Антидот от одиночества. Ремиссия для двоих.

Четверг, как затишье перед ураганом: всё самое интересное приходится на вечер пятницы и выходные, вот где «веселье» в самом разгаре. Микки подошёл к посту-рецепции, чтобы забрать карты пациентов и ознакомиться с ними. — Доктор Милкович! Ваш мальчик ночью пришёл в себя! Его перевели из реанимации в интенсивную терапию! — радостно щебетала Клэр. — Он хочет увидеть своего спасителя. — О, спасибо, Клэр. Если будет время, поднимусь. — Поднимитесь сейчас. Там как раз его родители, убьёте сразу двух зайцев. А если что, я Вам сообщу на пейджер. — Да. Ладно. — Микки оставил стопку карт на рецепции и пошёл в сторону лифтов. Поднявшись в детское отделение, по светлому тихому коридору он дошёл до палат интенсивной терапии. Через большое обзорное стекло Мик увидел своего нового рыжего знакомого. Тот сидел на свободной кровати, сложив ноги по-турецки, и что-то читал вслух. Что именно, Микки разобрать не мог, он только слышал гул низкого голоса, который старался читать с выражением и по ролям, заставляя маленьких пациентов взрываться смехом. Некоторые уже могли сидеть, кто-то лежал, но улыбки и счастливые лица были у всех. Сегодня на макушке Галлагера сидела новая шапочка. Тёмно-синяя с красными Оптимус-Праймами. «Интересно, сколько у него шапочек всего?» — подумал Микки и вошёл в большой бокс. Дети посмотрели в сторону доктора, а Йен перестал читать. — О, Тим, смотри, кто к тебе пришёл! Это же твой ангел-хранитель! — задорно воскликнул рыжий. Хрупкий мальчик с каштановой шевелюрой застенчиво улыбался, глядя на врача, который смог завести его сердце. Микки было пиздец как отрадно видеть его хоть и бледным, но живым, с мягкой улыбкой на детском личике, а не то бездыханное тельце, не подающее признаков жизни и истекающее литрами крови. — Здравствуйте, доктор Микки! — парень попытался подняться на локтях, но Мик быстро подошёл к нему и уложил обратно, сев на краешек кровати. — Хей! Привет, чемпион! Лежи, тебе ещё рано вставать! — Спасибо Вам! Вы спасли меня! — тихо сказал ребёнок с огромными карими глазами. — Ну что ты, я же не один там был. Нас много. Спасибо тебе, что не сдавался, был сильным и очень нам помог. — Тут в окно постучали, и Микки увидел женщину, с таким же большими, но заплаканными карими глазами и мужчину, обнимавшего её за плечи. — Мама и папа! — воскликнул Тим. — Им сюда нельзя, малыш. Но я выйду и поговорю с ними. Хорошо? Как только тебя переведут в обычную палату, они смогут тебя навещать. Выздоравливай, боец! А пока вам Йен почитает. Не скучайте. — Микки пошёл на выход из палаты интенсивной терапии, чтобы встретиться с родителями Тима. Он пересёкся взглядом с зелёными глазами, улыбнулся и махнул головой с знак приветствия. Йен тоже кивнул и улыбнулся. — Ну давай же, Йен, что там дальше?! — услышал Микки нетерпеливые просьбы детей, закрывая за собой дверь. Микки стоял в коридоре и краснел, будто мальчишка, пока мама и отец Тима горячо благодарили его за спасение сына. Милкович неуклюже кивал, в то время, как мать Тима, рыдая, сжимала его руки, а отец хлопал по плечу, бормоча бесконечные «спасибо». Потом док обрисовал схему дальнейшего лечения и реабилитации после больницы. Мику в конце разговора всучили огромный пакет с «благодарностями», которые волшебно зазвенели стеклом о стекло. Отказываться было бесполезно, и Мик благодарно забрал пакет. Он попрощался с родителями, которые прилипли к смотровому окну, махали сыну и посылали воздушные поцелуи. Микки дошёл до лифтов и поставил пакет на банкетку. Заглянув внутрь, он обнаружил пару бутылок хорошего алкоголя, а также коробки с конфетами, элегантную банку с элитным чаем и коробочку с пушистым белым пирожным. Док вызвал лифт и, пока ждал его, краем глаза увидел движение справа. Высокий рыжий парень приближался, видимо тоже планируя воспользоваться лифтом. — Привет, Йен. — поздоровался Микки ещё раз. — Ты герой! Тим тебя боготворит! — счастливо радовался рыжий. — Я не