Антидот от одиночества. Ремиссия для двоих.

Когда Микки проснулся, в квартире никого не было. На кухонном столе он нашёл ключи, а под ними записку. «Доброе утро, доктор Милкович! Я на пробежке. Если уйдёшь раньше, чем я вернусь, то это твой комплект ключей. Завтрак на столе. Кофе в кофеварке. Хорошего дня, док! Йен» Микки сжал связку ключей в кулаке так, что металл врезался в ладонь, и посмотрел на стоящую рядом тарелку. Под пластиковым куполом обнаружились сэндвичи. Микки слегка опешил. Год. Целый год он был в «серьёзных отношениях», и ни разу никто не оставлял ему завтрака, а тут человек, которого он знает от силы несколько недель, и вот на тебе. Микки закрыл крышкой сэндвичи и двинулся в сторону ванной комнаты, предвкушая на завтрак не только пустую чашку кофе, но и вкусный бутер. С большим удовольствием он прогулялся от своего временного жилища до больницы. Боже, это просто волшебно, жить в пяти минутах ходьбы от работы, а не торчать часами в утренних пробках. Сегодня у Милковича была дневная смена, а вечером, после работы, он планировал заскочить в магазин, чтобы купить еды и пару полотенец. Вчера он так и не решился попросить постельное белье у Йена. По хорошему, надо бы доехать до большого маркета и приобрести хотя бы комплект. Бодрость и отличное настроение переполняли Микки: он выспался, так как спал на час больше, чем удавалось весь последний год в доме Джея; полноценно позавтракал, что в последнее время тем более было редкостью. И вообще, пусть жизнь изменилась крутым образом, зато пропало ощущения пустоты, депрессии и усталости. Конечно, где-то внутри царапало осознание того, что его кинули, особенно когда думал про напрасно просранную из-за Джея квартиру. И нервировало отсутствие секса. Хотя это уже не имело к Джереми никакого отношения. По факту, секс с ним давно сошёл на нет, а последний их раз так и вовсе отбивал любое желание его повторять. Мэттью сразу заметил изменения в настроении друга. Микки шутил, часто улыбался и много болтал, что было редкостью всегда, а уж в последние дни — особенно. — Смотрю, ты в отличном расположении духа, Милки?! — Пайтон отпил кофе из бумажного стаканчика, сидя с Милковичем в ординаторской во время небольшого перерыва. — Я всегда такой. — Ооо, ну нет! Таким я тебя даже не помню. — Протянул Мэтт. — Что-то в твоей жизни изменилось в лучшую сторону? — Я съехал из отеля. Теперь пять минут пешком до работы. — Ты нашел жильё? — Ну, как. Временно. Пока не найду что-то приличное. — Почему временно, если рядом? — Мне предоставили возможность пожить в комнате. — Так объявление сработало? — Ага, знаешь, спасибо за наводку. — Кто-то из наших потеснился ради тебя, великий ворчун? — Ну, тип того. — И кто этот святой человек, готовый терпеть твой невыносимый характер? — Но-но! Не такое уж я говно! — Со стороны виднее. Поверь, ты очень трепетное, ранимое говно. — Да пошёл ты, Медведь! — наигранно обиделся Мик. — Так кто же этот божий человек? — Йен Галлагер. — Йен? Ну, чему тут удивляться. Он добрый парень. Хороший. Хотя немного чудаковат. — Нормальный он. Просто все мы в этом городе зачерствели. Забыли, что такое доброта и участие. Вот кому-то и кажется, что он с пиздинкой. А он просто действительно хороший. Помог с вещами и даже накормил ужином после смены. — Мммм… Ну да. Свято место пусто не бывает… — загадочно проворковал Пайтон. — В смысле? — В смысле, ты тоже — нормальный мужик. И он, видимо, это увидел в тебе с первого взгляда. — Почему с первого. Мы общаемся уже какое-то время. Он помог мне тогда с той малышкой, помнишь, которой потом перегородку в носу поправили. — О? Даже так? Общаетесь? — А что такого? — Нет, нет, всё нормально! Я просто не знал. — Темнишь, Медведь. Не договариваешь… — Скажи, ты приедешь к нам в субботу?