Пробуждение Древних

Неожиданно для Гарри наступил его семнадцатый день рождения. Гарри взял клетку с Буклей, «Молнию», рюкзак, в последний раз обвел взглядом непривычно опрятную комнату, бочком спустился в прихожую и поставил клетку, метлу и рюкзак на пол у подножия лестницы. Уже начинало смеркаться, прихожую заполняли вечерние тени. Так странно было стоять посреди нее в тишине и знать, что он вот вот покинет этот дом навсегда. Рядом с ним стояли его верные друзья — Гермиона и Рон. Он был им очень благодарен, что они всегда были рядом и поддерживали его. Гостиная была непривычна заполнена людьми, там были многие его знакомые. К юноше подошёл полу-великан и похлопал по спине. — Порядок, Гарри? К отправке готов? — Конечно, — ответил Гарри, улыбаясь всем сразу. — Но я не думал, что вас будет так много! — План изменился, — пророкотал Грозный Глаз Грюм, прижимавший к себе два здоровенных, туго набитых рюкзака, и волшебное око его с головокружительной быстротой обшарило Гарри с ног до головы. Гарри прошел на кухню, где они, болтая и смеясь, устроились на стульях, на блистающих чистотой рабочих столах тети Петуньи, прислонились к ее бытовым машинам, где не отыщешь ни единого пятнышка. Рон, высокий и тощий; Гермиона, заплетшая густые волосы в длинную косу; Фред и Джордж с их совершенно одинаковыми улыбками; покрытый жуткими шрамами длинноволосый Билл; лысеющий мистер Уизли с его добрым лицом и кривовато сидящими очками; Грозный Глаз, одноногий, израненный в битвах, с ярко-синим волшебным оком, неустанно крутившимся в глазнице; Тонкс, чьи короткие волосы отливали сегодня излюбленной ею яркой краснотой; Люпин, обзаведшийся новой сединой и новыми морщинами; тонкая и прекрасная Флер; Кингсли, лысый, чернокожий и широкоплечий; Хагрид с его буйной шевелюрой и бородой, стоявший пригнувшись, чтобы не зашибить голову о потолок; и Наземникус Флетчер — маленький, грязный, вечно пристыженный, с грустными, как у бассета, глазами и спутанными волосами. Гарри оглядывал своих гостей, и его сердце, казалось, расширялось и согревалось: он ощущал невероятную привязанность к ним — даже к Наземникусу, которого едва не придушил при последней их встрече. — Кингсли, я думал, вы присматриваете за премьер-министром маглов? — окликнул он через кухню старого знакомого. — Одну ночь как-нибудь обойдется и без меня, — ответил Кингсли. — Ты намного важнее. — Ладно, ладно, у нас еще будет время обменяться последними новостями, — грянул, перекрикивая общий гомон, Грюм, и в кухне сразу стало тихо. Грюм опустил рюкзаки на пол и повернулся к Гарри. — Дедалус, полагаю, сказал тебе, что от плана А нам пришлось отказаться. Пий Толстоватый переметнулся на сторону врага, отчего у нас возникла серьезная проблема. Он добился в Министерстве решения, в силу которого подключение этого дома к Сети летучего пороха, установка здесь портала и даже любая попытка трансгрессии обратились в преступления, караемые тюремной отсидкой. Все это проделано во имя твоей безопасности, ради того, чтобы помешать Сам-Знаешь-Кому добраться до тебя. И все совершенно бессмысленно, поскольку ты и так уже надежно защищен заклятием, наложенным твоей матерью. На самом деле его усилия были направлены на то, чтобы не позволить тебе безопасно выбраться отсюда. Проблема вторая: ты несовершеннолетний, и, значит, на тебя все еще распространяется действие Надзора. — Я не… — Да Надзор же, Надзор! — нетерпеливо произнес Грозный Глаз. — Заклинание, которое отслеживает магические действия тех, кому еще нет семнадцати, позволяя Министерству ловить несовершеннолетних баловников! Если ты или ктото находящийся рядом с тобой попытается произнести заклинание, способное вызволить тебя отсюда, Толстоватый сразу узнает об этом и Пожиратели смерти тоже. — Ждать, пока снимут Надзор, мы не можем, поскольку в тот миг, когда тебе исполнится семнадцать, ты лишишься защиты, обеспеченной твоей матерью. Короче: Пий Толстоватый полагает, что окончательно загнал тебя в угол. Гарри не мог не согласиться с неведомым ему Пием. — И что мы будем делать? — Воспользуемся тем транспортом, какой у нас остался, тем, который не отслеживается Надзором, потому что никаких заклинаний не требует: метлами, фестралами и мотоциклом Хагрида. Гарри тут же увидел все изъяны этой схемы, однако говорить о них не стал, полагая, что это сделает сам Грозный Глаз. — Так вот, чары, наложенные твоей матерью, спадают при выполнении одного из двух условий: когда ты становишься совершеннолетним или когда перестаешь считать это место, — Грюм обвел рукой чистенькую кухню, — своим домом. Ты, твои дядя и тетя отправились этой ночью по разным путям, полностью сознавая, что вместе вам больше жить не придется, так? Гарри кивнул. — И стало быть, когда ты уйдешь отсюда сегодня, обратной дороги не будет, а чары спадут, едва ты окажешься вне поля их действия. Мы решили проделать это пораньше, поскольку иной выбор сводится к тому, чтобы дожидаться, когда Сам-Знаешь-Кто явится сюда и схватит тебя, как только тебе исполнится семнадцать. На нашей стороне одно обстоятельство: Сам-Знаешь-Кому не известно, что на новое место ты переберешься этой ночью. Мы