Пробуждение Древних

Тем временем в доме семьи Уизли всё было наполнено страхом и тревогой. Сириус Блэк лежал на диване, без сознания, его тело было покрыто кровью, что вызывало у всех присутствующих чувство безысходности. Молли Уизли, с лицом, искаженным от страха, металась по комнате, стараясь сделать все возможное, чтобы спасти своего друга и члена Ордена Феникса. Артур Уизли, сжатый от волнения, пытался успокоить Молли, в то время как другие, такие как Невилл Лонгботтом и Гермиона Грейнджер, искали способы оказать первую помощь. Их вы вызвал Дамблдор на помощь. — Мы должны что-то сделать! — воскликнула она, глядя на Артура, который пытался успокоить её. — Он не может уйти от нас, Артур! Мы не можем его потерять снова! — Молли, я знаю, — ответил Артур, его голос дрожал от волнения. — Но нам нужно оставаться спокойными. Невилл, Гермиона, вы можете помочь? Невилл Лонгботтом, сжимая кулаки, подошел ближе к дивану, где лежал Сириус. — Я видел, как он сражался на кладбище, — произнес он, его голос был полон страха. — Пожиратели смерти заманили его туда, и он не успел подготовиться. Они окружили его, и он… он не смог выбраться. — Это ужасно, — прошептала Гермиона, её глаза наполнились слезами. — Он был так смел, но они были слишком сильны. Мы должны сделать всё возможное, чтобы спасти его! — Мы не можем позволить им победить, — добавила Молли, её решимость только усиливалась. — Сириус всегда был рядом с нами, и теперь мы должны быть рядом с ним. В воздухе витала напряженность, и каждый понимал, что от их действий зависит жизнь Сириуса. Молли, не обращая внимания на собственные страхи, продолжала призывать к действию. — Невилл, ты знаешь заклинания для первой помощи? — спросила она, стараясь сосредоточиться. — Да, я могу попробовать, — ответил Невилл, его голос дрожал, но он стиснул зубы и подошел ближе к Сириусу. — Гермиона, помоги мне с заклинаниями! В этот момент дверь в комнату резко распахнулась, и в проеме появился Люциус Малфой, его холодный взгляд скользнул по комнате, останавливаясь на теле Сириуса. В воздухе повисло напряжение, и все присутствующие замерли, осознавая, что он пришел в самый неподходящий момент. — Как трогательно, — произнес Люциус с насмешкой, его голос звучал как ледяной ветер. — Вы все так стараетесь, но, увы, это бесполезно. Он уже на грани. Молли, не в силах сдержать гнев, шагнула вперед, готовая броситься на него. — Убирайся, Малфой! Ты не имеешь права здесь находиться! — О, но я имею, — ответил Люциус, его губы изогнулись в презрительной улыбке. — Я пришел посмотреть на волшебников, которые решили, что они сами справятся. И, похоже, вы не справляетесь. Его проверяли не обычным заклятием, вы с таким не сталкивались и поэтому не сможете ему помочь. Всё таки Долохов мастер в этом деле. Невилл и Гермиона обменялись тревожными взглядами, понимая, что ситуация становится все более опасной. — Мы не позволим тебе навредить ему, — произнес Невилл, его голос стал более уверенным, несмотря на дрожь в руках. — Мы защитим Сириуса! Ты один из них, как смеешь сюда приходить? — Защитите? — усмехнулся Люциус. — Смешно. Вы всего лишь дети, играющие в героев. Я вам напомню, что некоторое время назад я стал вашим союзником. В этот момент Артур Уизли, собравшись с силами, встал между Люциусом и остальными. — Ты не сможешь стать одним из нас, Малфой, — произнес он, его голос звучал твердо. — Мы не позволим тебе играться с нами. Сейчас мы приносим выгоду друг другу, но не более. Я никогда не поверю, что ты помогаешь нам от чистого сердца. Люциус прищурился, его выражение лица изменилось, когда он заметил решимость в глазах Уизли. — Очень хорошо, — сказал он, его тон стал более угрожающим. — Но помните, что ваш друг умирает, а я единственный, кто знает как его спасти. На их лицах отразилась смесь надежды и страха. Невилл и Гермиона переглянулись в сомнении. Тень мелькнула в глазах Артура, но Люциус смотрел на него с неприкрытой ненавистью. Крепко сжав кулаки, Артур медленно отошёл назад, Молли замерла, всё погрузилось в тишину. — Ты лжёшь, — выдавила Молли, её голос дрожал. — Зачем тебе спасать его? Люциус расправил плечи, его платиновые волосы блеснули в тусклом свете. — У меня есть причины, Молли, — спокойно ответил он, его взгляд снова скользнул по безжизненному телу Сириуса. — Причины, которые вас не касаются. Но факт остается фактом: только я могу его вернуть. Артур, почувствовав, как в нем зарождается холодная решимость, спросил: — И что ты хочешь взамен? Люциус улыбнулся, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего. — За возвращение Блэка я потребую… кое-что. Не сейчас, но в будущем. Гермиона, быстро соображая, поняла, что Люциус предлагает опасную сделку. — А как мы можем быть уверены, что ты говоришь правду? — спросила она, ее голос был хоть и тихим, но твердым. — Как мы узнаем, что у тебя есть это… знание? Люциус усмехнулся, доставая