Моя неизлечимая болезнь

Я встала утром полной сил и чувствовала себя так так хорошо, как никогда раньше. Вокруг все выглядело таким родным, но очень странным, не привычно для меня, но очень уютно. Немного покачиваясь, я вышла из комнаты. На кухне стоял Харучиё, Сенджу была за столом, а он у плиты.  —С добрым утром, родная,—сказал он мне, а после продолжил готовить. Я заострила на этом своё внимание, ибо казалось, что я вижу восьмое чудо света. Я промолчала, пошла в ванну для утренних процедур. Пришлось её ещё поискать, ибо я словно забыла, как все обустроено в квартире. Как вернулась, села уже ха накрытый стол. Там Сенджу рассказывала, как провела свой вчерашний день с подругой. Не помню, что было на завтрак. Я не чувствовала вкуса. Сенджу помогла убрать со стола, посуду оставили в раковине, а после Санзу сказал одеваться. Из своей комнаты Сенджу прибежала в белом сарафане, попросив помочь застегнуть. Санзу так же вышел в белом. А себя я не помню, я словно даже не переодевалась, а вышла в пижаме.  Погода хорошая была, не жарко и не холодно. Мы приехали к какому-то дому. Зашли внутрь, а там много незнакомых мне лиц. Хотя были и те, кого я знаю. Хайтани, например. Тут к нам подбегает девушка, снимая нас и себя на фронтальную камеру. Приобняла она Харучие одной рукой за шею, после меня, а под конец потрепала волосы Сенджу, а после, подозвав нас рукой, ушла вперед. Сенджу на происходящее вокруг внимания не обращала, ибо играла игры на планшете. Даже когда мы сделали шаг вперед, она не двинулась.  —Сенджу, пошли,—подозвала я её, не она никак не отреагировала.  —Ты не выспалась?—спросил Харучиё. Я не поняла его вопроса, не ответила ничего, вновь повернулась назад.  —Ты слышишь?—уже громче сказала я.  —Я не Сенджу,—ответила мне «не Сенджу». Тогда Санзу положил мне руку на плечо и я повернулась к нему.  —Я понимаю, они похожи, но не путать же имена,—сказал он с легкой улыбкой на лице. Я прищурила взгляд и пристально смотрела на него. Разглядывала, пытаясь понять, что не так. Спустя пару секунд я не увидела шрамов на его лице. А как только до меня дошло осознание этого, все вокруг поплыло.  —Алё,—я проснулась от того, что мне тычут в плечо,—приехали,—знакомый тон, машина и местность,—еле разбудил, тебе че там снилось такого,—мы вышли из машины по направлению в офис. Попросил помочь посчитать на какую сумму списали товары со склада, что не продались. Обычно, такое шло по уценке, если не продали в срок, но он решил все выкинуть.  —Жизнь идеальная,—ответила я ему сухо.  —Без меня в ее участии?  —Ага,—на что Санзу усмехнулся, открыл дверь, которая захлопнулась прямо перед моим носом. Не придержал. Обиделся что ли? Угар. Хотя не помню, чтобы он её придерживал когда-либо. В помещении стало просторно и одновременно пусто. Избавились от ненужных, по его мнению, декораций. Спустилась вниз, принялась все считать. Сенджу была опять у Ханы, той соседки. Сын её вырос, а детей она очень любила. Вот и нянчилась с Сенджу. Да и ей там было не скучно. Новые игрушки, новые люди, а сама Хана умела с детьми обращаться, не то что я. Иногда даже сама просилась к ней.  —Боевая у тебя девочка растет! Вот бы Тадаши мой таким же был, а то никак не мог отпор дать, приходил дома плакал,—ей уж очень скучно было. Стояла полчаса в дверях, пока она договорит. Только когда Сенджу стала дергать её за юбку, та опомнилась. Извинилась за задержку, улыбнулась, я в ответ, так и попрощались. Дома Сенджу побежала к отцу и прыгнула на него с объятиями.  —Давай Хана будет моей мамой,—я вздохнула и закатила глаза, когда услышала это.  —А мне она зачем? Она же старая,—ответил ей Санзу. Я уже шла к себе, но диалог мне был интересен. Оставила щель в двери и встала рядом, чтобы слышать.  —Найдем молодую, их же много,—я услышала тихий смешок и такое же тихое:  —Рано или поздно ближе друг друга у вас никого не будет. Ни у тебя, ни у нее и ни у меня нет другой семьи,—неожиданно и одновременно приятно слышать такое. Особенно зная, что говорит это человек за моей спиной. Какое-то лицемерие своего рода, но негатив в лицо, а не наоборот. Сенджу после этого не остановилась, продолжила уговаривать, но он списал это на её детский разум. Хотя я до сих пор уверенна, даже во взрослом возрасте она бы не поменяла свое мнение на мой счет. И я уже никогда не смогу изменить свое отношение к ней. Этот ребенок одновременно стал моим и спасением, потому что именно она не давала Санзу залечь на дно и только благодаря ей он не являлся, точнее долгое время не являлся, домой пьяный или угашенный в хлам, создавая мне очередные проблемы. А так же она стала моим очередным кошмаром, ибо спокойной жизни я не смогла получить. Моя тяжелая беременность была лишь цветочками по сравнению с воспитанием. Я просто смирилась с этой участью.  Утро. Ну, точнее, уже день. Завтрак у нас в 12-13 дня, я только готовила, жарила что-то на сковородке, а домой зашел Санзу вместе с Хайтани. По пути заехали, время свободное появилось. Я обычно и им накрывала, когда так происходило, но тут благо отказались. Мне надоедало обслуживать неожиданных гостей.  —Интересно, сколько бы моих таких пиздюков могло бы быть у меня дома,—Ран сел рядом с Сенджу на диван и потрепал её по голове. Она никак не реагировала, уткнулась в своим мультики на планшете.  —Сенджу, зайди к себе, пожалуйста,—лицо у Риндо было недовольное, когда он смотрел в сторону Рана. По идее, это я или Санзу должны были её загнать в комнату, чтобы она не слышала дальнейших разговоров. Сенджу молча встала и ушла. Других людей она хорошо слушала, попроси её об этом я, стала бы упрямиться.  —На пол Токио детей раскидал,—добавил Санзу, подойдя к крану, чтобы набрать стакан воды. После облокотился на эти кухонные столики с полками, подпираясь руками,—к нам заходила одна манда твоя, еле выгнали,—продолжил он. —Да я ебу что ли че там, об этом не я должен думать, а они о предохранении. Не я ведь с ребенком остаюсь,—ответил Ран.  —Ну одна из мам стояла под окнами нашей квартиры кучу лет назад и орала, что ты над ее дочерью надругался, от чего она надутая ходит,—добавил Риндо,—там уже не думаешь о курсе противозачаточных. —О боже,—закатил Ран глаза,—по клубам шляется и не знает, чем там занимаются? Пусть не пиздит про принуждение.   —Настолько все плохо, что приходится силой брать,—шутливо свою лепту внес Санзу. —Помолчал бы,—с этого момента мне уже начало надоедать это слушать,—ты сам выбирал тех, кто тебе сопротивляться не может,—продолжил Ран.  —Секс хуйня на трезвую голову, да и какой толк, если она под тобой постоянно выбиться пытается. Так хотя бы лежит спокойно, если надо, одной рукой удержать можно,—Когда Санзу говорил это, рука на ручке сковородки у меня начала сжиматься крепче,—ты просто ещё не пробовал под психоделиками. Классная тема.  —Очень,—тут уже и я встряла. На самом деле, это было сказано не с целью в разговор влезть, а так, мысли в слух. —Не каждая согласиться употребить ради одной ночи. Нашим вообще это запрещено было,—добавил Риндо.  —А кто их спрашивать будет? Раз продались, то делай чё хочешь с ними,—ответил ему Харучиё.  —Санзу, Хватит!—я уже не выдержала и повышенным тоном обратилась к нему.  —А, забыл. Триггерит?