Моя неизлечимая болезнь

Я встала на учет, прошла узи, а после мне стали столько всего назначать, чтобы ребенок родился нормальным. Да, нами было принято решение сдать его куда-то, как только он появится на свет. Мой дефицит железа сказался на развитии плода. Была задержка роста, риск преждевременных родов и его маленький вес. Плюсом роды могли быть осложненными и с риском для меня. Я сказала сразу, если я буду умирать при родах, пусть даже не думают о ребенке. В принципе, по умолчанию и спасается мать, но это так, на всякий.  Лечение я принимала не для ребенка, а для себя. Мне надоело вставать и сразу же падать обратно от потемнения в глазах. Скажу честно, у меня была попытка спровоцировать выкидыш. На деле, я чувствовала даже тяжесть своей руки, от чего и не могла поднять что-то по-настоящему тяжелое. Вариант напиться тоже рассматривала, но это могло не вызвать желаемого результата, а лишь усугубить имеющееся положение.  Санзу первое время никак не менялся. Все продолжал меня нервировать, продолжал будить по ночам и устраивать скандалы на пустом месте. Его не волновало, что я ребенка в животе ношу. Он не мог терпеть то, что мне внимание уделяют другие мужчины. Я итак бесхозно стала выходить на улицу, чтобы они не смотрели на меня, ибо потом себя считала виноватой, когда Санзу по их следу шел. Ну, скажу честно, не всегда я избегала мужского внимания. Иногда я делала это назло ему. Чиста чтобы на эмоции вывести. Правда, до одного случая, пока я не доигралась. После него и начался эта паранойя с тем, что мужики на улице меня взглядом раздевают. Я помню эту психологическую пытку, когда он отвез меня куда-то далеко за город, чтобы показать связанного в заброшенной комнате того молодого парнишу бармена, с которым я посмела завести беседу, пока он готовил мне коктейль. Мы неплохо общались, но он даже имени моего не знал, несмотря на то, что мы с Санзу в том баре появлялись часто, а я сама иногда туда захаживала, когда мне было по пути. Видимо, в тот день в этом же месте сидел кто-то из его людей, взял и донес. Санзу держал пистолет над его головой, а пацан чуть ли не задыхался в слезах. Я никогда так не унижалась. Не хотела, чтобы из-за меня был лишен жизни невиновный. Рассчитала бы это как убийство, совершенное мною. Я упала к Харучиё в ноги и чуть ли не умоляла не стрелять, стоя на коленях, согнувшись так, что к полу головой прикасалась. Ниже некуда.  —Ты мне ещё подошву вылижи,—с издевкой сказал он, а после кинул мне на голову этот пистолет. Тяжелая штука, было больно. Сделал шаг ближе к голове парня, поставил ногу на его шею и давил,—Смотри-ка, ты человека убиваешь. Не стыдно?  Санзу довольно хитрый и умный человек, его не просто обмануть в силу опыта, который он пережил. Но в этот момент затупил конкретно, кинув мне пистолет. Я не пойму суть его действий, может, опять как-то унизить меня, поиздеваться. Вероятно, он вообще не хотел того человека изначально убивать, ибо сделал бы это сразу. Просто меня проучить, показать, что у него власть есть над людьми и я ничего с этим не сделаю. Пистолет лежал в сантиметре от меня, я схватила и выставила вперед. Не на полную вытянутую руку, она была в изогнутом состоянии. Я тоже насмотрелась всяких перестрелок с ним и видела, как он выбивал пистолеты из вытянутых полностью рук. Чуть отодвинулась назад, отползая к стене, но с пола так и не встав. Он на секунду изменился в лице, но сразу после пришел в себя. Поднял руки, мол, обезаружен, а после усмехнулся надо мной.  —Ты же не выстрелишь, я знаю.  Отчасти он был прав. Я убивать его не собиралась. Но я выстрелила. Пуля попала ему в плечо. Ну, точнее прочесалась сверху, пролетев дальше к стене. Он скривил лицо от боли и другой рукой схватил за раненное плечо. На пол стала капать кровь. Санзу сделал шаг ко мне, а я отползала ближе к стене, пока не прижалась.  —Не подходи! Я выстрелю ещё раз!  Но он не остановился. Подошел ближе ко мне, сел на корточки, а я тряслась вся, не сумев нажать на курок. Отвернула лицо, а он взял его той рукой, которой держал свое плечо и повернул к себе, размазав мне щеку кровью. После взял меня за запястье руки, в которой я держала пистолет и направил на того парня. Он уже не истерил, а тихо дрожал и плакал.  —А теперь, как ты выстрелила в меня, выстрели в него,—кисть его руки оказалась поверх моей. Он тоже держал палец на курке и целился куда-то в район живота. Или в голову. Не знаю, я отвернулась опять и зажмурилась,—Да если бы я хотел, я бы давно его убил. Но разве этот мальчик виноват в том, что твоя шлюшья натура тебя никак не покинет?  Парниша был развязан и доставлен домой. Санзу дал ему денег за молчание, а сверху для убедительности добавил угроз. Но, думаю и ему бы и произошедшего хватило. Мы же ехали молча домой и последующие дни тоже прошли в тишине.  Ладно, тогда, вероятно и был флирт, но сейчас, сидя в машине и тупа смотря на меня через окно, как я из магазина выхожу с пакетами и спускаюсь еле как по лестнице, он не удосужился встать и помочь. Я попросила проходящего мимо мужчину, просто помочь поставить их вниз. До машины я уже сама. Одного взгляда Санзу хватило, чтобы понять, что он сейчас от меня хочет. Поэтому я начала первая  —Ты прекрасно видел, что мне тяжело. Мог бы сам помочь.  —В таком виде?—он был одет сегодня ярко и эпатажно, ехал на встречу с иностранными партнерами, по пути завез меня в магазин, чтобы я купила всякую бытовуху. Не хотел светиться на людях так.  —Ну вот и всё тогда. Ты не можешь, помог другой. Мне вообще сейчас тяжести таскать нельзя.  —Может, он тебя ещё и до дому довезет?  Я вздохнула, скрестив руки на груди и отвернулась к окну, не желая продолжать этот диалог. Сцены ревности, причём когда они пустые, мне надоели. Больше не вызывали тех положительных эмоций, когда мне нравилось выводить его из себя.  —Может и подвезёт!  —Так пиздуй тогда!—он резко остановил посреди дороги. Я обернулась к нему, мы посмотрели друг на друга пару секунд, я поняла, что он серьезен и, как только машины сзади стали сигналить, я вышла и пошла пешком. Пакеты там оставила, делать мне нечего ещё тащить их с собой с практически центра города до дому. Так ещё и вместе с этим оставила там сумку с телефоном и деньгами, что у меня оставались. По пути вспоминала дорогу, пока ехала на машине, запоминала, куда сворачивать. По знакомым зданиям и добралась. Заняло чуть больше часа, но я особо и не торопилась. Прогулочным шагом шла. Проблема была теперь другой: у меня не было ключей. Я постучалась в соседнюю дверь. Точнее в ту, что этажом ниже, ибо на этаже с Санзу никто не жил. Это была та, что под ним. Дверь открыла женщина с заколотыми волосами и в фартуке. А по дому девочка подросток гонялась за своим младшим братом.  —Я ваша соседка сверху, ключи от дома потеряла, можно у вас переждать?  Она согласилась. Пропустила в дом, представилась как Хана, дочь её Аяка и сын Тадаши. Наконец-то, спустя столько лет, я хоть с кем то познакомилась. Она как раз готовила еду, поделилась своей любовью к европейской кухне. Позвала к столу, ну я и не отказалась. Пообедала вместе с ней и её детьми. А как только дочь пошла в свою комнату рисовать, сын отправился смотреть телевизор, она, сев ближе, шепотом спросила: —У тебя с мужем проблемы, да?  Я немного замялась, не хотела отвечать. —Я же слышу постоянные скандалы, крики, стуки. Муж мой уже хотел пойти и спросить, что у вас там. Ты это, если что… Я ее перебила. Посчитала, что такая хорошая семья не должна страдать от рук Санзу.  —Нет. Вы ошиблись. У меня все нормально,—для убедительности я ещё сделала удивленное лицо. Надеюсь, не переиграла.   —Ну ты обращайся, если что. Долго оставаться там я уже не могла, стыдно становилось. Вот попрощалась, ближе к вечеру и ушла. Мы неплохо побеседовали, это были первые соседи, с которыми я познакомилась.  Я позвонила в звонок, в надежде, что он дома, ибо опять к кому-то напрашиваться и сидеть на лестнице мне не хотелось. Раздался щелчок и дверь открылась. Санзу распахнул её и отошел вбок, когда я вошла. Сразу же закрыл на замок.  —Где была?  —У соседей. Чего-то это его мой ответ не устроил.  —Заебись блять, теперь по соседям шляешься. —А что мне делать? На лестничной площадке сидеть? Ты меня сам вынудил на это.  —Мали что ты сам спизданула…—он хотел продолжить, но я ему уже не дала.  —Харучиё! Самому не надоело? Ты можешь хотя бы сейчас меня в покое оставить? Чего ты добиваешься, скажи?  Он на секунды замер и сел на диван. Выдохнул, чуть расслабился.  —Да проблем куча сейчас на работе, Майки опять… —Мне без разницы,—я вновь его перебила. Выражение его лица выглядело так, словно мне надо было еще и пояснить,—Я че сделаю? Ну катится непонятно куда и пусть. Ты катись за ним, вытащить его не получается у тебя,—после я закрыла дверь в комнату и осталась до утра там.  Со временем живот уже было тяжелее скрывать, обычная одежда не помогала. А поведение Санзу меня стало пугать. Ну, то есть, он стал каким-то добрым. В принципе, я считаю, что это должно быть базой для мужчины в отношениях, но явно не для такого, как Харучиё. Он стал более лояльным и внимательным. Сам же и улаживал наши конфликты, когда я начинала агрессировать на него. Пришло время очередного узи. Санзу довёз меня, но по пути сказал, что останется в машине. Правда, как только он припарковал машину, надел маску, изъявив желание пойти со мной. Окей? Я не стала отговаривать.  На узи прогнозы опять были не то, чтобы хорошие, но меня похвалили за мой отказ от вредных привычек, сказав, что хоть какую-то пользу это дало.  —Пол сказать?—мне было все равно, я промолчала. Действительно, зачем мне его знать, если я не собираюсь оставлять этого ребенка?  —Скажите,—но Санзу выдал это. Я перенаправила на него взгляд, мол, зачем? А он в это время смотрел на монитор.  —Девочка.  По пути домой мы опять не разговаривали, но, поднимаясь по лестнице, я задала вопрос:  —А какая разница, какого оно пола?  —Во-первых, «она», во-вторых, просто интересно стало. А что?  Ничего. Я боялась, что он уже привязывается к нему. Он и за мной следил, мол, ешь нормальную еду, не смотри жестокие и нервирующие фильмы, не пей, не кури. А зачем? Я прямо поинтересовалась у него, мол, в чем причина, че это он так резко стал заботится об этом. Ну, вероятно, его ответ был вполне логичным. Он считал, что ребенок невиновный и из-за меня может родиться больным и мучаться всю жизнь. Ладно, а ему какая разница? Он никого не щадил, сейчас вдруг в нем эмпатия проснулась. Меня же только мое состояние волновало. А ребенок пусть хоть мертвым бы родился, мне без разницы.  Ночью я услышала стук в дверь. Надела пижаму и уже собиралась спать. Санзу дома не было, вероятно, это он. Но у него-то были ключи. Я открыла дверь, а там стоял Риндо, помогавший Хару стоять на ногах. Он закинул его в дом, мне под ноги, выдохнул с облегчением, ибо груз с плеч упал, а после стал закрывать дверь, перед этим остановившись на пару секунд. Он с недоумением посмотрел на меня. Да, заметил мой живот. Сделал вдох, чтобы что-то сказать, но решил промолчать. Было у него какое-то сострадание или разочарование на лице. В общем, он закрыл дверь и ушел. А Санзу был просто бухой. Я когда отходила, схватил меня за ногу и держал, пока я не вырвала её и не сделала 2 шага вперед.  —Сенджу,—он сказал в полутоне. Я обернулась к нему в вопросом на лице,—Назови её Сенджу.  На это я особо внимания не обратила, ну, мало ли, что у него в башке, пока он бухой. Ушла к себе, так и оставив его там. Не предала значения. Как я и предполагала, наутро я спросила о Сенджу, но он нормально не ответил.  —Что за вопрос? Зачем тебе это имя?  —Да просто, ты вчера произнёс его.  —Что ещё было?  —Ничего, просто это имя.  —Мало ли, что я будучи бухим сказал. Не бери в голову.  Но это меня не удовлетворило. Это явно было не рандомным именем. Я пыталась найти что-либо самостоятельно, но так и не смогла. Спрашивать было тоже не у кого. Ему тоже не понравилось, что я чё-то слишком часто стало рыться у него в вещах, после чего я и прекратила. Пыталась найти на фотографиях, которые он хранил или что-то в телефоне, но бестолку.  И с работы он вернулся раздраженным. Начал на меня гнать.  —Ты кому-то говорила о беременности?—чуть ли не с порога он начал расспрашивать.  —Нет,—я догадывалась, что произошло.  —Какого тогда хуя Риндо спрашивает об этом?—я вздохнула и закатила глаза.  —Ты вообще ничего не помнишь? Он тебя притащил домой, вот и увидел живот,—на его лице показалось осознание. Он быстро заткнулся и проматерился себе под нос.  