Пробуждение Древних

После того, как дедушка мягко, но твердо сказал ей уйти в свою комнату, Талия почувствовала, как внутри всё сжалось. Ее сердце билось учащенно, словно в груди разыгрывался шторм. Она медленно встала, пытаясь скрыть дрожь в руках и слезы, подступающие к глазам. В глазах у нее стояли слезы, и ее лицо было бледным, как будто она изо всех сил старалась сдержать сильное внутреннее потрясение. Она не могла поверить, что ее так жестоко отвергли — и за свои чувства, и за свой выбор. До этого она никогда не понимала Лили, но сейчас девушка прониклась к ней. Она поняла, что ей тогда двигало. Хоть Талия была напугана последствиями, но она хотела попробовать хоть раз в жизни, что-то сделать самой. Она прекрасно понимала, не любит она Сириуса. Да чувства есть, но не любовь. Больше всего она хотела просто сделать выбор сама, Талия не хотела связывать свою жизнь с кем-то из Уизли или с другими. Блэк подходил ей полностью, сильный маг из известной семьи с длиной историей с ним она будет чувствовать себя защищено и счастливо. К тому же она привязалась к этому мужчине. Она тихо прошла через гостиную, стараясь не привлекать внимания, и поднялась по лестнице. Каждое ее движение было неуклюжим, словно внутренний гнев и боль вытесняли из нее всякую силу. Внутри нарастало ощущение безысходности. Когда она достигла своей комнаты, она медленно открыла дверь и вошла внутрь. В этот момент её сердце сжалось еще сильнее. Комната девушки — это единственное место в этом доме, где она могла чувствовать себя защищено. Наполненная личными вещами и напоминаниями о ее мечтах и надеждах. Маленькое окно с легкой, воздушной занавеской пропускало мягкий дневной свет, который мягко освещал всё вокруг. В углу стояла аккуратно заправленная кровать с ярким одеялом и подушками, украшенными вышитым цветочным узором. Над кроватью висела полка с книгами о магии, а на столике — фотография с друзьями и памятные мелочи. На стенах висели картины и рисунки, сделанные ею самой — фантазийные пейзажи, портреты и символы, важные для нее. В углу стоял маленький шкаф, в котором аккуратно сложены вещи, а рядом — зеркало с резной рамой, слегка потемневшее со временем. В комнате царила уютная, личная атмосфера, которая казалась ей единственным убежищем в этот момент. Талия, оказавшись одна, сразу же бросилась на кровать. Она упала на спину, тяжело дыша и пытаясь подавить рыдания. Ее щеки были покрыты слезами, которые стекали по лицу, оставляя влажные дорожки. Она сжала кулаки и прижала ладони к глазам, чтобы скрыть слезы, но они все равно продолжали течь. Внутри бушевали противоречивые чувства: горечь, разочарование, страх. Она чувствовала себя настолько одинокой, что казалось, будто вся вселенная отвернулась от нее. Каждая секунда казалась вечностью. В её голове крутились слова деда и бабушки, их холодные и твердые взгляды. Она чувствовала, как внутри поднимается волна обиды и боли, смешанная с отчаянием. Внутри всё сжималось, словно кто-то вырывал у нее сердце. Её руки дрожали, и она тихо всхлипывала, пытаясь сдержать слезы, но безуспешно. Ее тело было напряжено, словно вся её душа кричала о помощи, но никто не слышал. В комнате царила тишина, только тихий шорох слез и дыхания. Талия чувствовала себя потерянной, потерянной в мире, где она не могла найти понимания и поддержки. Внутри нее бушевали эмоции — от боли до гнева, от страха до отчаяния. В этот момент она чувствовала, что ей очень нужен был бы кто-то, кто мог бы утешить, понять и помочь ей пережить эту боль. Но она оставалась одна, с только своими слезами и внутренней раной, которая теперь казалась ей настолько глубокой, что ей было трудно дышать.

***

После того как Талия исчезла в своей комнате, Ричард и его жена, Элизабет, остались одни в гостиной. В тишине слышался лишь тихий шорох движений наверху, а в воздухе витала тяжелая атмосфера напряжения и тревоги. Ричард сел на кресло, потер руки и медленно вздохнул. Его лицо было омраченное, в глазах читалась усталость и внутренний конфликт. Он чувствовал, как внутри борются его чувства — с одной стороны, его долг и желание держать дисциплину, с другой — забота и любовь к внучке, которая была так подавлена. Женщина, стоявшая у окна и глядевшая в темноту, наконец, повернулась к нему. Ее лицо было бледным, глаза заплаканными, в них читалась тревога и сожаление. Она подошла ближе и тихо произнесла: — Может быть мы были слишком строги к ней? Ричард сидел в мягком кресле у окна, его лицо было напряженным, глаза задумчиво смотрели вдаль. В руке он держал чашку с остывшим кофе, а мысли крутились вокруг недавних событий. Женщина подошла тихо, аккуратно села на край дивана и взяла его за руку, стараясь найти слова поддержки. — Мы сделали всё правильно, Элизабет, — проговорил он после минутной паузы, его голос был тихим, но твердым. — Она должна понять, что не всегда будет так, как она хочет. Если мы сейчас уступим, мы совсем потеряем контроль. Элизабет взглянула на мужа, её глаза выразили сочувствие и заботу. Она мягко сжала его руку, словно пытаясь передать ему свою поддержку. Женщина так боялась снова потерять ещё одно члена семьи. Как женщина она понимала свою дочь и внучку, но не могла перечить мужу. Элизабет корила себя за смерить дочери, как жду ночь плача, смотря на её фотографию, где