим соседям заботиться о детях. Ее любовь к книгам и желание делиться знаниями привели ее к решению помогать воспитывать Дадли и Гарри.  Середина марта 1981 года. Ночь окутала мир своим волшебством, а звезды сияли на темном небе, словно бриллианты, разбросанные по шелковой ткани бесконечной ночи. Петунья, кричала от боли из-за схваток, ее голос пронзал тишину, напоминая о неотвратимом приходе новой жизни. Ее муж, пробудившись в спешке, бросился к ней, готовый поддержать и помочь. — Помоги мне, Вернон! — умоляла она, сжимаясь от боли. В панике он схватил несколько необходимых вещей и поспешил с женой к родительскому дому Петуньи через каминную сеть, месту, где она должна была родить. Всё это для женщины было, как будто в тумане, с каждой минутой схватки Петуньи становились все сильнее и чаще. По прибытии в родительский дом их встретила мать Петуньи, исполненная радостью и волнением за дочь. Женщиной она была стройной, с густыми длинными волосами русого цвета с узкими глазами, которые искрились от эмоций. — Хорошо, положи её на кровать в спальне, мы должны ее успокоить! — воскликнула мать Петуньи, аккуратно взмахнула рукой и вокруг тела её дочери появилась светлая дымка. Теплые струйки магии обволакивали тело Петуньи, но даже это тепло не могло смягчить ее страдания. Она кричала и рыдала, ее тело судорожно сжималось, будто пронзенное острыми иглами. Но рядом была её мать, поддерживая ее спину и облегчая боль произнося что-то на латыни. — Ты прекрасно справляешься, Петунья, почти всё! Это будет воистину сильный ребёнок, с большим потенциалом в магии! — воскликнула женщина, — Вернон, тебе тут делать нечего марш отсюда! — мужчина не стал перечить и покинул спальню, направляясь к своему тестю в гостиную. В комнату вбежала повитуха. Она была одета в длинное светлое платье, и ее глаза светились радостью за свою хозяйку. В руках у нее были склянки, и бутылочки с зельями. — Не бойся, Петунья, — сказала повитуха, ее голос звучал успокаивающе, — Я принесла с собой зелья, что бы облегчить твою боль. Петунья была изумлена, но истощение и боль не давали ей возможности задавать вопросы. Повитуха начала проводить обряд, зажигая ароматические травы и призывая защитные силы. Ее руки касались живота Петуньи, словно передавая ей энергию и силу. Вокруг начали происходить невероятные вещи: свечи трепетали, наполняя комнату мягким светом, а ароматы заполняли воздух. Петунья чувствовала, как магия повитухи окружает ее, обволакивая ее теплом и защитой. С последним усилием Петунья почувствовала облегчение, когда ее дочь, родилась на свет. В комнате раздался хор радостных криков и слезы смешались с чувством благодарности и радости. Петунья держала свою новорожденную дочь в объятиях, усталость и боль родов ушли, уступив место чувству победы и радости. Петунья взглянула на свою дочь, ее глаза наполнились слезами. — Она такая красивая, — шепнула она, голос дрожал от эмоций. Ее мать смотрела на нее, радуясь новому члену семьи. В гостиной в это мгновение царила тяжелея атмосфера, пропитанная тяжелыми облаками давних воспоминаний и горя. Отец Петуньи, высокий и крупный мужчина, с пышными рыжими волосами, несмотря на свою внешнюю строгость, не мог скрыть свою глубокую скорбь, тревожившую его душу. — Очень жаль, что мы потеряли одну из наших дочерей, — прозвучал его голос, пропитанный горечью и болезненной потерей, — Моя супруга страдает, плачет по ночам, скрывая — это ото всех. Если бы тогда…. Лили не решила нарушить вековые традиции нашего рода и не отправилась в этот проклятый Хогвартс, всё могло быть сейчас по другому… — после слов мужчины в комнате повисла тишина, — Я предупреждал её, что это место принесет несчастье. Там не ценят наших обычаев, забыли свои корни и отвергают свою кровь. Но мы с понимает относились к решениям Лили, прощали её, даже когда она привела в наш дом этого Поттера, и какого чёрта я согласился на этот брак! — Ричард горячо шептал, ударяя кулаком по комоду, стоявшему неподалеку от его кресла, — Лили не желала, чтобы её видели в Хогвартсе только через призму