В последнее время врач наш дом не покидал. То у меня ноги болят, то голова, то живот. Опять пичкаюсь лекарствами, опять нужно соблюдать режим. Санзу по возможности бывал рядом. Приносил то, что мне надо, в магазин ходил, но стоило ему руку мне на живот поставить, как я сразу ее скидывала. Меня пусть гладит, че это он. Потом я ночью почувствовала очередные боли. Уже сильнее обычных. Лежала в кровати, ворочалась, мне даже встать тяжело было. Наощупь взяла телефон с комода, но вместо скорой, набрала Санзу, который был в соседней комнате. Он сам её вызвал и меня увезли. Некоторое время сказали лежать в больнице под наблюдением. Санзу писал, спрашивал, нужно ли мне что принести, как я себя чувствую и что вообще врачи говорят. Я односложно и нехотя ему отвечала. Не было желания даже в руки телефон брать. Лежала под капельницами и наблюдением врачей. Такое бывает даже у здоровых мам, кладут на обследование, меня так тем более надо. Моё состояние стабилизировалось, меня отпустили домой. Но сказали, что ребенок, вероятно, будет недоношенным и что мне нужно быть начеку. Меня так бесила его эта навязчивость. Поздно он одумался. Мне это надо было раньше. Тогда да, возможно, я бы была рада этому вниманию, но сейчас, кроме раздражения, ничего это не вызывало. Хотя, может, это гормоны играли. И он это понимал, ибо в ином случае не позволил бы мне так разговаривать и себя вести с ним. Сразу бы в пиздак прилетело. Я уже даже отвыкла от этого, за собой заметила, что не шугаюсь его резких движений.  Если раньше в зеркале я разглядывала свое лицо, то сейчас ещё и тело. Я вес набрала, не скажу, что прям много. Это даже норма для меня, просто раньше я меньше своей нормы весила. На животе появились растяжки, ногти стали хрупче и волосы выпадали. Это меня морально убивало, я увядала на глазах. А ещё то, что Санзу опять начнет давить на мою внешность. Ну, он то сказал, что я красивая, все дела, но раз у него в тот день вообще язык повернулся затронуть мое лицо, значит, он думал об этом? Теперь ещё и тело. Я не хотела стареть так рано. С завистью смотрела на своих сверстниц, которые не выглядели как зомби. Я не боялась, что он меня бросит, вообще нет. Мне было грустно от того, что я теряюсь в таком возрасте.  Меня забрали в больницу. Уже окончательно. На сроке 8-ми месяцев из меня достали этого ребенка и поместили в кювез. Легкие были развиты, но работали не идеально. Нужна была помощь. Рефлексы слабые, ещё иммунитет. Я же восстанавливалась после кесарево. Мне даже дышать больно было, я не могла и движения сделать, ибо шов болел жутко. Первый день я отлежалась, но после врачи сказали мне двигаться и ходить. Привозили мне этот кювез к кровати, спустя некоторое время разрешили брать в руки. Но я просто стояла над ней. Че-то ничего не ёкнуло даже. Слышала, как мамочки соседних палат обсуждали меня и мое поведение. Плюсом от меня требовали сказать её имя, но я говорила, что пока ещё не придумали. Санзу ни разу не приехал навестить. К ребенку его бы и не пустили, но я то могла с ним видеться. Зато писал мне.  —«Что там? Как она?» —«Нормально» —«Понял» Санзу интересовался, как там поживает это чудо родившееся, но на меня ему, походу, было наплевать. Ну, несмотря на все, девочка и вправду становилась лучше. Да, осложнения были большие, но она шла на поправку благодаря врачам. Все это оплачивал Харучиё. Ещё я проходила терапию во время беременности, ее же и назначили в первые часы жизни девочки. Мне давали бутылку, чтобы её кормить, так как кормление мне грудью было запрещено из-за ВИЧ, да и молока у меня почти не было. Но я списывалась на плохое состояние и этим занималась нянечка. Вскоре она начала дышать сама, температура тела была тоже в норме, но иммунитет все ещё очень слабый. Она даже плакала тихо, сил не было.  —«Как у меня дела спросить не хочешь?»  —«Было бы плохо, сама бы написала»  Вот теперь-то я узнаю его.  Нас выписали. Сразу у входа в больницу Санзу взял её на руки. Она была очень похожа на него. Такие же глаза и волосы. И ресницы густые, несмотря на то, что она родилась недавно. А через маску я заметила по глазам, что он улыбается. Насторожило. Очень. Перед выпиской мне провели консультацию. До 18-ти месяцев нужно сдавать её анализы, следить за температурой, не давать замерзнуть или перегреться, профилактику назначили, то, сё, да да да, мне было похуй, я не слушала. Мы все равно сдадим её под присмотр кому-то другому и будем жить без неё. Ведь так? Да???  —Не торопись,—сказал мне Санзу в машине, когда мы ехали домой. С нами ехала Сенджу. Блять.