Моя неизлечимая болезнь

—А это Кейске. Он посоветовал мне голову просто мылом помыть, у него хорошие волосы были. Зато мои испортились. Ну ничего, он вскоре умер. Как вы уже поняли, я вернулась. Ну, то есть, он меня вернул. Я была обижена и не брала трубки, но как только на моей карте стали заканчиваться деньги, я набрала его. Жила я в отеле. Мне следовало найти номер подешевле, так я хотя бы прожила без него неделю, а не 3 дня. Но в моей жизни чего-то словно не хватало. Я привыкла к его компании, что было неимоверно скучно. Ехали мы молча. Точно так же на следующий день ни слова друг другу не сказали. Риндо, разумеется, был недоволен. Я сказала ему, что вотрусь в доверие и сбегу. Но я никак не решалась. И больше от чувства страха. Потому что на тот момент я ещё не поехала кукухой и понимала, что происходящее не норма. То, что он меня пиздил на улице на грязном асфальте под дождем и так пренебрежительно отнесся, не перекроют объятия его холодных рук сзади, пока мы смотрим на звездное небо и он рассказывает мне то, как в школьные годы проводил свои дни.  —А это кто?—я указала на того высокого блондина с татуировкой на голове.  —Это…,- он сменился в лице. На нём появилось отвращение и злость одновременно,—не помню, друг Майки,—он выключил телефон, на котором листал эти фотки и убрал его. Мы стояли в пробке, когда ехали домой. Уже как месяц все было у нас нормально. Он собирался уезжать в Мексику. Представляете? Это ж дохера далеко. Их позвали туда для сотрудничества, хотя обычно обороты у нас, ну, точнее уже у них, шли вокруг восточной и южной Азии и лишь иногда выходили за её пределы. А тут вдруг связались с Мексиканскими группировками. Будет что экзотическое теперь. Так как уезжал он надолго, напоследок мы просто прогулялись по городу.  —Он почти на каждой фотке, а ты не помнишь?  —Да нас там много было. Все они крутились вокруг Майки. Ебланы, не понимаю, что он в них нашел. Постоянно будто с помойки людей находит. Нашел заднеприводных, неандертальца, любителя дамских юбок и… и Риндо, а мне теперь с ними работать.  —И тебя психованного наркомана,-я сказала это больше по шутке, но в ней была и доля правды.  —А я с Майки с детства. Это он меня таким сделал.  —Ты так верен Майки, почему?  —Не поймешь, если задаешься вопросом, как человек может быть предан другому. Ну и да, ты о преданности мало что знаешь,—я поняла, к чему он клонит. Поэтому замолчала, не хотелось завершать хороший день плохим концом. На время его отсутствия, а это месяц, я жила не в нашей квартире, а в другом месте, на всякий случай. И на пару дней, мы с Ямадой и.. Джоанной.. это была новая у Рана. Где-то нашел себе мулатку, что практически не говорила по японски. В общем, сняли дом и жили там. Идея была Ямады, она сама нас пригласила.  —Ты сделала свой выбор, на Риндо не полагайся,—мы сидели на диване и смотрели фильм. Ямада резко начала разговор с такой темы.  —Ты позвала меня, чтобы это сказать?  —Нет, просто, пока не забыла. Я вовремя ушла. Тебе тоже стоит поторопиться, он не будет тебя постоянно спасать. —Что?—повернувшись к нам, спросила Джоана.  —Ниче, ниче,—с натянутой улыбкой ответила ей Ямада, а после села ближе к ней.  Ну, этот девичник мне в целом понравился. Хоть что-то новое. Правда выбора у меня не было, с кем дружить. Подруг я могла выбирать только среди тех, кто как-то связан с Бонтеном.  Я в тот момент упускала идеальный шанс взять и свалить, пока его нет. Но я этого не сделала. Я чувствовала, как мне с каждым днем тяжелее без него. Я хотела звонить ему чуть ли не каждый день, но Санзу бывал занят и просил не делать этого чаще, чем 2 раза в неделю. У нас наступила весна, но моя весна, мой Хару 春, был далеко. Словно забыла все произошедшее. Как проклинала и ненавидела его. Как обещала себе свалить про первой возможности.  