её девочка смеялась и была счастлива. — Я понимаю твою сторону, Ричард, — сказала она мягко. — Но посмотри на нее. Она так расстроена, такая уязвимая. Разве мы не должны попытаться понять её? Мы уже один раз допустили ошибку не поняв нашу дочь. Ричард поднял голову, его взгляд стал более сосредоточенным. Он смотрел на жену, словно пытаясь понять её слова. — Я знаю, что она страдает, Элизабет, — произнес он медленно. — Но если мы сейчас начнем с ней говорить, она может закрыться ещё больше. Она слишком ранима. Нам нужно дать ей немного времени, чтобы остыть. Я подумаю о твоих словах. Женщина наклонилась чуть вперед, её лицо выражало нежность и заботу. — А разве не лучше сейчас попытаться ее успокоить? Может, ей просто нужно знать, что мы рядом, что мы любим её и поддерживаем. Не обязательно сразу говорить о правилах и долге, — предложила она тихо. Ричард задумался, его лицо выразило внутренний конфликт. Он медленно кивнул, размышляя. — Возможно… — сказал он наконец. — Но я боюсь, что если мы сейчас будем слишком мягкими, она поймет, что может делать всё, что захочет. А этого я не могу допустить. Элизабет вздохнула, её улыбка стала мягче. — Мы можем найти баланс. Может, завтра, когда она немного остывает, мы поговорим с ней спокойно. Постараемся объяснить, что мы заботимся и хотим только лучшего для нее. Ричард посмотрел вдаль, затем снова обратился к супруге. — Да, я согласен. Завтра, я с ней поговорю, Лизи. Я тебя услышал и рассмотрю кандидатуру этого Блэка. Элизабет поддержала его взглядом. — Мы обязательно найдем слова. Пусть она знает, что в любой ситуации мы с ней. Элизабет подошла и обняла его за плечи. — Постараемся. Главное — держаться вместе, — сказала она мягко, и в их взглядах читалась решимость. — Ричард, помнишь про Лили, когда мы не приняли её выбор? Тогда мы отвернулись от нее, и в результате потеряли ее навсегда. Мне не хочется, чтобы это повторилось. Сейчас наша внучка нуждается в нашей поддержке, а не в осуждении. Он повернулся к ней, его глаза вспыхнули от внезапного раздражения. В его взгляде читалась ярость и разочарование. Взгляд стал твердым, голос — холодным и резким: — Ты думаешь только о прошлом, Элизабет! Мы не можем позволить себе жить воспоминаниями и страхами. Иногда надо стоять на своем, даже если это трудно. Неужели ты не понимаешь, что если мы сейчас уступим, то она натворит дел? Она вздохнула, понимая, что его слова — проявление гнева, и попыталась сохранить спокойствие: — Я понимаю, что ты боишься, но нашей внучке нужно чувствовать любовь и поддержку, а не только строгие правила. Мы должны быть рядом, чтобы помочь ей пройти через все это, а не отвернуться. Ричард резко отстранился, его лицо было жестким. Он бросил: — Я знаю, что делаю. Не мешай мне. Ричард медленно поднялся с кресла, его движения были тяжелыми и неуверенными. Он прошел в сторону двери, его лицо оставалось неподвижным, но в глазах читалась внутренняя борьба. Перед тем как открыть дверь, он остановился на мгновение, будто собираясь с силами, и тихо произнес: — Мне нужно побыть одному. Дверь за ним тихо закрылась, оставляя Элизабет одинокой в тишине, с тяжелым чувством тревоги и неопределенности. Дверь мягко закрылась за ним, и мужчина оказался в темном коридоре. Он направился в свой кабинет — скрытый угол, куда он прятал свои тайны и слабости. Там, на полке за книжными стеллажами, он обнаружил маленькую бутылочку с виски, которую держал для особых случаев. Он аккуратно достал ее и открыл крышку. Глаза его затуманились, когда он сделал первый глоток. Виски обжигало его горло, но он чувствовал облегчение — короткое, но необходимое. Он сел в кресло у окна, его взгляд потемнел, и воспоминания начали накатывать волной. Он вспомнил Лили — свою младшую дочь, которой так и не сумел понять и поддержать. В его памяти мелькали сцены из ее детства: как она тянулась к мечтам, как рисовала на стенах, как смеялась и прыгала на площадке. Он вспомнил её юность — как она становилась все более независимой, как говорила, что хочет идти своим путем, а он, в свою очередь, не услышал её, не поверил. — Мы не приняли её выбор, — прошептал он сквозь зубы. — Мы не поддержали её, когда она нуждалась в нас больше всего. Выразительные кадры пронеслись в его голове: как Лили однажды пришла домой поздно вечером, глаза полные слез, и он отвернулся, не слушая, как она рассказала о своём муже и сыне. Она ушла, потому что чувствовала себя ненужной, брошенной. А потом — как он узнал, что она ушла навсегда, и что больше никогда не увидит её живой. Горький вкус виски смешался с тяжелым чувством в душе. Он вспомнил ее улыбку в детстве, теплые глаза, когда она просила его разрешить ей что-то глупое. Вспомнил, как она мечтала стать медиком, как верила, что сможет изменить этот мир. И он, упрямый и жесткий, не заметил ее внутренней боли. Тихо вздохнув, он откинулся назад в кресле, и взгляд его стал пустым и отстраненным. Виски стекал по стеклу, отражая тусклый свет лампы. Внутри он чувствовал пустоту, которая не могла быть заполнена ничем, кроме воспоминаний и сожалений. — Если бы я мог вернуться назад, — прошептал он, — все бы исправил. Но уже поздно. На мгновение он замер, потом снова сделал глоток, пытаясь заглушить свою боль, которая с каждым мгновением становилась все острее.