скормили Министерству ложную информацию, там думают, что переезд назначен на тридцатое. Но мы имеем дело с Сам-Знаешь-Кем, поэтому полагаться только на расхождение в датах не можем. Он наверняка отправил пару Пожирателей смерти патрулировать небо в этом районе, просто на всякий случай. Поэтому мы подобрали дюжину домов и обеспечили их всевозможной защитой. Все они выглядят так, точно могут стать твоим укрытием, и все так или иначе связаны с Орденом: мой дом, жилище Кингсли, дом Моллиной тетушки Мюриэль… В общем, идея тебе понятна. — Да, — ответил Гарри не вполне искренне, поскольку все еще видел в этом плане зияющую прореху. — Ты отправишься «Нору». Вопросы? — М-м… да, — ответил Гарри. — Может быть, поначалу они и не будут знать, в какой из двенадцати надежных домов я направляюсь. Но разве это не станет очевидным, как только мы, — он быстро пересчитал присутствующих по головам, — четырнадцать человек, вылетим к Уизли? — Ах да, — произнес Грюм, — о главномто я и забыл. Четырнадцать человек к Уизли не полетят. В эту ночь небеса пересекут семеро Гарри Поттеров — каждый со своим сопровождающим, и каждый полетит в свой укрепленный дом. И Грюм вытащил изпод плаща флягу с грязноватой на вид жидкостью. Больше он мог ничего не объяснять — в чем состоит остаток плана, Гарри понял мгновенно. — Нет! — воскликнул он так громко, что его голос наполнил звоном всю кухню. — Ни в коем случае! — Я предупреждала, что так все и будет, — с легким намеком на самодовольство произнесла Гермиона. — Если вы думаете, что я позволю шестерым людям рисковать жизнью… — …да еще и впервые, — вставил Рон. — Одно дело изображать меня… — Думаешь, нам так уж этого хочется, Гарри? — серьезным тоном осведомился Фред. — Представь, вдруг что-нибудь сломается и мы навсегда останемся тощими очкариками. Гарри даже не улыбнулся. — Без моего содействия вы этого сделать не сможете, вам понадобится несколько моих волос. — Да, вот это наш план и погубит, — сказал Джордж. — Ясно же, что, если ты не станешь нам помогать, у нас не будет ни единого шанса получить от тебя хоть один волосок. — Ага, тринадцать человек против молодца, которому и магией то пользоваться запрещено — какие уж тут шансы, — поддержал брата Фред. — Смешно, — отозвался Гарри. — Очень забавно. — Если придется применить силу, мы ее применим, — громыхнул Грюм, волшебное око которого теперь чуть подрагивало в глазнице, наставленное на Гарри. — Здесь все совершеннолетние, Поттер, и все готовы рискнуть. Наземникус пожал плечами и сморщился; волшебное око выехало, чтобы взглянуть на него, едва ли не на висок Грюма. — Хватит спорить. Время уходит. Мне требуется несколько твоих волосков, мальчик, и немедленно. — Но это безумие, нет никакой необходимости… — Необходимости! — прорычал Грюм. — Когда Сам-Знаешь-Кто совсем рядом и половина Министерства на его стороне? Поттер, если нам повезет, он проглотит нашу приманку и решит напасть на тебя тридцатого. Но он был бы полным идиотом, если бы не послал в дозор одногодвух Пожирателей смерти. Я именно так и поступил бы. Может, они и не способны добраться до тебя или до этого дома, пока держится заклинание твоей матери, однако оно вотвот утратит силу, а примерное местоположение дома они знают. Наш единственный шанс — использование двойников. Даже Сам-Знаешь-Кто не способен разделиться на семь частей. Гарри встретился глазами с Гермионой и тут же отвел взгляд в сторону. — Итак, Поттер, несколько волосков — будь любезен. Гарри взглянул на Рона, и тот состроил гримасу, говорившую: давай. — Ну же! — рявкнул Грюм. Ощущая на себе взгляды всех, кто находился на кухне, Гарри поднял руку к макушке, ухватил тонкую прядку волос и выдернул ее. — Хорошо, — сказал Грюм и, хромая, приблизился к Гарри, попутно вытянув из фляги пробку. — А теперь, будь добр, брось их сюда. Гарри уронил волосы в грязную жидкость. Едва они коснулись ее поверхности, как зелье вспенилось, покрылось парком и мгновенно очистилось, став ярко-золотистым. — О, Гарри, ты куда вкуснее, чем Крэбб с Гойлом, — сказала Гермиона, но тут же заметила, как приподнялись брови Рона, и, слегка покраснев, добавила: — Ну, ты же помнишь, Гойлово варево на сопли смахивало. Шаги, торопливо приближавшиеся с верхних этажей, прервали тишину кухни. Вслед за ними на пороге возникли Петунья и Талия. Петунья с беспокойством осмотрела собравшихся. — Прошу вас удалиться, все до единого, — сурово произнесла она. — Нам нужно поговорить с Гарри наедине. Грюм попытался возразить, но Римус мягко прервал его, уводя из комнаты. За ними неохотно последовали остальные. Петунья перевела взгляд на Гарри, глаза ее неожиданно потеплели. Недоуменно глядя на нее, Гарри не мог вспомнить, чтобы когда-либо видел подобную нежность в ее глазах. Она подошла к нему и нежно провела рукой по его волосам. — Двадцать лет я провела в этом доме, и вот теперь вынуждена уйти в одну ночь, — тихо произнесла она. — Они будут пытать вас. Если поймут, что вы знаете, куда я направляюсь, они пойдут на любые меры, — ответил Гарри. — Разве я не знаю, на что они способны? В ту роковую ночь в Годриковой впадине ты потерял мать, Гарри, но я лишилась сестры. Знай, я не была хорошей тетей, но я хочу, чтобы ты был счастлив. Мы с твоей мамой были близки поверь мне, мы же сёстры. Я никогда не смогу простить себя за то, что она нас так рано покинула. Возможно, я не смогла стать тебе матерью, которую ты заслуживаешь, но я тебя люблю Гарри, по-своему, но люблю. Хоть ты и похож на своего отца внешне, но всё остальное ты унаследовал от матери.  