один его реанимировал. — снова отнекивался Микки от навешанных на него лавров. — Ты завёл его сердце, док. Ты крут! — Перестань. На вот тебе вкусняшку. — Микки достал пирожное в коробочке и протянул Йену. — О, нет! Я не могу взять. Это же тебе подарили! — замахал Йен руками. — Я не ем такое. Я люблю шоколадное. — Ну, поделишься со своими коллегами. — всё ещё отнекивался рыжик от угощения. — Я и делюсь. С тобой. Ты же — медик, значит тоже мой коллега. Бери. Это за тот спасительный сэндвич и ванильный кофе. — Йен снова улыбнулся и всё-таки взял коробочку с белоснежным произведением кондитерского искусства. Они вошли в лифт, и Мик нажал на кнопку первого этажа. — Тебе на какой?— спросил он рыжего. Тот был выше Микки, и пришлось посмотреть на парня снизу вверх. — На минус первый. Поеду к Дереку, у него для меня новые данные. — сообщил Йен. Микки нажал дополнительно на минус первый и кнопку закрытия дверей. Они стояли рядом и смотрели вперёд перед собой. — Отличная шапочка, кстати. — Мик еле сдерживал улыбку. — Тебе идёт. — Смейся-смейся, док. Детям нравится. — засмущался Йен. — Мне тоже нравится! У тебя сколько их? — Не знаю, не считал. Штук тридцать наверное. — С нетерпением буду ждать нашей новой встречи, чтобы увидеть следующую в ассортименте! — всё-таки не удержался Мик и хихикнул. — Я тебе тоже такую подарю. — О, вот точно нет! — наигранно испугался Мик. — Так что там с твоей статистикой? — Микки хотелось поддержать разговор с парнем. После рассказа Мэтта, Микки уже немного по-другому смотрел на рыжего чудака. Он не жалел его, нет. Скорее восхищался внутренней силой: пройти через подобное, получить диагноз, потерять практически всё и найти в себе энергию, чтобы двигаться дальше. — А что с ней? Она не врёт. И ты однозначно лидируешь в моем списке. — А что Пайтон? Догоняет? — Борода-Пайтон держится уверенно следом. Но разрыв у вас всё равно большой. — Ну, он по крайней мере восполняет потери на столе рождением новых людей! — Только не говори, что Эрика снова беременна. — Йен посмотрел на Микки и наигранно округлил в ужасе и без того большие глаза. «Чёрт. А он симпатичный. Веснушки эти смешные. А глазищи так вообще... Ведьма рыжая». — Даже если я этого не скажу, факт останется фактом. — ровно проговорил Микки, разглядывая лицо Йена, пока они были так близко. — Силён!!! — гыгыкнул Йен. Микки однозначно нравилась улыбка Галлагера. Искренняя, добродушная и абсолютно бесхитростная. — Пожалуй, я сменю его погоняло с Медведя на ебучего Кролика. — и Милкович отвёл глаза. Слишком долго он пялился. Они вместе заржали в тот момент, когда двери лифта разошлись, и в проёме показались два молодых врача-терапевта. Они ехидно переглянулись, и один громко спросил своего коллегу: — Не в курсе, БАР ещё не передаётся воздушно-капельным? Микки перестал улыбаться и вышел из лифта, сильно толкнув своим плечом «юмориста» так, что того развернуло. —Фильтруй базар, Крейг. Я точно знаю, что гематомы на роже передаются кулачно-прикладным путём. Или хочешь лично узнать, как сложно собирать выбитые зубы сломанными пальцами? — рыкнул Микки и угрожающе посмотрел на терапевта. — Н-нет. Не надо. Я понял. Извините, доктор Милкович. — Свободен. — сквозь зубы процедил Микки и ушёл в сторону ординаторской. Успокоиться не получалось. Даже когда Престон, бормоча извинения, быстро куда-то свалил, ярость долго не отпускала. В висках стучало. «Как так можно?! Они же — врачи, блять. Знают многое о болезнях, в том числе генетических. Как злые дети в средней школе, пытаются, блять, укусить того, кто слабее, напасть на беззащитного, лишь бы утвердиться за счёт других в своём превосходстве, свинособаки ебаные. Хотя о каком превосходстве может идти речь? Так, мелкие визгливые гиены, лишь почуют кого-то сильнее себя, и тут же язык, блять, в жопе. Ублюдки». Ночная смена прошла более-менее спокойно. Впереди у Микки были полноценные сутки отдыха, и в субботу он заступал на 24 часа. Самое, что ни на есть, пекло.