— съехал с темы Пайтон. — А вот приеду! — Ну и отлично! Тогда ждём. Часам к двенадцати. — Ладно. Пейджер Микки запищал, а следом запищал и у Мэттью. Тот одним глотком добил свой кофе и на ходу выбросил стаканчик в мусор. — Погнали, Милки! День был не хуже и не лучше, чем обычно. Днём пришло сообщение от Йена. Он спрашивал, что Мик предпочитает на ужин, мясо или рыбу. Мик ответил, что с удовольствием съест вчерашний суп, и не стоит ориентироваться на его вкусы. Йен лишь отправил подмигиваюший смайлик в ответ. Ровно с восемь доктор Милкович сдал смену и пошёл в сторону ближайшего к дому супермаркета. Завтра предстояла суточная смена, а затем выходные, когда Мик обычно готовил на несколько дней, чтоб не стоять уставшим и голодным у плиты после работы. Закупившись всем, что мог не прилагая больших усилий приготовить, в девять он открыл дверь квартиры полученным утром ключом, сразу почувствовав вкусный аромат еды. Сняв обувь, Микки прошёл на кухню, где у плиты над чем-то колдовал рыжик. Звуки какой-то попсы из колонок делали атмосферу ещё более домашней и уютной. — Привет ещё раз, Йен. — Мик поставил пакеты из магазина на стол. — Выделишь мне полку в холодосе? — Привет, док. Да, конечно. — Йен тут же залез в холодильник и переложил продукты так, чтобы у его нового соседа появилась своя личная полка. Микки быстро разобрал свои покупки, что-то убрал в холодильник, что-то оставил на столешнице. — Куда можно убрать это? — Он махнул рукой на пачки с хлопьями, печеньями и хлебом. — Ставь сюда. — Йен открыл дверцу в навесном шкафу и указал внутрь. Свободной была только верхняя полка, до которой Микки не дотянулся бы, даже встав на мысочки. Мик выразительно посмотрел на хозяина квартиры, а тот лишь хлопал пушистыми ресницами, пока до него не дошло. — Оу. Да. Ты ж малыш. Сейчас. — Рыжик быстро переставил свои коробки повыше, освободив полку, доступную человеку Миккиного роста. — Не я малыш, а ты дылда, — пробубнил, убирая свои покупки, Микки. — Я… Извини. Не хотел тебя обидеть, — стушевался Йен. — Не за что, жираф, — Микки закрыл дверцу шкафа и посмотрел на Йена. Тот не знал, это Микки шутит или обиделся. Милкович хмыкнул и подмигнул парню. — Жи-раф! — повторил брюнет по слогам, и его глаза озорно заблестели. Йен тут же расслабился и тоже улыбнулся. — Тогда мой руки. Ужин готов. — расставляя тарелки на столе, суетился Йен. — Йен… Мне правда очень неловко… — Док. Мне не трудно. Всё равно я себе готовлю. Так какая разница, одну порцию или на двоих. Давай, остынет же. Микки быстро сгонял в ванную, потом зашёл в комнату, чтобы переодеться в домашнее. На диване ровной стопочкой лежал комплект чистого постельного белья. Скинув джинсы и футболку, Мик облачился в спортивки и растянутую старую майку. Он вернулся на кухню и сел за стол. Суп в тарелке дымился, но Йен не приступал к еде, ожидая своего соседа. — Там постельное бельё…. — Да, Микки, прости. Я заходил в твою комнату. У меня там книги. Я забрал нужные мне и заметил, что у тебя нет простыни и наволочки. Я больше не буду заходить к тебе без спроса. — Это твоя квартира, почему ты извиняешься? — Это сейчас твоя территория. Твоё личное пространство. Не волнуйся, я забрал всё, что