Моя неизлечимая болезнь

Я сидела с Сенджу на кровати, помогала ей прочесть книгу. Еле как, но она справлялась. В последнее время она хорошо себя вела, даже слишком. Стала спокойнее, сама предлагала мне помочь. Мы вместе готовили, убирались и учились. Про Харучие она спрашивала, но я и не знала, что ответить. Просто говорила, что скоро прийдет. И он пришел.  В тот день он встал как вкопанный, просто смотрел на уже бездыханное тело Майки. На лице я не видела эмоций. Сама же быстро увела Сенджу и мы поехали домой. Она тянулась к нему, звала Санзу, а он не реагировал. Неделю его не было дома. Я не знаю, где он был, как он, когда вернется. Я не звонила, но ждала.  Мы услышали, как дверь открывается. Сенджу подскочила и побежала к Санзу. Встала рядом, дожидаясь, пока он пройдет внутрь. Я же стояла в дверном проёме. Она посмотрена на него, потянула руки, чтобы обнять, но Санзу прошел мимо. Я проводила его взглядом до комнаты, откуда он не вышел. Сенджу жалостливо посмотрела на меня, она не понимала, как так.  —Ему нужно отдохнуть,—сказала я и завела её обратно в комнату, чтобы дочитать. Конечно, ей больше этого не хотелось. Я оставила её в комнате и вышла в зал. За окном уже темно, Сенджу спит, а я стояла у дверей в комнату Харучиё и думала, что мне делать. В поддержке я была не сильна, всегда просто слушала его рассказы, иногда вставляя свои мысли и вопросы. А сейчас он будет просто молчать. Не знаю, нужно ли было ему моё присутствие или нет, но я вошла. Сначала приоткрыла дверь, заглянула внутрь, он спал, сидя в кресле, подпирая голову рукой. Будить не хотела, просто убедилась, что с ним все нормально. Прошлась дальше по комнате. Думала накрыть чем нибудь, но отвлеклась. На столе лежал скомканный тетрадный лист. Я бы, может, не обратила на это внимания, но среди пустой комнаты, где каждая вещь аккуратно сложена, он слишком выделялся. Взяла с собой, чтобы посмотреть, что внутри. На кухне под светом и развернула. Криво и расплывчато было написано следующее: «Бонтен доверяю тебе, продолжи моё дело». И я поняла, чья рука это писала. Вернула обратно, словно ничего и не было, а после и сама легла.  Наутро проснулась рано, не спалось. Часов 6 утра было, пошла себе завтрак делать. Пока кофе заваривала, вышел Санзу. Непривычно было видеть его в свободной и однотонной одежде. Обычно при параде всегда, а сейчас как школьник после уроков. Волосы правда расчесать не забыл. Он прошел мимо меня в прихожую, я провела его взглядом.  —Харучиё,—позвала я, когда он надевал обувь.  —Не сейчас,—сухо и тихо он ответил и уже вставлял ключ в скважину.  —Ты поешь хотя бы, а то..—он ничего не сказал, просто посмотрел на меня. Взгляда хватило, чтобы я заткнулась. Вздохнула и ушла обратно. Это долго длилось. Он уходил, возвращался поздно, иногда вообще не возвращался. Я знала, он опять начал употреблять, но у меня не было подтверждений. Просто чувство такое. Сенджу тоже все больше закрывалась. Она не видела его, так как ложилась спать, когда он приходил и не просыпалась, когда уходил. Она пыталась его дождаться, но у неё не получалось. Засыпала на диване. Я же не хотела ему надоедать. Решила дать ему побыть наедине с собой. Тяжело, все таки. Да и ответственности теперь больше. Собраться с мыслями ему было необходимо, отпустить и смирится с уходом Майки тоже. Как мне известно, пока Санзу приходил в себя, за Бонтен нёс ответственность Какуче. Он тоже не на все 100 справлялся, отчаялся настолько, что звонил мне, дабы я поговорила с Санзу.  «Да пиздец бля, не время для этих вот его страданий. Пусть ноги в руки берет и идёт работать. Я тут один не должен этим заниматься». Сказал мне он в трубку после моего отказа передать Санзу телефон. Раз не берет, значит, не хочет говорить. Так и сказала ему. Просто сбросила, это уже давно не мои проблемы.  Он стоял в ванной напротив зеркала над раковиной, опираясь руками об её края. С лица холодная вода стекала, которой он умылся утром. Встал так и завис, чутка опустив глаза, смотря вниз. Я постояла пару секунд, смотрела на него, а после подошла ближе и находилась уже в дверном проеме.  —Долго это будет длиться?—звучало как упрек, но я была действительно обеспокоена. Просто чувство это было внутри меня и угнетало каждый день. Что бы я ни делала, чем бы не занималась, постоянно думала о нём: где он сейчас, как он сейчас, вернется ли домой. Но я не хотела этого показывать. Не хотела дать понять то, что он мне ещё нужен. Он повернулся ко мне, глаза красные, словно хлорной водой плеснули в них. Он в шоке пребывал от моих слов, видела я недоумение на его лице.  —Ты слышишь, что говоришь?—он выпрямился и подошел ко мне близко, что чуть ли носом в мой не утыкался,—Да я себя без Манджиро не вижу! Он не только мою жизнь, он весь Токио изменил. —Но теперь его нет. Смирись. Не ставь крест на жизнь из-за человека, который со своей жизнью не справился,—а тут резко его руки обхватили мою шею. Он уложил меня на пол, не отпуская. Сам сел сверху, продолжая душить. Причём не постепенно, а резко, так, что мне с первой секунды воздуха не хватило.  —Даже не смей! Слышишь? Ты и близко не знаешь, через что он прошел! Я не позволю никому так обесценивать его!—глаза мои слезились, а голова гудела. Еле как, через хрипоту и вздохи я все же смогла вставить свою речь.  —Майки… Он… доверил тебе единственное,—я схватила его руку, пытаясь хоть чуть оттянуть,—единственное, что у… у него было,—мои слова становились тише. Я уже распрощалась с жизнью. Это было не то же самое, что он делал до этого. Я понимала, он нацелен сейчас меня убить, а не просто очередной раз показать, что сломить меня ему ничего не стоит,—не подведи,—и тут я делаю долгожданный вздох. Он отпустил руки, встал с меня. Я переворачиваюсь на бок, чутка приподнимаюсь и начинаю жадно глотать воздух, одновременно кашляя. Может быть, эта наша сцена хоть что-то дала. Потому что после он всё-таки нашел в себе силы заняться Бонтеном.  Он навел там свои порядки, это действительно стало жутким местом. Элис вылетела сразу же, без средств к проживанию. Благо не убил. Она обратилась ко мне за помощью, больше ей было не к кому. Я не отказала, дала ей денег на первое время, пока она не найдет работу. Они с Санзу не ладили, он всегда её не любил. Не знаю, что там у них происходило, но уверенна, Элис проглотила язык и не могла дать ему отпор. Не то что я в свое время. Даже не знаю, что лучше. Остался Санзу с своем кабинете, вход в кабинет Майки он же закрыл. Расписание четкое дал каждому, хотя сам постоянно приходил, когда посчитал нужным. Да и я сама себе хозяйкой была в этом вопросе. Избавился от всех тех, кто когда-то не угодил ему. Некоторых из-за рабочих дел, некоторых из-за личной неприязни. Разорвал контракты с некоторыми группировками, а заключил новые с теми, кого ещё давно предлагал Майки, но тот отказывался. Перемены были большие, но через месяца 2-3 все стабилизировалось. А как только все стало стабильным, он занялся верхушкой.  