С этими словами Петунья молча вышла из комнаты, оставляя Гарри размышлять над тем, что она сказала. В глубине души он понял, что она действительно скорбит и тоскует по сестре. Возможно, даже ее неприязнь ко всему волшебному была отчасти вызвана тем, что Лили трагически погибла из-за магии в столь молодом возрасте. Но её слова о любви заставили парня задуматься и погрустнеть в один миг.   Подняв глаза, Гарри встретился взглядом с Талией. Она всегда казалась ему интересной, и он сожалел, что у них так и не получилось сблизиться. — Гарри, смерть ставит точку, но жизнь полна возможностей. Справедливости в мире нет запомни это. Мы сами должны её творить. Я не знаю, что тебя ждет, но желаю удачи, — проговорила она с мягкой улыбкой. В знак прощания она подбежала к нему и крепко обняла, как родного человека, — Гарри, ты мой брат и последнее, что я хочу тебе сказать: Всё не так, как кажется на первый взгляд.  Девушка отошла от него и направилась в выходу не оглядываясь.  — Передай от меня привет, Сириусу, — прошептала она, прежде чем покинуть кухню. Выйдя из комнаты, Талия застала свою мать в разгоряченном споре с Грюмом. Последние слова, которые она услышала, прежде чем Петунья схватила ее за руку и увела, были: — Я сама знаю, что лучше для моей семьи. Гарри, покинувший кухню следом за ней, увидел, что его друзья уже готовы покинуть дом. — Поддельные Поттеры, построиться! — скомандовал Грюм. И с этими словами операция «Семь Поттеров» вступила в действие. Талия смотрела из окна, как члены Ордена вместе с Гарри исчезают вдали. Внезапно она ощутила, как в дом прокрались незнакомцы. От них исходило зловоние темной магии. Сзади послышался треск. Талия обернулась и увидела в проеме высокую, но худощавую фигуру в черной мантии и железной маске, полностью скрывавшей лицо. Пожиратель смерти резко вытянул руку и произнес: — Остолбеней. Девушка словно осветилась изнутри зловещим красным светом, потом ноги ее оторвались от земли, она упала навзничь теряя сознание. Талия очнулась, обнаружив себя связанной и сидящей рядом со своей матерью в гостиной. Перед ними стояли два волшебника, один из которых оглушил ее, а другой, видимо, был занят ее матерью. Теперь, когда они сняли маски, девушка могла лучше их рассмотреть. Тот, что напал на нее, был совершенно седой, с засаленными, блестящими волосами и такими же серыми глазами. У него была трость с золотым наконечником и большой кулон на шее в виде змеи, обвивающейся вокруг меча. Он был очень горделив, что выдавали его специфическая походка и надменный взгляд. Второй был высоким и массивным мужчиной с мускулистым телосложением. Его лицо было грубым и малопривлекательным, с тяжелой челюстью, мясистым носом и маленькими, глубоко посаженными глазками. Его волосы были редкими и сальными, а кожа бледной и нездоровой. Они заметили, что женщины очнулись, и сразу направились к ним. В глазах их не было ни капли сострадания, лишь холодная жестокость. Талия поняла, что эти люди не остановятся ни перед чем, чтобы достичь своей цели. — Где Поттер? — спросил седой волшебник ледяным тоном. Петунья покачала головой. — Я не знаю. — Лжешь! — рявкнул второй волшебник. Он схватил ее за волосы и дернул вверх. Петунья закричала от боли, но отказалась говорить. Талия хотела вступиться за мать, но ее собственные руки были связаны, а рот заклеен. Она могла лишь беспомощно наблюдать, как ее мать подвергается такому обращению от этих уродов. Использовать магию она не могла слишком высок риск, что невербальная магия могла навредить не только этим двум мужчинам, но и её матери.  — Последний шанс, — сказал седой волшебник. — Где Поттер? Петунья снова покачала головой. Седой волшебник вздохнул:  — Жаль. — Мама — закричала она, но ее слова были заглушены заклятием, заклинавшим ее рот. Седой волшебник повернулся к Талии. — Теперь твоя очередь. Мужчина хотел было направить в Петунью убивающее заклинание, но его опередили. Луч красного света поразил его в грудь. Он закричал и упал на пол. Второй наблюдал в ужасе, как жизнь покидает тело его друга. Он успел повернуться и увидел перед собой мужчину. Мужчина был высок и имел крепкое телосложение. Его короткие волнистые светлые волосы и синие глаза придавали ему вид благородного воина. Он был одет в парадную мантию, и его лицо выражало ярость. — Кто ты? — взвизгнул Пожиратель Смерти, направляя на него свою палочку. — Я муж и отец, — кивнул незнакомец на девушек на полу. — Мое имя Фридрих, герцог Цвейбрюккен-Биркенфельдский. Знай же имя того, кто тебя убьет. Он поднял свою палочку, и зеленый луч света вырвался из ее кончика, поразив Пожирателя смерти прямо в грудь. Тот закричал и упал на пол, мертвый. Фридрих опустил палочку и подошел к девушкам. Он осторожно развязал их и