мне нужно, и больше не нарушу твоих границ. —Да перестань, всё нормально. Спасибо за бельё. На выходных съезжу и куплю себе комплект. — Можем вместе сгонять. Мне тоже кое-что нужно купить. Ну, если ты не против. — А, ну клёво. Поедем вместе. Почему я должен быть против? — Я не знаю… — Ешь уже, рыжик. Дальше было слышно лишь стук ложек о тарелки и Миккины довольные мычания. Йен накормил его ещё и куриной отбивной с салатом. — Божественно! Спасибо! На выходных моя очередь готовить. Правда, в субботу меня не будет, а вот в воскресенье готовка на мне. — В субботу меня тоже не будет. Я еду в гости. Пайтон пригласил меня на пикник. Микки приподнял брови и посмотрел на Йена. — Что? — Значит едем вместе, потому что Пайтон и меня позвал на барбекю. — Оу. Это здорово! — Радостно воскликнул Йен. — Здорово же? — И тут же засомневался. — Я же не помешаю вам?... — С чего бы ты помешал? — Ну, вы же друзья, мало ли... — Раз Борода и тебя позвал, значит всё нормально, Йен. Вы же тоже, я так понимаю, дружите. — Ну, не то чтобы прям дружим… Но мы давно знакомы с Мэттью, и Эрику я тоже знаю. И двух его старших мальчиков. Младшего ещё только ни разу не видел. Я был в… — Ты отдыхал в пансионате, когда он родился, — встрял Микки. Младшему Пайтону было чуть больше года, и, видимо, Йен как раз тогда находился в лечебнице. Мик видел, как сложно Галлагеру говорить о своём лечении и пребывании в клинике. — Да. Я… да. — Ну вот и славно, как раз познакомишься с мелким. — Микки встал из-за стола и начал собирать посуду. — Ты готовил, я убираю. Только покажи мне, что куда, чтобы я не нарушил тут твой порядок. Йен помог Микки, показал, где что лежит из посуды, и они быстро управились вместе. — Спасибо большое ещё раз за ужин. Я пойду спать, Йен, у меня завтра сутки. — Конечно! Спокойной ночи, док. — Придёшь завтра в курилку пить кофе? — Приду! — заулыбался рыжик. — Ванильный и чизкейк? — Ага. — Тогда до завтра, жирафик. Я напишу, когда будет перерыв. — До завтра, гном. Микки показал Йену средний палец и скрылся у себя в комнате.

***

После суток Микки как всегда отсыпался. В квартире стояла тишина, Йен был на работе, хотя даже в то время, когда он находился дома, всё равно было тихо. Рыжик обычно читал или что-то мыл под негромкую фоновую музыку из колонки. В квартире всегда соблюдалась идеальная чистота, тем не менее, Йен находил невидимые пылинки или крошки и сосредоточено их уничтожал. Если БАР можно контролировать лекарствами, то ОКР — нет. Можно было снизить тревожность, но синдром енота-параноика ничем не заглушить. Впрочем, Милковича это не напрягало. У каждого есть своя шиза, нужно просто с этим подружиться и не обращать внимания. Около трёх дня Микки окончательно проснулся. Какое-то время он лежал и просто хлопал глазами, не думая о чём-то конкретно. Вчера он всё-таки разложил диван, застрелив чистой, отутюженной простыней, пахнущей кондиционером для белья. Подушка была облачена в наволочку с ароматом лаванды. Микки повернулся на спину и раскинулся звездой, глядя в потолок. Сегодня они с Йеном планировали сгонять в «Walmart», поэтому Мик поднялся с кровати и пошёл в ванную. Они договорились с Галлагером встретиться на парковке, чтобы оттуда сразу поехать в молл. Неспешно приняв душ и найдя в холодильнике еду, Микки запустил стирку и начал бесцельно шататься по квартире. В доме Джея всегда находилось, чем заняться в выходные. А тут всё образцово чисто и делать нечего. Несколько раз Микки проходил мимо комнаты