***

Вечером пятницы Джей написал Микки, что задержится на работе допоздна. Новый контракт, подписанный накануне, требовал доработок, поэтому все в авральном режиме оттачивали проект здания под хотелки клиента, бесчисленное множество мелких деталей и расчетов нужно было изменить как можно быстрее. Мик снова остался один в пустом доме, который постепенно становился чужим, как и его хозяин. Микки не торопил Джея, понимая, пусть не совсем точно, к чему всё идёт. Идеальный пустой дом давил на Микки сильнее с каждым днём. Если бы Джереми дорожил их отношениями, как это было раньше, то ещё в тот вечер с пеной у рта доказывал бы, как любит Микки, готов выслушать и пойти навстречу. Судя по всему, Джей как-то внезапно остыл к Миклковичу, и теперь просто пытается собрать яйца в кулак, чтобы наконец сказать ему об этом в глаза. А пока Микки лучше начать поиски нового жилья. У него есть время, может получится найти что-то достойное, а не съезжать из дома своего любовника в авральном режиме абы куда. Микки открыл сайт аренды и медленно просматривал варианты. Он сузил поиск до двух кварталов от больницы в поиске интересного предложения. Ничего достойного в этот вечер не нашлось. Было либо недостойное, либо недоступное. С Джеем так и не увиделись. Последние несколько недель он приходил поздно, когда Микки уже спал, а уходил рано, когда Микки либо ещё не было дома, либо тот отсыпался после смены. Субботнее рабочее утро сразу взбодрило отделение скорой помощи. Накануне ночью в ночном клубе неподалеку от больницы, обвалился и придавил посетителей потолок, и с тех пор в госпиталь привозили пострадавших с ожогами или переломанными конечностями. К обеду череда пациентов затихла, и врачи гуськом двинулись обедать в кафе. Микки остался за старшего и дежурил на посту. Молодая девушка со свёртком на руках и с испуганными глазами, под которыми залегли огромные синие круги, подошла к стойке регистрации. — Простите, Вы доктор? — тихо спросила она, и её подбородок мелко задрожал, а глаза начали увлажняться. Микки встал и вышел из-за стойки регистрации. — Так, не нужно слёз. Я доктор, пройдёмте в кабинет на осмотр, и вы мне всё расскажете. Что у вас случилось? — они шли в свободную смотровую, и девушка тихо начала говорить. — Она плачет. Всё время плачет. Я не сплю уже четыре дня. — Кто плачет? — Моя дочь. — девушка указала на свёрток в руках. — Ой, ё... Проходите, присаживайтесь тут, я вызову педиатра. — Пока Микки пытался дозвониться до нужного врача, девочка начала хныкать, а потом кричать. В отделении педиатрии никто не брал трубку. Мик понял тщетность своих попыток и повесил трубку. — Посидите тут, никуда не уходите. Я сейчас приведу специалиста, и он осмотрит вашу девочку. Хорошо? — Я отсюда не уйду, даже если вы меня будете выгонять. У меня просто больше нет сил. Микки резко сорвался к лифтам, чтобы подняться на четвертый этаж и выяснить, какого хуя никто на берёт трубку. Но на рецепции педиатрии тоже никого не было, и Микки оглядывался по сторонам, пытаясь найти детского врача. Крик орущего младенца до сих пор стоял в ушах Микки, и ему срочно требовался специалист, который бы прекратил этот непрерывный плач. Из подсобки послышался шум, и через секунду появился Йен с ведром воды и мопом наперевес. На его руках были оранжевые резиновые перчатки для уборки, а на голове новая шапочка: серо-бежевая, с мишками Тедди, которые держали в руках большие сердечки и светили заплаточными пятками. — Йен! Где все, мать их?? — Йен поднял глаза. Увидев доктора Милковича, а вернее его встревоженное лицо, он поставил швабру и ведро у стены и направился к нему. — Привет, док. У них какое-то важное собрание. Сказали быть всем и сразу. — Ну ахуеть можно! Мне нужен педиатр! — Тебе? Уверен, что тебе ещё нет четырнадцати? — рыжая пушистая бровь комично приподнялась. — Йен. — Мик сложил бровки домиком. — Она там орёт, как сирена на барже. Где они заседают все? — взмолился Мик. — Все на седьмом, в конференц-зале. — Йен остановился