нашего происхождения. Она отказалась от своей фамилии, сказала, что она грязнокровка. Она так ненавидела нас с матерью, что отреклась от нас на пятом курсе, и я уверен, что этот старик Дамблдор затеял это. Как только моя дочь перестала быть нужной ему, он бросил её, как добычу волкам, а потом скинул нам этого мальчика, чтобы вырастить его, а затем и его забрать. Старый ублюдок знает, что не материнская любовь спасла Гарри, а магия нашего рода. Мы, Дамори, учредители Англии, вели сражения плечом к плечу с Альфредом Великим, а теперь мы должны притворяться маглами? — воскликнул он, — Это унизительно, но такова была воля Лили, её последнее желание. И, к сожалению, я не могу нарушить данное ей слово. Если она поверила в Альбуса и умерла за его идеалы, пусть так и будет. В конце концов она сама выбрала себе судьбу. — закончил Ричард, вставая с кресла, он был сломлен потерей и до сих пор не мог пережить её. — Ричард, каждое слово твоё наполнено горем, которое несёт тяжелое бремя потери. Твоя жена, она страдает, как и моя, они несут в себе скорбь и вину, что не смогли уберечь Лили. Их глаза, полные боли, не могут остановиться на Гарри без того, чтобы не увидеть в нём её. Они пытаются как и мы найти ответы в своих собственных душевных глубинах, вспоминая моменты, когда могли бы быть лучшей семьёй для Лили. Но когда они смотрит на Гарри в его колыбели, их сердце разрывается от боли и радости одновременно. В этих глазах, в глазах Гарри, они видит отражение сетры и дочери, своей крови, своего сердца. И хотя мальчик может быть похож на Джеймса Поттера во всём, кроме глаз, но внутренний мир ему достался от вашей дочери. Твои слова о том, что Лили сама выбрала свою судьбу, звучат как нежный луч над бездной горя. Возможно, она действительно шла по этому опасному пути, желая чего-то большего, чего-то недоступного для нас. И сейчас, когда она ушла, остаются лишь воспоминания — те драгоценные моменты, что она оставила в наших сердцах. — парень поднялся, и его ладони хлопнули по плечу тестя с нежностью и поддержкой. В его голосе прозвучала надежда и уверенность — Давайте хранить в наших душах только самые светлые воспоминания о ней. Возможно, именно этого она хотела — видеть нас счастливыми и помнить её с любовью. — Да, Фридрих, ты был бы настоящим мастером слова, ты видишь и знаешь больше, чем говоришь. Если бы учился в Школе Чародейства и Волшебства, то точно попал бы на слизерин — засмеялся он, словно старый друг, разделяющий секреты. Слова мужчины прозвучали как звонкий колокольный звон, пропитанный иронией и теплотой. Его шутливые насмешки о прихвостнях и идеальных слизеринцах в Хогвартсе наполнили комнату легким смехом. Их разговор прервал внезапный появившийся в комнате домовой эльф. Его поклон хозяину был таким низким, что казалось, будто он доставал своим лбом пол. — Мистер Ричард и мистер Фридрих, прошу прощения за беспокойство, но госпожа только что родила, — прозвучал его тихий голос. Взгляды мужчин заполнились радостной эйфорией, и они поспешили на второй этаж, в комнату, где только что появилась на свет новая жизнь. Ричард, отец Петунии, приблизился к колыбели, где лежала его внучка, и осторожно взял ее на руки. Его глаза светились теплотой и нежностью, когда он взглянул на малышку. В этот момент он как патриарх рода, по традиции должен был даровать ей имя, которое будет нести в себе часть их семейной истории. — Талия Оливия Дамори, — произнес он с мягкостью и уважением, словно каждый звук был тщательно подобран для этого особенного момента. Его голос наполнял комнату теплом и любовью. С каждым произнесенным словом он передавал внучке не только имя, но и защиту рода. — По нашему договору, ваш первый ребёнок станет следующим герцогом Цвейбрюккен-Биркенфельдским, а второй станет главой рода Дамори. Так что я дарую ей перстень наследника нашего рода, да защитят её магия и наши предки, — произнес он с глубоким вниманием. Его жест был наполнен уважением к прошлому и надеждой на будущее, которое лежало перед их семьей в лице маленькой Талии Оливии Дамори.