***

Талия проснулась рано утром, когда первые мягкие лучи солнца проникали через тонкие, полупрозрачные занавески её комнаты. Свет мягко разливался по стенам, создавая теплую и спокойную атмосферу. В воздухе ощущался свежий утренний аромат — смесь прохладного воздуха, рассыпающихся в доме трав и легкого солнечного тепла. За окном тихо шелестели листья, и в тишине слышался мягкий шорох — это Уигби осторожно вошел, чтобы разбудить девушку. Он тихо подошел к кровати, его лицо озарилось доброй улыбкой. — Доброе утро, хозяйка! — произнёс он мягко. — Сэр Ричард ждёт вас в столовой на завтрак. Талия медленно разлепила глаза, еще немного сонная, с легкой тенью усталости. Она улыбнулась, увидев добрые глаза Уигби, и приподнялась на локтях, чтобы лучше рассмотреть его. Взгляд её был немного потухшим — вчерашний вечер всё еще тяжело давил на неё, и она думала о предстоящем дне. Перед тем как отправиться в ванную, она аккуратно села на край кровати, взяв в руки мягкие шерстеное одеяло, которым обычно закутывалась по утрам. Сегодня её одежда была по-домашнему уютной и немного нарядной одновременно. Она была одета в мягкий, светло-бежевый кардиган с тонким кружевным воротником, который мягко обрисовывал её тонкую шею и плечи. Под ним — белая блузка из тонкой ткани с кружевными вставками на рукавах и вороте, придавала ей нежный и одновременно аккуратный вид. На талии у неё был узкий корсет-чепец в оттенке светлого розового, который немного выделял её изящную талию и подчеркивал её грациозную осанку. Внизу — длинная, мягкая юбка из тонкой шерстяной ткани цвета слоновой кости, слегка расширяющаяся к низу, с небольшими рюшами по краю. Образ дополняли уютные мягкие тапочки, выполненные из мягкой шерсти, и светлый шарф, аккуратно завязанный вокруг шеи. Волосы у неё были растрепаны после сна, медные кудри слегка растрепались, поэтому она аккуратно зачесала их мягкой расческой, стараясь сохранить естественный объем и лёгкую волнистость. На щеках заиграла румяна, подчеркивая её свежесть и бодрость утра. Она надела небольшие серебряные серьги с жемчужинами, которые добавляли её образу изюминку. После того как она поправила прическу и оделась, Талия осторожно встала, направляясь в ванную комнату, где она быстро умылась, поправила прическу и почувствовала себя немного бодрее, готовая к предстоящим испытаниям дня. Покинув комнату, Талия спустилась по деревянной лестнице, каждое её движение было напряжённое. В коридоре её встретил уютный аромат свежих булочек, жареных яиц и сладкого чая. За длинным столом уже сидел её дед — высокий, статный, с острым взглядом, в руке у него была чашка с парящимся напитком. Он поднял руку в приветствии, но его лицо было напряжённое. — Доброе утро, Талия, — тихо сказал он, и его голос звучал твёрдо. — Сегодня у нас тяжёлый день. После того, как Талия села за стол и начала есть, дедушка медленно отложил свою чашку, его лицо стало серьезным и чуть напряженным. В его глазах промелькнула тень недовольства, и он, вздохнув, вспомнил вчерашний разговор, который всё еще не давал ему покоя. — Талия, — начал он тихо, погружаясь в воспоминания, — я не могу не думать о том, что ты говорила вчера о Сириусе Блэке. Его имя звучит у тебя часто, и я понимаю, что ты его считаешь близким тебе человеком, но… — он остановился, внимательно глядя на внучку, — я должен сказать, что у меня есть некоторые опасения. Он говорил спокойно, но голос его был строг, и в нем чувствовался оттенок недоверия. Его рука медленно коснулась края стола, словно он пытался найти опору в своих мыслях. — Ты знаешь, Талия, Сириус — это не совсем тот, за кого ты его считаешь. Он может казаться дружелюбным и милым, но я знаю его прошлое — о том, как он поступал раньше и жизнь, которую он вёл. Да и Азкабан… Мне кажется, что ты могла поторопится с выбором. В мире есть много разных людей, и не все из них заслуживают доверия. Дедушка вздохнул еще раз, его лицо стало чуть более задумчивым. — Я хочу, чтобы ты была осторожна, моя дорогая. Ты еще очень молода, и в этом мире много соблазнов и опасностей. Не позволяй себе попадать в ловушки или доверять тому, что может навредить тебе или нашему дому. Иногда даже самые добрые и милые люди могут предать. Он посмотрел ей прямо в глаза, его голос стал чуть мягче, но твердым. — Я знаю, что Сириус Блэк — твой возлюбленный, и я не хочу тебя лишать этого. Но я прошу тебя — будь бдительна. Внимательно слушай свою интуицию и не забывай, что иногда за улыбкой скрывается что-то очень важное. Нам нужно защищать себя и тех, кого мы любим. Дедушка слегка улыбнулся, чтобы смягчить серьезность момента, и добавил: — Ты — моя маленькая звезда, и я доверяю тебе. Просто помни — не все друзья одинаковы, и важно уметь различать настоящее добро и скрытую опасность. Талия слушала его внимательно, чувствуя, что за его словами — забота и любовь. Она поняла, что её дед не просто так говорит — он хочет, чтобы она была осторожна и берегла себя, даже если это означает немного больше внимания к тому, кому она доверяет. Дедушка на мгновение умолк, его лицо стало серьезным и задумчивым. Он внимательно посмотрел на внучку, вздохнул и продолжил: — Талия, я хочу сказать тебе еще одну важную вещь. Если ты и собираешься связать свою жизнь с Сириусом Блэком, я готов дать свое согласие на брак. Но есть одно условие — он должен знать, кто ты на самом деле. И, честно говоря, я понял, что он не знает всей правды о тебе. Он не знает, что Лили вовсе не Эванс, а ты — не Дурсль. Он ничего не знает. И я хочу знать, готов ли он принять эту правду? Или он отвернется от тебя, считая предательницей, если узнает всю правду? Дедушка взял паузу, его голос стал чуть мягче, но в нем звучала решимость: — Если он сможет понять и принять всё это — и твою настоящую личность, и твою семью, и всё, что было скрыто — я тогда с чистым сердцем дам свое благословение на вашу помолвку. Я верю, что ты не дурочка и приняла, это решение не просто так. Он посмотрел на Талию с теплотой и нежностью, словно пытаясь донести до нее свою искреннюю поддержку. — Но если он отвернется, если не сможет принять правду, тогда я скажу тебе прямо: ты выйдешь за кого мы с бабушкой укажем. Талия слушала его, и в её глазах зажглась решимость. Она тихо ответила: — Если он меня не примет, я выйду за того, кого ты выберешь. Дедушка улыбнулся, его глаза наполнились гордостью и теплом. Он мягко кивнул, понимая, что перед ним — сильная и смелая девочка, которая знает, чего хочет, и готова идти к своей мечте, несмотря ни на что. Он ей гордился. Когда Талия сидела за столом, погруженная в свои мысли, дедушка вдруг подошел к ней и мягко положил руку ей на плечо. Его глаза были наполнены смесью гордости и заботы. Он начал медленно и с теплом говорить: — Талия, послушай меня внимательно. Как только тебе исполнится семнадцать лет, я обещаю организовать для тебя первый приём в нашем доме. Это событие станет важнейшим за последние тридцать лет — за всё это время в нашем роду не было подобного торжества, и я хочу, чтобы ты стала частью этого исторического момента. Он сделал паузу, чтобы её внимание концентрировалось на каждом его слове, и продолжил: — На этом приёме я лично передам тебе перстень наследника нашего рода. Этот перстень — символ нашей власти, нашей ответственности и будущего. Он будет напоминать тебе о твоих корнях, о том, что ты — продолжательница многовековых традиций и наследия. Голос его стал чуть тише, но в нём звучала строгая уверенность: — До этого момента я настаиваю — ни в коем случае не связывайся с Сириусом. Это будет опасно для тебя и для всех нас. Я сам свяжусь с ним, поговорю и все вопросы решу лично. Не стоит идти на риск и ставить под угрозу свою безопасность или нашу семью. Он посмотрел ей прямо в глаза, его взгляд был полон решимости и искренней заботы: — Я сделаю всё, чтобы защитить тебя и обеспечить твоё будущее. Всё, что я прошу — дождись этого времени и не принимай поспешных решений. Мы вместе пройдем через это, и всё обязательно сложится так, как должно быть.