помог им подняться на ноги. — Все будет хорошо, — сказал он мягко. — Я здесь, никто не посмеет тронуть мою семью. Талия и ее мать посмотрели на него с нежностью. Как только он снял с них чары, дочь кинулась в объятия отца. — Спасибо, Pape. — прошептала Талия. Фридрих улыбнулся ей. — Не за что, fille. Я рад, что успел вовремя. Он взял их за руки и повел их из комнаты. Они прошли через дом и вышли в сад. В воздухе пахло цветами и звучало пение птиц. Фридрих остановился и повернулся к девушкам. — Сейчас мы отправимся я в наш родной дом, — сказал он. Фридрих взял их за руки и трансгрессировал вместе с ними. В следующий миг в глазах у Талии потемнело. Ее тело сдавило со всех сторон, она не могла вздохнуть — грудь как будто стиснули железные обручи, глаза словно вдавило внутрь черепа, барабанные перепонки прогибались. А потом все внезапно прекратилось. Талия жадно глотнула воздух и открыла глаза. Перед ней предстала роскошная комната. Она была в своем родном доме в Баварии. Комната была просторной и светлой, с высокими потолками и большими окнами, выходящими в сад. Стены были отделаны богато украшенными гобеленами, а пол был покрыт мягким ковром. В центре комнаты стоял большой камин, украшенный резным деревом. Талия осмотрелась и увидела свою мать, сидящую на диване у окна. Она выглядела изможденной и напуганной, но живой. Девушка подошла к окну и посмотрела на сад. Солнце уже садилось, и небо было окрашено в яркие цвета. Она почувствовала умиротворение и благодарность. Она в безопасности со своей семьей. Сад был прекрасен. Он был разбит на несколько уровней, соединенных между собой каменными лестницами и извилистыми дорожками. В центре сада находился фонтан, из которого били струи воды, переливающиеся всеми цветами радуги. Вокруг фонтана были расставлены мраморные статуи, изображающие мифических существ и богов. Воздух был наполнен ароматом цветов и пением птиц. Талия перевела взгляд на озеро, расположенное за садом. Солнце опускалось к горизонту, и его лучи отражались в спокойной воде, создавая золотую дорожку, ведущую к противоположному берегу. В саду были построены фонтаны причудливой формы, которые усиливали красоту этого места. Вода в фонтанах переливалась и сверкала, создавая завораживающее зрелище. Массивные дубовые двери распахнулись, и девушка заключили в теплые объятия. — Лия, я так скучал, — произнес парень. — Боже, Тристан, а как я соскучилась, брат, — крикнула девушка и повисла на шее у Тристана. Тристан был первым ребенком Петуньи и Фридриха и являлся наследником титула отца. Парень был копией своего отца, с такими же светлыми и волнистыми волосами и голубыми глазами. Последний раз они с Талией виделись в Дурмстранге, на церемонии по окончании учебного года. Тристан был высоким и атлетичным, с широкими плечами и мускулистым телосложением. Он был одет в простую рубашку и брюки, но даже в такой скромной одежде он выглядел великолепно. — Я так рад, что ты дома, — сказал он. — Я только, что говорил с отцом, он мне рассказал, что с вами произошло в Англии. Но теперь все позади. Ты тут рядом со мной, тебя больше никто не посмеет тронуть. Талия кивнула. — Да, я наконец дома и мы можем быть свободными от обещания нашего деда. Этот дом прекрасен. Я тут не была, кажется лет с десяти,  — сказала она. Он повел ее через зал и в другую комнату, которая, очевидно, была его спальней. Комната была большой и светлой, с кроватью с балдахином и письменным столом. На стенах висели охотничьи трофеи и картины с изображением предков их отца. — Это твоя комната, — сказал Тристан. — Она была твоей, когда ты была маленькой, но мы можем найти для тебя другую, если хочешь. — Нет, в порядке, — сказала Талия. — Мне здесь нравится. Она подошла к кровати и провела рукой по покрывалу. Оно было мягким и шелковистым. — Спасибо, Тристан, — сказала она. — За все. Тристан улыбнулся ей. — Не за что. Я всегда буду рядом, чтобы заботиться о тебе. Талия обняла его. — Я знаю. Тристан ушел, оставив девушку одну. Она откинулась на кровать, желая отдохнуть от всех переживаний. Наконец-то она могла отбросить маску девчонки по имени Талия Дурсль. Теперь она официально для всего мира была Талия Оливия Дамори, дочерью герцога Цвейбрюккен-Биркенфельдского и Петуньи Ипомеи Дамори. Талия решила, что нужно связаться с дедушкой и рассказать обо всем, что произошло накануне. Она осторожно извлекла палочку из кармана своих брюк и вызвала телесного патронуса. Из кончика палочки вылетел маленький светло-синий дракон. Девушка подсмотрела этот способ у Ордена и теперь они с дедом часто общались так. — Передай мое послание в дом Дамори, Ричарду Дамори, — сказала она. Дракон с интересом взглянул на девушку. «Дедушка, со мной все хорошо, я нахожусь в Баварии, в поместье отца. Гарри Поттер благополучно покинул наш дом. После его отъезда на дом напали Пожиратели, но я не пострадала, отец вовремя поспел». Закончив говорить, девушка отпустила патронуса в окно. Он взмыл в воздух и исчез вдали. Талия откинулась на подушки и закрыла глаза. Она была рада, что смогла сообщить дедушке, что с ней все в порядке. Теперь она могла наконец расслабиться и отдохнуть.