напротив Микки и беспокойно посмотрел на доктора. — Что случилось? — Мик думал не долго, и, ничего не ответив, схватил Йена за предплечье. — Тогда ты идёшь со мной. Сейчас же! — Мик потянул парня за руку к лифтам. — Там малышка. Совсем кроха. Орёт, как потерпевшая. — Я не могу, доктор Милкович. У меня нет лицензии. — Рыжий пытался убедить доктора, что он — не лучшее решение проблемы, но сам на ходу уже стягивал резиновые перчатки. — Там мамочка, от силы лет шестнадцать. Одна сидит в кабинете, а ее дочь орёт, как городские рупоры во время бомбежки. Ты просто побудешь там, пока я найду ёбаного педиатра. Окей? — Окей. Микки запихнул Йена в лифт, потом таким же макаром в кабинет. — Вот. Я пошёл искать врача. — Пытался перекричать Микки надрывные рулады ребенка. Микки снова сел в лифт и доехал до седьмого этажа. Он тихонько пробрался в конференц-зал, ища глазами знакомых педиатров. Наткнувшись взглядом на доктора Коллинз, Мик поймал её взгляд и жестами показал на выход. — У нас важное совещание! — сказало тело в пиджаке и галстуке с головы стола и сверкнуло типа гневно глазьями. — А у нас ребенок умирает. Готовы взять на себя такую ответственность? — Мик не хотел обращать на себя внимание, но этот бюрократический хер вывел его из равновесия. Он внаглую прошёл через весь конференц-зал, ухватил доктора Лизу Коллинз под локоток и поволок в выходу. — Продолжайте, не будем вам мешать. — Сказал Микки громко у двери и быстро потащил Лизу за собой. — Что там, Микки? — Там орёт и не останавливается. А вы языки чешете, блять. Никого на посту, никто трубку не берет. — А ваши? — А что наши? Наши по взрослым, а там малявка месячная. Давай, Лизон, перебирай быстрее заготовками. Я с ней пока Галлагера оставил. — Ааааа, ну тогда чё ты кипишуешь-то? Если там Йен, то считай, что всё в ажуре. — доктор Коллинз сбавила шаг. — Мне ток подпись поставить. Пошли. Они вошли в приёмный кабинет, где было на удивление Микки тихо. Только мурлыкающий голос Йена возле пеленального столика и тихое сопение молодой мамочки на кушетке. Девушка вырубилась от усталости, и рыжий накрыл ее лёгким пледом, давая отдохнуть. — Привет, золотце! — тихо сказала доктор Коллинз. Она подошла к Йену и обняла его за талию, взглянув на младенца на пеленальном столе. — Привет, Лиззи. — Ну что тут? — Искривление носовой перегородки. Ей тяжело дышать, вот и плакала все время. Надо немного убрать хрящик внутри. А так хорошая здоровая девочка. — тихо ответил Йен. — Животик мягкий, вес и рост соответствуют возрасту. Кожа чистая. Тонуса нет. Можно сдать конечно анализы, но я думаю вряд ли у мамы есть страховка, которая покроет стоимость. Лишние расходы только. — А почему она не плачет сейчас? — спросил Микки. — Я закапал ей сосудосуживающие капли, и на какое-то время это поможет. Но операция нужна. Она пятиминутная. Под местной анестезией, даже общий наркоз не потребуется. — Умничка моя. Где расписаться? — Доктор Коллинз погладила Галлагера по плечу и не глядя подмахнула бланк, на котором Йен уже всё расписал. — Я побегу. У меня там пол не мыт, и если придет замглавврача с проверкой, мне пиздец. — Беги, солнц. Мы справимся. Йен направился к выходу из кабинета, а Микки вышел вместе с ним. — Спасибо. Выручил. — сказал Микки. — с меня причитается. — О, ерунда. Обращайся. — скромно проговорил рыжик. — Дай мне свой номер. Вдруг опять... эти... дети. Чтобы не бегать по всей больнице и не искать тебя. — Да меня и не нужно искать. Тебе надо взять номер педиатра. — Всё равно. На всякий случай, — настаивал реаниматолог. — Конечно. — Йен протянул руку, и Микки, разблокировав свой телефон, сунул его Йену в ладонь. Тот быстро внёс цифры в контакты и прозвонил, чтобы и себе оставить номер доктора Милковича. — Тоже на всякий случай, — улыбнулся Йен и отдал смартфон Микки. Парень кивнул головой на прощание и быстро пошёл к лифтам, чтобы подняться на четвертый этаж и делать не свою, совсем не свою, грязную работу. В первую встречу Милковичу показалось, что парень совсем