***

В тёмной тишине дома Уизли, в одной из комнат, только что пришёл в себя Сириус Блэк. Его лицо было покрыто лёгким потом, глаза немного размыты, а в пространстве вокруг ощущалась напряжённая атмосфера. Рядом с ним стоял Римус Люпин, его лицо было озабочено, переживал за друга, словно боялся потерять его вновь. Сириус медленно приподнялся, поднял руку и попытался улыбнуться, хотя боль и усталость всё ещё отдавались в его теле. Он взглянул на Люпина, делая нешуточную попытку пошутить, чтобы разрядить обстановку: — Римус, я всё-таки на том свете или они меня не добили? — произнёс он с лёгкой иронией, при этом его голос звучал немного хрипло и уставши. Люпин посмотрел на него серьёзно, глаза его были полны тревоги и волнения. Он вздохнул и ответил тихо, с ноткой раздражения и заботы: — Сириус, не время для шуток. Что за чёрт тебя побрал, одному идти за Долоховым? — его голос немного дрожал, он не мог скрыть свою тревогу. — Ты понимаешь, что мог бы погибнуть? Или ты думал, что всё обойдётся так легко? Сириус, слегка улыбнувшись, попытался снизить напряжение: — Лунатик не начинай. Всё же хорошо, я жив. — он махнул рукой, стараясь выглядеть невозмутимо, хотя внутри чувствовал себя далеко не так. Люпин встрепенулся, его голос стал более настойчивым и полным опасения: — Да, только ты знаешь, какой ценной ты тут. — он резко повысил голос, чтобы привлечь внимание. — Тебя спас Люциус Малфой, и теперь мы должны и ему отдать должное. Сириус нахмурился, его взгляд стал более серьёзным, но он всё ещё старался держать лицо: — Что? Как вы допустили, чтобы этот слизень меня спас? — его голос чуть звучал с обидой и недоверием. — Я бы лучше умер, чем стал бы просить о помощи у него. Люпин вздохнул, опустив руки, и его глаза стали мягче, полными искренней заботы: — Не начинай, Сириус. — он подошёл ближе и положил руку на плечо друга. — Ты для нас важен. Ты — наш сильнейший боец, и мы не можем потерять и тебя. Я знаю, что тебе трудно, но ты — часть нашей семьи, и мы все боремся за тебя. Сириус чуть опустил взгляд, его дыхание было тяжёлым, но он понимал, что его друзья не просто так волнуются. Внутри он чувствовал — он нужен им, и несмотря на всё, он собирался держаться, чтобы не подвести их. — Ладно, — наконец сказал он с тихим вздохом. — Спасибо, что не бросаете. Я ещё не готов сдаваться. Римус Люпин молча кивнул, его глаза блестели от волнения, и он крепко пожал руку своему другу. В этот момент было ясно: несмотря на всё, их дружба и вера друг в друга — самое ценное, что у них есть. Сириус повернулся к Римусу, чуть наклонившись вперёд, и тихо, с оттенком тревоги, произнёс: — Римус, я хотел у тебя кое-что спросить. Люпин, заметив в его голосе нечто необычное, чуть насторожился и ответил, стараясь сохранять спокойствие: — Что именно, Сириус? Он почувствовал, как внутри у друга зреет вопрос, и в его взгляде появилась искра тревоги. — Талия… — начал Сириус, слова спотыкались у него на языке, — точнее, новости о семье Дурсль. Нет ли у тебя какой-то информации? Что с ней, с ними? Люпин вздохнул, его лицо стало серьёзным, и в глазах появилось тяжелое выражение. Он медленно сказал: — Сириус… Мы, кажется, договорились с тобой. Забудь о ней. Забудь о Талии. Не вспоминай о ней. Голос его звучал мягко, но в нём слышалась непреклонная решимость. Он посмотрел прямо в глаза другу, его взгляд был полон сочувствия и тревоги. — Почему? — тихо спросил Сириус, его голос дрожал. — Что случилось? Римус вздохнул, опустил голову и чуть сморщил лоб, словно пытаясь найти правильные слова. — Потому что это опасно. Вся эта ситуация — слишком сложно, слишком рискованно. Мы договорились, что лучше оставить это в прошлом. Забудь о ней, пожалуйста. Сириус почувствовал, как внутри загорается сопротивление. Он поджал губы, глаза его засияли решимостью, и он резко возразил: — Не могу так просто забыть! Я к ней привязался, Римус. За короткое время она стала для меня чем-то важным. Люпин чуть поник, его лицо выражало сожаление и внутреннюю борьбу. Он медленно сказал: — Ты привязался или к ней, или к призраку Лили? — в его голосе прозвучала тень боли и ностальгии. На мгновение в комнате стало слишком тихо, словно всё вокруг затаило дыхание. Сириус нахмурился, его взгляд стал более острым и серьёзным. Он отодвинулся немного назад, чуть наклонил голову и, почти шёпотом, произнёс: — Не приплетай сюда её. Я бы никогда не стал трогать то, что принадлежит Джеймсу. Хотя Талия… она внешне очень напоминает Лили, только они абсолютно разные. — его голос стал чуть мягче, чуть печальнее. — Я к ней привязался, Римус, очень сильно. Она словно привязала меня как собачку к себе. Он сделал паузу, вздохнул и добавил, чуть сдержанно, но с искренностью: — Просто хочу знать, что с ней всё хорошо. Могу ли я надеяться, что всё у неё в порядке? Люпин посмотрел на друга с искренним сочувствием, его глаза наполнились грустью. Он медленно произнёс: — Я хотел бы тебе помочь, но… — он взял паузу, подбирая слова. — После того, как Гарри покинул их дом, больше ничего не известно. Всё, что касается их перевозки в безопасное место, — это поручение Дамблдора. Он лично занимался этим, и только он знает, где сейчас находится Талия и её семья. Сириус молча кивнул, его губы сжались — он понимал, что информация ограничена. Внутри у него всё ещё бушевали чувства — тревога, страх и желание защитить тех, кто ему дорог. — Спасибо, — произнёс он тихо, — хотя бы за попытку. Надеюсь, что однажды я узнаю, что с ней всё хорошо. Через пару дней мужнина полностью окреп и вернулся к своим заданиям в Ордене.