из кармана тонкую палочку. — Я могу показать вам, что я говорю правду, — сказал он, приближаясь к телу Сириуса. — Но я не буду делать это бесплатно. Сначала вы должны согласиться на мои условия. Артур напрягся, его взгляд был прикован к палочке Люциуса. — Ты не посмеешь… — начал он, но Люциус прервал его. — Я посмею, Артур, — ответил он, его голос стал еще более холодным и угрожающим. — Время уходит. Решайте. Жизнь Блэка или ваша гордость? В комнате снова повисла тишина, тяжелая и давящая. Молли смотрела на Сириуса, ее лицо было искажено горем. Артур стоял, не в силах пошевелиться, его разум метался между отчаянием и недоверием. Невилл и Гермиона понимали, что выбор у них невелик. В этот момент, когда казалось, что надежды нет, из глубины комнаты раздался слабый стон. Все взгляды метнулись к Сириусу. Его грудь едва заметно приподнялась. Люциус, увидев это, прищурился. Его спокойствие пошатнулось. — Он еще жив, — прошептала Молли, ее голос был полон трепетной надежды. Люциус, словно очнувшись, поспешно подошел к телу Сириуса, его палочка была готова. — Не думайте, что это изменит мои условия, — сказал он, его тон стал еще более жестким. — Он все еще на грани. И только я могу его вытащить оттуда. Артур, видя, что время действительно уходит, принял решение. — Хорошо, Малфой, — произнес он, его голос звучал устало, но решительно. — Мы согласны. Но если ты обманешь нас… — Я не обману, Артур, — перебил его Люциус, его губы снова изогнулись в улыбке, на этот раз более уверенной. — Я всегда держу свое слово. А теперь отойдите. У меня мало времени. Молли, Артур, Невилл и Гермиона отступили, наблюдая, как Люциус склоняется над телом Сириуса, его палочка излучала слабое серебристое свечение. Напряжение в комнате достигло предела, и все присутствующие затаили дыхание, ожидая, что произойдет дальше. Судьба Сириуса Блэка теперь была в руках его давнего врага. Люциус Малфой, не обращая внимания на настороженные взгляды окружающих, склонился над Сириусом. Серебристое свечение от его палочки усилилось, окутывая тело. Он бормотал что-то на латыни, слова звучали как древнее заклинание, наполненное силой и опасностью. Воздух вокруг сгустился, наполняясь электричеством. Молли, Невилл и Гермиона наблюдали за происходящим с замиранием сердца. Каждое движение Люциуса, каждое слово, произнесенное им, казалось решающим. Артур стоял рядом с Молли, его рука лежала на ее плече, пытаясь успокоить дрожь, пробегающую по ее телу. Внезапно, тело Сириуса дернулось. Невилл и Гермиона вскрикнули, но Люциус лишь усмехнулся. — Все идет как надо, — пробормотал он, не отрываясь от своей работы. Свечение вокруг Сириуса стало ярче, почти ослепляющим. Из тела начали исходить слабые, мерцающие нити света, которые Люциус осторожно направлял с помощью своей палочки. Казалось, он собирает по крупицам что-то невидимое, что-то, что ускользало из тела Сириуса. Процесс продолжался несколько минут, которые казались вечностью. Наконец, свечение начало меркнуть. Люциус выпрямился, его лицо было покрыто испариной, но на нем играла самодовольная улыбка. — Готово, — произнес он, его голос звучал устало, но удовлетворенно. Все взгляды метнулись к Сириусу. Его грудь поднималась и опускалась, дыхание стало более ровным. Цвет вернулся на его лицо, и даже губы перестали быть такими бледными. Молли бросилась к нему, упав на колени рядом с диваном. — Сириус! — воскликнула она, ее голос дрожал от облегчения и радости. Сириус медленно открыл глаза. Его взгляд был сначала затуманенным, но затем стал более ясным, когда он увидел склонившееся над ним лицо Молли. — Молли… — прошептал он, его голос был слабым и хриплым. В комнате раздались вздохи облегчения и радостные возгласы. Невилл и Гермиона подбежали к дивану, их лица светились счастьем. Люциус стоял чуть в стороне, наблюдая за происходящим с легкой усмешкой. — Как я и обещал, — сказал он, его голос был полон самодовольства. — Он жив. Артур подошел к нему, его взгляд был смесью благодарности и недоверия. — Мы благодарны тебе, Малфой, — произнес он, его голос звучал сдержанно. — Но мы не забыли о твоих условиях. Люциус кивнул. — Я тоже не забыл, Артур, — ответил он. — Но сейчас не время для этого. Вашему другу нужно время, чтобы восстановиться. А мне… мне нужно идти. Он повернулся к выходу, но перед тем, как покинуть комнату, остановился и обернулся. Его взгляд скользнул по лицам Молли, Артура, Невилла и Гермионы, затем остановился на Сириусе. — Помните, — произнес он, его голос стал серьезным. — Ваш долг передо мной. И я приду за ним, когда придет время. С этими словами Люциус Малфой покинул комнату, оставив за собой шлейф напряжения и неопределенности. Радость от возвращения Сириуса смешивалась с тревогой о будущем, о том, какую цену придется заплатить за его спасение. Но сейчас, в этот момент, главное было то, что Сириус Блэк был жив. И это было самым