молодой, на вид лет двадцать. Но теперь, посмотрев в его большие умные глаза, увидев лёгкие морщинки у рта и порой серьёзное, сосредоточенное выражение лица, парню можно было дать лет тридцать или около того. Плюс его чарующий голос был хорошо поставлен и тоже выдавал взрослого мужчину. С обеда вернулись врачи и медсёстры его отделения, и Микки с лёгким сердцем ушёл на законный перерыв. Он снял бейдж, но переодеваться не стал, чтобы не терять время. Микки вышел из госпиталя и двинулся в сторону «Старбакса», чтобы купить кофе для себя и Йена и что-нибудь перекусить. Кофейня находилась совсем рядом с территорией больницы, через пятнадцать минут Микки уже сидел на полюбившейся ему, жутко неудобной лавочке в зоне курения с двумя большими стаканами кофе: ванильным для Йена, чёрным для себя, и двумя кусками тортиков, шоколадным и чизкейком. Он поставил всё на лавку, сделал фото и отправил новому контакту. Микки: Приходи в курилку. Твой кофе стынет. И я не уверен, что удержусь и не съем твой чизкейк Через минуту сообщение было прочитано, и загорелась надпись «печатает». Йен: Уже бегу! Не смей есть мой тортик! Микки: Держусь из последних сил. Прибавь газу, рыжий. Йен шёл быстрыми широкими шагами к заветной лавочке. Микки курил и попивал свой чёрный кофе, наслаждаясь горячим закатным солнцем, кофеином и никотином одновременно. — Я успел? — рыжий сел рядом. — Повезло. — прищурился Микки. Он протянул ему стаканчик и пододвинул десерт в пластиковой коробочке. Потом полез в нагрудный карман и вытащил одноразовую вилку. — Спасибо. — Йен взял вилку, открыл контейнер и отломил кусочек творожного торта. Он положил его в рот и прикрыл глаза от удовольствия. Микки наблюдал за этим процессом с явным интересом, не отрывая глаз. Ему несказанно нравилось смотреть на человека, получавшего грандиозное удовольствие от абсолютно простых и обыденных вещей. — Я не знал, сколько ты кладешь сахара в твой пижонский ванильный напиток, поэтому добавляй сам. — док протянул Галлагеру несколько пакетиков с сахаром. — С тортиком можно и без сахара, — ответил Йен, но пакетики сгрёб с ладони Микки и засунул в карман своей рабочей рубашки. Мик улыбался. — В ординаторской педиатрии с сахаром всегда туго. Не помешает иметь заначку. — Да на здоровье. — А ты сколько сахара кладёшь в кофе? — Я пью без сахара. — Представляю, как ты давился тогда моим кофе! — Тогда было нормально. Я был дико голоден, и сахар был жизненно необходим. — Микки прицельно смотрел на голову Йена. — Новая шапочка? — Микки махнул на мишек с сердцами в лапах. — Ну, не новая, но ты ещё такую, наверно, не видел. — Я никакой ещё не видел. Они для меня все новые. Я вообще тебя не видел ни разу до прошлой недели. — Я знаю. — Что знаешь? — Что не видел. Никогда не смотрел на меня и не обращал внимания. — Прости... — За что? — Что не замечал тебя. — Да я редко спускаюсь в ваше отделение. Меня там не очень... ну, знаешь... — стушевался Йен. — Они просто идиоты. Забей. — Зато я за тобой уже давно наблюдаю. Ну, вернее, я за всеми врачами наблюдаю. — Я уже понял, — улыбнулся Микки. — Нет, ты не подумай, я не сталкер. Я издалека, чисто для своей статистики, — быстро начал оправдываться Йен. — Я ничего не думаю. Всё нормально. — Ладно. Они помолчали какое-то время, а потом Микки не выдержал. — Что ты пишешь в своём блокноте? — А? — Первый раз, когда я тебя тут увидел, ты что-то увлечённо писал. Что? — О. Ну... Это секрет. Я тебе не скажу. — щёки Йена зарумянились, и он засмущался. — О. Ты так покраснел. Как будто я тебя застукал за написанием порносцены в фанфике с пометкой «слеш 21+» — Йен засмеялся и пихнул Милковича. — Нет, что ты. Я такое не пишу. — Йен отсмеялся и добавил тихим голосом, понизив децибелы и наклонившись в сторону Микки, будто делился большим и откровенным секретом. — Таким я занимаюсь в реале. — Микки подавился кофе, и тот пошёл у него через нос. Он посмотрел на Йена, который протянул Микки салфетку и сам еле сдерживался. Заржали они дружно и громко.