***

Через пару недель в поместье семьи Дамори собрались влиятельные и разносторонние личности. В просторной гостиной, украшенной антикварными предметами и тяжелыми деревянными мебелью, собрались девять мужчин, каждый — с собственным взглядом на происходящее и своим взглядом на перспективы. В центре всего этого был— Ричард Дамори, хозяин дома. На встрече присутствовали: Оскар Бёрк, Уильям Булстроуд, Космас Макмиллан, Гилберт Паркинсон, Томас Григрасс, Люциус Малфой, Юстас Фоули, Муххамед Шафик и Оливер Блишвик. И, конечно же, десятым — сам Ричард, который чувствовал груз ответственности за каждого из них. Все они понимали — ситуация критическая. Том Реддл и Орден Феникса принесли в их жизнь хаос, и, несмотря на разногласия, сейчас им нужно объединиться. Ричард первым поднял голос, его тон был спокойным, но решительным: — Приветствую вас всех. Рад видеть вас в своём доме. Он немного помедлил, чтобы привлечь внимание, и продолжил: — Но, честно говоря, я не собирался устраивать уютную вечеринку. Нам нужно обсудить, что делать дальше. И я скажу прямо — на данный момент я внедрил Люциуса в Орден Феникса. Он наш двойной шпион. В комнате раздался тихий шорох, некоторые мужчины переглянулись — некоторые с недоумением, другие с опасением. — И что? — спросил Уильям Булстроуд, скептически скосив глаза. — Они что, так просто его приняли? И доверяют ему информацию? Ричард вздохнул, чуть улыбнулся — скорее, как ироничная усмешка, чем улыбка. — Не совсем. Но я скажу так: их особых идей и помощи ждать не приходится. Глупцы, что надеются на Дамблдора и на помощь извне. — он поглядел на каждого по очереди. Муххамед Шафик, сидящий чуть поодаль, скривил лицо и произнёс с ноткой недоверия: — Что ещё ожидать от них? Они только и делают, что болтают, — и всё. Пока что их действия ограничиваются словами, а за словами не стоит ничего. Гилберт Паркинсон, усмехнувшись, подхватил: — Ну, это обычное дело. Они используют громкие слова, чтобы скрыть свою слабость. Кто знает, что они задумали на самом деле? Космас Макмиллан, задумчиво сложив руки, добавил: — Главное — не стоит полагаться только на их обещания. Они могут играть в свои игры, а мы должны думать о собственных планах и безопасности. Томас Григрасс посмотрел в сторону Ричарда и тихо сказал: — А что именно Малфрй узнал в Ордене? Какие у них планы? Ричард немного помолчал, собираясь с мыслями, и ответил: — Они пока что не могут действовать открыто и собрано. Им не хватает людей и бойцов. Их планы — расплывчатые, их действия — слабые. Они надеются на чудо, но надежды мало. Пока что их действия — только мешать Пожирателям, не более того. Они не представляют для нас серьёзной угрозы, пока что они не видят войну, а только играются в кошки мышки. Люциус Малфой, сидящий рядом, поднял руку и вставил: — Значит, всё, что нам остаётся — работать самостоятельно. Мы должны укреплять свои позиции, искать свои пути. Надеюсь, что со временем мы сможем использовать их слабость. Юстас Фоули, наклонившись вперёд, добавил: — Тогда что конкретно вы предлагаете? Ждать, когда всё рухнет, или действовать сейчас? Ричард взглянул на всех серьёзно и сказал: — Мы будем действовать по плану. Время не на нашей стороне. Мы укрепим наши связи, подготовимся к худшему и будем держать ухо востро. Орден — не наши союзники, и я не собираюсь ждать их помощи. Все слушали молча, понимая, что впереди — трудный путь. Внутренний голос подсказывал каждому — доверять нельзя никому, особенно когда война за их судьбу только начинается. Ричард поднял руку, чтобы завершить обсуждение этой темы: — Запомните, что бы ни случилось, мы не будем помогать никому, кроме нас в этой войне. Ричард Дамори поднял руку, чтобы привлечь к себе внимание, и его голос зазвучал уверенно, с нотками решимости. — Следующая тема, и она очень важна — наши действия. Я дам вам конкретные распоряжения. Начнём по порядку. — он сделал паузу, чтобы подчеркнуть важность предстоящих указаний. — Оскар, ты как хозяин магазина «Горбин и Бэрк». Следи, что происходит у народа, за их мыслями, настроением. Обязательно отслеживай всё, что касается нелегального и полу-легального рынка — там могут появится наши враги или потенциальные союзники. Всё, что заметишь — сразу докладывай мне или Малфою. В случае появления странных личностей или подозрительных групп, тоже немедленно сообщай. Оскар кивнул, его лицо было сосредоточенным. — Понял, Ричард. Всё держу на контроле. Ричард продолжил, обращаясь к следующему. — Уильям, сиди тихо и внимательно следи за своим домом и окрестностями. Если к тебе придут предложения от пожирателей или других тёмных сил — игнорируй их, но проверяй свою защиту, чтобы никто не смог проникнуть. Всё это касается всех нас — безопасность превыше всего. Уильям чуть кивнул, его взгляд стал более суровым. — Всё понятно. Постараюсь, сделать всё как ты сказал . Дальше — к Космасу. — Космас, твоя задача — отслеживать новости и информацию, которая поступает в СМИ. Ты — главный редактор газеты «Пророк». Не допускай, чтобы сомнительные или провокационные заголовки появились в прессе. Сглаживай углы, избегай паники среди народа. Важно, чтобы информация шла аккуратно и в наших интересах. Космас улыбнулся с лёгкой усмешкой, кивнув: — Всё под контролем. Не дам ни одной дурной новости просочиться. — Гилберт, — продолжил Ричард, — ты как глава «Сектора борьбы с неправомерным использованием магии». Следи за вспышками магии, за любыми проявлениями необъяснимых сил. Если что-то странное — докладывай мне или Малфою сразу же. Гилберт, нахмурившись, кивнул: — Буду на страже. Всё, что вызовет подозрение — сразу сообщу. — Томас, — он повернулся к своему старшему Невыразимцу, — ты у нас в Отделе тайн. У тебя отличные связи по всему миру. Тебе нужно быть начеку. Уточни, что происходит в других странах: кто за кого, кто уже присягнул Тому или держится нейтрально. Если есть такие страны — убедительно отговори их присоединяться к нашим врагам. Если нет — пусть держатся подальше. Или хотя бы склони их в нашу сторону, чтобы они укрепляли оборону. И также просмотри всю информацию, как