важным. Как только мужчина вышел из дома Уизли он сразу жен направился в замок Килчурн. Внутри замка Люциус медленно продвигался по длинным коридорам, его взгляд скользил по старинным гобеленам и массивным портретам, которые украшали стены, словно хранители древних тайн. Каждый шаг напоминал ему о детстве, когда он вместе с отцом исследовал эти же залы, полные загадок и историй. В его памяти всплыли образы того дня, когда он впервые встретил Ричарда Дамори. Отец с гордостью представлял его этому загадочному человеку, чье присутствие наполняло атмосферу замка особым напряжением. Ричард был строг, но в его глазах светилась искра интереса к юному Люциусу, что вселяло в него надежду и трепет. Эти воспоминания наполняли его ностальгией, но одновременно и тревогой. Теперь он сам должен был стать тем, кто принимает решения, и это осознание давило на него, как тяжелый камень. Люциус знал, что в этом мире нет места для слабостей, и он должен быть готов ко всему. Люциус достиг своей цели — кабинета крёстного. Он осторожно открыл дверь и вошёл внутрь. В воздухе витал аромат старинных книг и потертого дерева, создавая атмосферу уюта. За массивным столом, заваленным свитками и томами, сидел Ричард Дамори, погруженный в чтение. Ричард поднял взгляд и, увидев Люциуса, на его лице появилась улыбка, но в глазах всё ещё читалась строгость, словно он ожидал чего-то важного. — Люциус, рад тебя видеть. Садись, не стой в дверях, как призрак. Ты пришёл не просто так, верно? Ты проверил, что я просил? У тебя всегда на лице написано, когда ты доволен собой. — произнес он, отложив книгу в сторону. Люциус шагает вперед с легкой грацией, свойственной ему. На лице привычное выражение сдержанной надменности. — Да, Ричард, я пришёл обсудить то, что ты попросил меня сделать. — мужчина пытался говорить уверенно, но в его голосе слышится легкое напряжение, которое всегда появлялось при встрече с этим человеком. — Это было… непросто. Рыжеволосый мужчина, решил отложить пергамент, который недавно читал. — Ах, да. Мои поручения редко бывают простыми, верно? Ну, рассказывай. Я весь внимание. Можешь даже не стараться скрыть напряжение, Люциус. Я знаю тебя слишком давно. — От Космаса Макмиллана пришло послание. Его сестра, Эмма, заинтересована в нашем союзе. Но перед этим… — Малфой сделал паузу, словно подбирая слова. — …она хочет с тобой встретиться. Лично. Без посредников. — Эмма Макмиллан? Интересно. — в этот момент Ричард улыбнулся уголком губ, а в глазах загорались хитрые огоньки. — Значит, слухи о моей… репутации… дошли даже до ее ушей. Что ж, это можно обдумать. — А еще… я только что вернулся от этого рыжего семейства. От Уизли. — продолжает собеседник, его голос становился тише, почти шепотом. После упоминании фамилии, улыбка исчезла с лица Ричарда, взгляд стал более пронзительным: — И? Люуиус сглотнул и продолжил: — Я помог Сириусу выкарабкаться. В него попало заклятие Долохова. — на этих словах он остановился и качнул головой, выражая искреннее удивление. — Удивительно, что он не умер сразу же. Это была довольно… мощная и противная магия. — Расскажи подробнее. Что именно ты сделал? — Ричард спросил наклоняясь вперёд, его голос стих. — Я смог стабилизировать его состояние. Нашел контр заклятие… — мужчина замолчал, его взгляд стал задумчивым. — Но вот что меня поразило… Как ты узнал, что Блэк будет ранен? И именно этим заклятием? Это было… предсказание? Или что-то другое? — его удивление в этот момент было искренним, оно прорывалось сквозь привычную маску. — Это уже мои секреты, друг мой. — с этими словами мужчина откинулся на спинку кресла и перевёл взгляд на пламе в камине. — Секреты, которые позволяют мне быть там, где я нужен, и знать то, что мне необходимо. — Дамори подмигнул собеседнику. — Хорошо, что ты сразу отозвался на мою просьбу и помог мне. Сириус Блэк, как бы к нему ни относиться, сейчас… важен. С меня причитается. — сделав жест рукой заканчивая разговор об этой теме, словно отмахиваясь. — По поводу Эммы, я сам разберусь. Встреча с ней может быть весьма… плодотворной. — Понял. Не лезу. — разочарованно произнёс Люциус, он явно хотел узнать больше. — Но, Ричард, просто за «спасибо» я не работаю. Особенно после такого… поручения. Ты знаешь мои… принципы. Ричард рассмеялся, приятным смехом, заставляя своего собеседника чувствовать себя дураком. — Люциус, Люциус. Будь чуть терпимее. Я никогда не оставлял своих партнеров без должного вознаграждения. — наклонился вперёд, мужчина — Я могу тебе помочь с налогами на твоё производство в магловском мире. Табака. Я знаю пару людей из налоговой службы. Очень… сговорчивых людей. Думаю, это может сэкономить тебе немало галеонов. Подойдёт? На лице Люциуса появилось выражение удовлетворения. Налоговые проблемы с магловским бизнесом были для него настоящей головной болью. — Да, полностью. Это… меня удовлетворит, — его тон сразу изменился, стал