Не раз он мне рассказал о том, в чем подозревает Коко. И однажды тот подослал своего человека, дабы он проследил за ним. И вот, на руках его фото, где Коко берет деньги, а позже, через неделю, Бонтену перекрывают дорогу, когда им нужно было побыстрее пробраться на край города, где они прятали заложников. Это фото он так и не показал Майки, все ждал подходящего момента. Момент так и не настал, но сейчас его уже ничего не держало. Руки развязались, вот он даже и не церемонился. Это при мне случилось, он позвал меня в офис, а Сенджу я оставила у той соседки, которая однажды меня приняла к себе. Харучие чутка расслабился, больше не параноил на этот счет. Даже разрешил водить её на кружки по рукоделиям, а материалы у меня как раз остались, когда я занималась тем же от скуки дома. Ну вот, я помогала ему с бумагами, опять вернулась к работе секретарши. Мы ждали, пока все покинут помещение. Единственное что, Хаджиме он попросил задержаться. Я вышла в зал, уже собравшаяся и готовая к выходу, а там Санзу, стоящий напротив Коко, что-то говорил ему.  —Ты хорошо работал. Умел бы ещё язык за зубами держать и не продаваться за копейки,—Коко не понял сначала, но как только увидел то, что Санзу тянет руку за спину, так сразу сделал шаг назад. Он не успел уйти или что-либо предпринять. Выстрел был в упор. Кровь хлынула по сторонам, запачкала меня, его, пол, стены, стол. Его белый костюм окрасился в красный. Санзу перешагнул через него, а я стояла в шоке. Пыталась что-то сказать, но могла лишь выдать: «а-, ээ..», а руками показывала на него.  —Уберут щас, пошли, итак задержались.  Перед тем как забрать Сенджу, мне нужно было переодеться и отмыться от крови. Если честно, звонить и стучаться было стыдно. Поздно, как никак. Я неловко постояла у их дверей, постучалась, мне довольно быстро открыли. Хозяйка шепотом разговаривала. —Ой, оставь её на ночь. Она спит так хорошо, не нужно будить,—ну, я так и сделала. Извинилась, поблагодарила и ушла. Санзу так и сказала, он был не против. Сидел на диване уже в домашней одежде, я же тоже села рядом. На ноутбуке смотрел какой-то фильм. и семечки грыз параллельно. Я же двигалась все ближе, почти прижалась к нему. Положила голову на его плечо, но он дёрнул им, чтобы я убрала. Разумеется, мне это не понравилось. Я обиженно скрестила руки на груди и демонстративно откинулась назад, на спинку.  —Не до этого сейчас,—он заметил, хотя и не оторвал взгляда от экрана сказал.  —Тебе когда в последний раз было «до этого»?—на ночь ругаться не хотелось, но вот так вот вышло.  —Тогда, когда тебе было «не до этого». Сколько я нас помню, всегда я проявлял инициативу, ты никак не вкладывалась,—он сказал это даже как-то обиженно, что меня позабавило.  —Хаха, то есть, ты закрыл глаза на все то, что я для тебя делала и упрекнул меня в том, что я тебе не дала?  —Да я вообще щас не про это. Столько лет прошло, а ты все никак свою старую работу из головы выкинуть не можешь? Сразу про секс думаешь,—вот именно, столько лет прошло, а он не перестает напоминать мне о моем прошлом, которое я сама хочу забыть как страшный сон. Я с размаху ударила его по губам, ну а дальше с ним желания сидеть у меня уже не было. Взяла у него эту пачку семечек, насыпала горсть себе в руку и ушла, швырнув в него обратно пачку. Проводило меня в комнату его: «овца блять» и смешок перед этим.  