Моя неизлечимая болезнь

—Харучиё, да на нём лица нет.  —Получил то, что заслужил.  —Он даже в старшую школу не пошел! Ты серьезно? Это была просто ошибка неопытного пацана.  —Я в его возрасте знал, когда и с кем можно открывать свой рот. Поэтому сейчас стою здесь. В мое время никого не щадили. Раз вступил в группировку, пусть будет готов.  —Ты бы мог его просто пристрелить, а не долбить по лицу до посинения. Зачем так ребенка было мучать?  —Да, мог! А ещё я мог резать его тело на куски или поджечь заживо. Или просто отпустить восвояси. Не надо мне здесь морали читать! Давно уже могла понять, мне похуй, кого пиздть. Будь то ребенок, старик или инвалид. Они все равны.  —Я не удивлена, Санзу. Но разочарована. Опять.  А после именно из-за этого меня запихнули в машину и увезли. То есть, Санзу опять выкинул хуйню, опять выступил без указаний, опять внес проблемы Бонтену, а получаю за это я? Он прекрасно знал, кому принадлежит тот парниша, знал, насколько у них много конкурентов знал, что в его положении нужно быть максимально осторожным, но всё равно не смог стерпеть оскорбление от маленького пиздюка, да ещё и младшего брата главы группировки, которая уже доставляла им проблемы. И допусти они одну ошибку, потеряли бы свои обороты и конкуренты заняли бы их место.  Во-первых, они хотели мести. Во-вторых, полного уничтожения Бонтена. Они ждали, просто теперь у них появился повод. В центр их они проникнуть не смогли. Их тупа расстреляли. Дальше они стали преследовать верхушку. В особенности Санзу. Им нужно было его имущество, а ещё жизнь.  Мы ехали долго. Рука того типа, что схватил меня, ползала по моему телу. И в тех местах, где мне в особенности не хотелось. Но я не дёргалась, его другая рука держала пистолет. Но знаете, противнее всего было, после нежных духов с ароматом роз, которыми пользовался Санзу, всю дорогу слышать этот ядерный запах мужского одеколона, от которого у меня глаза резало.  Меня швырнули в комнату, закрыли дверь и ушли. Ну, наши пленные жили в условиях получше. Тут же это выглядело, как не достроенное здание. Через полчаса мне кинули бутылку воды прямо в лицо. Зато этот тип вернулся, что и затащил в машину. Прижал меня к полу и стал кофту вверх отодвигать. Правда остановили его быстро, он недовольно цокнул и встал.  —Тут с тобой поговорить хотят,—обратился ко мне уже более ухоженный и приличный мужчина. Присел на колено ближе, на громкой связи протянул телефон ко мне, но не отдавал, я говорила с его рук. —Алё, слышишь?—да, я услышала этот расслабленный голос Рана.  —Слышу.  —Сиди молча. Пусть тебе хоть ногти вырывают плоскогубцами, молчи, не говори ничего. Они не убьют тебя.  Тут сразу же этот тип в костюме сбросил трубку.  —Всё, разговор окончен,—он убрал телефон в карман,—Он прав. Мы тебя не убьем, но нам ты будешь ещё нужна,—его пассивная агрессия нарастала и с каждым словом превращалась в активную,—Точно так же, как ваша шайка обращалась с другими женщинами, без их воли сдавала в проституцию или вообще продавали хер пойми куда. Он пнул меня в лицо и встал надо мной,—А в самом противном случае, ты умрешь куда хуже, чем брат моего босса. И мой, хоть и не кровный, но тоже брат,—Блять. А я тут вообще причём? Он отошел к двери и перед выходом, обернувшись, продолжил  —Санзу тебя отсюда вытащит. Если, конечно, сможет дойти,—он ушел, а за собой позвал и второго. Он недовольно вздохнул и вышел следом.  