более почтительным. — На этом я откланиваюсь, Ричард. Спасибо за… предложение. До свидания. — До свидания, Люциус. И помни, если возникнут еще какие-либо… сложности… ты знаешь, к кому обратиться. — кивнув Ричард и вернулся к изучению пергамента. Мужчина слегка кланяется и выходит из кабинета, оставляя Ричарда наедине с его книгами и пергаментами. В его шагах стало больше уверенности, а на лице играла легкая улыбка. После ухода Люциуса, тишина в кабинете стала осязаемой. Он еще некоторое время сидел, погруженный в свои мысли, его пальцы медленно перебирали пергаменты. Улыбка, игравшая на его губах во время разговора с Люциусом, исчезла, сменившись выражением усталости. День был долгим, наполненным не только интригами и сделками, но и… чем-то еще. Чем-то, что требовало не только острого ума, но и определенной… энергии. Ричард поднялся. Его движения, обычно плавные и уверенные, были чуть более замедленными, чем обычно. Он подошел к окну, за которым уже сгущались сумерки, окрашивая небо в лиловые и оранжевые тона. Город внизу начинал зажигать свои огни, словно рассыпая по земле пригоршни золотых искр. «Секреты…», — прошептал он себе под нос, его взгляд был направлен куда-то вдаль, сквозь стены его поместья. «Секреты имеют свою цену. И иногда эта цена выше, чем кажется на первый взгляд». Он провел рукой по усталому лицу. Мысли о Сириусе Блэке и о его внучке всё ещё крутились в его голове. Как он узнал? Это действительно было даже для него секретом. Секрет, который хранила Талия. Но сейчас… сейчас ему нужно было отдохнуть. Отдохнуть от бремени знаний, от игры в высшем обществе, от постоянного напряжения. Ему нужен был покой, который мог дать только один человек. Ричард медленно вышел из кабинета, его шаги эхом разносились по длинному коридору, украшенному портретами предков. Он миновал библиотеку, где на полках стояли книги, хранящие мудрость веков, и музыкальный салон, где часто звучали мелодии, успокаивающие душу. Наконец, он остановился перед дверью, которая вела в покои его жены. Дверь была украшена резным орнаментом, изображающим переплетающиеся ветви дуба и розы — символ их союза. Он осторожно постучал. — Элизабет? — позвал он тихо. Ответа не последовало сразу. Ричард приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Комната была залита мягким светом камина. На широком диване, укутавшись в плед, сидела его жена, Элизабет де Клер. Она была воплощением спокойствия в этот момент. Её светлые волосы были собраны в простую, но элегантную прическу. В её глазах, цвета ясного неба, читалось нечто, что всегда успокаивало Ричарда — нежность, понимание и безграничная любовь. В руках она держала книгу, но ее взгляд был устремлен в огонь. Услышав его голос и шаги, Элизабет подняла голову. На ее лице мгновенно расцвела улыбка, такая искренняя и светлая, что Ричард почувствовал, как усталость отступает. — Ричард, — произнесла она, ее голос был мягким, как шелк. — Ты освободился. Я ждала тебя. Она отложила книгу и поднялась, протягивая к нему руки. Ричард подошел к ней и обнял, вдыхая тонкий аромат ее духов. На мгновение он просто стоял так, прижимаясь к ней, чувствуя, как напряжение покидает его тело. — Да, любимая, — прошептал он ей в волосы. — Я освободился. И мне нужен сейчас отдых больше, чем ты можешь себе представить. Элизабет отодвинулась немного, ее взгляд был полон заботы. — Ты выглядишь уставшим, — сказала она, нежно касаясь его щеки. — День был тяжелым? Ричард кивнул. — Был. Много дел, много… разговоров. — он не стал вдаваться в подробности. Элизабет знала, что его дела часто были сложными и требовали скрытности. Она никогда не давила, не требовала отчетов. Ее понимание было для него бесценным. — Пойдем, — сказала она, беря его за руку. — Сядь у камина. Я принесу тебе чаю. И… может быть, мы просто посидим в тишине. Без разговоров. Без секретов. Только мы вдвоем. Ричард с благодарностью кивнул. Именно это ему было нужно. Уют, покой и присутствие человека, который принимал его таким, какой он есть, со всеми его тайнами и бременами. Он с удовольствием последовал за Элизабет к камину, чувствуя, как тепло очага и ее присутствие начинают растворять тяжесть дня. В этом убежище, в компании своей любимой жены, Ричард мог позволить себе просто быть собой. Элизабет удалилась из комнаты, оставляя Ричарда у камина. Его взгляд провожал ее до двери, и только когда она скрылась из виду, он снова погрузился в свои мысли. Тепло очага приятно согревало, но внутренний холод, вызванный размышлениями о прошедшем дне, не спешил отступать. Он раздумывал о том, что произошло. О визите Люциуса, о ранении Сириуса Блэка, о загадочном письме от Талии. Последнее не давало ему покоя. Мысли перескакивали с одного на другое: о предстоящей встрече с Эммой Макмиллан, о налоговых проблемах Люциуса, которые он с легкостью мог решить благодаря своим связям в магловском мире и о