От его розовых волос вообще ничего не осталось. Точнее, осталось на кончиках, которые он отстригал, как только они дорастали до плеч. А вся яркая одежда из шкафа была выкинута. Я кроме черного ничего не видела на нем. Причём вещи-то разные, но все как одно. А что с Сенджу? Ну, ничего. С его стороны и с её стороны. Сенджу я понять могу, она ещё маленькая, не знает, как поступать и в принципе и не должна пытаться наладить с ним отношения. Но Санзу, он взрослый человек, должен понимать. Сенджу уже не как раньше к нему относилась. Все так же любила, делилась мыслями и переживаниями перел сном, рисовала ему картинки и открытки делала, но так и не дарила. Однажды ночью мне она кое в чем призналась.  —Давай, спи,—она то голодная была, то воды вставала попить, то жарко ей, то холодно. Надоело, вот и завела, сама уложила и сидела ждала, пока она уснет.  —А когда папа прийдет?—надоел этот вопрос, все ждала и ждала.  —Поздно прийдет, ложись, не выводи меня.  —Он теперь меня тоже не любит?—я подняла голову на неё,—как и ты,—она говорила это так спокойно и по-взрослому. Прости, Сенджу, ты не заслужила такой жизни. Я вздохнула, подумала немного над ответом. Я знаю, любит, но не знала, как ей это объяснить. Раньше он редко дома появлялся, но всё-таки старался уделить внимание, а теперь, даже когда дома, просто сидит и не смотрит в её сторону. А она стоит рядом, не решаясь подойти.  —У него кроме тебя больше никого не осталось. Когда будет дома, возьми и подойди сама, обними, не знаю там, покажи рисунки свои.  —Я боюсь его,—я могу ее понять, мне тоже страшно. Чувство жуткого дискомфорта, когда я сижу с ним в этой напряженной тишине.  —Я… поговорю с ним,—после я вышла и вырубила свет.  Я то поговорила, но вот подходящий момент выжидала долго. По понятным причинам: его то дома нет, то в напряжении каком-то. Он принципиально не приходил, пока Сенджу не уснет. Звонил мне и спрашивал, спит она или нет. Так же я старалась ей друзей найти, водила на занятия по рукоделиям различным, ибо обычно она на дистанте была. В это время он заходил домой. Я видела, Санзу прям избегал её.  —Ты нарочно это делаешь?—спросила я, когда он лёг на диван, закрыв глаза рукой.  —Мне сейчас угадывать, о чем ты? —Ты ведь Сенджу избегаешь,—он вздохнул и немного подумал над ответом.  —Я не хочу, чтобы она меня таким видела. Я даже смотреть на неё боюсь, мало ли, что в моем взгляде увидит,—как забавно, мы тут все живем в страхе. Идеальная традиционная семья. Я тоже села рядом, в руках держала кружку с крепким чаем, почти чифирь, подсела недавно. Знаете, у меня тоже своего рода зависимости были. Если бы Санзу в тот день буквально не вытащил из моего рта эту несчастную таблетку от сна, я бы сейчас тоже была наркозависима. Даже не знаю, может быть, так моя жизнь сложилась бы легче и я б умерла от передоза.  —А что мне ей говорить? Постоянно новые отговорки я придумывать не могу. Займись своим ребенком наконец.  —Она и твой ребенок тоже. —Нет!—резко ответила я.  —Мда,—он тяжело выдохнул,—интересно тогда, почему тебя так волнуют чувства Сенджу.  —Потому что она меня этим достает, а не тебя,—уже не знаю, врала ли я в тот момент или мне действительно было жаль. Но я все же организовала им встречу. В очередной раз, когда Санзу позвонил и спросил, спит ли Сенджу, я соврала, сказав, что да. Он вернулся, прошел внутрь, снимая находу верхнюю одежду и просто бросив её куда попало, а я провожала его взглядом. Он резко застыл, когда услышал знакомый жалостливый голос.  —Пап? Медленно обернулся, увидел Сенджу, что в пижаме вышла из своей комнаты.   —Уже поздно, ложись спать,—Санзу собирался уйти, медленно сделал шаг назад, но вскоре я услышала характерные для начинающего плача всхлипы. Тут и он замешкался, а я не вмешивалась, просто наблюдала. Сенджу не рыдала, наоборот, пыталась сдержаться и закрыла лицо руками. В итоге и Санзу вздохнул. В лице поменялся, стал спокойнее и расслабленнее. Поднял на руки и сел вместе с ней на диван. Я их оставила, сама уже спать хотела, пускай без меня разбираются. Утром я увидела их на том же месте, оба спали. Санзу в сидячем положении, ибо на коленях у него лежала голова Сенджу, а нога одна свисала вниз, да и сама она постепенно сползала. Я пыталась аккуратнее ее поднять и отнести к себе. Та, кончено, проснулась не надолго, открыла глаза, но все еще была сонная и быстро уснула в своей кровати. Санзу попросил меня сделать кофе. Впервые, кстати, попросил, а не приказал. Меня это настолько удивило, что я в эту рань даже в магазин за ним пошла, ибо дома он кончился.  В Бонтене было всё стабильно. Работники подстроились под новый порядок, уже привыкли к нему. Тяжелее было с верхушкой, те поначалу вообще слушать не хотели Санзу. Не воспринимали его чисто из принципа. Но смерть Коко все на свои места тоже поставила. А после, как я заметила, Санзу стал выгорать к этому делу. Он итак через не хочу работал. Словно делал одолжение. Всю работу делали за него помощники, а когда вопросы возникали, то звонили, но со временем он стал эти звонки отклонять.  Зато с Сенджу стал больше времени проводить. Вместе ездили гулять, возвращались опять с новыми покупками, дома уже негде было ставить её игрушки. Эмоции к ней тоже вернулись, не знаю, хорошо это или нет. С одной стороны, мне так спокойно было, с другой, ребенок должен вести себя так, как она и в принципе в ее поведении ничего особо такого не было, просто мне это было не нужно. Как только Сенджу пропадала в поля его зрения, на нем и улыбка спадала. Так резко на лице появлялась какое-то безразличие. Чувства у него были не искренние, он просто играл для неё. И стоило ей уснуть, Санзу лез в карман и доставал оттуда свои таблетки. Кидал в рот по 2-3 штуки и уходил в комнату. Я его больше не останавливала. Он никогда не уходил в ремиссию, он всегда находил легальный способ поторчать. Да тот же клей в пакет вылить и дышать им. Он обрек себя на это, когда ещё много лет назад захотел новых ощущений.  —Хару, тебе сотый раз звонят, подними уже,—он остался дома, уже который день выходил лишь на перекур на балкон и не более. «Да я один день себе выходной сделаю и всё». Это как когда решишь один день не пойти в школу, прогулять, а потом и дисциплина рушится. Он закатил глаза, словно мне делает одолжение, поднял трубку, поставил громкую связь и кинул телефон рядом на стол. —Что?—это был один из его помощников. —Ало, здравствуйте, тут Аято, ну который Хироши.. —Давай быстрее к сути —Ну в общем, на складе разбил несколько упаковок импортного вина. Что мне с ним сделать? —Блять,—шепотом и на издыхании сказал Санзу,—Ну убей его. Тот сначала немного помолчал. —Убить? За это? —Да за это, если ты сам не знаешь, что мы в таких ситуациях делаем, то делай то, что я говорю,—это звучало саркастично, я думаю, сарказмом и являлось. Однако, его не поняли. —Но… —Нахуй ты звонишь и спрашиваешь, что мне делать, если сейчас не хочешь делать то, что я тебе сказал? —Хорошо, извините,—и он сбросил. Походу, действительно пошел убивать. Санзу опять тяжело вздохнул. —Теперь ты видишь, почему я трубки не хочу брать? По какой хуйне мне звонят? «Что с ним делать», блять, что можно с ним сделать за пару разбитых бутылок? Распять наверное!—меня его этот монолог позабавил. Напоминает ситуацию, когда с матерью уже перестал ругаться, а она все никак не успокоится и продолжает. Но да, я его поняла. —Бляя, как я устал, я сверну этот Бонтен к херам.