Галлагера, но затем любопытство взяло верх, и он с мальчишеским интересом и лёгким чувством стыда за нарушение чужих границ вошёл в комнату Йена. Она оказалась не сильно больше той, где обитал он сам. Как и предполагал Милкович, тут был такой же вылизанный щепетильно-идеальный порядок, как и в остальной квартире. Большая двуспальная кровать заправлена без единой морщинки, все горизонтальные поверхности без единой пылинки. Микки показалось, что если сюда пригнать команду криминалистов из ФБР, им не удастся обнаружить не то что отпечатков пальцев, но даже частичек кожи или волос. Микки пробежал глазами по книжным полкам: куча литературы медицинского характера, но и художка тоже была. Все книги стояли по размеру, корешок к корешку. На тумбе рядом с кроватью стоял закрытый ноут, а сверху лежал блокнот, что Йен держал в тот самый первый день их встречи в курилке. Руки сами потянулись к чужому и личному, во рту у Милковича пересохло. Внезапно ставшими влажными ладонями он взял толстенький дневник или ежедневник и открыл где-то на середине. Микки лихорадочно пробежал глазами по тексту, почерк у Йена был таким же чистым, чётким и идеальным, как и вся его квартира. Нетипичным для медика. Милкович зацепился глазами за написанные карандашом строки и через несколько минут широко улыбнулся. «… — Послушай Ё, а вот те, которые в зоопарке живут, им же клёво, да? — спросил кролик, лёжа под раскидистым дубом и облокотившись серой спинкой на столетний ствол. Между зубов он крутил травинку, закинув одну заднюю длинную лапу на другую, а передние сложив за ушастой головой. Ёжик скептически посмотрел на кролика и хмыкнул. — Смотря что считать клёвым. — ёжик сидел рядом со своим закадычным другом, то-турецки сложив короткие задние лапки. Это был очень умный и рассудительный ёжик, потому что хорошо учился в школе и читал много книг. — Ну, там кормят. — Зай, я вот порой смотрю на тебя и думаю. Ты дебил? И что я в тебе нашёл, что до сих пор дружу с тобой? — Нууу, я пушистый и мягкий, в отличии от некоторых, — кролик протянул лапку и подёргал ёжика за иголку на боку, за что получил смачный шлепок по кроличьей заготовке. — Я красивый и весёлый, — продолжал накидывать кролик, — тебе со мной не одиноко и не страшно. — Да, да, ты ж у нас боевая Зая, ухандохаешь в лесу любого, — с сарказмом заметил ёжик. — Так ты не ответил, Ё, по поводу зоопарка. — Если ты готов променять свободу на капустный лист и морковку по праздникам, то я тебя хоть щас сдам в зоопарк. Другой вопрос, возьмут ли тебя? Ты ж не экзотическое животное, не тигр там и не муравьед. — Я ж красивый! — Госпаде, Зая, заткнись! Тебя возьмут только в качестве десерта для льва или лисицы. — Ну, красивого десерта!? — не унимался кролик. — Очень красивого. Ну чё, собираешься? Идём? — Куда? — В зоопарк! Сдам тебя, может на мешок яблок поменяю. Или два. Нет, два за тебя не дадут, больно ты серый. — Не. Не могу. Не могу тебя одного оставить. Ты ж со скуки без меня сдохнешь! — Это да. Все "весёлые" приключения на мою колючую попу — это твои идеи…» Галлагер пишет рассказы!!! Так вот почему дети хохочут, когда Йен им читает. Он читает им сказки собственного сочинения! Микки перелистнул на первую страницу и прочитал: «Заёжные приключения». Микки не смог собрать лицо обратно и перестать широко улыбаться. Его щёки уже ныли от постоянной широченный улыбки. Пролистывая блокнот, он читал фрагменты текста и порой хохотал в голос. Господи, да у него талант! Интересно, много