Пленённый тобою: Недосказанное

Лето было жарким и душным. Айто потянулся включить в машине кондиционер, когда они с Ёнилем сели в автомобиль. Перед тем как помощник начал отъезжать, Айто ещё раз взглянул на семейный особняк и вздохнул. Правильно ли он поступил? Мог ли он поступить иначе? Ни Мамору, его старший брат, ни Казухико не вышли проводить его — и это было понятно. В их глазах он самое большое зло, которое могло обрушиться на их головы. Но они просто не понимают, каково это. Каково это — жить каждый день в страхе, оглядываться по сторонам, трястись от каждой тени, лишиться всего и отсчитывать дни до своей гибели. Каково это — быть никем, когда всю жизнь был кем-то. Айто устало выдохнул, выпрямился и достал тоненькую длинную сигарету из нежно-голубой пачки. Ментоловый дым обжигал лёгкие, но это было приятно. Это расслабляло и помогало успокоить нестабильные нервы. До аэропорта Токио путь был не близкий. — Я могу извиниться? — начал Ёниль спустя час езды, за который Айто не проронил ни слова. Омега непрерывно смотрел в окно и, когда помощник нарушил тишину, медленно перевёл на него взгляд. — Серьёзно, Ёниль? Думаешь, словесных извинений будет достаточно? Думаешь, каких-либо извинений будет достаточно? Думаешь, я когда-нибудь тебя прощу? Кореец тяжело выдохнул, ослабляя галстук и продолжая смотреть только на дорогу. Его лицо никогда не отображало эмоций, голос всегда был нейтральным, а взгляд холодным, но сосредоточенным. Такие, как он, — машины, что лишь напоминают людей. Его работа — служить, заталкивая своё «я» куда подальше. И это в порядке вещей. Айто постарался говорить спокойнее. — Давно тебя послали? Я хочу знать детали. — Господин, зачем вам это? Проблема ведь улажена. — Отвечай на вопрос и не юли, Ёниль. Пока моё терпение окончательно не лопнуло и я не высадил тебя посреди Токио. Альфа вздохнул, но не мог сопротивляться приказам. Даже после того, что сделал. — Два года назад. Ли Бёнчхоль послал меня внедриться в вашу команду, держать вас на виду и, когда придёт время… — Убить меня, — закончил за ним Айто, поднимая бровь, и снова повернул голову к окну. Как же это было знакомо. Машина снова погрузилась в тишину. Но Айто больше не переживал. Он больше не будет никем. Теперь у него много денег и головорезы не будут бегать следом, желая перерезать ему горло или застрелить. И, может быть, стоило сказать спасибо Казухико, пока была возможность, но Айто не стал, и в дальнейшем не собирался.       

***

       Аэропорт Сеула был забит прилетевшими туристами. Сотни разношёрстных людей из всех возможных стран крутились вокруг, сжимая в руках телефоны с переводчиками и придерживая рюкзаки, надетые не на спину, а на грудь. Айто шёл сквозь толпу с отсутствующим взглядом и сдерживаемой тоской в груди. У него почти не было багажа, да и тот нёс помощник, готовый продолжать верно служить, несмотря на то что Айто послал его ещё у брата дома. На улице, недалеко от центрального входа, уже стоял дорогой белый автомобиль с золотой полосой по периметру. Айто целенаправленно двинулся к нему. Этот автомобиль он с другим никогда не спутает, и игнорировать его в данном случае просто нельзя. Негласное правило, если хочешь дожить до завтра. С другой стороны, Айто даже расслабился: приезжать лично — хороший знак. Ещё одно подтверждение, что он не пустое место. Сидевший внутри сорокалетний мужчина в тёмно-синем костюме даже не взглянул на омегу, когда тот присел рядом. Но слегка ухмыльнулся. — Значит, всё-таки вернулся. Неужели слухи не врут? Я слышал, что ты заплатил Железному Тхэ. Выплатил даже