Эту воду, что мне кинули, я пить не хотела. Чиста из гордости. Но у меня уже болело горло, словно трескалось, поэтому я чуть ли не опустошила ее за раз. Я потерялась во времени, уже не знала, сколько я тут сижу. Но по ощущениям прошел день. Санзу так и не пришел. Мне кинули яблоко прямо на пол, оно испачкалось в этом сухом цементе и осыпавшейся штукатурке, но это была единственная моя еда. И, разумеется, прямо так я его и съела.  —Не приходит твой принц на белом коне. Даже не звонит,—с театральной печалью он угорал надо мной. Я делала вид, что мне все равно, но на деле действительно казалось, что он меня так и оставил. Потому что сменилась ещё одна ночь на утро, а его все не было. Я лежала обессиленная на полу, думала, умру тут от истощения. Меня разбудило то, что кто-то тряс меня за плечо. Глаза медленно фокусировались, первое, что я увидела это размытый силуэт. И по нему же и поняла, что это был Какуче.  —Вставай, идти можешь?—сзади доносились звуки выстрелов и криков. Я от них и пришла в себя. Правда идти было трудно. У меня кружилась голова и ноги не держали. Он закинул мою руку ему через плечи и чуть ли не тащил. Покинуть это место тоже было как квест. Постоянно останавливалось, оглядывались, он толкал меня в бок, когда слышал звуки рядом. Любые звуки. Потом резко потянул и буквально вышвырнул меня из здания.  —Там Риндо, иди к его машине,- прокричал он вслед, а позже забежал обратно.  Хромая и переваливаясь, я все же дошла до машины. Риндо открыл дверь и усадил меня внутрь.  —Санзу знает, что ты со мной. Я поджала губы и недовольно вздохнула.  —Да насрать ему. Где он вообще?  —Нет, не говори так. Он всю плешь проел, мол: «быстрее, они там ее убьют»,—спародировал его Риндо, делая голос чуть писклявее,—А ему самому сюда ехать нельзя.  —Пиздец,—тихо сказала я себе под нос.  —Пиздец будет, когда Майки узнает причину, по которой это все началось. И если меня привлекут к ответственности за действия Санзу, я ему сам глаза выколю. С Раном на пару. Итак куча проблем от него всю дорогу было.  Мы ехали долго, я опять не знала, куда меня везут. Улицы были незнакомые, да и вообще это больше было похоже на деревню или лес. Дорога была ужасной, сеть пропала, мы вообще в какую-то жопу заехали.  —Вон, видишь тот дом?—указал Риндо пальцем,—Какое-то время будете жить там. Ещё опасно возвращаться.  Место было тихое, атмосферное, но попасть сюда хотелось бы не при таких условиях. Дом был старый, в нём долго не жили. Это вероятно просто домик, чтобы приезжать отдыхать в лес на пару дней, а не для постоянного жилья. Я открыла дверь, прошла внутрь, а там в гостиной сидел Санзу, словно обиженный, скрестив руки на груди.  —Ты как?—он обернулся ко мне, но не встал,—Садись,—указал на место рядом с ним. Я села, он закинул свою руку мне на плечи и чуть прижал к себе.  —Ты же знал, что им это не понравится.  —Это я знал. Но я не знал, что меня сюда насильно запихнут. Долго они возятся, я бы давно разобрался со всем.  Вокруг всё пыльное, горячей воды не было, а ещё не было еды. Спали мы на одном раскладном диване, в той же одежде, в которой приехали. Санзу всю дорогу ныл и жаловался. Он смотрел на себя в зеркало и был недоволен своими отросшими корнями, которые он подкрасить не может. Он звонил каждому из них, орал в трубку, мол, где они, он приедет, разберется, но все как один слали его нахуй и бросали трубки. И он бросал телефон на стол.  —Я когда марафонил по 2 дня не ел.  —Но сейчас же ты не юзаешь.  Он посмотрел на меня с такой ехидной улыбкой, а потом возмущено сказал:  —Ну не могу я полностью взять и бросить. Что-то лёгкое мне нужно. Ладно, щас сгоняю, найду тебе что нибудь.  