***

Недалеко от деревни Оттери-Сент-Кэчпоул, расположенной на юго-западе Англии, в графстве Девон, стояло несколько странное и причудливое здание. На красной черепичной крыше торчали вразнобой пять каминных труб. У входа на шесте, слегка скособочившись, висела надпись: «Нора». Сбоку крыльца рядом с огромной заржавленной кастрюлей красовалась груда резиновых сапог разных цветов и размеров. По двору ходили упитанные пеструшки и что-то клевали. Внутри так называемой «Норы» сейчас было довольно оживленно. В гостиной на диване лежал без сознания Джордж Уизли, и вокруг него крутилась Гестия Джонс. Грозный Глаз Грюм находился на кухне и о чем-то перешептывался с Артуром Уизли и Римусом Люпином. Нимфадора осталась у своих родителей, Флер с Биллом сидели около рыдающей Молли, которая сильно переживала за раненного сына. Гарри сразу же после прибытия в дом ушел вместе с Роном и Гермионой в комнату Джинни. Гостиная была наполнена гулом голосов и звуком медицинских приборов. Гестия делала все возможное, чтобы стабилизировать состояние Джорджа, но его состояние было тяжелым. Молли всхлипывала в углу, а Флер держала ее за руку, пытаясь успокоить. Билл смотрел на жену с тревогой в глазах. Он знал, что его брат в беде, и не мог ничего с этим поделать. — Гарри, что тебе сказала твоя тетя, тогда на кухне? — спросила Гермиона, сидя на кровати младшей из Уизли. — Я и сам не понял. Они вместе с Талией мне наговорили приятных слов и ушли. Я никогда не слышал от них таких заботливых и нежных речей. — Странные они какие-то, эти маглы, — весело протянул Рон. — Сначала они полжизни делали вид, что тебя не существует, а как только ты покинул их дом, вспомнили о тебе. — И я о том же, — грустно сказал Гарри. — Мне так жаль, что из-за меня Джордж пострадал, да еще и Букля… Он не любил, когда кто-то страдал из-за него. — Гарри, мы друзья, и все мы отдали бы жизнь за тебя, — приободрила его Джинни. — Не переживай, Джорджи знал, на что идет, и сам согласился. Он выкарабкается, вот увидишь. — Спасибо, Джинни. — Гарри кивнул. Они сидели в тишине несколько минут, каждый думал о своем. Из мыслей их вырвал громкий голос Молли, которая позвала их вниз. Они спустились в гостиную, где на диване сидел Джордж. Он был еще бледен, но уже приходил в себя. — Как ты себя чувствуешь, Джордж? — прошептала миссис Уизли. Пальцы Джорджа ощупали висок и дыру рядом с ним. — Как слизняк, — пробормотал он. — Что с ним? — хрипло спросил явно ужаснувшийся Фред. — У него задет мозг? — Как слизняк, — повторил Джордж и, открыв глаза, взглянул на брата. — Сам же видишь… Слизняк. Улитка без раковины, Фред. Дошло? Миссис Уизли зарыдала так, как никогда прежде не рыдала. Лицо Фреда залила краска. — Ты безнадежен, — сказал он Джорджу. — Безнадежен! Из всего созданного миром богатства острот насчет уха ты ухитрился выбрать всего навсего ушную раковину! — Да ладно тебе, — сказал Джордж и улыбнулся обливающейся слезами матери. — Теперь ты хотя бы сможешь нас различать, мам. — И он огляделся вокруг. — Привет, Гарри! Ты ведь Гарри, так? — Да, — ответил Гарри, подходя поближе к софе. — Ну, по крайней мере, ты вернулся целым, — сказал Джордж. Дверь в дом распахнулась, и взрослые волшебники сразу же отреагировали, достав палочки. В дом завалился Сириус Блэк, увидев, что на него были наставлены палочки, он резко остановился и поднял руки вверх. — Ребята, вы чего? Это же я, Сириус. К нему начал медленно подходить Римус, держа на прицеле друга, а подойдя ближе, он спросил: — Если ты настоящий Сириус, то скажи, где летом 1975 года мы отмечали окончание пятого курса? — Мы отмечали в Хогсмиде, а именно в трактире «Кабанья голова», — начал Сириус. — Тогда я помню, ты в первый раз напился и… Не успел Сириус договорить, и Римус сжал его в объятиях. — Сириус! — воскликнул он. — Это действительно ты! Сириус обнял друга в ответ. — Конечно, это я, Лунатик. Кто же еще? Остальные волшебники опустили палочки и подошли к друзьям. — Сириус, мы так рады тебя видеть, целым и невредимым, — сказала Молли.