***

Как же быстро летит время, подумал Ричард, глядя на фотографию взрослеющих Дадли и Гарри. Скоро им исполнится семнадцать, и с этим сроком истечет договор, заключенный им и Дамблдором. Он чувствовал, как будто оковы, навязанные его семье, вскоре спадут. После гибели Лили, Альбус обратился к Ричарду, и они заключили Непреложный обет. Суть его заключалась в том, что семья Дамори должна исполнить свою роль, которую предрекла им Лили, до того момента, пока Гарри не достигнет семнадцатилетнего возраста. Именно тогда он станет полноправным наследником дома Поттеров и сможет покинуть дом Лже-Петуньи и Лже-Вернона. До этого времени мальчик должен находиться под опекой своего материнского рода, чтобы защитить его от смерти или нападения со стороны Волан-де-Морта. Ричарду было всё равно на судьбу мальчика. Он всегда винил Гарри и его отца в смерти своей дочери, поэтому быстро согласился на условия Дамблдора. Мужчина никогда сильно не жалел о своем решении, но ему не нравилось быть подопытной мышью у старика. Последние десять лет он полностью посвятил себя воспитанию внучки. Талия росла как яркая и целеустремленная девочка, обладающая огненным характером. С самого детства ей приходилось привыкать к тому, что отец уделял больше внимания её брату Тристану, ведь тот был будущим наследником семейного титула. А мать, хоть и любила всех своих детей одинаково, всегда казалось, что каким-то образом отстранялась от девочки. Долгое время Талия не могла понять причину такого странного поведения матери. Однажды, гуляя по поместью своего дедушки, она наткнулась на большой портрет, изображавший её дедушку и бабушку в их молодости, а также её собственную мать, стоявшую рядом с отцом. А на стуле рядом с бабушкой сидела девочка лет четырнадцати, почти точная копия самой Талии. Разница между ними была небольшой, девочка на картине имела яркие веснушки и светилась от счастья, когда сама Талия хоть и имела веснушки, но тусклые и точно не светилась от счастья. На неё было наложено, так много обязанностей, что на себя времени не оставалась, что уж тут и говорить о счастье?   Сначала она не могла поверить своим глазам, но потом дедушка рассказал ей печальную историю о своей второй дочери — Лили Элизабет Дамори. Тогда Талия поняла, что её мама любила её, но видеть в ней столь живое воплощение своей умершей сестры было для неё слишком тяжело. В этот момент все пазлы сложились на свои места, и сердце Талии наполнилось пониманием и состраданием к своей матери. Когда Талии стукнуло одиннадцать, её жизнь перевернулась с прилетом трех сов и тремя письмами. Однако, вместо того чтобы самой принять решение о выборе школы, судьбу девочки взял в свои руки Ричард, её дедушка. Он безжалостно уничтожил два письма, оставив лишь одно — приглашение от Института Дурмстранг. Лия, как называли её родные, всегда подчинявшаяся воле деда, приняла его решение спокойно, ведь для неё он был воплощением мудрости и авторитета. К тому же, в той же самой школе учился её старший брат, и его письма описывали место обучения очень привлекательно. В то время как её кузен, сам Гарри Поттер, учился в Хогвартсе, дедушка утверждал, что эта школа разводит дураков и дает преимущество грязнокровкам. Он испытывал жалость к детям, которые там обучались. Ричард Дамори вручил девочке письмо и приказал внимательно изучить его содержание, обещая на следующий день отправиться вместе с бабушкой за всем необходимым для новой главы её жизни. Дурмстранг для девушки был местом, полное тайн и тех знаний к каким она стремилась. Она представляла перед собой старинные каменные стены, усыпанные мхом, и величественные башни, поднявшиеся к облакам. Талия представляла, что будет обучатся древним и мощным заклинаниям, изучать древние артефакты и тайные знания. Она видела себя прогуливающейся по коридорам, увешанным портретами знаменитых волшебников прошлого, и слышала шепот древних заклинаний, звучащих из уединенных учебных классов. Для неё школа была местом, где она сможет раскрыть свой потенциал и доказать своему деду, что