Я не умела проявлять свою любовь, я не была тактильной. Очень редко обнимала его первая, а даже когда он сам делал это, то просто стояла. И я помню его легкое удивление и мимолетную улыбку, когда я впервые сама поцеловала его после того, как он откуда-то достал мне то кольцо, что попалось мне в ленте рекомендаций. Больше стало приятно от того, что мне стоило произнести лишь тихое «вау», когда я увидела его и пролистнула. И мне казалось, я просто накинусь на него, как только увижу, но стоило ему войти в квартиру, что я просто застыла, подойдя к нему. Он сам обнял меня, поцеловал в лоб и, выйдя из душа, собираясь лечь спать, он позвал меня к нему. Редкое явление, но моё любимое. Не обязательно для секса, мы действительно просто спали.  Конечно, розовые очки бились стеклами внутрь. Его любимым занятием было упрекать меня за то, что когда-то он спас меня от худшей смерти. Да, я про тот случай, после которого меня уволили. Точнее, он винил меня в том, что предал Манджиро. Он не мог это забыть, настолько сильно было угрызение. Но я не просила так делать. Я смирилась со своей судьбой, хоть была благодарна.  —Я в свое время близкого мне человека убил за предательство Майки. Нет чувства хуже, чем оно. И знаешь, дай ты повод, я и тебя не пожалею. Несмотря ни на что. Я просто не хотел, чтобы Манджиро был разочарован в тебе после такой службы.  Он часто плакал. Ну как, чаще, чем среднестатистический мужчина. Стоило ему выпить, употребить или наоборот впасть ломку, как на глазах наступали слезы. Он буквально ревел, находясь в моих руках. Царапал их, сдирая кожу. Кусал до крови бедро и просил ему помочь. Я видела, как из его глаз лились слезы, когда он пьяный лежал на полу. Он просил меня забрать его из бара, но тащить до кровати сил уже не хватало. Санзу хотел, чтобы я легла с ним рядом на пол и никуда не отходила. Умолял не оставлять, как его когда-то в детстве оставили с «ним». Просил передать Майки, что это был не он.  Мне жаль, мой Харучиё, жаль, что так вышло. Но я ничем не могла помочь.  «Майки потерял всех, кого любил, поэтому изменился. А у меня изначально никого не было, я остался таким же.» «Шиничиро тоже был один. Он успевал следить за детьми, даже учитывая то, что они не были родными ему. Почему мой так не мог? Почему он на меня перекладывал ответственность?»  «До сих по не могу отпустить. До сих пор ненавижу их всех. За то, что мне приходилось с завистью смотреть, как они стоят рядом, пока я терялся в толпе. За то, что не позволял мне чувствовать себя полноценно и лишал детства. За то, что… за то что просто была.» Эти монологи были разборчивее. Он говорил мне это на трезвую голову. Что-то триггернет в моменте, скажет себе под нос, а потом сменит тему. Я по частицам собирала всю информацию из его уст. Он причесывался перед выходом, мы шли на праздник по случаю рождения сына у главы партнерской компании. Харучиё разглядывал себя в зеркале. —Я долго маску носил. Представь, если бы не шрамы, я бы был красивым,—обычно такие вкиды рандомные я просто выслушиваю, но это меня возмутило.  —Шутишь? Я красивее тебя никого ещё не встречала.  —Правда?—он повернулся ко мне с легкой улыбкой, не дожидаясь ответа, опять отвел взгляд,—ну ладно, опоздаем, пошли.  Он исчезал на моих глазах. Не ел целыми днями, терял вес, а его волосы оставались на моей руке, стоило мне лишь провести по ним. Глаза тускнели, теряли такой яркий цвет.  Он просыпался посреди ночи в холодном поту, говорил, что умирает, но не давал мне вызвать скорую.  Я просто стала тогда бояться его. Раньше я могла с ним спорить, могла кричать и оскорблять его. Я знала, что мне может прилететь по лицу, но это было не так страшно, он был в адеквате. А не так, что я лежу на полу, пытаюсь выбраться, от чего меня за волосы поднимают, ударяя об пол. Потому что, ну блять, это уже садизм и издевательство. Это не было в порыве ярости, а просто без какого либо контекста. И я думаю, мои оры слышала вся улица, когда он давил этим ножом на моё и лицо запястье. Я не знаю, он руку мне что ли отрезать хотел. Но от такого я охрипла и капилляры в моих глазах полопались. Он посмотрел на меня, тихо посмеялся, швырнул нож в мою сторону и ушел на 3 дня. Да, он после подобных сценок куда-то пропадал постоянно. А я долго прийти в себя не могла. В панике искала, чем остановить кровь. Вся квартира в ней была. Я не могла нормально и глубоко вздохнуть. Пролежала так несколько часов. Все таки мои медицинские навыки мне пригодились. Потом я с этой же больной рукой оттирала засохшую кровь ото всюду.  