***

На вершине скалистого утеса с видом на озеро Лох-Линни возвышался замок Килчурн, резиденция семьи Дамори. Его массивные каменные стены и зубчатые башни придавали ему величественный и неприступный вид. Непогожими ночами ветер выл в щелях и углах замка, а дождь барабанил по крышам и стенам. Но внутри было тепло и уютно. Огромные камины пылали в каждом зале и спальне, отбрасывая теплый свет на каменные стены и деревянную мебель. Кабинет лорда Дамори был расположен в самой высокой башне замка. Из его окон открывался потрясающий вид на озеро и окружающие горы. Стены кабинета были увешаны гобеленами и картинами, изображающими предков Дамори. На столе лежали книги и пергаменты, а в углу стоял большой камин, в котором весело потрескивал огонь. В этот вечер лорд Дамори сидел за своим столом и читал книгу. Внезапно в кабинет влетел патронус Талии. Он кружил по комнате, издавая мелодичный звук. Лорд Дамори встал и подошел к патронусу. «Дедушка, со мной все хорошо, я нахожусь в Баварии, в поместье отца. Гарри Поттер благополучно покинул наш дом. После его отъезда на дом напали Пожиратели, но я не пострадала, отец вовремя поспел». Лорд Дамори услышав послание и улыбнулся. Он был рад, что его внучка в безопасности. — Спасибо, Талия, — прошептал он. Патронус исчез, и лорд Дамори вернулся к своему письменному столу. Он взял перо и начал писать ответ своей внучке. Ему было о чем ей рассказать. Закончив писать, он аккуратно вложил письмо в конверт. — Уигби, — позвал мужчина домашнего эльфа. Перед ним сразу появилось существо небольшого роста, лысое, с огромными ушами, напоминающими крылья летучих мышей. — Хозяин звал, Уигби. Чего желает хозяин? — спросил эльф, кланяясь. — Отправь письмо моей внучке Талии, — он вручил письмо в руки эльфа. — А так же передай Анне, что можно приступать к плану, что бы она сказала Мэри-Энн пора связаться с Пророком. Лорд Ричард Дамори хочет дать интервью. — Так точно, хозяин. Уигби сделает, как вы приказали. — Эльф еще раз поклонился и исчез. Мэри-Энн Томпсон с детства служила в доме Дамори и была предана семье. Она застала рождение Петуньи, а потом Лили, видела, как хозяева тосковали, когда их младшая дочь ушла, а потом умерла. Видела, как горят глаза сэра и как он жаждет мести за свою дочь. Застала рождение первого внука лорда Дамори, а затем и внучки.  Анна была главной экономкой, помогала госпоже в ведении хозяйства и управлении рабочим персоналом. И когда Уигби передал ей послание хозяина, она обрадовалась. Наконец-то господин начал осуществлять свой план все в их доме ждали этого дня.  Она нашла Мэри-Энн в ее комнате и передала ей послание. — Наконец-то, Мэри-Энн, — сказала она. — Наконец-то наш господин начинает действовать. Мэри-Энн кивнула. — Я знаю, Анна. Я тоже этого ждала. Она села за письменный стол и начала писать письмо Пророку. «Уважаемый редактор, — нала писать она, — Лорд Ричард Дамори, известный маг и глава семьи Дамори, хотел бы дать интервью вашей газете. Он готов поделиться своими мыслями о текущем политическом климате и о том, что, по его мнению, необходимо сделать для улучшения ситуации в волшебном мире. Лорд Дамори — уважаемый маг с многолетним опытом. Его мысли, несомненно, будут интересны вашим читателям. Я буду ждать вашего ответа по поводу удобного времени для интервью. С уважением, Мэри-Энн Томпсон, доверенное лицо Лорда Ричирда Дамори». Она закончила письмо и передала его Анне, чтобы та отправила его в Пророк. Теперь оставалось только ждать ответа.

***

Комната жены Ричарда — Элизабет де Клер была просторной и светлой, с высокими сводчатыми потолками и большими окнами, выходящими на сад. Стены были отделаны изысканными гобеленами, изображающими сцены из средневековой жизни. Пол был покрыт мягким ковром, а в центре комнаты стоял большой камин, украшенный замысловатой резьбой. Вдоль стен стояли резные дубовые шкафы, заполненные книгами и драгоценностями. В углу комнаты стояла кровать с балдахином, а рядом с ней — туалетный столик с серебряным зеркалом. Элизабет сидела за пяльцами у окна, вышивая. Ее игла быстро двигалась по ткани, создавая узор из цветов и птиц. Она была одета в простое льняное платье, но ее волосы были аккуратно уложены, а на шее сверкало золотое ожерелье. Ее лицо было нежным, с большими голубыми глазами и тонкими чертами. Несмотря на свой возраст, она все еще была красива, как в молодости. Она была дочерью одного из баронов Англии и была воспитана как будущая госпожа. В то время как она вышивала, она вспоминала свою юность. Ее отец обещал ее руку Дональду Мальсиберу. Дональд был известен своей жестокостью и амбициями, и Элизабет не питала к нему теплых чувств, было только отвращение. Столько девушек были изуродованы или пали от рук Дональда. Он был тем ещё подонком, избалованым своим отцом - Джоном Мальсибером. Мальсиберы не были знатны или родовиты, но зато были очень богаты, что для ее отца было очень важно, и доводы