Том Реддл смог воскреснуть. Томас кивнул, его лицо было сосредоточенным. — Всё сделаю. Проверю все связи и донесу о ситуации за границей. Ричард повернулся к Малфою. — Люциус, ты как наш главный по Ордену. Следи за их действиями, особенно за Альбусом. Взаимодействуй со Снейпом — может, он как обычно переменится к нам или передаст информацию о планах Пожирателей. И не забывай, что ты — главный советник Министра Магии. Управляй министерством изнутри, координируй все действия. Люциус внимательно слушал и отвечал: — Всё под контролем. Буду держать руку на пульсе. — Юстас, — продолжил Ричард, — твоя задача — связаться с магическими существами. Ты ведь возглавляешь «Отдел регулирования магических популяций и контроля над ними». Особенно важны — гоблины, пауки, кентавры. Постарайся переманить их к нам, убедить, что мы — их защитники, а не враги. Том и так уже ведёт переговоры со многими. Чем больше у нас союзников среди тёмных и диких, тем сильнее мы. Юстас кивнул со спокойной решимостью. — Я займусь этим немедленно. Постараюсь договориться. Ричард взглянул на каждого из них, его лицо было серьёзным и полным ответственности. — Муххамед, — он обратился к премьер-министру Египта, — ты и твои бойцы — моя опора. Тренируйте их, укрепляй наш тыл. Нам нужны сильные и подготовленные люди. Не жалейте сил. Муххамед улыбнулся, полон решимости: — Всё сделаю. У меня есть хорошая команда, и они готовы к любым испытаниям. Ричард сделал паузу, его глаза заблестели от решимости и внутренней силы. — А я займусь своим — подрывом авторитета Дамблдора и восстановлением своего положения Верховного чародея Визенгамота. Обеспечу, чтобы у нас было всё необходимое, ресурсы и поддержка. Он снова взглянул на всех: — Всем всё ясно? Время не ждёт. Мы должны действовать быстро и слаженно. Вся сила — в единстве. Только так мы сможем преодолеть этот ураган, что налетел на нас. Мужчины кивнули, каждый с внутренней решимостью и пониманием, что впереди их ждут тяжёлые испытания. Ричард Дамори внимательно слушал своих соратников, затем сделал короткую паузу, чтобы все усвоили его распоряжения, и продолжил, обращаясь к Оливеру, который выглядел ещё хуже чем недавно. — Оливер, попроси свою жену связаться со мной. — его голос звучал спокойно, но твердо, с ноткой настойчивости. — Мне нужно обсудить с ней кое-что важное. Оливер кивнул, немного поморщившись — видно было, что он не очень рад, что к его жене такое интерес, но понимал, что сейчас важнее всего. — А, да. Я передам ей. Ричард повернулся к следующему. — Так, с этим мы разобрались. Теперь перейдём к нашим детям. В комнате раздался легкий удивленный вздох. — А они то причём? — спросил Уильям Булстроуд, скептически скосив глаза. — Они ведь ещё дети, зачем их затрагивать? Ричард внимательно посмотрел на него, его лицо оставалось спокойным, но в голосе звучала решимость: — Уильям, очень даже причём. Они следующие после нас. Чистокровных семей осталось не так много, и с учётом того, что Том убивает направо и налево, а Альбус и его глупцы стараются уничтожить саму идею чистоты крови, нам есть чего опасаться. Он сделал короткую паузу, чтобы подчеркнуть важность. — Нужно заключить союзы между семьями, чтобы сохранить силу каждого рода. Не дать ей исчезнуть только потому, что Дамблдор любит грязнокровок. Он взглянул на каждого по очереди, его голос становился еще более настойчивым. — Пойду в том же порядке. Оскар, твой сын Герберт, ему кажется уже около тридцати? — Да, всё так. — ответил Оскар, чуть заметно вздохнув. — Никак не мог ему найти достойную спутницу. — Тогда, может, у вас есть какие-то идеи? — спросил Ричард. — Ричард, как ты знаешь, я не женат, да и детей у меня нет. — ответил Космас. — Но я могу предложить свою сестру Эмму. Ей уже давно пора замуж, и я уверен, что она не откажется. Всё таки бёрки знатная и богатая семья. Ричард улыбнулся слегка, кивнув: — Прекрасно. Тогда уточним у Герберта и Эммы. — он посмотрел на каждого, чтобы убедиться, что все согласны. — Осталось только договориться. — Эмма против не будет, — вставил Космас, — я как глава семьи имею полное влияние на неё. — Идём дальше. — продолжил Ричард. — Уильям, я знаю, ты уже определился с мужем для Милисенты, верно? — Да, всё так, — подтвердил Уильям. — Мы придерживаемся правил внутри семьи. Милисента уже помолвлена со своим кузеном, так что ничего менять не будем. — Хорошо, — согласился Ричард. — Главное — чтобы продолжился род, и у них появились достойные наследники. Затем он повернулся к Томасу. — Томас, у тебя две дочери, верно? — Да, всё так, — ответил он без колебаний. — Дафна и Астория. — А что по поводу наследника? — спросил Ричард. — Планируешь ли ты передать место Дафне? — Да. Мы рассматриваем пару кандидатур из Франции для Дафны, чтобы она могла выйти замуж за кого-то из знатных семей и укрепить связи. А Астория сейчас молода, но мы тоже ищем ей подходящего партнёра. Тут в разговор вмешался Люциус Малфой. — Я могу предложить своего наследника — Драко. — его голос был спокойным, уверенным. — Он единственный наследник дома Малфоев, и с ним твоя дочь, Томас, будет чувствовать себя в безопасности. Томас кивнул, соглашаясь. — Возражений нет. Для Астории это — лучший вариант. Далее речь зашла о Юстасе. — Юстас, — обратился Ричард, — я знаю, твой старший сын женат уже пару лет на сестре Молли Уизли, Лукреции Пруэтт. Кстати, поздравляю — Лукреция недавно родила. Юстас улыбнулся, его глаза засияли от радости. — Всё так, — сказал он с теплотой. — Я стал дедушкой. На его слова последовали поздравления со всех сторон, атмосфера стала чуть более тёплой. — А твоя младшая, — продолжил Ричард, — вышла замуж недавно за младшую сестру Томаса, верно? — Да, полностью так. — А у тебя же остался третий сын? — спросил Ричард. — Остался, но этот балбес совсем ничего не хочет. Пока что он просто дурью мается. Ему нужна сильная женщина, чтобы держала его в узде. — Может, тогда ты рассмотришь как вариант мою дочь — Пэнси? — спросил Гилберт Паркинсон. — Она у меня боевая, я её как и Томас, готовлю как приемника. Единственное — я бы не