проценты, чтобы твою светлую шкурку оставили в покое. Всё так? — голос его был тяжёлым, словно груда камней, что падает прямо на грудь. Этот эффект всегда играл на руку корейцу, когда наступало время разборок. Айто тяжело вздохнул, затем усмехнулся, отталкивая тоскливые эмоции, которые не отпускали всю дорогу. После чего достал очередную тонкую сигаретку и закурил. — Бёнчхоль, ты же меня знаешь, — после уверенного смешка омега закинул ногу на ногу и с милой улыбкой глянул на мужчину. — Я и тебе всё выплачу. — Хорошо, — наконец он взглянул на Айто. — Если так, можешь больше не оглядываться. Мужчина наигранно улыбнулся, но Айто не дрогнул. Больше не надо было бояться. — Но я хочу, чтобы ты оставил Ёниля мне. Да и он вряд ли пожелает вернуться к вам. Айто глянул через окно на своего помощника, который стоял как по струнке около машины и молча ожидал следующего указа. Вернут ли его на прежнее место? Заберёт ли Айто снова с собой? Или пошлют на все четыре стороны? Хорошими наёмниками не принято разбрасываться. — Пускай, — Бёнчхоль махнул рукой в воздухе, прекрасно понимая, где берут начало желания омеги. — Можешь делать с псом всё, что хочешь, Айто, он меня разочаровал. Мужчина ещё раз махнул рукой, и парень вышел из машины, понимая, что разговор окончен.       

***

       Айто продал свой дом какое-то время назад, чтобы выплатить часть долга, но теперь, получив в свои руки наследство клана, собирался выкупить его вновь. Пока что они с Ёнилем остановились в пятизвёздочном отеле, снимая пентхаус. И когда в номер принесли дорогущий роскошный ужин, а Айто наконец смыл с себя пыль японского загородного особняка, можно было расслабиться. Он собрал свои блестящие пепельно-серые волосы в высокий хвост, надел шёлковый халат, который плавно струился по стройной фигуре, дразня наблюдателя фантазиями о том, есть ли под халатом нижнее бельё или нет, и сел на огромный белый диван, закинув ногу на ногу и вытянув вперёд руку. Через мгновение в ней оказался бокал с розовым шампанским. — Что же, — Айто поднял бокал чуть выше. — Тост: за меня и за то, что больше никто и никогда не будет мной помыкать! Ха-ха, — лёгкий смешок, слабая полуулыбка. — Что прикажете, господин? — подал голос Ёниль, стоявший неподвижно уже около часа и наблюдавший за предметом своего обожания. — Мне уйти? — Нет, Ёниль, я передумал. Да и Бёнчхоль обратно тебя не примет. Пока что ты останешься со мной, тем более что у меня есть к тебе просьба. — Айто отпил шампанского и задумался. Всё было не так. Всё шло не по плану с самого начала, но в конечном итоге финал оказался лучше всех ожиданий. Мамору жив, а его деньги перешли Айто. И всё хорошо. — Всё что угодно, господин, — кореец опустил голову, готовый выполнить любое поручение. Или почти любое. Айто провёл пальцем по краю бокала, заставив стекло звенеть, и перевёл взгляд на панорамное окно, доходившее до пола. — Я хочу убить человека. Повисла пауза. Ёниль посмотрел на молодого господина, ожидая услышать, шутка это или нет, а Айто продолжал задумчиво смотреть в окно. Внизу — бесконечная чехарда жизни. Маленькие человечки, как муравьи, носятся туда-сюда от рассвета до заката, пытаясь найти смысл своего незначительного существования. — Вы серьёзно? — спокойно спросил Ёниль, позволив себе на мгновение опустить взгляд на красивые стройные ноги, прикрытые халатом лишь до колена. — Конечно, — ответил Айто. — Ты же видел всё то, что сделал мой брат? Все эти тела, закопанные за колодцем. Все те омеги, которых он лишил жизни. Не один, не два — больше! Я хочу знать, каково это. Что он чувствовал, о чём