внучке. Его жизнь была сложной паутиной из интриг, сделок и тайн, и он был мастером в плетении этой паутины. Он вспомнил, как этой ночью его разбудил легкий стук в окно. Сквозь сон Ричард услышал знакомое уханье. Это был филин Талии. Ричард мгновенно пришел в себя. Он резко сел в кресле, его взгляд был острым и настороженным. Талия, его внучка, никогда бы не позволила себе написать ему в столь поздний час, тем более прислать филина. Это означало, что произошло нечто важное, нечто, что требовало его немедленного внимания. Он подошел к окну и открыл его. Филин, величественный и бесшумный, влетел в комнату, неся в лапке свернутый пергамент. Ричард взял письмо, гладя птицу по перьям. — Спасибо, верный друг, — прошептал он, — Лети. И будь осторожен. Филин ухнул в ответ и вылетел обратно в ночь. Ричард поспешил к камину, где еще тлели угли, давая достаточно света для чтения. Он развернул пергамент, его сердце забилось чуть быстрее от предчувствия чего-то необычного. Послание Талии было написано ее аккуратным почерком, но в нем чувствовалась поспешность и даже некоторая тревога. «Дедушка, Прости, что пишу в столь поздний час, но мне приснился… очень странный сон. Он был такой яркий и реальный, что я не могу его игнорировать. Мне приснилось, что Сириус Блэк находится в большой опасности. Он был ранен, тяжело ранен, и я видела… видела заклятие, которое в него попало. Оно было темным, очень темным, и исходило… исходило от одного из Пожирателей Смерти. Антонин Долохов пронзил его заклятием Вечного сна, я боюсь волшебники в Англии не знают, как с ним бороться. Это заклинание знают только ученики и выпускники Друмстранга. Я знаю, что это звучит безумно, и, возможно, это просто кошмар. Но… но я чувствую, что это не так. Я чувствую, что это было предупреждение. Пожалуйста, дедушка, проверь. Я знаю, у тебя есть свои… возможности. Удостоверься, что с ним все в порядке. Я очень беспокоюсь. Твоя любящая внучка, Талия.» Ричард перечитал письмо несколько раз. Сон о ранении Сириуса Блэка? Его первый порыв был усомниться. Сны бывают обманчивы. Но… Талия не была склонна к фантазиям или истерикам. Она была рассудительной и проницательной девушкой. И ее письмо было наполнено искренней тревогой. К тому же, для волшебников вещие сны не были чем-то из ряда вон выходящим. Некоторые обладали даром видеть будущее во сне, хотя такие сны редко были ясными и точными. Но сон Талии… почему её приснился сон о мужчине, что лишь некотрое время гостил у неё дома. Ричард почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Если сон Талии был правдой, если он действительно предсказал ранение Сириуса Блэка… то это означало, что они были близки, о чём он не знал. Это могло быть как благословением, так и проклятием. Он немедленно принял решение. Он должен был проверить. Проверить, насколько точен был сон Талии. И единственный, кто мог сделать это быстро и незаметно, был Люциус. Он поспешно написал короткое послание Люциусу, запечатал его и отправил с другим филином, специально обученным для ночных полетов. «Люциус, Срочно. Узнай, что произошло с Сириусом Блэком. Был ли он ранен? И каким заклятием? Нужна точная информация, как можно скорее. Р.» Он ждал. Ждал в напряжении, наблюдая, как медленно ползет время. И когда Люциус вернулся с новостями, подтверждающими ранение Сириуса Блэка заклятием Долохова, Ричард испытал смесь облегчения (что он смог помочь) и глубокого потрясения. Его внучка переживала за этого мужчину. Это было не просто совпадение. Это было… что-то большее. И это заставило Ричарда задуматься о другом. Он давно подозревал, что не просто так его внучка, Талия, с таким упорством настаивала на рассмотрении Сириуса Блэка в качестве её потенциального жениха. Она отвергла предложения от семейств, которые он, Ричард, считал более подходящими, более… выгодными. В то время он списывал это просто на желание пойти против его воли. Но теперь… Теперь он видел в этом нечто большее. Нечто, связанное с чувствами девушки. Это было не спроста. Талия не просто капризничала. Она действовала из каких-то своих, пока непонятных ему мотивов. Ричард понял, что ему необходимо поговорить с Элизабет. Она всегда была его опорой, его доверенным лицом. Она обладала мудростью и интуицией, которые часто помогали ему увидеть вещи под другим углом. Ему нужно было обсудить с ней этот вещий сон Талии, ее выбор жениха, и что все это может означать для их семьи. Элизабет вернулась в комнату, неся на подносе изящную чашку и маленький кувшинчик с дымящимся чаем. Аромат бергамота и трав наполнил воздух, создавая еще более уютную атмосферу. Ричард, все еще погруженный в свои мысли, не сразу заметил ее приход. — Вот, любимый, — сказала она, ставя поднос на приставной столик у камина. — Надеюсь, это немного тебя согреет. Ричард вздрогнул и повернулся к ней. На его лице читалась глубокая задумчивость, которая не ускользнула от