хотел, чтобы она вышла за иностранца. Юстас усмехнулся. — Интересное предложение. Можно подумать. Затем разговор перешёл к Оливеру. — Оливер, — обратился Ричард, — как я знаю, у тебя нет наследников, так? Блишвик кивнул кротко. — Но у тебя есть сестра, а у нас есть ещё не женатый Макмиллан. — продолжил Ричард. — Как тебе идея, связать их? Оливер посмотрел на него, слегка улыбнулся: — Хорошо, я передам ей. Комната наполнилась тихой атмосферой обсуждения, мужчины обменивались взглядами и репликами, каждый задумался о будущем и своих семьях. Ричард, улыбаясь, решил немного пошутить, чтобы разрядить напряжённость. — Ричард, да ты у нас в сводники заделался, — с лёгкой насмешкой произнёс Макмиллан, улыбаясь в свою бороду. — Но я не против. Уже давно пора остепениться. Ричард усмехнулся, слегка наклонив голову. — А у нас-то остался только Муххамед, — добавил он, взглянув на других. — Всё остальное у семей уже есть. Муххамед приподнял брови, серьёзно посмотрев на собравшихся. — Моих детей не надо приплетать сюда, — заявил он, его голос был твёрдым и решительным. — У всех есть пары, у сыновей достойные жёны, у дочерей — достойные мужья. Я не хочу, чтобы их трогали. Как вы знаете, мы придерживаемся взгляда многожёнства. Предпочитаю спутников из стран, где наш уклад — норма. Все слушали его, понимая, что речь идёт о принципах и предпочтениях, которые для Муххамеда — святое. Ричард кивнул, соглашаясь. — Хорошо, раз так, — он вздохнул и продолжил, — оставим всё как есть. Пока что всё это на словах. Вы сами решите насчёт помолвки, приданного и так далее. Эти дела — ваши, мы только советники. Гилберт улыбнулся чуть усмешкой. — Тут всё ясно. Но, Ричард, — он повернулся, — мы решили всё по нашим семьям. А ты? У тебя есть преемник? Ричард взглянул на него с лёгкой улыбкой, его глаза блестели от внутренней уверенности. — Гилберт, уж сильно нос у тебя длинный, — он чуть улыбнулся, — но раз я посмел влезть к вам, то отвечу честно. У меня было двое дочерей. Одна — к сожалению, скончалась в очень раннем возрасте. Вторая же замужем за герцогом Цвейбрюккен-Биркенфельдским — причём уже давно. Гилберт выразил сочувствие. — Ну и хитрец ты, — сказал он, — выдал свою дочь очень хорошо. Примите мои соболезнования по поводу вашей дочери. Очень жаль, что ведьма из такой семьи покинула нас так рано. Он немного помедлил, затем добавил с лёгкой улыбкой: — Прости, конечно, — продолжил он, — ты выглядишь молодо, но реально старше всех нас на лет десять — двадцать, точно. Ричард рассмеялся. — Что с наследником? — спросил Гилберт. — У тебя всё схвачено? Ричард кивнул, его взгляд стал серьёзнее. — Не переживай, всё под контролем. Моя дочь родила от Фридриха Вартенберга двоих детей — старшего наследника рода и дочь. Внучка — моя наследница. Воспитываю её сам вместе с женой. Детство она провела со мной, и уже в марте ей исполнится семнадцать лет. Тогда я её представлю вам всем как мою наследницу. Мужа я для неё найду, не беспокойтесь. Все выслушали его, понимая, что речь идёт о будущем рода, которое он тщательно планирует и контролирует. — Ну что ж, — сказал Гилберт, — у каждого свои дела, свои планы. Главное — чтобы всё было по нашим правилам. Ричард посмотрел на собравшихся и добавил: — Время идет, и нам нужно действовать быстро. Семьи должны объединиться, чтобы сохранить свою силу и влияние. Не позволим Дамблдору и остальным разрушить наши традиции и нашу кровь. Когда последние слова были произнесены, мужчины начали медленно собираться, обмениваться рукопожатиями и короткими словами. Атмосфера оставалась напряженной, но в ней чувствовался и оттенок уверенности, что их планы скоро начнут воплощаться в жизнь. Ричард подошел к каждому, выражая благодарность за участие и поддержку, затем посмотрел на Люциуса Малфоя, который стоял чуть в стороне, вглядываясь в соседний сад. — Люциус, — позвал его Ричард, — останься на минуту. Люциус поднял бровь, немного удивлён, но кивнул, соглашаясь. Он последовал за Ричардом к выходу из комнаты, где двери тихо закрылись за ними. Они вышли во двор, который встречал их мягким светом позднего вечера. Двор был просторным и ухоженным — это был настоящий оазис в сердце старого замка. Кирпичные стены, покрытые древней плесенью и виноградной лозой, создавали ощущение времени, которое здесь остановилось. В центре росла массивная кедровая аллея, по обе стороны — аккуратно подстриженные газоны, на которых росли цветущие кустарники и редкие экзотические растения. На одной стороне двора располагалась небольшая каменная беседка с изящной кованой решеткой, окружённая цветущими розами и жасмином. Вечером она источала тонкий аромат, привлекая ночных насекомых и создавая уютную атмосферу. На другом конце — просторная площадка с каменной мостовой, по краям которой стояли старинные деревянные скамьи и лавки. В центре — небольшой фонтан: из каменной чаши бьёт струя воды, тихо журча и отражая последние лучи заходящего солнца. Вода казалась прозрачной, а её охлаждающий шум хорошо сочетался с мягким шелестом листвы. По краям двора — кованые фонари на высоких стойках, которые вечером зажигались автоматически, создавая мягкий, теплый свет. В воздухе витал свежий запах влажной земли и трав, смешанный с ароматом цветов. Когда они вышли на простор двора, вечернее небо уже было усыпано звездами, а мягкий свет фонарей, расставленных по периметру, создавал теплую, почти магическую атмосферу. Ричард остановился у каменного фонтана — его лицо было задумчивым, а глаза — отражали свет, словно в них таилась вся тяжесть прошедших лет. — Вот и наш двор, — сказал он, указывая на окружающую красоту. — Помнишь, как тут ты играл с моими дочерьми? Люциус внимательно осмотрелся, его лицо выражало спокойствие, в нем мелькнуло что-то вроде ностальгии. Он словно снова увидел ту юную девушку, бегущую по аллее, слышал их смех, чувствовал тепло семейного уюта. — Здесь ничего не изменилось с тех пор, — произнес он тихо, почти шепотом. — Конечно, я помню, то беззаботное время, что я здесь проводил. Ричард улыбнулся, немного наклонившись вперед, его глаза засияли в