Он ушел, его достаточно долго не было. Я прошлась за это время по дому. Тут лежали книги, я особо не любитель читать, но от скуки взяла одну. Листала страницы, пока Санзу не пришел. Книгу я положила в его сумку, чтобы дома дочитать. Кинул на стол пакет и стал опять возмущаться. Мол, нихера тут нет, нашел один конченный китайский магазин с глухим продавцом, где половина еды это острая херь, которую он на дух не переносит, а другая половина химозные сладости и кислотные напитки. Но мне без разницы, я от голода хоть его сожрала бы. То, что он купил, напомнило мне детство, когда я ела всякую дешманскую ерунду на деньги со сдачи.  —Бля, нет, я поехал,—в рандомный момент он резко встал и ушел к двери.  —Как ты собрался ехать?  —Такси вряд ли будут, я даже адрес не знаю. Автостопом до Токио, на трассе поймаю. Дальше разберусь.  —Как шлюху подберут.  —Не тебе об этом говорить.  Он оттряхнул свой белый плащ от пыли и, надев его, уже открыл ключом дверь.  —Постой, я не останусь здесь.  Мне тоже не хотелось сидеть тут, тем более одной. Он отговаривал, но все же я настояла на своем и с одолжением Санзу все же взял меня. Вышли к трассе и шли по ней. Правда вот машину поймать было не так легко. В одной дети, на грузовой он не хочет, в третьей женщина за рулём, все ему не нравится. Походу он забыл, что я тоже женщина и без прав и какого-либо опыта в вождении села за руль, когда он был пьяным. Шли мы долго, я всю оставшуюся дорогу ныла ему в ухо. Словно он мой старший брат, а я его бесячая сестра, с которой он гуляет. —Мне тебя на руки взять что ли?  —Возьми. Но он так и не взял, потому что спереди увидел жизнь. Ну, то есть людей и дома. Ускорил шаг, нашел табличку с адресом и вызвал туда такси. Мы в такой залупе были, тут люди о цивилизации впервые слышали наверно. Сначала он заехал домой. Было видно, как туда пытались проникнуть, взламывая замок. Сказал, что в таком виде никуда не отправится. Собирался словно на свою свадьбу, на которой он невеста. Благо волосы не стал красить.  —Я ща приеду,—самодовольно сказал он в трубку, когда звонил Риндо. —В смысле ты щас… Санзу сбросил. Я бы с удовольствием отоспалась, но находится здесь одной мне было стрёмно. Лучше уж на поле боя, но с ним. У напарника Риндо он и узнал, куда ехать на этот раз. Они рейдили заведения, что принадлежали Бонтену. Щас под прицел попал бордель, в котором я как раз таки и работала. Подъезжая, Санзу закинул в рот пару таблеток. Там как раз уже было месиво,  девушки полуголые выбегали, а рядом на пол падали трупы. Место отдаленное, посторонних не было. Только клиенты, работники и группировки. Как только Санзу подошел ближе в эпицентр, так сразу же получил кулаком в лицо.  —Ты че вообще ебанулся!?—Риндо схватил его за воротник. А Санзу посмеялся. —Я остановлю это, не ной,—сквозь всех он прошел внутрь, а Риндо взял меня за плечо и увёл. Я, конечно, сначала говорила, что не пойду, потом пыталась отбиться, но он закинул меня в машину и увёз. Его прям трясло от злости. Я помнила, если Санзу в таком состоянии, к нему лучше вообще не лезть, поэтому уже молча ехала на всякий случай. Мы опять приехали к нему. Я не хотела идти, не хотела видеться с Ямадой, но он сказал, что та гуляет с подружками. По-честному, я даже завидовала ей. Санзу слишком преувеличивал, когда ставил столько ограничений, чтобы его не нашли. Но при этом, я бы никак не могла его спалить или подставить, а он сам себя топил, как сейчас. Я села за стол, он сел напротив. Откинулся на спинку, поставив руку на лоб.  —Я больше не выеду,—в полутоне и устало выдал Риндо. Ну, я его понимаю. Один косячит, а ему исправлять. Он снял с себя порванный пиджак, вообще не знаю, на кой хер на бойню они так наряжаются. Он в школу на линейку идёт или драться? Белая рубашка покрылась красными пятнами и тоже была местами порвана. Он вышел из душа уже в более свободной одежде. Мятая футболка и спортивные серые штаны. А челка была заколота вверх какой-то розовой бархатной заколкой.  За кофейным столиком в зале мы играли в карты.  —Блять,—Риндо в очередной раз проигрывал. Точно так же, как Санзу смеялся мне в лицо, когда одерживал победу, а я все больше и больше злилась и настаивала на ещё одной игре, я смеялась над Риндо. Он хорошо умел играть в карты и в принципе в азартные игры. И у него я постепенно училась, поэтому после такого игрока, как Харучиё, Риндо ощущался как лёгкий завтрак.  Опасения Санзу были не зря. В тот день я впервые поняла, почему секс по другому называют занятием любовью. Эти новые ощущения того, что меня не трахают как вещь, а по-настоящему желают, я не забуду. А ещё я была сверху, впервые, кстати.  Правила безопасного секса были соблюдены. Да и не столько для того, чтобы я не забеременела, я вообще детей иметь не могла, сколько для того, чтобы новые штаммы не получить. И не усугубить уже имеющуюся ситуацию. Главными подарками у нас с Харучиё друг другу были букеты зппп. Но и с моим наборчиком, это чмо вдобавок мне ВИЧ подарило. Да там многие имели эти венерички. Я помню, как мы с Риндо встретились в частной клинике, куда обычно и ходил Бонтен, когда я проходила профилактику.  Мой телефон звонил 3 раза подряд, но мне было не до этого. А после звонок поступил Риндо. Мы даже не отвлеклись на них, пока не закончили. Я посмотрела на экран, это был. Санзу. У него тоже. Но мы оба не перезвонили. Я оделась и самостоятельно уехала домой. Легла на кровать и вырубилась. А утром следующего дня уже позвонила Санзу. Он домой не вернулся.  —Я думал, я умру. Звонил тебе, ты не брала,—он вышел 1 на 1 с тем самым типом, чьего брата и убил. Бой был не равный, у одного пистолет, у другого катана, но в состоянии аффекта его противник не соображал. У него была истерика и ярость. Поэтому он не убил Санзу пулями, а сильно ранил. Но Санзу удалось проткнуть ему горло. А я ничего не могла ответить. Не могла выдавить и слова,—Не хотел умирать, пока тебя не услышу. Хаха, как видишь, я жив. Майки тоже передай, что я справился. Хочу, чтобы он поскорее узнал. Не хотел умирающим звонить, стыдно было, что проигрываю.  Да, он очень живучий. Словно ангел хранитель его бережет. Я поехала к нему в палату. Лечащий его врач был мне знаком. Он не позволял никому видеть Санзу, чтобы лишних вопросов не возникло. Мало ли, в полицию кто обратится. Перед этим зашла в офис, чтобы рассказать об этом Майки. —Как выпишется, я ему ебало опять порву.  —Опять?  —Он не рассказывал? Шрамы у его рта, они от меня.  —А че он такого натворил? Майки просто вздохнул и недовольно посмотрел на меня. —Ничего. Не спрашивай, я сам не знаю, что со мной было. Одновременно ушли некоторые вопросы, но появились новые.  Санзу выписался быстро. Он ещё приходил в себя, просто ему не хотелось жить в больничной обстановке. По-честному, его дом мало чем отличался.  Майки его, конечно, отпиздил за такое. Как только тот позвал его к себе в кабинет, Хару сразу мне сказал: «сейчас мне пизды дадут». Рот ему не порвали, но глаз был залит красным. Хотя сам Санзу был даже в приподнятом настроении. Помимо того, что его пизданули, Майки ещё сообщил, что собирался открывать кальянную. Та группировка распалась после смерти главы, некоторые перешли к ним, а ещё отжали у них деньги, на которые и решили открыть это заведение.  