таких рассказов? Мик с удовольствием прочёл бы их все. Присев на краешек кровати, Микки вернулся к началу блокнота и погрузился в сказочный мир леса. Где-то на середине пришло понимание, что это далеко не первая книжка. Определённо существовало начало историй, потому что в тексте упоминались ранние приключения друзей: ёжика по кличке Ё и кролика по кличке Зая. По крайней мере так они называли друг друга. Кролик был глуповатым, но очень добрым, вечно мечтающим, фонтанирующим идеями и позитивным настроением. Ёжик же, напротив, был скептиком, реалистом и ворчуном. Но их дружба сплеталась в столь очаровательный симбиоз, что оторваться от этих двоих было невозможно. Рассказы были наполнены юмором и иронией. Зая вечно придумывал что-то дурацкое, а Ё ворчал, но поддавался лёгкости и очарованию своего друга. Они попадали в разные переделки, но всегда выходили оттуда без потерь, благодаря взаимопомощи и крепкой дружбе. Это были очень добрые и поучительные рассказы, такие, которых не хватает в наше время современным детям. Простое понятие о добре и зле, о предательстве и дружбе, о помощи и поддержке, о хорошем и плохом, написанное доступным языком. Спустя час Микки с сожалением закрыл блокнот, потому что рассказы закончились, причём на самом интересном месте. Микки не терпелось узнать, что же будет дальше с главными героями, и каким образом он это выяснит. Потому как спросить у Йена дать почитать его сказки он не мог, тогда бы он выдал себя как бессовестного сталкера. А доведётся ли ему ещё раз наткнуться на этот блокнот снова, когда рыжика не будет дома, он не знал. Микки с грустью положил блокнот на то же место, где взял, поправил покрывало на кровати и тихонечко вышел из комнаты Йена, аккуратно прикрыв за собой дверь. Стирка ещё не завершилась, и до выхода из дома оставалось больше часа. Налив себе кружку кофе, Мик вышел с ней на балкон. Йен не возражал, что Микки курит на балконе, он и сам там покуривал. На балконе стояли два плетёных кресла и маленький столик для пепельницы и чашки. Мик с удовольствием медленно затягивался и маленькими глоточками пил свой напиток, растягивая кайф. Он до сих пор улыбался, вспоминая прочитанное, и в животе щекотало от того, что он знает тайну Йена, которую тот не захотел ему раскрывать сам. Мик вытряхнул пепельницу в мусорку и помыл её, вернув на место. Собрал пакет с мусором и вышел из квартиры. Милкович по дороге к стоянке выбросил мусор в контейнер за домом и неспеша двинул в сторону парковки авто. Когда он поднялся на второй уровень парковки, Йен уже ждал его возле Миккиной тачки. Он прислонился пятой точкой к капоту и увлечённо шарился в своём телефоне. Микки вспомнил про Заю и Ё и еле сдержал улыбку. Кто бы мог подумать, что этот смешной чудаковатый парень настолько внутренне богат фантазиями и иронией. Все вокруг считали его блаженным, а вот Микки видел его теперь и с другой стороны, стороны, которую тот никому не показывал, скрывая свой острый ум и талант к написанию детских историй. Микки так и подмывало подшутить над Йеном, увидеть его растерянное лицо и удивлённые зелёные глаза, что он еле держался. Хотелось сказать этому рыжему жирафу, что он просто нереально талантливый чувак! Но он не мог раскрыть своего постыдного проникновения в комнату Йена без разрешения, поэтому постарался сохранять покерфейс. Йен заметил появление Микки, когда тот уже подошёл к нему и встал рядом, так же облокотившись на капот и нагло заглянув в мобильник рыжика. — Чё