она сильная и сможет стать достойной своего имени. Девушка первого сентября попрощалась с семьёй и с помощью порт ключа, который был вложен в письмо, перенеслась сразу к воротам школы. Замок, который возвышался перед ней, был построен из темного камня с узорами, излучавшими древнюю магию. Башни замка поднимались к облакам, как в её фантазии, а флаги с символикой школы развевались на ветру. Пройдя через ворота, девушка оказалась во дворе замка, где её встретил старинный каменный мост, ведущий к главному зданию. Поднявшись по лестнице, она вошла в главный замок Института. В центре зала стоял древний алтарь, на котором были вырезаны руны и символы. Ученики собрались вокруг алтаря, готовые пройти свои первые испытания. Девушка подошла к алтарю и смочила свой палец в чаше с жидкостью, напоминавшею морскую воду, предназначенной для распределения. После чего на кончике её пальце появился маленький надрез.  Капля её крови, словно живой огонь, осторожно упала на древний алтарь, и внезапно замок ожил магией, затаенной в его самых глубинах. Перед глазами девушки вспыхнули три ярких огня, каждое сверкающее своим уникальным цветом: красное, синее и зеленое. Это были факультеты Фламма, Гласиас и Венери. Факультет Фламма, величественно названный в честь древнего раба-гладиатора, олицетворял в себе величие и славу. Здесь учились будущие полководцы и короли, стремящиеся к власти с честью и мудростью. Их сердца, словно благородные львы, всегда были готовы прийти на помощь, но порой их уверенность в себе казалась заносчивостью. Они предпочитали работу мозга чувствам, стремясь к славе и признанию. Их жизненные ценности были специфичны: они жаждали славы и признания толпы, стремились к власти с честью, как завещали предки. Мудрые в выборе своих решений, они предпочитали работу мозга эмоциям, но всегда были готовы прийти на помощь, будто благородные рыцари. Их отличительный цвет — красный, символизирующий страсть и властолюбие. На факультете Гласиас, где ткались интриги и рождались политические стратегии, словно волшебные заклинания, умы переплетались в сложные узоры мудрости. Здесь, среди хитрых интриг и умелых вывертов, обучались те, кто видел далеко за горизонтом обыденного и проникал в тайны власти. Этот факультет был колыбелью величайших умов человечества, где рождались философы, ученые и мудрые политики. Их разум был острым, словно меч, пронизывающий покрывало тайн и загадок. Они погружались в море знаний, плавая сквозь века и эпохи, как непоколебимые мореплаватели. Ученики этого факультета были знатоками судеб и виртуозами мудрости. Их ловкость ума и прозорливость поражали, словно светящиеся звезды на ночном небе. Из любой запутанной ситуации они находили самый безопасный и выгодный путь, будто танцуя по острым лезвиям судьбы. Их отличительный цвет — синий, символизирующий глубину мысли и бесконечное стремление к знанию.  Факультет Венери — место, где женская сила расцветает во всей своей красоте и мудрости. Женский факультет, где по-традиции обучался прекрасный пол. Здесь, среди изысканных залов и волшебных садов, девушки обучаются искусству быть не только прекрасными, но и сильными. Они изучают тайны этикета, музыку и другое искусство. Ведь утонченные манеры и умение быть в гармонии с окружающим миром — это их визитная карточка.  Но это лишь одна сторона монеты. На факультете Венери девушки также погружаются в искусство боевой магии, чтобы быть готовыми защитить себя и тех, кого они любят, в любой момент. Их умение управлять силой природы и своим внутренним миром делает их неуязвимыми, словно воительницами из легенд. Их отличительный цвет — зеленый, символизирующий жизнь, рост и гармонию.  