думал, как он после этого спит по ночам и не видит кошмаров. И я смогу понять его, Ёниль, смогу стать ближе. Из колонок негромко звучала «Glory Box» Portishead, и Айто немного покачивал головой в такт. — Господин, позвольте сказать, что, после того как Мамору был вынужден откупиться от вашего вмешательства всем своим наследуемым состоянием, боюсь, вы для него навсегда умерли. Омега снова отпил из бокала и повернулся всем телом к Ёнилю. — Я имею в виду другое сближение, Ёниль. Понятное дело, что он вряд ли когда-нибудь меня простит, но теперь у него есть Хико, верно? Он сможет его однажды вразумить. — Казухико, которого вы собирались убить. — Я был в отчаянии! Я бы не стал его убивать на самом деле, — Айто закатил глаза и нервно отпил ещё несколько глотков. Сейчас он почти уверен в сказанном, но тогда, придерживая мальчишку за волосы и тыкая в голову пистолетом, уверенностью и не пахло. Айто дрожал и дёргался, был готов разрыдаться на месте, боялся за свою жизнь, и чужую ему было не жаль. — Зачем вам кого-то убивать? И кого? — Ёниль оставался непоколебим и за эти пару лет привык к бесконечным хотелкам господина. Они были разными, но подобное — впервые. Может быть, кого-нибудь и напряг бы такой хозяин, но не его. В его работу не входило думать или осуждать. — Это ты и должен выяснить. — Айто одним глотком допил остатки игристого, отставил бокал на прозрачный журнальный столик перед собой и снова облокотился на спинку дивана, поджав ноги. — Я хочу сделать это. Хочу лишить кого-то жизни. Не пистолетом, а собственными руками. Может быть, это то, чего мне не хватает? Ты же убивал людей, Ёниль? — Убивал. — Расскажи мне об этом. Расскажи мне о том, как бы ты убил меня, если бы всё-таки решил исполнить приказ. Мужчина снова громко вздохнул и заглянул Айто в глаза. Хитрые лисьи глазки смотрели в ответ, но без осуждения. — Я бы вас застрелил. Почти со стопроцентной вероятностью. В затылок. Быстро и безболезненно — вы бы и не поняли. Айто медленно кивнул. — Угу. И когда ты должен был это сделать? — Почти восемь месяцев назад. — Ёниль опустил голову, как ребёнок. — Но теперь это в прошлом! — Не было смысла унывать. Айто прекрасно знал, что его ждёт, и ничуть не удивился. Тем более это всё позади. — Найди мне того, кого я смогу убить, Ёниль. Может быть, должника, может быть, суицидника, который сам не решается, — мне всё равно кого. Но ты должен привести мне этого человека. И это не обсуждается.       

***

       Отсутствие у Мамору личной жизни было той незначительной мелочью, которая доставляла младшему брату удовольствие. Ему слишком повезло во всём остальном, слишком много удачных совпадений, но партнёры рядом с ним не задерживались. Не мелькали в его социальных сетях, не упоминались, не существовали. Поразительно. Похвастать успехами на любовном фронте Айто тоже не мог: он был слишком занят работой и напуган ею же. Теперь он был ощутимо более довольным. Старший брат получил то, что хотел, укрываясь со своей птичкой в огромной клетке, что глубоко пустила корни. А Айто получил то, чего хотел он. Зачем тогда кого-то убивать? Смерть — событие совсем не специфическое. Скорее наоборот: обыденное и привычное. Неизменный финал. И хотя немногие с лёгкостью переступают этот порог, лишая жизни себя или кого-то другого, Мамору справлялся легко. Те истерзанные тела, что нашли Айто и Ёниль, запах которых пытался вытащить желудок наружу, были убиты с особой жестокостью. Без какой-либо жалости, под оглушающие крики о помощи и мольбы. Именно так Айто это представлял. Пыткой. И маньяка, что не боится вида