дочери об отказе он пресекал на корню. Девушка в то время только поступила в Дурмстранг и была хоть не лучшей, но выдающейся волшебницей. И часто оставалась на дополнительных занятиях. Так в середине года она случайно столкнулась с Ричардом. Для юной девушки он был идеалом ее мечтаний: сильный и хорошо воспитанный парень сразу запал в ее душу. Он был старше на год и скоро должен был выпуститься. Элизабет решила первой с ним познакомиться, а после было все как в сказке: он был ее личным принцем на белом коне. Когда юноша узнал, что она обещана другому, он сразу же отправился к ее отцу, и они долго и тяжело беседовали, после чего ее отец дал согласие на брак, назвав девушку очень амбициозной особой. При этом её избраннику пришлось выплатить не малую суму за расторжение помолвки двум семьям.  Элизабет знала, будь Ричард из более простой семьи, а не из семьи Дамори, которые стояли на одном пьедестале с Блэками и Малфоями, то отец не позволил бы им пожениться. Но девушка благодарила судьбу за такого мужчину. Ричард никогда не давал ей возможности в нем усомниться и уже на протяжении 37 лет носил ее на руках и заботливо относился. Она подарила ему двух дочерей, стала верной спутницей всей его жизни, а он стал ее крепкой опорой. Элизабет улыбнулась, вспоминая их первую встречу. Она никогда не забудет тот день, когда Ричард впервые взял ее за руку. Она всегда чувствовала себя любимой и желанной.  Она посмотрела на свои руки. Они были уже не такими красивыми, как когда-то, но в них все еще была сила. Сила, которую она получила от своего мужа. Она закончила вышивку и встала. Она подошла к окну и посмотрела в сад. Солнца уже не было видно. Женщина улыбнулась и вышла из комнаты. Элизабет знала, что скоро увидит Ричарда, и ее сердце наполнилось счастьем. Зайдя в кабинет своего мужа, она улыбнулась, увидев его напряженную фигуру. Он что-то читал, параллельно делая заметки. Женщина подошла к нему и обняла со спины. — Дорогой, уже поздно, тебе надо отдохнуть, — ласково сказала она. Мужчина повернулся к ней и, взяв ее руку в свою, аккуратно поцеловал, усаживая рядом с собой. — Лиззи, знаю, что пора. Но я изучаю потенциальных женихов для Лии, — нежно ответил он, передавая список с именами в руки жене. Женщина начала просматривать список и читать пометки, сделанные мужчиной. В списке в основном были знакомые ей фамилии чистокровных семей. — Расскажешь, к чему пришел? — спросила она. — Конечно, дорогая. Первым, несомненно, идет наследник Малфоев — Драко Люциус Малфой, но их репутация сейчас запятнана, хотя он сейчас активно помогает Ордену Феникса. Не думаю, что для Талии он будет достойным мужем. Все жены Малфоев должны обладать мягким и кротким нравом, вот как Нарцисса Блэк, что сейчас является миссис Малфой, а наша девочка не будет пресмыкаться ни перед кем. Дальше идут Нотты, неприятная семейка, служат Реддлу, так что сразу нет. У Абботов незамужней осталась только дочь. Наследник Бёрков слишком стар для женитьбы. Брустверы недостаточно знатны. Булстроуды изжили свое, в последнее время у них рождаются либо сквибы, либо уроды. У Гринграссов одни девочки. Есть Невилл Долгопупс, но он растет под эгидой своей бабушки, и она уже нашла для него невесту — как раз таки из семьи Аббот, Ханну Аббот. Наследник Краучей — пожиратель и состоит во внутреннем круге, поэтому тоже нет, туда же Кэрроу, Яксли, Эйвери, Флинты, Трэверсы, Роули и Розье. Про Лестрейнджей промолчу. Мраксов из ныне живущих остался только один Темный Лорд. Олливандеры все чокнутые на своих палочках. У Паркинсонов только дочь и планируют ей передать место главы. Пруэттов убили. У Селвинов нет неженатых сыновей. Остаются Уизли, Фоули и Шафики. Женщина нахмурилась. — Выбор невелик. — Да, выбор невелик, — согласился мужчина. — Но мы должны найти для Талии достойного мужа и спутника в этой жизни. Она заслуживает лучшего. Женщина кивнула. — Я знаю. Мы можем рассмотреть, и семьи из Европы. Она продолжала читать список, обдумывая каждое имя. — Что думаешь о Фоули? — спросил мужчина. — Они хорошая семья, — ответила женщина. — Но их старший сын женат на сестре Молли Уизли, а младший — на одной из дочери Цереуса Гринграсс. — Да, это проблема, — согласился мужчина. — Но у них есть еще один сын, который пока не женат. — Я знаю, — сказала женщина. — Он учится в Дурмстранге, но о нём ходят нелицеприятные слухи.  — Нам нужно будет с ним для начала познакомиться, — сказал мужчина. — А пока давай отложим этот список и отдохнем. Дождёмся приезда Талии и с ней обсудим. — Хорошо. — Женщина улыбнулась. Она встала и потянулась. — Я пойду приготовлю чай, — сказала она. — А ты пока можешь почитать что-нибудь еще. — Спасибо, дорогая. — Мужчина кивнул. Женщина вышла из кабинета, а мужчина вернулся к чтению. Он знал, что найти достойного мужа для Талии будет непросто, но он был полон решимости сделать это. Его наследница не просто, какая-нибудь девушка из знатной семьи. 