Яркие огни начали медленно перемещаться, словно танец судьбы, пока не соединились в одно цветное пламя. И вот тогда девушка увидела, как это пламя окрасилось в один цвет — синий. Лия была счастлива, ведь этот факультет был не только её выбором, но и местом, где когда-то учился её дед. Её сердце наполнилось радостью, ведь она знала, что он гордился бы ею. Девушка проводила в школе целый год, лишь на два коротких месяца возвращаясь домой, где царила невыносимая обстановка. Каждый раз, когда она приезжала, мать все больше погружалась в себя, не замечая ничего вокруг, а отец всё чаще уезжал вместе с братом в свое родовое поместье в Баварии, перенося всю свою заботу на сына и постепенно утрачивая свои отцовские обязанности. Кузен девочки был постоянно в тени, его просто не замечали. И хотя она пыталась подружиться с ним, дед вовремя вмешался, строго советуя ей держаться подальше и не привязываться. Эти слова она безоговорочно выполняла, но внутри ее раздражала необходимость играть роль маглов из-за Гарри Поттера, а он и не догадывался ни о чём. Она мечтала о том, чтобы он как можно скорее исчез из их жизни, чтобы они могли спокойно уехать в Баварию, на родину отца.

***

Летнее утро тысяча девятьсот шестого года встретило девушку возвращением домой после долгого учебного года. Еще до того, как она подошла к калитке, она почувствовала что-то необычное, словно запах чужой магии парил в воздухе. Осторожно подойдя к входной двери, она приоткрыла ее, вглядываясь в комнату. Девушка знала, что никто посторонний не мог попасть внутрь, ведь ее дед лично позаботился об этом. Но несмотря на это, страх укоренился в ее душе. Шагнув через порог, из-за угла вышел рослый мужчина, направивший на нее волшебную палочку. Девушка испугалась от его вида: у мужчины отсутствовала половина правой ноги, а на ее месте была деревянная когтистая лапа; также он имел протез левого глаза, а все его лицо было покрыто шрамами. Талия догадалась, кто это был. Это был Аластор Грюм, или как его еще называли — «Грозный Глаз». Он был одним из самых известных мракоборцев, сражавшихся против Пожирателей смерти, своеобразной легендой Управления мракоборцев: половина узников Азкабана была поймана лично им. Девушка знала об этом. — Кто ты? — крикнул мужчина, не опуская свою палочку. — А кто вы такой? Я хозяйка этого дома, а вас я не знаю, — ответила девушка, улыбаясь. — Да, что ты. Может ты пожиратель смерти, под оборотным. Остолбе… — начал произносить Аластор, но мужчине не дали закончить заклинание и вырвали палочку из рук. На громкий голос мужчины сбежались все в доме, и перед ним стояла злая Петунья недовольная этой ситуацией. — Если вы вломились в чужой дом, не смейте тут кричать и наставлять свои палочки на мою дочь! — вперед вышла женщина, грозя мужчине пальцем и держа в другой руке его палочку. — Миссис Дурсль, откуда вы знаете, что это ваша дочь? Я повторю — Постоянная бдительность! Отдайте мне, пожалуйста, мою волшебную палочку, — издевательски протянул мужчина и вытянул вперед свою руку, также усыпанную множеством шрамов. — Хам! — громко произнесла женщина, хватая за руку дочь и быстро удаляясь на второй этаж, при этом кинув деревцо на пол. — Гарри, а ты не говорил, что у тебя такая красивая кузина, — присвистнул Рон, смотря на лестницу, где из виду только что скрылась девушка. — Аластор, зачем ты так. Ты испугал бедную девушку, — другой мужчина начал отчитывать своего друга. Он был одет в чрезвычайно потрепанную мантию, которая была заштопана в нескольких местах. Он выглядел больным и измученным, хотя был довольно молод. Его светло-каштановые волосы были тронуты сединой. — Римус, мы и так уже многое потеряли и слишком многим доверяли, — заключил Аластор, — К тому же, я ничего не слышал о дочери Петуньи. Странно. — Римус, можно тебя на пару слов, — неожиданно из толпы резким рывком руки Римуса, заставили пойти за другим человеком. Это оказался мужчина с волосами иссиня-черного цвета до подбородка. Его глаза были поразительного холодного серого цвета. — Сириус, что случилось, — воскликнул недоумевающий Римус. — Друг, эта девочка, она же точная копия Лили, ты не заметил? У меня будто перед глазами только что была четырнадцатилетняя Лили Эванс, — прошептал Сириус. — Сириус, я понимаю тебя. Мне тоже стало не по себе, видя её лицо, но Лили мертва. Старайся не думать об этом, — холодно отрезал Римус, развернулся и покинул комнату.