—Санзу обернулся ко мне. И вопрос был с издёвочно-жалостливым тоном. Да, триггерит, но это ведь его не остановит. Я уже писала, насколько сильно меня раздражало то, что он постоянно говорит о моем прошлом в борделе? Конечно, много раз писала. Но он все никак не успокоится. И я уже не знала, каким языком с ним разговаривать. Я почувствовала ком в горле, а потом резко моя рука дернулась. Та, что со сковородой. Все содержимое в ней вывалилась, а сама сковородка отправилась ему в лицо, прямо тем горячим дном, что соприкасалось с плитой. Он не успел даже понять, что произошло, как я уже быстрым шагом ушла из дома, громко хлопнув дверью. Я была в свободной и мятой домашней одежде с небрежными волосами. Идти на улицу мне не хотелось в таком виде, я по стучалась к Хане.  Она открыла, впустила. Увидела, что со мной что-то не так. Посадила за стол и мы заобщались как в первый раз. Ей интересна стала причина, я подумала пару секунд, хотела соврать, но ответ слишком затягивался, что я сказала правду.  —Я приехала сюда из деревни студенткой, подготовки не было, не смогла поступить. Жить надо было на что-то, сначала в магазине кассиром была, но зарплата покрывала только общежитие при универе как абитуриента. Пришла как-то одна завсегдатая, поделилась своим способом заработка, а после я была втянута в бордель и проституцию,—Услышав конец, Хана закрыла рот руками и ахнула от удивления.  —О боже, какой ужас. Мой страх, что моя дочь в это попадет. Как бы не допустить такого,—она положила локоть на стол, подпирая голову ладонью,—ну главное, это уже в прошлом. А с мужем бывают ссоры, ещё помиритесь.  —Слишком много их ссор у нас бывало.  —Но ты же говорила, что у вас все хорошо,—она вспомнила мои слова, которые я говорила при первой нашей встрече,—хотя семья всегда сложнее, мы тоже често ругались, когда наша Аяка родилась, очень оба уставали.  —Нет, у нас всегда было всё плохо, я просто соврала тебе в тот день,—я выдала всю правду и после нас ждал долгий разговор. От и до рассказала ей, она даже не дала Тадаши выйти из комнаты, чтобы он не мешал своим присутствием на кухне и не отвлекал. Чай наш сменился на вино, а я все рассказывала и рассказывала. Уже чувствовала боль в горле и постоянную сухость во рту, язык заплетался, а Хана попутно задавала уйму вопросов. Видно, ей действительно было интересно.  —А Майки относительно недавно умер… —Как умер!?—Хана реагировала так, словно я пересказываю ей сюжет сериала. Моя повествовательная линия подошла к концу. Я рассказала максимально из того, что помню. Даже больше, чем пишу тут. Некоторые моменты из моей памяти стерлись, у меня всё ещё провалы в ней. Она очень часто задавалась вопросом, почему я не ушла. И я не могла на это внятно ответить. Я сама не знала, почему я осталась с ним.  Вернулась поздно, Харучиё стоял у зеркала, рассматривал свой ожог на половину лица. Я мельком взглянула на него, а потом прошла мимо. Но он поймал меня за плечо и потянул назад. Я продолжала смотреть прямо, не хотела поднимать глаза, а он так подержал меня пару секунд, молчал, а потом все же прервал эту напряженную тишину.  —Извини,—короткое и тихое извинение, которое заставило меня поднять взгляд и посмотреть ему в глаза. Он отпустил, ушел сам, а я стояла в удивлении, ничего не ответив. Вскоре и сама пошла к себе. Перед выходом у него появилась новая рутина: он наносил на это красное пятно крем, а потом закрывал его волосами так, что оно немного ещё залезали на глаз.  Я опять зачастила в Бонтене. Сидела рядом с Санзу, занималась бумагами, пока он решал остальные дела.  —Тут по весу не хватает,—подошел к нему один из сотрудников. Санзу немного подумал, а потом выдал:  —Накроши туда стекло,—тот тип сделал недоуменное лицо, но спорить не стал. Просто кивнул и ушел. Зато меня это возмутило.  —Ты же понимаешь, что это раскроется? Сам Бонтен тянешь ко дну.  —Да похер,—он отмахнулся и продолжил печатать что-то на ноутбуке, пока я считала, уже в этом случае, их убытки. К вечеру мы встретились с Риндо. У того аппарата с кофе, где когда-то встретились в первый раз. Я ждала Санзу, пока он закончит, Рин же наоборот, шел внутрь, но остановился рядом.  —Как ты?—диалог начался банально с вопросов для вежливости.  —Нормально, а ты?—он не ответил на мой вопрос.  —Ну да, что ты могла ещё ответить,—он прав, я бы вряд ли сказала ему что другое. Меня интересовало ещё кое что.  —Что там было после моего ухода? Вы же куда-то ехать собирались. Сенджу с вами была?  —Нет, Санзу остался. Мы поругались ещё сразу после, не разговаривали с тех пор.  —Поругались?  —Ну, я начал там защищать тебя. Ран говорил, че это я за шаболду вступаюсь, Санзу вообще говорил не лезть. Но я давно хотел сказать то, что за все время накопилось. И сказать не тебе, как я обычно это делал, а ему. И на повышенных тонах,—я молча слушала. Было приятно, что хоть кто-то на моей стороне,—потом тоже ушел, пока до драки не дошло. Как об стену горох.  Я уже набрала воздух, чтобы ему ответить, но дверь открылась. Это был Санзу, он пару секунд посмотрел на нас, окинул Риндо взглядом снизу вверх, а потом стал уходить.  —Я пойду,—тихо я ему сказала.  —Давай, удачи. Как-нибудь потом ещё поговорим.  Я села в машину, там Харучиё с пассивной агрессией вставлял ключи, настраивал зеркало, ремень в защелку вставлял. Нет, не пристегивался, просто замкнул и закинул сзади себя.  —Мы просто о работе разговаривали, его волновало… —Да всё, заткнись,—он не дал мне продолжить. Завел машину и мы поехали.  Сенджу опять у Ханы, больше мне ее деть некуда. После моего рассказа Хана стала на меня смотреть по-другому. Не улыбалась, не была такой общительной. Просто звала Сенджу и уходила, дверь за собой закрывала я.  Санзу опять часто не появлялся дома. Благо меня больше не тревожил с работой. Сенджу опять надоедала с вопросами, где он, когда прийдет, постоянно к нему хотела. Ну да, опять резкая смена обстановки, эмоциональные качели и ей устроил. Приходил домой, второпях что-то делал и через пару минут опять исчезал. Дома оставался лишь на сон, и то четырехчасовой. Где-то неделя этой суеты и он наконец-то расслабленно сел рядом со мной на диван. Руку одну положил вдоль спинки, голову откинул назад и выдохнул. Я сидела и читала новостную статью в телефоне. Особо не обратила на него внимания. Костюм был опять грязный, в крови, я уже смирилась с тем, что мне это всё стирать. Вдруг он в ностальгию подался. Вспомнил события столетней давности.  —Ты была с Риндо в тот день?—без каких либо уточнений. Как мне догадаться? Таких дней было много.  —В какой?  —Когда я в крови своей захлебывался, а ты трубки не брала,—постепенно он начинал заводиться, тон менялся с каждым словом на более агрессивный. Я отвела от него взгляд, помолчала немного, а потом выдала короткое:  —Да,—он не ответил. Просто согнулся, положив локти на колени и держа пальцами переносицу. Телефон я выключила и убрала в сторону, в этой тишине слышала тяжелое дыхание Санзу,—с чего ты вдруг спросить решил?  —Он рассказал мне сегодня,—поругались опять, видимо, подумала я в тот момент. Вот и выдал назло. Но Санзу ещё не закончил. Ему было еще что сказать,—перед смертью.  Это было так неожиданно, что я не сразу поняла, как реагировать. —Хару?