Полгода и абсолютно все было готово. Ремонт делался с нуля. Работников нашли, посетители сами потянулись. Знаете, кто был недоволен? Санзу. Прямо по центру у входа Майки повесил фотографию в рамке. Там были его друзья. Там был Кейске, чел с драконом на голове, лиловый тип, эт Мицуя, о нем, кстати, Санзу ничего плохого не сказал. Был чел с непонятной прической и родинкой под глазом и какой-то ещё пацан, Санзу почти о нем не говорил. Он смотрел на это фото, вздохнул и вышел. Больше, кстати, туда он не зашел. Только если Майки попросит.  —У нас столько детских фоток совместных. Я одну у себя на комоде храню,—там было фото, где они ещё маленькие. У Санзу тогда не было шрамов. Но фото было словно обрезанное. На плече Санзу была чья-то детская рука, вероятно, девичья, потому что на ней розовым цветом неаккуратно были накрашены ногти,—Неужели за столько лет верности ему я не заслужил того, чтобы наше фото висело где-то.  —Эти люди покинули Майки, в память о них он вешает это фото. Ты же рядом. Не обижайся как маленький.  —Я не обижаюсь, не неси хуйни. Просто… Они же ничего такого не сделали. Отвернулись от Майки, сейчас живут своей обычной жизнью. Честно? Меня это раздражало. Он готов был ему подошву лизать. Я понимаю, уважение нужно оказывать, но не унижать же себя. Нет, мой Харучиё, это не верность. Точно так же, как от наркотиков, он был зависим от Майки. Словно маленький ребенок, ищущий хоть какого-то внимания. И да, его реакции на пренебрежение им, были именно обидой, не иначе. Майки ценил его верность, я знаю, но я видела, как он закатывал глаза после очередного выкида Санзу перед ним, в котором он опять унижает себя и падает к нему в ноги. И слова не были пустыми. В один момент у него опять началась паранойя. Он был обеспокоен состоянием Манджиро, увидев в нём апатию. Майки становился безразличным ко многим вещам. Кроме Санзу это никого не волновало. Остальные даже не замечали. Он мог проснуться посреди ночи и выехать к нему. В любой момент мог бросить свои дела. Даже когда он вис надо мной, будучи примкнутым губами мне в шею, горячо дыша и ведя руку от талии вниз, одно сообщение Майки все прервало.  «ты где»  Он даже не звал его, но Санзу выехал. Сам тоже сильно уставал. Его розовые волосы все больше и больше становились белыми. Раньше не дай бог там хоть намек появился бы на то, что корни отросли. Он сразу же красил. А сейчас, смотря в зеркало, он находил не только белые, но и седые волосы. Вырвав один, звал меня. Чтобы я посмотрела и сказала, действительно ли он седеет. Да, в таком возрасте, но ведя такой образ жизни, грех не поседеть.   И я не молчала, я высказывалась на эту тему. Но Санзу быстро мне рот затыкал. Он не хотел признавать, что это было унижение. Для него такое поведение было признаком верности.  Но, несмотря на это всё, видеть его теплую улыбку мне было куда приятнее. Когда он вернулся ночью домой, сел на диван рядом. Глаза сверкали, я думала, он опять объебался.  —Мы порешали неугодного нам человека. Через 5 минут после этого на детской площадке я раскачивал его на качелях, прям как в средней школе,—история даже больше забавная. 2 взрослых человека, после убийства кого-то, катаются на качелях.  —Знаешь, я никогда не был так счастлив.  Я не смогла убить себя. Организм тупа отторгал те таблетки, которые я пыталась выпить, а шагнуть вперед все никак не решалась. Я поняла, если я не могу это сделать, пусть это сделает Санзу. Я слишком устала.