***

Утро настало для девушки, словно внезапный порыв ветра, сметающий последние остатки ее спокойствия. Всю ночь она провела в беспокойстве, размышляя о непрошеных гостях, вторгшихся в их дом. Мать предупредила ее вечером о прибытии Ордена Феникса, тайного общества, сражающегося со злом, но для Лии это было больше похоже на отчаянный бой змеи с мышью, где исход уже предопределен природой. Орден возложил на одну сироту целую гору ответственности, подняв его на пьедестал, словно игрушечную куклу. «Глупцы» — пробормотала про себя девушка, видя, как все вокруг обращаются с ним с аккуратностью и покорностью, будто он не человек, а всего лишь символ. С каждым часом она все больше жаждала наступления шестнадцатого дня рождения Гарри, который обещал освобождение их семьи от этого бремени. Матушка рассказала ей, что в их доме сейчас находятся лишь лучшие из лучших из состава Ордена Феникса, а остальные прибудут за день до тридцать первого июля. Для девушки это было как предвестие бурной перемены, как отсчет времени до освобождения от оков, стягивающих ее свободу и самобытность. Но пока что она была пленницей собственного дома. Девушка лениво встала со своей кровати и направилась к зеркалу. Подойдя ближе, она увидела своё отражение. На неё смотрели словно два изумруда, ярко-зеленые глаза. Девушка не вписывалась в стандарты типичной красоты. Она не имела пышных форм или больших губ, но её красота была другой, более возвышенной и недоступной для многих. Её длинные волосы цвета меди создавали волшебное сияние, словно они сами по себе были источником света, плавно спускались по её спине волнами. Телосложение девочки было худощавым, но отличалось неподдельной грацией. Словно каждое её движение было тщательно отточено до совершенства. Не зря её бабушка из года в год учила, как правильно нужно себя подать и держаться в обществе.  Девушка взглянула на часы, висевшие над её кроватью, их стрелки указывали лишь пол седьмого утра. Улыбка неожиданно появилась на её лице, ведь у неё было ещё время перед завтраком, чтобы спокойно подготовиться к предстоящему дню. В Дурмстранге жизнь была расписана по часам, и за годы обучения там Талия привыкла к строгому режиму и раннему подъему. Медленно она направилась в ванную, чтобы освежиться и нанести легкий макияж, который скрыл бы следы усталости и недосыпа. Отражение в зеркале стало ярче, когда она нанесла легкий слой пудры, подчеркивая свою естественную красоту. Одев легкий сарафан, она спустилась вниз, где уже вальяжно расселись гости. Аромат свежесваренного кофе наполнил комнату. Кухня в доме была вместительной и светлой. Белые стены и потолок отражали свет, делая помещение еще более просторным. На полу лежал ковровый ковер с узорами в скандинавском стиле, который добавлял уюта и тепла. Длинный деревянный стол был серединой кухни, украшенный свежими цветами из сада и натуральными свечами. В углу стоял большой французский оконный проем, через который в комнату падало мягкое утреннее солнце. Когда Лия вошла в комнату, взгляды гостей мгновенно притянулись к ней, словно магнит. Видимо, её появление прервало какое-то важное обсуждение, потому что лица собравшихся выражали не одобрение, а скорее удивление и некоторое раздражение. Но все это не имело значения для неё — она была занята своими мыслями. Аромат её парфюма наполнил помещение, придавая воздуху нотки цветочной поляны.  