внимания Элизабет. Она села рядом с ним на диван, ее взгляд был полон заботы. — Что-то случилось, Ричард? — спросила она мягко. — Ты выглядишь еще более обеспокоенным, чем раньше. Ричард кивнул, беря чашку с чаем. Тепло напитка приятно разлилось по телу, но не смогло полностью развеять холод его мыслей. Он сделал глоток, собираясь с духом. — Элизабет, — начал он, его голос был тихим и серьезным. — Прошлой ночью произошло нечто… необычное. Он рассказал ей о визите Люциуса, о ранении Сириуса Блэка и о заклятии Долохова. Элизабет слушала внимательно, ее глаза расширялись от удивления и тревоги. — Но как… как ты узнал об этом заранее? — спросила она, когда он закончил. Ричард покачал головой. — Я не узнал, Элизабет. По крайней мере, не так, как ты думаешь. Он сделал еще один глоток чая, прежде чем продолжить. — Мня разбудил филин Талии. Он принес письмо. Лицо Элизабет мгновенно просветлело. — Талия? С ней всё в порядке? — С ней все в порядке, но… в письме было нечто, что меня очень обеспокоило. Она написала, что ей приснился сон. Сон о ранении Сириуса Блэка. Она видела заклятие, которое в него попало. Элизабет замерла, ее взгляд стал серьезным. — Сон? Вещий сон? Такое не снится о мало знакомом мужчине. — Именно, — подтвердил Ричард. — Сначала я усомнился. Сны бывают обманчивы. Но я решил проверить. Я послал Люциуса узнать, что произошло с Блэком. Он сделал паузу, его взгляд был прикован к тлеющим углям в камине. — И он подтвердил. Сириус Блэк действительно был ранен. И именно заклятием Долохова. Тишина повисла в комнате, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. Элизабет смотрела на Ричарда, в ее глазах читалось понимание и тревога. — Вещий сон… — прошептала она. — У Талии есть дар. Как у… как у некоторых моих предков. Но такие сны снятся только, если у волшебника сильная связь с другим. Ричард кивнул. — Да. И это меня беспокоит, Элизабет. Такой дар может быть опасен. Он взял ее руку и нежно сжал. — Но есть и другое. Помнишь, как Талия настаивала на Сириусе Блэке? Как она отвергала предложения, которые мы считали более… подходящими? Элизабет кивнула. — Конечно, помню. Я думала, это просто желание самостоятельно принимать решения. — Я тоже так думал, — сказал Ричард. — Но теперь… Теперь я думаю, что это было нечто другое. Что она могла с ним сблизится. Или, возможно, он мог воспользоваться нашей внучкой. Он посмотрел ей в глаза. — Элизабет, это не просто совпадение. Ее выбор жениха, её сон… Все это связано. Мы должны понять, что происходит. Элизабет размышляла над его словами. Ее лицо было серьезным, но в ее глазах горел огонек решимости. — Ты прав, Ричард, — сказала она. — Это не просто совпадение. У Талии есть дар, и мы должны помочь ей понять его. А также понять, что ее выбор жениха, возможно, был продиктован не только предонастью к семье. Она поднялась с дивана, ее движения были быстрыми и целенаправленными. — Мы не можем ждать. Мы должны поговорить с ней. Узнать, что она задумала. Женщина подняла на него вопросительный взгляд. — Но как? Она в Дурмстранге. Мы не можем просто… забрать ее. — Мы попросим у школы пару выходных. У тебя же там осталась знакомая в совете, верно? — решительно заявил Ричард. — Скажем, что это семейные дела. Что она должна приехать домой как можно скорее. Я уверен, руководство поймет. Особенно, если мы объясним… что это срочно. Женщина задумалась. Это был рискованный шаг. Забирать её в начале учёбы. Но с другой стороны, не узнать, что происходит, было еще более опасно. — Ты уверен? — спросила она. — Я уверен, — ответила Ричард, его голос был твердым. — Наша внучка, что-то скрывает от нас, Лизи. И мы должны понять, что. Помочь ей разобраться в этом. А также понять, что этот вещий сон о Блэке означает для нее, для него и… для нас. — Хорошо, — согласилась женщина, кивая. — Ты прав. Мы попросим у школы выходные. Чем быстрее она приедет, тем лучше. Он встал и подошел к своему столу. — Я напишу письмо в школу прямо сейчас. Ты можешь подготовить письмо для Талии. Элизабет подошла к нему и положила руку ему на плечо. — Мы справимся, Ричард. Как всегда. Ричард повернулся к ней и обнял. В ее объятиях он почувствовал себя сильнее, готовым встретить любые испытания. — Я знаю, — сказал он. — С тобой рядом, я знаю. Ночь еще не закончилась, но в их сердцах уже теплилась надежда.