***

Сириус Блэк сидел на траве на заднем дворе «Норы». Его мысли вернулись снова к дому на Тисовой улице, и он вспоминал Талию. Как его руки касались ее нежного тела и как он ее желал, всегда с их первой встречи. В его ушах даже сейчас он слышал ее звонкий смех и мелодичный голос. Смотря в даль, где начинался дремучий лес, он вспомнил ее зеленые глаза, цветом как поля и луга около его семейного особняка в Пембрукшире. Где он в детстве играл со своим братом и кузинами, тогда они все были еще дружны. К нему сзади подошел его крестник — Гарри Поттер и присел около него. — О чем думаешь, Сириус? — спросил Гарри. — Вспоминаю детство, Гарри, — ответил мужчина, переводя взгляд на мальчика. — ты очень похож на своего отца. — Да, мне говорили, — сказал Гарри. — За исключением твоих глаз. У тебя… — Глаза моей матери, да, — Гарри слышал это так часто, что это показалось ему немного утомительным. Мужчина хрипло рассмеялся. — Наверное, тебе частно это говорили. — Настолько часто, что уже сбился со счета. Сириус, что у вас происходит с Талией? — спросил Гарри. Он давно видел, что между мужчиной и девушкой что-то происходило. — О чем ты? — удивленно спросил мужчина. — Когда ты уехал, она иногда у меня спрашивала о тебе. Она так никогда не интересовалась мной, как за эти две недели. И перед отъездом она просила передать тебе привет. — Так вот ты о чем. Просто пару раз беседовали. Талия умная девушка, было интересно пообщаться, вот и все. — Хорошо, Сириус, — Гарри понял, что мужчина недоговаривает, но не стал лезть в душу, ожидая, когда Сириус будет готов сам все ему рассказать. — Перед тем как покинуть дом, тетя Петунья и Талия пришли со мной попрощаться и даже сказали приятные слова. Никогда так себя не чувствовал, это довольно странно. — Я рад это слышать, Гарри. Думаю, они действительно сожалеют о том, что с тобой произошло. — Сириус улыбнулся. — Да, думаю, ты прав, — согласился Гарри. — Они всегда были такими, смотрели на меня с сожалением и жалостью. Они сидели в тишине некоторое время, каждый погруженный в свои мысли. — Гарри, — наконец нарушил молчание Сириус. — Обещай мне кое-что. — Что угодно, Сириус, — сказал Гарри. — Обещай мне, что ты будешь осторожен, — сказал Сириус. — Волан-де-Морт с каждым днём становится сильнее, и он идет за тобой. Ты должен быть готов к чему угодно. — Я буду осторожен, Сириус, — пообещал Гарри. — Я не позволю ему заполучить меня. Сириус кивнул. — Я знаю, что не позволишь. Они встали и направились к дому. Когда они подошли к входной двери, Сириус повернулся к Гарри. — Я всегда буду рядом, Гарри, — сказал он. — Что бы ни случилось, я буду рядом. Гарри улыбнулся. — Я знаю, Сириус и ценю это. И они вместе вошли в дом Уже была ночь, и все в доме Уизли спали. Только пара человек в это время сидели на кухне и что-то обсуждали. Гарри и Сириус направились именно туда. В комнате были Римус Люпин, Кингсли Бруствер и Артур Уизли. — О, Гарри и Сириус, проходите. Мы тут обсуждаем интересную тему, — сказал Артур, подзывая к компании вошедших людей. — Дамблдор рассказал, что о засаде в Министерстве нас предупредил Малфой и что он уже с начала учебного года сотрудничает с Орденом. Вот же скользкий тип, — протянул Кингсли, высокий, лысый, чернокожий волшебник. Лица Сириуса и Гарри вытянулись в удивлении. — А известно, что думает Цисси… То есть Нарцисса, — поправил себя Сириус. Он так давно не видел свою кузину и хотел с ней встретиться, — О ней, что-нибудь извесно? — Лично я не уверен, но не думаю, что Люциус будет что-то от нее скрывать и недоговарить ей, — ответил чернокожий мужчина. — Так же один из редакторов Пророка сообщил мне буквально час назад, что с ним связались из дома Дамори. — Маг обвел волшебников в комнате своим взглядом. — Дамори? — не понял Гарри. Он в первый раз слышал эту фамилию. — Я думал, что представителей этого дома не осталось. Последний раз я слышал это имя дома еще до поступления в Хогвартс, — ответил Сириус, но Гарри все еще ничего не понимал, что в этом такого удивительного. — Как я понял, это будет эксклюзивное интервью, и когда оно выйдет, мы поймем что к чему, — ответил Кингсли. — Гарри, дом Дамори, наверное, один из самых почитаемых домов в Англии. Даже Блэки или Малфои не могут похвастаться таким могуществом и властью, как они. Дамори были одними из тех, кто заложил первый кирпич Великобритании. Но они уже давно не появлялись на публике и не выходили на связь. Все решили, что они канули в лету, — ответил Римус, видя удивление на лице юноши. — Ну, появился он и появился, почему такой ажиотаж? — уточнил Поттер. — Еще один чистокровный, что будет кричать о своем превосходстве. — Ты просто не понимаешь. Последний известный нам глава — Ричард Дамори, очень интересная личность. Он сильный и мудрый маг, которого уважают многие. И если он скажет Пророку, что поддерживает идеи Волан-де-Морта, все, кто сейчас держали нейтралитет или не соглашались с Реддлом, сразу же последуют за Ричардом. Мы должны успеть первыми связаться с ним и уговорить его либо с нами сотрудничать, либо придерживаться нейтралитета. Иначе Пожиратели станут ещё сильнее с поддержкой и связими Ричарда. Гарри задумался над словами Римуса. Он теперь понимал мужчин, ставки стали очень высоки. Если Ричард Дамори присоединится к Волан-де-Морту, это будет катастрофой для Ордена. — Мы должны связаться с ним как можно скорее, — подытожил Гарри. — Да, — согласился Сириус. — Мы не можем позволить тёмным силам заполучить его на свою сторону.  Кингсли кивнул. — Я свяжусь с некоторыми людьми в Министерстве. Может, они смогут предоставить нам какую-нибудь информацию. — А я поговорю с Дамблдором, — сказал Римус. — Он может знать больше, чем мы. Кингсли обвел взглядом собравшихся. — Мы должны быть готовы к любым неожиданностям. Дамори может быть не тем, кем он кажется. Они встали и вышли из кухни, каждый со своими мыслями и планами.