Одев на себя маску безразличия и отчужденности, Талия подошла к кофейной машине, где уже стояла чашка с крепким кофе, приготовленная её матерью. Взяв чашку в руки, она почувствовала тепло, которое проникло до самой души. Это был знак того, что мама только что приготовила кофе, возможно, в уже занимаясь своими делами в саду. В последнее время Петунья проводила там много времени, погружаясь в работу с землей и растениями, где находила свой покой и умиротворение. Талии стало тошно от внимательных взглядов, устремленных на неё со всех сторон. Она почувствовала, что спирали недовольства и удивления сворачиваются вокруг неё, заставляя сердце биться быстрее. Резко схватив книжку на полке, она бросилась на веранду, усевшись в своё любимое кресло из ротанга. Взглянув на обложку книги, Лия пожалела о своем поспешном выборе — оказывается, это был один из романов её матери, который она всегда презирала. С брезгливостью девушка швырнула книгу на пол и, повернув голову, вгляделась в комнату сквозь окно. Гости снова заметили возбужденно обсуждают что-то. Сейчас она могла рассмотреть их лучше: выражения их лиц были полны ярости и возбуждения. Девушка бросила взгляд на своего кузена — Гарри Поттера. Он, как всегда, выглядел небрежно и неряшливо. За последний год он удивительно вытянулся и стал больше походить на юношу, но все еще сохранял свою худощавость, черные вечно взъерошенные волосы, худое лицо и торчащие коленки. Он по-прежнему носил свои нелепые очки с круглой оправой. Лия не могла не отметить, что с возрастом черты его матери стали теряться, и сейчас он был просто вылитый Джеймс Поттер. Пару раз она видела его отца на старых семейных фотографиях, и её дед позаботился о том, чтобы она знала все о чистокровных семьях и всех их представителях до мельчайших деталей. Рядом с Гарри сидел худой и долговязый мальчик с рыжими волосами и голубыми глазами, лицо его усыпано веснушками, словно звездное небо. Он был одет в уже поношенную одежу, которая явно была не его размера, будто он случайно натянул её с чужого плеча. Но что поразило еще больше — это его безраздельное увлечение печеньем из голубой вазочки на столе. Он то и дело запихивал кусочки в рот, словно это была его последняя трапеза в жизни. Талия не могла не подметить, что этот мальчик, видимо, Рон Уизли, не проявлял особого интереса к разговору, предпочитая вместо этого наслаждаться сладким угощением. Её сердце сжалось от сострадания: когда-то благородный род Уизли, теперь превратившийся в бедность и убожество, почти потерявший своё благородство. Оторвав взгляд от парня, она взглянула на сидевшую на стуле девушку, у которой на коленках лежал не большая книжка, как поняла Лия вроде книжка по нумерологии. Это вызвало усмешку у девушки, она сразу поняла эта девочка точно зазнайка. Кто ещё буде тащить с собой книги, на какие-либо операции и совещания по «Спасению мира»? Так же Талия отметила, что волосы, напоминавшие воронье гнездо, были кое как убраны в высокий пучок. «Плохая осанка и костлявые лодыжки», — сразу пришла на ум любимая фраза её бабушки, именно так можно было бы описать это недоразумение. Талии, её лицо да и внешность знакомыми не показались, разве что эта девочка аристократка, из-за моря но эту мысль она сразу же выкинула, ну не могла девушка с достойным образованием выглядеть, как гадкий утёнок, нелепо и смешно. Значит, остаётся только один вариант она — Грязнокровка, ошибка природы. Лие на у пришло только одно имя, вчера выкинутое мамой в гневе — «Они в мой дом притащили эту грязнокровку Гермиону Грейнджер, позор, какой позор». Далее девушка кинула взгляд на мужчину, что стоял в тени подпирая собой стену, несущий на себе бремя времени и тяжести жизни. Ему было лет наверное тридцать пять, но его изможденное лицо казалось гораздо старше. Он был одет в поношенную, перештопанную мантию, словно заплатка на его одежде была свидетельством его тяжелого пути. Глубокие морщины на его лбу, шрамы на лице и усталый взгляд могли говорить о его непростой судьбе.  