***

Утро в Дурмстранге началось как обычно. Холодный балтийский ветер проникал сквозь массивные стены замка, принося с собой запах моря и сосен. Студенты, одетые в плотную форму, спешили на занятия, их шаги гулко отдавались по каменным коридорам. Талия, закутанная в свой плащ, направлялась на урок Чародейства, когда ее остановил один из преподавателей. — Мисс Дамори, — обратился к ней суровый профессор Краум. — Замещающий Директора, профессор Аиллун Варнах просит вас пройти к нему в кабинет. Немедленно. Талия замерла. Вызов к замещающему? В разгар учебного дня? Это было крайне необычно. Сердце ее забилось быстрее. С ней все в порядке, она ничего не нарушала… Значит, что-то случилось в Англии. Что-то важное. Она поблагодарила профессора и, чувствуя на себе недоуменные взгляды однокурсников, направилась к кабинету директора. Чем ближе она подходила, тем сильнее становилось ее беспокойство. Что могло стать причиной такого срочного вызова? Она поднялась по винтовой лестнице, ведущей к кабинету директора, и постучала в тяжелую деревянную дверь. — Войдите, — раздался изнутри спокойный голос. Талия открыла дверь и вошла. Кабинет был просторным и уютным, несмотря на внушительные размеры. Книжные полки тянулись до потолка, а из окон открывался вид на заснеженный двор замка. За массивным столом сидел профессор тёмных ритуалов Аиллун Варнах его темная борода ниспадала на грудь. Рядом с ним, в одном из кресел, сидел профессор Краум. — Здравствуйте, Талия, — сказал профессор Аиллун, его карие глаза, казалось, проникали в самую душу. — Присаживайтесь. Талия села в кресло напротив профессора, чувствуя себя немного неловко. — Я вызвал вас, чтобы сообщить вам новость, — продолжил он. — Ваши дедушка и бабушка связались со мной. Они просят, чтобы вы вернулись домой на пару дней. Талия удивленно подняла брови. Вернуться домой? В начале семестра? Это было еще более странно. — Они не объяснили причину, профессор? — спросила она. Аиллун кивнул. — Они упомянули о… семейных делах, требующих вашего незамедлительного присутствия. Я, конечно, дал свое согласие. Ваше отсутствие не будет засчитано как прогул. Талия слушала, пытаясь понять, что происходит. Семейные дела? Такие срочные, что нужно уезжать из школы на несколько дней? Ее дедушка и бабушка никогда не делали ничего подобного. Они всегда придерживались строгого расписания и не нарушали учебный процесс без крайней необходимости. И тут ее осенило. Внезапная догадка, как вспышка молнии, пронзила ее сознание. Ее дедушка… Он, должно быть, получил ее письмо. Письмо о ее сне. И теперь негодует из-за этого. И он, должно быть, понял. Понял, что ее беспокойство о Сириусе Блэке было не спроста. Он понял, что у нее есть к нему… чувства. Эта мысль заставила ее щеки вспыхнуть. Она всегда старалась скрывать свои истинные мотивы по отношению к Сириусу. Она знала, что он не одобряет его, считая его слишком… необузданным. Он предпочитал более традиционные и предсказуемые партии для своей внучки. Но ее чувства к Сириусу точно были, да и он не доставит её никаких проблем в будущем. Она восхищалась его смелостью, его независимостью, его… бунтарским духом. И этот сон… Он только укрепил ее связь с ним, даже если они были разделены сотнями километров. Теперь, видимо, дедушка понял. Понял, что ее выбор Сириуса в качестве потенциального жениха был не просто прихотью. Он был продиктован чем-то более глубоким. Возможно, ее сердцем. И он, должно быть, хочет с ней об этом поговорить. Об ее сне, об ее чувствах, об ее будущем. — Я понимаю, профессор, — сказала Талия, ее голос был немного напряженным. — Я готова отправиться домой. Варнах кивнул, его глаза все так же внимательно смотрели на нее. — Отлично, мисс Дамори. Профессор Краум проводит вас до камина. Ваши вещи уже собраны и ждут вас у выхода. Талия встала, чувствуя смесь тревоги и волнения. Она не знала, чего ожидать от этого разговора с дедушкой и бабушкой. Но она знала одно: ее жизнь только что стала гораздо более сложной. Она поблагодарила профессора и вышла из кабинета. По пути к камину, Талия размышляла о предстоящей встрече. Она знала, что дедушка не будет сердиться на нее. Он никогда не сердился, скорее… разочаровывался. Но этот разговор будет другим. Он будет о ее будущем и о долге пере семьёй. И она поняла, что она готова к этому разговору. Готова открыть свои карты, рассказать о своих чувствах. Готова принять свою судьбу, какой бы она ни была. Даже если это означало, что ее жизнь будет связана с Сириусом Блэком, человеком, которого ее дедушка не одобрял, но к которому ее сердце стремилось. Портал камина в гостиной поместья Дамори вспыхнул зеленым пламенем, и из него вышла Талия, слегка покачиваясь от легкой дезориентации. Она сделала шаг в сторону, поправляя свою форменную мантию, и ее взгляд сразу же остановился на двух фигурах, стоявших у камина. Это были ее дедушка и бабушка, Ричард Дамори и Элизабет де Клер. Но их лица не выражали обычной радости от ее возвращения. Напротив, они были напряжены, а в глазах читалось недовольство и беспокойство. — Талия, — сухо произнес Ричард, его голос был лишен обычной теплоты. — Бабушка, дедушка, — ответила Талия, чувствуя, как напряжение в комнате сгущается. — Я… я не ожидала вас так скоро увидеть. — Мы тоже не ожидали вызывать тебя из школы, — добавила Элизабет, ее тон был таким же сдержанным. — Но, видимо, это было необходимо. Талия сняла плащ и положила его на ближайшее кресло. Она чувствовала, как