показывают? — Йен тут же заблокировал свой гаджет и сунул в задний карман льняных брюк. — Привет, док. Не заметил тебя. — Я крадущийся тигр! — хихикнул Микки. — Ага. Маленький такой. Камышовый кот называется. — Просто некоторые жирафы очень длинные и с высоты своего роста ничего не видят. Даже очень важного. — Не важничай тут, док. На твоей поедем или на моей? — Ну, раз ты тут уже стоишь. — Я тут стою, чтобы не пропустить тебя. Ты же не знаешь, где стоит моя машина. — Запрыгивай, на моей поедем. Микки разблокировал двери и сел за руль. Йен уселся рядом и пристегнулся. Они медленно выехали с парковки в сторону торгового центра. Спустя два часа они укладывали свои покупки в багажник. —Ты планируешь на ближайших выходных отмыть до блеска половину Чикаго? — такое количество моющих средств, баночек с чистящей пастой, антисептиков, обезжиривателей и прочих составов для уборки Микки видел только на полках магазина. Ну и у Йена в тележке. — Нет, это только для уборки квартиры, — честно и наивно ответил Йен, ещё не привыкший к Миккиным подъёбкам в полной мере. — А. А то я уж было подумал у тебя всечикагский субботник намечается, — продолжал Мик с серьёзным лицом, Йен замер, вглядываясь в лицо брюнета. Тот сверкнул озорными глазами, выдав себя, и Йен расплылся в улыбке и фыркнул. — У меня ОКР, док. Мне спокойнее, когда я точно знаю, что в доме достаточно чистящих средств. — Да, да, я понял, Золушка. Уж не знаю, к чему ты там готовишься, но ты точно готов! — Они сели в машину, пристегнулись, и Микки, не заводя машину, повернулся к Йену, хитро улыбаясь. — Что?? — смущённо спросил Йен, дёргаясь от пристального взгляда. — Мне вот всегда было интересно, но не у кого было спросить… — О чём? — Люди с ОКР после секса замачивают себя в хлоросодержащем составе? — Доктор Милкович. Не смешно, — во всю лыбился Галлагер. — Ну а как? Чужие жидкости, пот, слюни. — Микки пристально смотрел на Йена, а тот покраснел и отвернулся к окну. Он нервно дёрнул плечом и помолчал, а потом всё-таки ответил. — Не могу отвечать за всех людей с таким расстройством. Могу сказать только за себя. — И снова замолчал. Мик не заводил машину, продолжая пялиться на Йена. — Ну. Скажи за себя! — Настаивал Милкович. — Я медик, как бы там ни было. У меня биологические жидкости не вызывают брезгливости, иначе я бы не смог работать в этой сфере ни тогда, ни сейчас. А что касаемо секса… — Йен помолчал, будто собирался с мыслями или решал, о чём лучше сказать, а о чём говорить не стоит. — А что касаемо секса… — поторапливал Микки с ответом. — Люблю когда грязно. Много всего: пот, слюни, сперма… Обожаю целоваться. И люблю секс без презерватива, чтобы потом можно было ладонями размазать это всё по коже или смешать вместе все телесные жидкости. А если кто-то по-настоящему нравится, тогда и постельное белье не меняю несколько дней, чтобы ощущать запах этого человека, — выдал рыжий, а Микки замер с разинутым ртом. Наконец, он закрыл его и громко сглотнул. Йен не поворачивал головы, Мик автоматическим движением завёл двигатель и снова посмотрел на парня рядом с собой. — Ахуетькрутобля, — выдавил хрипло Милкович в одно слово на одном дыхании. — Тебе бы книжки писать, Галлагер, так вкусно рассказываешь. — Поехали, док. — Йен окончательно засмущался и постарался, наконец, перевести разговор в другое русло. Микки медленно выехал со стоянки, но переключиться не мог. Вот тебе и рыжий чудак с наивным взглядом зелёных глаз. Это ж если получше поковыряться в