крови, которого не тошнит от содеянного, который так далёк от других людей, хотя и бродит среди них. Демон. Будь Айто лет двенадцать, он бы даже поверил, что некая злая сущность вселилась в тело старшего брата и управляет им, но всё было куда проще. Мамору всегда таким был. Легковоспламеняемым. С приступами агрессии. Омеганенавистником. И хотя Айто попросил Хико быть осторожнее, это была лишь попытка побесить брата перед отъездом. Айто был уверен на тысячу процентов, что Мамору никогда в жизни не тронет Хико, и от этого снова становилось горько. Люди будут тебя любить, когда это выгодно. Поэтому Айто любили, когда это требовалось, и перестали, когда он упал со своего небольшого трона, опустившись до уровня, на котором готов пожертвовать единственным родственником, чтобы спастись. Он словно крыса. Или нечто похуже. Но убийства не давали ему покоя. Брать пример со старшего брата — такая обыденность. Даже когда ты уже не ребёнок. Но внутри что-то никак не могло успокоиться, затихнуть, исчезнуть. Когда он убил в первый раз? Что он почувствовал? Сделало ли это его тем, кто он есть сейчас? Вынашивал ли он планы? Готовился? Почему полиции всё равно? Он кого-то подкупил? По телу разливалось тепло. Не то от шампанского, не то от представления, каково это — знать, что ты можешь, чувствовать, что тебя никто не поймает, ловить экстаз оттого, что ты на ступень выше обывателей, наполняющих мир. Они не убивают. Они умирают. А Айто выбрал не умирать. Но он не собирался разводить грязь, закапывать тела на своём участке и вообще хотел подойти к делу с другой стороны. Всё должно быть идеально. Но каждый день, каждую новую неделю Ёниль умудрялся обходить эту тему стороной. Сначала надо было уладить все дела, расплатиться с оставшимися долгами, выкупить обратно свой дом, что больше года никому так и не понадобился. Между делом — лучшие рестораны Сеула, дорогая одежда, обувь, цацки. Игра в казино, где можно было смело тратить деньги на всё подряд и ни о чём не переживать. Потом Айто озаботился новыми бизнес-идеями, планируя либо воссоздать свою компанию, либо заняться чем-то другим. Но он был уверен, что бизнес-жилка в нём существует, а значит, он не может не попробовать снова. Жизнь наладилась, страхи отступили, и всё, что для этого требовалось — заставить своего брата отдать всё, что тот честно унаследовал.       

***

       — Так и когда, Ёниль? — Айто стоял у окна, наблюдая, как задний двор покрывался снегом. Огромные хлопья спускались медленно и прямо из-за полного отсутствия ветра. Будь на улице лето, это был бы успокаивающий тёплый дождь. — Так вы не передумали? — Ёниль стоял за спиной, разглядывая фигуру молодого господина. — Конечно нет. А ты ждал, что я передумаю или забуду? Я же говорил тебе, что это очень важно. — Я всё ещё не понимаю, зачем это вам? Зачем вам переживать этот стресс? Айто громко цыкнул и скрестил руки. — Потому что… А знаешь что? Я не обязан отчитываться. Потому что я так хочу. Потому что я получаю всё, чего хочу. И ты немедленно перестанешь тянуть время и сделаешь то, что тебе было приказано ещё полгода назад. Я терпеливо ждал, когда ты найдёшь мне… жертву. Если ты не сделаешь это в ближайшие сутки — ты уволен. Я найду другого, кто будет меня охранять и пускать слюни. Айто недовольно громко фыркнул, пытаясь задеть своего верного пса. Мамору тогда говорил о том, что Ёниль влюблён, но сам Айто никогда эту тему не поднимал. А раз он молчит, то и помощник не лезет, пока его не спрашивают. Ёниль хорошо надрессирован и знает, что его мнение никому не нужно. И что происходит за его чёрными