темноте. — Жаль, что Лили нас так рано покинула. Иногда мне кажется, что всё, что было, — это лишь тень прошлого, которая исчезает вместе с ней. Люциус кивнул, его взгляд задержался на фонтане — на гладкой поверхности воды, которая тихо мерцала в лунном свете. В отражении он увидел себя и Ричарда, словно в зеркале времени. — Не вини себя, — вдруг произнес он спокойным голосом, — так распорядилась судьба. Мы все скорбим по Лили, да и ты — не исключение. Но важно идти вперед, ради них, ради наших детей. Ричард вздохнул и, немного улыбнувшись, посмотрел на Люциуса. — Ты будешь рассказывать Гарри, кто он на самом деле? — спросил Малфой. — Я всё ещё не уверен, что мне с этим делать. Его мать, Лили, отказалась от нас, и я не хочу нарушать её волю, не хочу вмешиваться в его жизнь. Он всю жизнь жил, как Гарри Поттер, сын чистокровного мага и грязнокровки. Не уверен, что спустя семнадцать лет он будет счастлив обзавестись семьей, что скрывала от него себя много лет. Люциус положил руку ему на плечо, слегка сжимая. — Это сложный вопрос. Но ты знаешь, — он усмехнулся чуть и, глядя в темноту, — я всегда говорил, что судьба — штука непредсказуемая. Ричард взял паузу, затем, чуть помолчав, произнёс: — Есть ещё один момент. Ты помнишь мою внучку — Талию? — Конечно, — ответил Люциус, — удивительная девочка, умная и волшебная. Что случилось? — Её потенциальный жених. Люциус поднял брови, внимательно слушая. — Кто это? — спросил он. — И что ты решил обсудить? — Родственник твоей жены, — ответил Ричард, немного нервничая. Люциус замер, словно его охватило какое-то внутреннее напряжение. — Насколько я знаю, у Нарциссы в роду из мужчин остался только один — Сириус. — Он тяжело вздохнул. — Как ты вообще выбрал его? Он знает, что уже чей-то жених? Ричард улыбнулся с легкой иронией: — Не поверишь, но его выбрала сама Талия. Они познакомились этим летом, когда он с Орденом охранял Гарри. И, как я понял, у них что-то вспыхнуло. Талия отвергает всех остальных — говорит только о нём. Люциус слушал, его лицо становилось всё более сосредоточенным. — Я, конечно, подбирал ей пару, — продолжил Ричард, — но достойных в Англии почти не осталось. Фоули с третьем сыном — но тот, по слухам бастард да и балбес, и отец его сам заявил, что это почти потерянный случай. Поэтому я отдал его другой семье. Шафики — знатный мусульманский род, но, как ты понимаешь, она не сможет жить в такой семье, да и Муххамед не очень заинтересован в союзе с нашими семействами. Люциус вздохнул. — И ты думаешь, что Блэк — это её единственный выбор? — спросил он. Ричард кивнул. — Так и есть. И всё-таки, я не могу просто так навязать ей кого-либо. Она сейчас настаивает на Блэке, говорит, что влюблена. Я уже потерял одну дочь — из-за своей упрямости, и не хочу терять и внучку. Лицо Люциуса стало серьёзным. — А как ты собираешься поступить? — Я сказал ей, что не буду против, — признался Ричард, — но при условии, что я сам всё улажу с Сириусом. Если он после всей правды согласится, я дам добро. И только тогда. Люциус задумался, глядя вдалеке. — Ричард, — наконец произнёс он, — я могу дать тебе совет. — Всё, что угодно, — ответил тот, — лишь бы найти правильное решение. Люциус посмотрел прямо в глаза. — Ричард, — начал Люциус, его голос звучал спокойно, но в нем чувствовалась твердая уверенность и опыт многих лет. — Я понимаю твои опасения и сомнения. Сириус — старше Талии, он уже зрелый мужчина, и это не только про его возраст, но и весь жизненный опыт, который он получил за годы борьбы и испытаний. Он — ярый приверженец Альбуса, один из главных членов Ордена — это говорит о его преданности и принципах. Он не просто маг, он — очень сильный и могущественный волшебник. Его магическая мощь и уровень мастерства — это гарантия, что она будет защищена. Он немного задумался, его глаза заискрились мудростью и спокойствием. — Посмотри шире, — продолжил он. — Сириус — чистокровный Блэк. Не из тех, кто прячется за масками или скрывает свою истинную природу. Он — наследник рода, из семьи, которая славится своими традициями, силой и долгом. Единственный наследник всего состояния, которое передается по наследству уже не одно поколение. В этом есть свои плюсы, — он слегка улыбнулся. — Он уже взрослый, опытный мужчина, который нагулялся, напрыгался, и, я надеюсь, готов к тому, чтобы остепениться. Люциус сделал паузу, его голос стал чуть мягче: — Несмотря на его взгляды и прошлое, он не просто случайный маг. Он — один из главных членов Ордена, и это не просто формальность. Он — человек, на которого можно положиться. Его магическая сила невероятна — он один из самых сильных магов своего поколения. И, поверь мне, — он посмотрел прямо в глаза Ричарду, — твоя внучка будет в безопасности. Конечно, она и так умеет постоять за себя и благодаря твоему воспитанию, и благодаря родовой силе, что течет в её венах. Но иметь рядом такого сильного мужчину — никогда не помешает. Это даст ей дополнительную защиту, уверенность и опору. Он слегка улыбнулся и добавил: — А что касается раскрытия всей правды — я считаю, что это важно. Лили была его близкой подругой, женой его друга, человека, который был ему очень дорог. Возможно, именно это станет для него сильной связью с Талией — узнав о её чувствах и о том, что она — часть вашей семьи. В конце концов, честность и открытость — это основа доверия. Люциус посмотрел на Ричарда с легкой иронией: — И если у него, как ты говоришь, есть чувства к Талии — почему бы и нет? Возможно, именно эта искренность и искренние эмоции сделают их союз крепче. А ты сам знаешь — в любви и доверии иногда скрыт самый главный ключ к будущему. Не многие в нашем окружении могу похвастаться счастливым браком. Он глубоко вздохнул, его лицо стало серьезным: — В конце концов, всё зависит от того, насколько оба готовы к ответственности и искренним чувствам. Ричард задумался. — Тогда, кажется, у меня есть ещё один шанс. Надеюсь, всё сложится так, как нужно. Они стояли у фонтана, погружённые в мысли, и в воздухе ощущалась тихая надежда: впереди их ждала борьба за будущее, за любовь и защиту семьи.