И, конечно, это не осталось незамеченным. Майки вызвал и меня и его к себе. В своем кабинете он при мне с ноги врезал Санзу по лицу, а потом туда же и с колена ударил. Он взял меня за плечо и смотря в глаза, чуть ли не крича, говорил:  —Не позволяй ему этого, мне звони, будь то ночь или утро. Что угодно делай. Я не могу больше его контролировать, ты этим займись. Видишь, он даже на ногах уже стоять не может! Если я его потеряю, мне всю контору прийдется свернуть,—Санзу смотрел на нас снизу вверх, когда Майки повернулся к нему. Он напоследок пнул ещё раз, а после выпроводил из кабинета. Харучиё взял меня за ту руку, где была заживающая рана и провел большим пальцем по ней. Я выдернула и ушла вперед, когда он остался стоять сзади.  —Ты слышал его. Сделай это ради своего «короля» Майки.  И он действительно пытался. Да, опять проходил через эти ломки, лежал, не вставая, по 18 часов в день, у него все губы были искусаны и лицо исцарапано. И все это время я была рядом, под его прицелом и горячей рукой. Блять. Я пообещала себе, если не уеду, не прощу себя. Он, конечно, пришел в адекват. Но я не могла прийти в себя уже. С тех денег, что он мне отправлял, я понемногу откладывала. Я купила билет, собрала одну сумку с необходимыми вещами и в тот же день поехала в аэропорт. По дороге выбрала для себя Китай. Деньги были, дальше как-нибудь разобралась бы. Вероятно, опять в проститутки подалась. Но это было импульсивное и необдуманное решение.  Прямо из аэропорта у стойки регистрации меня двое мужчин схватили за руки и посадили в машину. Я уже думала начать кричать, но быстро поняла, что бесполезно и кто их вообще отправил. Меня высадили у дома, где Харучие и ждал. Взял меня за предплечье так крепко, словно держится за жизнь и повел домой. Там закрыл дверь иии… ну угадайте. И вьебал мне с кулака по лицу! Вместе со слюнями и кровью я выплюнула на пол ещё и сломавшийся зуб.  Разумеется, это не всё. Его просто трясло от злости. Поэтому по дому летала посуда, стулья и я. Когда я лежала на полу, меня тоже трясло и переодически дёргало, словно у меня синдром туретта, все, что я могла издать лишь хриплый болезненный стон. Он взял мою сумку, достал оттуда паспорт, банковскую карту и ключи забрал себе. Спрятал у себя в комнате.  —Ты этого хотела?—спросил он, вероятно, риторически, смотря сверху вниз, но я не ответила. Мне уже все равно было.  Ну после он сам меня и переодел, сам обмыл в ванной и уложил в мою комнату. Вызвал своего врача из частной клиники, он прописал мне мой режим и сказал, что ещё будет навещать. В больницу Санзу меня не отпускал. Мало ли, кто что узнает. Это несмотря на то, что у меня было сотрясение мозга. Меня тошнило и голова кружилась, был шум в ушах и усталость. Ну, я пила то, что мне выписал врач. И находилась в полном покое без нагрузок на мозг. Правда, стоило Санзу шагнуть в мою комнату, как мой мозг словно подвергался надругательству! Я отказывалась есть и вставать с кровати, поэтому, как только Санзу оказывался дома, насильно запихивал в меня еду. Он держал мне нос, чтобы я открыла рот и подышала, а в это время пихал туда кусок онигири, ладонью закрыв его, пока я не проглочу. А я как ребенок отказывалась и воротилась от всего. Не слушала, что он говорит и не соблюдала сказанное врачом. Я вела себя как взрослый человек только тогда, когда врач приходил с капельницами. Какой заботливый. Я понимаю, помочь хотел, но еб твою мать, Харучиё! Я из за тебя была в таком положении. Ну, в общем, мне теперь руки связали, я вообще из дома не могла выйти. Повторно в доверие втиралась ещё долго.  —Коко? Да Хаджиме за деньги очко свое продаст жирному инцелу, я уже не говорю о том, чтобы инфу сливать, ты о чем? Я рано или поздно докажу это Майки. —Ну ладно, а Какуче?  —А с ним у нас давно тёрки, там личное больше.  —Мочизуки?  —Блять, кто? Он настолько безучастный, что я даже имя и фамилию его забываю.  —Окей, я поняла: Ран вечно спит и нихера не делает, Хаджиме продажный педик, Какуче уже давно тебя раздражает, Кенджи вообще непонятно кто, а Риндо просто Риндо, да?  —Не, он тоже ебень, просто, ну… он мне как друг.  —Там же вроде с вами ещё кто-то один был?  —Нет, не было.  Да как не было то? Было. Просто говорить не хотел о нём.  —Ясно, один ты там крутой красавчик, получается.  —Да. Нет. Себя он ненавидел больше всего.  Опять небольшой таймскип. На дворе лето. А точнее, день рождения Санзу. В тот год я впервые узнала, когда он у него. Точнее, мне как-то попадалась его информация, когда я только начинала работать на Бонтен, но я не придала значения и благополучно забыла. А теперь это число у меня по сей день является днём какой-то скорби.  В общем, ночью перед тем днём он подошел ко мне и даже как-то неловко предложил погулять завтра. Сказал, не будем идти в рестик или клуб, просто поедем в отдаленное место на природу, где меньше туристов и местных жителей. И съездить в CozyCorner за тем его излюбленным чизкейком —Не знаю, Санзу, я не настроена на завтра. Хотела новый фильм посмотреть и мозаику ту алмазную закончить…—так как выйти из дома я самостоятельно не могла, у меня появилось куча хобби. Вся моя комната была в пазлах, мозаиках, вязанных игрушках ну и прочих рукоделиях. Некоторые из которых я ставила в комнату Санзу, но ему мои яркие штучки в его тусклой комнате не нравилось. Они лежали у него в шкафах.  —У меня день рождения завтра,—он облокотился на стенку, скрестив руки на груди и отвел взгляд вниз.  —Да? Ну тогда давай. А чего ты раньше не сказал?  —Смысл? Я в этот день обычно ничего не делаю, просто сейчас захотелось. Выедем пораньше, встань к рассвету. Или даже сейчас. —Поехали сейчас. Он знал по настоящему хорошее место с полностью открытым небом, на котором была видна каждая звезда. Я села на траву, он лёг рядом, переодически поглядывая на время. Как только стукнуло 00, он тихо произнёс «пиздец», а я добавила свои скромные поздравления.  —Ровно 10 лет назад, на этом месте, я впервые употребил,—это походу было так, к слову, обстановку разбавить.  —Мой день рождения стали отмечать, когда родилась моя сестра. Разница была в неделю, делали один на двоих. До сих пор помню вкус этого химозного торта.  —А моим подарком было отсутствие подзатыльников от брата на день,—впервые он, затрагивая тему семьи, улыбался,—Зато Майки поздравлял первым, стоял под окнами и орал. И как-то в лицо мне тортом заехал.  —Хаха, Майки? Я думала, он серьезный тип. —Ну, было время. Хотя и тогда переодически он становился до жути жестоким. Это он мне… нет, давай сменим тему. Не хочу настроение портить.  Мы так всю ночь провели. И ещё потрахались там. Не ну, почему бы и нет, красивое место, не только же в кровати и на кухне можно. И в холодном складе зимой. И в заброшенном заводе и, блять, ладно, проехали. Ощущала себя как девочка с подростковой влюбленностью. Все было так, как я мечтала раньше. Прошлись по разным ларькам со сладостями, купили мне одежду лёгкую на лето, под конец дня я щелкнула селфи. Еле как уговорила его. Но вот улыбнуться он так и не захотел. Единственная моя фотка с ним. Которая навсегда останется в том старом телефоне.  —Ты где?—нервно говорил Санзу в трубку.  —Да вот, с магазина иду, а ч.. —Быстрее! Иди домой и закройся, не выходи оттуда,—почти полгода понадобилась Санзу, чтобы вернуть мне ключи от дома и мою карту. Правда, паспорт он так и оставил себе. Хранил в машине где-то. Но как назло продлилась моя свобода месяц. Я ускорила шаг. —Так а что слу..—опять я не договорила. Меня схватили сзади, закрыв рот рукой. Я уронила телефон, а напоследок услышала, как Санзу кричит моё имя в трубку, а потом отключается. Меня завели в машину. И мы поехали куда-то очень далеко.