глазами — тайна, которую Айто не собирался узнавать. — Как прикажете, господин. Ёниль кивнул, вышел из гостиной, а через пару минут вернулся со свёртком в руке и начал снимать пиджак. — Что ты делаешь? — господин выпятил губки, повернувшись всем телом к корейцу, и недовольно следил за его движениями. — Я выполняю приказ. — И как это понимать? — Я долго размышлял, как выполнить ваше задание, и не вижу способа лучше. Зачем кого-то искать, господин Айто? Я предал вас, подставил, врал. И лучшей кандидатуры просто не может быть. Я приготовил оружие и вот это. Ёниль подошёл вперёд и протянул Айто карточку, где был написан только номер телефона — никаких символов, слов, изображений. — И… что это? — Позвоните, скажете, что хотите заказать уборку. Вас спросят, за каким животным убрать. Скажете: собака. Дальше волноваться не о чем. Я уже внёс предоплату. — Какую ещё предоплату? — Айто ещё раз покрутил карточку в руках и, опустив брови, перевёл взгляд на «пса». — Вам не придётся тратить на меня свои деньги, господин. Ёниль аккуратно вытащил из свёртка длинный охотничий нож с красивой резной рукояткой и сверкающим лезвием без потёртостей. Холодный свет люстры отражался в лезвии, словно оно светилось. Айто сделал несколько шагов вперёд, чтобы взять оружие в руку. — Можете оставить себе на память, если пожелаете, если нет — отдайте уборщикам. Они найдут, куда его деть. — Ты серьёзно? И это всё? Ты отдаёшь мне свою жизнь? Кореец кивнул, а Айто только хмыкнул. — Выйдем на улицу, не хочу пачкать пол. Крупные мягкие хлопья продолжали опускаться на задний двор. Айто накинул поверх домашнего костюма тёплое пальто и невысокие ботинки. Ёниль же вышел только в брюках и обуви. Пиджак, рубашка и галстук, которые он носил как униформу каждый день, остались лежать на диване в гостиной. — И что мне… делать? Куда лучше? На мгновение весь запал растерялся. Все желания, предвкушение и трепет от предстоящего дела испарились. Айто держал рукоять двумя руками и не мог перестать смотреть на то, как его руки дрожат. Он ещё ничего не сделал, а адреналин уже подскочил. — А куда вы хотите, господин? — В ж-живот. — Айто нервно сглотнул и уставился на рельефный, чуть смуглый пресс помощника. — А твои мышцы не помешают? — Будете давить сильнее, и всё. — Стой-стой-стой! А родные? У тебя есть? Ты точно всё взвесил? Ёниль впервые за долгое время мягко улыбнулся, не в силах себя сдержать, и протянул руку вперёд, чтобы погладить большим пальцем бархатную щёку любимого господина. — Вам не о чем переживать. Родных у меня нет. Люди, которых вы вызовете по тому номеру, всё уберут. Не останется никаких следов. И вы получите то, что хотели. — Ты не ответил на последний вопрос! — Я всё взвесил. — Ладно, хорошо. — Айто шумно выдохнул. Отнять чью-то жизнь очень непросто. Может быть, защищаясь или в порыве гнева — да, но не так. Не тогда, когда твоя жертва мягко улыбается, глядя на тебя самым влюблённым взглядом на свете. Но Айто не хотел отступать. Ему отчего-то казалось, что убийство — это путь. Не к просветлению в привычном смысле, но к чему-то похожему. Как будто откроется некая истина, что поможет тревогам отступить. Может быть, когда поймёшь, что жизнь хрупка и ничтожна, станет легче? Айто не знал, но верил, что, когда он перешагнёт эту особенную черту, жизнь поделится на «до» и «после». Он вспоминал своего брата, любимчика вселенной, который даже в этом деле выиграл. Мерзавец, которому везёт всегда и во всём. И, может быть, вся та лёгкость и спокойствие, с которыми он живёт и смотрит на мир, и есть награда за истину? Одно действие, которое