—на горло словно давило, я не могла сказать что-либо громко. То ли недоумение, то ли какая-то надежда была у меня на лице. Смотрела я на него снизу вверх, когда он встал и перевел на меня взгляд.  —Мёртв твой Риндо, с ножом в горле умер,—я не помню, что со мной было в тот момент, не могу описать своих чувств, потому что было как в туман,—и жаль, что последние секунды своей жизни он потратил, чтобы сказать мне о сексе с тобой. Мне следовало убедиться в тот день, что ты не дышишь,—после этого он ушел. А мне стало физически плохо. Я закрыла рот рукой, потому что чувствовала, что меня вот-вот стошнит. Упала на пол на колени, пыталась начать ровно дышать, но чувствовала, как темнеет в глазах и я теряю сознание.  Проснулась я уже на другом полу. Голова моя лежала на чем-то более мягком, но не менее холодном. Открыла глаза и резко вскочила. Я словно попала в ужастик. Мои руки были в крови, лицо тоже. Но кровь была не моя. В красивой одежде у моих ног лежало холодное и бледное тело. Потом на моё плечо опустилась рука.  —Поехали закопаем,—это был Санзу. Невозмутимо он предложил мне сделать это. Я спрашивала, где Сенджу, просила отпустить меня домой, но ему было безразлично. Оно и понятно. Не знаю, на что я тогда надеялась. Махнул рукой своим людям, чтобы те потащили тело в багажник. Молча ехали. Остановились в глуши на трассе, по бокам которой был лес. Мы были за городом, далеко, что огоньки еле виднелись где-то в дали, словно звезды на расстоянии в десятке световых лет. Так же молча стояли и смотрели, как люди, что ехали на машине сзади, закапывают тело в глуши, а потом уходят, оставляя меня наедине с ним.  —Ран ещё не знает. Займись этим,—когда я услышала то, что он хочет, чтобы я доложила Рану о смерти Риндо, я аж пришла в чувства. Я не хотела даже видеть его, не то что сообщать о таком. Он развернулся и сделал несколько шагов назад, а я за ним. На бегу упала на колени, взяла его за ногу и прижала голову к этой рыхлой земле. Плакала и умоляла. Я не хотела делать этого. Он стоял надо мной, вероятно, смотрел сверху вниз, как на мусор. Я не хотела поднимать глаз.  —Давно меня не умоляли на коленях, я даже отвык, не знаю, как реагировать,—сказал он это более оживленно,—пожалуй, откажу,—выдернул свою ногу из моих рук и опять сделал шаги вперед, пока я не ринулась за ним. На этот раз упала от того, что споткнулась. Ничего не говорила, просто лежала в истерике. Я была полностью грязной, засохшая кровь и влажная земля липли на моё тело. Текло ручьем из глаз и из носа. Я просила себя убить. Неважно где и как, главное, чтобы завтра для меня не наступило. Он просто посмеялся, поднял меня за волосы и швырнул на задние сидения в машине. В ней я и успокоилась. Сил больше не было. Такими же толчками и швырянием он запихнул меня в ванну и сказал привести себя в порядок. Сам ушел. Только ближе к утру я смогла это сделать. Смыла всё с себя, вышла из ванной и легла. Утром разбудил меня хлопок входной двери и голос Сенджу, когда она радостно подбежала к нему. В кровати я лежала ещё долго. Не хотела вставать и выходить. За дверью я слышала их приглушенные разговоры и смех. Жизнь там у них кипела во всю. Так же запах готовящейся еды манил. Неохотно скинула с себя одеяло, подошла к зеркалу, рассмотрела свое лицо и красные глаза в нем. Вздохнула и вышла. Там Санзу ставил тарелку сидящей за столом Сенджу. Лицо у него было спокойное, глаза словно сверкали. На лице еле заметная улыбка. Я думала, это сон. Протёрла глаза, но все осталось на своим местах. Взяв кружку и поворачиваясь опять к столу, он увидел меня. Взгляды наши пересеклись. —С добрым утром, родная.