Почему?

      Открываю глаза и ничего не вижу. В комнате темно и тихо не слышно даже гула холодильника, не слышно шума кулера в системнике, конечно, не слышно электричества нет. А в целом без разницы открывать шторы или нет, без разницы открывать глаза или нет. Темно. Тихо.       Все равно делать нечего. Листать тики токи с котиками, которые говорят, что моя мать шлюха, уже настолько заебало, что они сливаются в одно пятно: и не смешно, и не бесит – не вызывает эмоций. Скучно.       Надо встать и поесть что-нибудь, чтобы опять не попасть в больницу. Теперь Кира рядом нет, и никто не будет нянькаться со мной как с маленьким, как будто я важен, не будет шутить про мой рак, просто не будет рядом, просто больше не придет ко мне вечером и не обнимет молча потому, что заебал тактильный голод. Одиноко.        Я один слишком давно. Серег, слишком давно сколько? Полгода – год не помню. Помню то, что рядом с ним моя жизнь не была таким дерьмом. Вот что я помню. А теперь сижу в темноте и думаю, какая я одинокая брошенка. Какое же я драматичное дерьмо. Я ведь даже не пытаюсь ничего поменять, я могу написать Киру в любой момент, но не делаю этого, гордый блядь обиженный. А чем он мне обязан, на что я обижаюсь? Он предлагал уехать вместе, но я тогда решил остаться. Как же я брошу все? Брошу что? Что мне ценно здесь, почему я остался? Боялся ему мешать? Боялся перемен? Боялся привязанности? Дилемма дикобразов. Вспомнилось, как смотрели Еву вместе: он говорил, как ему нравится Рей и как ему хочется такую же тяночку, а я смотрел на него и думал, что он мой Каору. Какая же евангелион пафосная хуйня «дилемма дикобразов», но я такой же претенциозный еблан, который возводит свои страдания на пьедестал. Хватит пялится в пустоту, надо вставать уже месяц не стримил. Света все еще нет, но мне надо хотя бы немного разгрузить голову. Еще пять минут и встану покурить… ***       Тепло очень тепло. Спокойно и тепло. Из окон падает рассеянный свет закатного солнца, тишина прерывается звуками тихого дыхания. Накрахмаленные белые простыни холодят кожу, но спине очень тепло от соприкосновения с грудной клеткой живого дышащего человека. Вдох…Выдох…резкий потревоженный вдох. Рука на моей талии напрягается и подтягивает ближе.       Открываю глаза и вижу через панорамное окно, как закатное солнце гладит крыши домов, вижу панельки и Крещатик, вижу машины и людей. Не может быть… я снова в 2021, я снова в этом отеле я помню этот день. В тот день мы с Киром проснулись на закате: я неловко шутил, что мы пидоры, кажется, уже тогда я начинал утопать в этой привязанности к нему, но я так боялся, что он заметит, а он предложил сфоткаться типа мы реально пидоры, и мы сфоткались и выложили. Потом пошли гулять по Киеву… мы тогда были такими малолетними дебилами. Я помню тот день, но сейчас этот день еще не начался. Кажется, я сейчас расплачусь. Как я тогда не понимал, что я самый счастливый человек на земле?       Ворочаюсь в объятьях Кира я знаю, что теперь для меня важно. И это не вид на вечерний город. Оборачиваюсь и утыкаюсь ему прямо в ключицу, обвиваю руками грудную клетку, сплетаю ноги. Глупый романтизм, но я бы посмотрел на вас будь вы на моем месте. Кир начинает дышать чаще. Скоро проснется. Приподнимаю голову и смотрю на его глупую прическу и спокойное умиротворенное лицо…Блядь, я пропал лучше бы я как тогда смотрел в ебанное окно. Кир вздрагивает и открывает свои чернющие глаза. Как же я хочу остаться здесь, в этом моменте. Он начинает говорить его голос, еще хриплый ото сна, не имеет привычной скачущей издевательской манеры: - Что ты на меня так смотришь? Хочу ответить. Моргаю. *** Открываю глаза. Темнота. - Блядь.       Теперь точно надо вставать, больше я не усну. Хочется курить. Кое как сажусь на кровати спина хрустит, тело настолько ослабело что норовит улечься обратно ступни касаются холодного пола, в комнате очень холодно как я этого раньше не замечал. Подхожу к окну в одной футболке кожа быстро покрывается мурашками.       Зажег сигарету. Как блядь я вообще оказался в этом моменте, почему я проебал единственное что мне было по-настоящему важно. А был ли я ему важен? Да я был, но я все проебал. Помню, как тем утром он приехал ко мне запыхавшийся и паникующий, он приехал ко мне хотя мог уехать без меня, он приехал ко мне хотя ему было страшно, он приехал ко мне хотя со мной он терял время, он приехал ко мне…       Тогда мы проехали полстраны. Он шутил и клоуничал на камеру, но нам обоим было пиздец как страшно - мир обрушился за один день и на этих обломках надо было искать ответ на вопрос: что делать дальше? А мы были настолько потеряны, что лишь цеплялись друг за друга и отказывались взглянуть на реальность. Если бы не Кир я бы тогда, наверное, ебнулся от страха, наделал бы глупостей. Он всегда был сильнее меня и даже на самый лютый пиздец смотрел с улыбкой, может это защитная реакция, но я за своими розовыми очками в форме сердечек не мог этого разглядеть. Как я настолько к нему привязался?       Помню мы приехали во Львов, жилье было снять почти невозможно, нам повезло если это можно назвать везением, мы сняли крошечную квартиру с одной комнатой на двоих. Уснуть в тот день было тяжело, помню, как меня трясло изнутри. А он обернул руки вокруг меня как тогда в Киеве и мне стало теплее и спокойнее. Я следил за его дыханием пока не уснул.        Когда я так безнадежно привязался к нему: тогда в отеле с видом на Крещатик, в машине под воздействием страха пока лип к нему в надежде заземлиться и почувствовать реальность, в той маленькой квартирке во Львове пока засыпал рядом с ним ни один десяток раз или позже, когда мы снова переехали, но снова вместе? Я не знаю. Я сам в себе разобраться не могу. Я такой дурак… какой же я дебил почему я не уехал вместе с ним?