всё изменит, всё исправит и наполнит душу чем-то новым. Айто упёрся острым лезвием чуть ниже правой рёберной дуги. И на пару секунд замер. — Я сделаю это, Ёниль. Сделаю. — Я не сомневаюсь в вас. — Ёниль заправил пару выпавших серебряных прядей за чужое ухо, потом вернул руку на мягкую нежную кожу щеки, а второй обхватил кулак с рукояткой. Он был готов помочь. — Я сам! Айто наполнил грудь воздухом, заставляя её расшириться настолько, насколько возможно. Сердце, казалось, сейчас выйдет тошнотой наружу. Пульс стучал в чуть вспотевших висках, но он надавил на нож сильнее. Сначала — кожное сопротивление, а потом — резкий рывок внутрь. Плоть расступалась под лезвием, слегка похрустывая, словно рвалась ткань. Айто всем телом чувствовал вибрации, что передавались через лезвие и заставляли собственные ноги подкоситься. Нож зашёл глубоко, и Айто остановился. Только потом поднял взгляд. Ёниль не пискнул. Сдерживался, что есть силы, из-за чего вены на лбу и шее набухли, а лицо покраснело. Он не дышал, но когда движение ножа прекратилось, резко вдохнул и цыкнул, сжимая зубы. — Боже мой. — В нос ударил яркий металлический запах вперемешку со сладковатым запахом сырого мяса, а во рту появился медный привкус, из-за которого Айто почувствовал рвотный позыв. Он тут же отпустил лезвие, делая шаг назад. Рука была в крови. В ярко-алой жидкости, что продолжала сочиться сквозь рану, стекать по рукоятке и капать большими каплями на рыхлый снег. Сначала яркая, потом темнее. Ёниль приложил руку поверх и тихонько усмехнулся. — Венозная пошла. Метко вы… господин. Но Айто не почувствовал удовлетворения. Ему вмиг стало так страшно, что захотелось воткнуть нож в себя, но он понимал, что, если вытащит, сделает только хуже. Его тонкие хитрые чёрные лисьи глазки сейчас были широко раскрыты, и в них читался только ужас. Руки он продолжал держать на весу, не отрывая взгляда от крови, которая ещё пару мгновений назад казалась ему горячей, как лава. Ёниль пошатнулся, стараясь вдохнуть, но сделать это полноценно не получалось. — Я… п-передумал! Не смей умирать! — Господин… — Нет, это п-приказ! Что сделать? Как тебе помочь? Надо вызвать скорую! Господи, что я наделал! — Айто панически затараторил, запустил руки в карман кашемирового пальто, пачкая его кровью, и схватил телефон. — С-стойте, не паникуйте… позвоните по номеру, что я дал. Скажите, что… ваша… — Ёниль прерывисто выдохнул. — Ваш пёс ранен. Нужен врач. Срочно. Айто кивнул, и кивок вытолкнул слёзы, скопившиеся в уголках глаз. Он не хотел. Точнее, хотел, но совсем не этого. Ему чудилось, что это легко. Что он не моргнёт и глазом, если попробует кого-то убить, а через пару минут уже и забудет, что натворил. Но запах продолжал стоять в носу, вкус — в глотке, липкое и мерзкое чувство — на руках. А то, как кожа и мышцы лопаются, вновь и вновь заставляло тело вздрагивать. Ему и не понять, какую боль сдерживал Ёниль, чтобы не расстраивать своего любимого господина. Пока Айто звонил, кореец тихонько опустился на колени, наблюдая за тем, как снег растворяется от горячей жидкости. Но через пару секунд омега так же упал на колени напротив, протягивая руки вперёд. Он плакал и всхлипывал. — Они ед-дут… Прости меня, пожалуйста. Это дурость какая-то! Зачем ты мне разрешил? — Всё хорошо, раз едут — я буду жить. Не волнуйтесь. Невыносимо смотреть, как вы плачете. — Мужчина стёр пару слёз и улыбнулся своими чуть сухими бледными губами. — Со мной всё будет в порядке, Айто. — Ты обещаешь? Ёниль взял окровавленную руку Айто и поднёс к своему лицу, чтобы тихонько поцеловать её. — Я обещаю.