Талия, не могла не заметить его состояния. Она задала себе вопрос: «Где этот мужчина успел так устать с утра?». Но затем ее внимание переключилось на другого мужчину. Девушка пыталась вспомнить, о ком ещё говорила её мать вчера, но она так и не смогла вспомнить его имени. Её взгляд приковался к молодой девушке, словно магнит. Это была точно  Нимфадора Тонкс с бледным, заострённым лицом в форме сердечка и короткими волосами, цвета ярко-розовой жвачки, торчащими во все стороны. Девушка слышала про неё и её маму от деда. Она была одета ярко и броско. Девушка почувствовала, что эта женщина, точно так нарядилась, чтобы привлечь внимание одного из мужчин в этой комнате. Талия прикинула, кто это мог быть, но так и не нашла ответа.  Она знала, что её мать Андромеда Тонкс урожденная Блэк, была предательницей рода и её даже выжгли с семейного древа, что в их мире делается очень редко. Её дед рассказывал многое о её матери, о кровном родстве с Нарциссой Малфой и Беллатрисой Лестрейндж. Андромеда была чистокровной волшебницей, но выбрала путь любви к маглорожденному магу Теду Тонксу. Как говорится — любовь зла, полюбишь и козла. В конце концов её взгляд пал на мужчину, уютно устроившегося на любимом мамином угловом диване коричневого цвета из натуральной кожи. Ему было около тридцати пяти лет, с длинными темными волосами, серыми глазами и «королевским» красивым оттенком кожи. Его глаза излучали холод и безумие, серые как сталь. Он был довольно опрятно одет: простая белая рубашка, но верхние пуговицы были расстегнуты, и на светлой коже выделялась часть татуировки. Рубашка была заправлена в черные прямые брюки, и его осанка напоминала девушке королевскую особу. Лия знала, кто он — это был Сириус Блэк. Он был широко известен. Его несправедливо обвинили в массовом убийстве 12 маглов, которое совершил Питер Петтигрю, и он был отправлен в тюрьму Азкабан. После 12 лет заключения он сумел сбежать и в июне 1996 года получил полную амнистию после битвы в министерстве, где на глазах министра он убил нескольких Пожирателей. Дед всегда говорил, что все Блэки безумны, это у них в крови, а также что они преданные как псы. Он часто приводил примеры из жизни их семьи, чтобы подкрепить свои слова. Например, он упоминал Нарциссу Малфой, которая, по его словам, была предана своему мужу Люциусу Малфою и его роду до такой степени, что готова была подчиниться любым его решениям ради благополучия семьи. Дед также вспоминал о Беллатрисе Лестрейндж, которую он описывал как чрезвычайно преданную своему хозяину, лорду Волдеморту. Он рассказывал, что она была готова совершить любые деяния и даже умереть за своего хозяина, отдавая себя полностью тёмным идеям лорда. И в конце концов потеряла себя.  Ещё ей рассказал про мать Сириуса — Вальбургу Блэк. У дела она вызвала лишь неприятные ощущения, противная женщина, что любила много и громко кричать и ругаться. Вот она была истинно предана идеям о чистоте крови и традициям, что и привело к тому, что один сын погиб от рук своих приятелей, другой отсидел в Азкабане. Наконец, дед упоминал Сириуса Блэка как пример преданности — преданности своим друзьям и своим идеалам. Он описывал его как человека, который всегда стоял на стороне своих близких, готовый пойти на любые жертвы, чтобы защитить тех, кого он любил. Девушка, видимо, слишком долго была в своих мыслях и слишком откровенно таращилась на мужчину. Он почувствовал чужой оценивающий взгляд на себе, повернул голову и встретился с её глазами, которые напоминали ему о счастливых временах, и он затерялся в них. Лия улыбнулась и кокетливо помахала ему рукой. Затем отвернулась, чтобы унести свой взор на противоположный дом, где сейчас ругались их соседи.