этой кучерявой голове, то можно в её закоулках найти такое…! Правду говорят, в тихом омуте. А с виду так и в жизни не подумаешь, что у Галлагера вот такие вот фетиши и кинки. — Скажи, ты вообще с кем-нибудь спишь? Ну, я имею в виду постоянно? Подружка там, не знаю… — Нет, Милковичу определенно нужно было знать, кто этот счастливый человечек, которого рыжий жирафик трахает без гондона, грязно засасывает в губы, и в кого втирает свою сперму после бурного марафона. — Нет. И нет. — Коротко ответил Йен. — Почему же? — Не мог успокоиться Микки. «Как, блять, нет? Такое сокровище пропадает за зря». — Потому что я — нестабильный парень с не совсем здоровой головой и очень хрупкой психикой. Ходячий красный флаг. Кому нахрен сдался такой проблемный придурок? И подружки тоже нет, потому что я гей. Я полностью ответил на твои вопросы, доктор Милкович? — без вызова, но очень чётко сказал Галлагер. — Исчерпывающе. — «Вот это поворот! Он ещё и в одной со мной команде! Молодой, свободный, маниакально-любящий секс парень, с обманчиво-наивным видом, но горячим сердцем и бурной фантазией! А-ху-еть!» Какое-то время они ехали молча, пока Милкович переваривал новые вводные. Но потом Микки всё же не выдержал. — Никогда не говори так. «Кому я нахрен сдался». Ты потрясный парень. Не верь, если тебе говорят обратное. И ты вовсе не придурок. Они либо завидуют, либо тебя хотят, но не могут себе тебя такого ахуенного позволить. — Да, да. Скажите это Престону. — хмыкнул Йен. — Он знает, что ты гей? — Да. Я никогда не скрывал. — А. Ну вот тебе и ответ. Всё понятно. Крейг Престон латентный пидарас. Поэтому настолько ярый гомофоб. Большинство гомофобов по факту сами нет-нет, да и да. От этого ещё больше злятся на себя, что ссыкуны в третьей степени и даже сами себе не могут признаться, что им нравятся члены, и на таких, как ты и я, людей, принявших себя и не скрывающих своих предпочтений. А Престон просто невъебенно в тебя втюрился, но сам себе боится в этом признаться. Вот и крутит его, как одержимого. Задевает тебя, как пятиклашка, влюбленный в отличницу. Он же по факту так себя и ощущает: понимает, что с ним явно что-то происходит, особенно когда ты появляешься на горизонте, а что именно, разобраться не может. Злится и дёргает тебя, типа за косички. Потому что, по его мнению, ты виноват в его нарушенном спокойствии. — А тебе, док, в психологи надо было пойти. Поднимать самооценку нуждающихся. — О да, я дико талантлив и разносторонен! — Микки видел, что Йену немного неловко от их темы разговора и решил разбавить его юмором, снять напряжение. — А ещё саркастичен. — И неебически красив! — А уж насколько скромный. — Да, у меня всего два недостатка. Скромность и красота. Йен наконец-то засмеялся так, как нравилось Микки. Искренне и заразительно. Так, за разговорами, они доехали до дома. Выгрузив сумки, Йен потащил их в квартиру, пока Микки отгонял машину на стоянку. На пикник к Пайтону Йен предложил ехать на его машине. Микки долго сопротивлялся, настаивая на такси, чтобы каждый мог выпить. Но Йен сказал, что не пьёт, потому что алкоголь с его лекарствами действуют убойно. Всего с одной бутылки пива Йен мог окосеть, как с бутылки виски, а пьяный Йен — это не для слабонервных, как выразился о себе рыжий. В итоге Микки согласился на машину Йена с ним же за рулём, но теперь, помимо продолжения историй, которые пишет Галлагер, у дикого интереса Микки появился новый пункт: накачать как-нибудь рыжего и увидеть всё своими глазами.