сердце ее сжимается. Она знала, о чем они хотят поговорить. Ее вещий сон. И, конечно же, Сириус Блэк. — Я получила ваше послание от профессора, — начала она, стараясь говорить спокойно. Ричард кивнул. — Да, Талия. Я был… я крайне обеспокоен. Элизабет подошла ближе, ее взгляд был прикован к внучке. — Талия, мы должны поговорить. Серьезно поговорить. Талия кивнула, готовясь к неизбежному. Она знала, что этот разговор не будет легким. — Речь идет о Сириусе Блэке, — прямо сказал Ричард. — И о твоем выборе. Талия почувствовала, как ее щеки снова вспыхнули. — Дедушка, я… — Мы знаем, что ты чувствуешь, — перебила ее Элизабет, ее голос стал мягче, но все еще был полон беспокойства. — И мы понимаем, что ты молода, и тебе свойственно увлекаться. — Но Сириус Блэк, Талия, — продолжил Ричард, его тон снова стал жестче. — Он не пара тебе. Он из семьи, которая… ну, ты сама знаешь. Он отсидел в Азкабане и к тому же он старше тебя! — Но Сириус хороший! — воскликнула Талия, не выдержав. — Он не такой, как его семья! Он учился на Гриффиндоре, он дружил с Джеймсом Поттером… Его обвинили в преступлении, которое он не совершал. — Это не меняет сути дела, Талия, — твердо сказал Ричард. — Его семья, его воспитание и бунтарство против традиций… Это оставляет отпечаток. И, честно говоря, его репутация… Она не самая лучшая. — Но я его знаю! — настаивала Талия. — Он добрый, смелый… Он не такой, каким его считают другие. — Ты знаешь его поверхностно, Талия, — возразила Элизабет. — Ты не знаешь, что скрывается за этой бравадой. Ты не знаешь, с какими проблемами тебе придется столкнуться, связав свою жизнь с ним. — Мы не можем этого принять, Талия, — сказал Ричард, его голос был полон окончательности. — Мы не можем позволить тебе связать свою жизнь с человеком, который не подходит тебе по всем параметрам. Положению, репутации, даже… даже его склонностям. Талия почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза. Они не понимали. Они не понимали, что ее чувства к Сириусу были глубже, чем просто увлечение. Они не понимали, что ее сон, ее предчувствие… Оно было связано с ним. — Но… но мой сон, — прошептала она. — Мой сон о его ранении… Это же что-то значит! Это не просто так! Ричард и Элизабет переглянулись. В их глазах читалось сомнение, но и настороженность. — Мы знаем о твоем сне, Талия, — сказал Ричард. — И мы признаем, что он оказался… правдивым. — И это только усиливает наше беспокойство, — добавила Элизабет. — Вещий сон о ранении… Это плохой знак, Талия. Это говорит о том, что его жизнь будет полна опасностей рядом с ним. — Но, возможно, это знак того, что я должна быть рядом с ним! — возразила Талия, ее голос дрожал. — Возможно, мой дар дан мне, чтобы я могла помочь ему, защитить его! Почему вы не хотите меня понять? Ричард покачал головой. — Это слишком рискованно, Талия. Ты не должна ставить свою жизнь под угрозу ради человека, который… который не стоит этого. — Он стоит этого! — воскликнула Талия. — Он стоит всего! Вы сейчас поступаете также, как и с Лили. Вы хотите потратить ещё одного члена семьи? В комнате повисла напряженная тишина. Талия смотрела на своих бабушку и дедушку, а они смотрели на нее. В их глазах читались любовь и забота, но и непоколебимость. Они не могли принять ее выбор. — Талия, — наконец сказал Ричард, его голос был мягче, но все еще твердым. — Мы хотим для тебя лучшего. Мы хотим, чтобы у тебя было счастливое будущее, без опасностей и трудностей. Вспомни к чему привёл её выбор? К смерти, Талия. Я не позволю повториться этому сценарию ещё раз! — И мы уверены, что Сириус Блэк не может дать тебе этого, — добавила Элизабет. — Мы не можем принять этот союз. Мы найдем тебе другую пару. Более подходящую. Более безопасную. Талия почувствовала, как ее сердце разбивается. Они не слушали ее. Они не понимали. Они видели только то, что хотели видеть: неподходящую партию, опасное будущее. — Вы… вы не можете этого сделать, — прошептала она, ее голос был полон боли. — Вы не можете решать за меня. Это моя жизнь. Мой выбор. Если вы не дадите ему шанс, я уйду из дома! И мне всё равно на последствия! — Это не просто твой выбор, Талия, — твердо сказал Ричард. — Это выбор, который повлияет на всю нашу семью. На наше положение в обществе. И мы не можем позволить, чтобы этот выбор принес нам несчастье. Талия почувствовала, как слезы, которые она так долго сдерживала, наконец хлынули из глаз. Она не знала, что сказать. Она чувствовала себя загнанной в угол, непонятой, отвергнутой. — Я… я не могу, — прошептала она, качая головой. — Я не могу просто отказаться от него. Ричард и Элизабет смотрели на нее, их лица были разочарованными и печальными. Они любили свою внучку, но они были уверены, что защищают ее от ошибки, которая может стоить ей счастья. — Продолжим этот разговор утром иди в свою комнату. — сказал мужчина, девушке ничего не оставалось как подчиниться и уйти.