Пак и Хан

Резкий скрежет колес Тэсан смог расслышать даже со второго этажа. Проснувшись от слишком громкого и неестественного звука, парень трет глаза и мельком бросает взгляд на настенные часы. В комнате темно и стрелки практически пропадают в этой темени, но все же Хану кое-как удается, чуть сощурившись, рассмотреть время. Половина третьего ночи. Разве его хен не должен был вернуться рано утром? Почему он вдруг оказался дома в такой час? Все еще находясь в каком-то странном, сонном состоянии, Тэсан встает с постели и, когда его ступни касаются холодного, деревянного пола, по телу бегут мурашки и дремоту как рукой снимает. Когда он оставлял окно открытым, то не думал, что ночью будет так холодно. Больше не стоит этого делать, думает парень, зевает и, тряхнув головой, выходит из своей комнаты, сталкиваясь взглядом с Сонхуном, который был уже на лестнице, ведущей на второй этаж. — Ты рано, хен, — жалуется Хан, для вида строя измученное выражение лица, надеясь, что его брат, как всегда, покачает головой и, опустив плечи, ответит ему что-то в духе «так вышло», но нет. Сонхун застывает, глядя на брата пронзительно-пустым взглядом. От этих глаз просто невозможно скрыться. Они, словно рентген, проникают вглубь души и, как кажется Хану, видят не столько внутренности, сколько саму суть человека перед ним. Эта мысль заставляет гулко сглотнуть и проснуться окончательно, — что-то случилось? — предполагает Тэсан. Сонхун выпрямляется, оставляя мысль подняться на этаж к брату. — Ты поедешь со мной в полицейский участок, — Тэсана словно окатили ледяной водой. Он вмиг забывает о том, что еще минуту назад сладко спал и видел яркие сны. Сейчас перед ним его пустая, тяжелая реальность, в которой ему сложно иногда даже дышать. — Что-то серьезное? — хрипло вопрошает Хан. Сонхун не отвечает секунд семь. — Вот как раз и узнаем, — развернувшись, Пак спускается на одну ступень и замирает, — у тебя три минуты. Я буду ждать в машине. Тэсан ожидает, что Сонхун сейчас уйдет. Впрочем, кажется, он так и собирался сделать, но в последнее мгновение, словно вспомнив о чем-то, разворачивается вполоборота и, на секунду опустив напряженные плечи, дергает уголком рта в полуулыбке, чем вгоняет своего младшего брата в растерянность. — Я купил диск той группы, что ты любишь слушать. Могу поставить его, пока едем. Обескураженный таким внезапным проявлением своеобразной любви, Тэсан даже не находит, что ответить. Пробурчав что-то вроде «вот как, спасибо», он возвращается к себе в комнату и, включив свет, быстро находит первые попавшиеся шмотки, чтобы собраться как можно быстрее. Напоследок закрыв окно, Тэсан выходит из комнаты и спешит спуститься, впихнуть ноги в кеды, набросить на плечи куртку из черной джинсы и выйти из дома, обнаружив машину брата прямо перед входом. Он никогда так не парковался. Рядом есть гараж, обычно он оставлял машину там, даже если забегал домой минут на пять. Что-то странное было в сегодняшней ночи. Что-то Тэсану определенно не нравилось в том, как начинается их приключение непонятно куда, непонятно зачем. Проходит около семи минут, когда напряжение в салоне наконец достигает своего пика и, набравшись смелости, Тэсан все-таки поворачивается к своему брату, открывая рот: — Ты правда не знаешь, зачем нам в полицейский участок? — спрашивает он, надеясь, что Сонхун ответит ему «правда не знаю», но прекрасно понимая, что это не так. Старший даже не дергается. Делая песню чуть потише, Сонхун коротко выдыхает и отвечает. — Догадываюсь, — сердце Тэсана практически сходит с ума от страха. Он знает о работе своего хена. Но Сонхун ведь обещал ему, что ничего предосудительного, такого, за что его поймают, он никогда не сделает. Тогда почему их вызвали в полицейский участок? Постойте. Разве не странно, что они сами туда едут? Если бы Сонхун где-то прокололся, приехали бы за ними, так? Тогда в чем дело? — Это никак не связано с твоей работой? — вопрошает Хан, не сводя глаз с побелевшего лица Пака. Тишина давит на плечи и длится секунд двадцать. — Надеюсь, что нет. — Хен, — шумно выдыхает младший, — ты можешь сказать нормально? — У меня плохое предчувствие, — услышав это, Тэсан тут же затыкается, сжимая губы так, что те становится узкой полоской. Когда Сонхун так говорит, значит дело и правда дрянь, — и я не хочу думать о самом худшем исходе, но… — и это «но» зависает в воздухе, словно курок пистолета, который Сонхун однажды направил на Тэсана, сказав, что, хоть они и называют друг друга «брат» на людях, у него не всегда будет возможность защищать его и Хану придется учиться этому самому. Если честно, каждый раз от этого воспоминания у Тэсана идут мурашки по коже. Его хен наемный убийца и он знает это, но он так же прекрасно осознает, что Пак Сонхун — человек с огромным сердцем. Они выросли в одном приюте и, когда Сонхуну исполнилось двадцать один, он забрал его из ужасного места, сказав, что вполне в состоянии вырастить Тэсана сам. Они познакомились, когда Сонхуну было шестнадцать, а Тэсану девять. Они не были родными братьями, но подружились практически сразу. Сонхун был тем, кто защищал Тэсана от хулиганов. И именно по вине Тэсана Сонхуну пришлось две недели сидеть в изоляторе за то, что он свернул руку и сломал ногу мальчику, который на прогулке всегда порывался кинуть в Хана камень. Тэсан не понимает природу их крепкой связи, но иногда он и правда забывает, что они не кровные родственники. — Хен, тебя ведь не посадят? — кажется, этот вопрос смешит Сонхуна. Потому что он усмехается, делает музыку громче и секундно касается головы Хана ладонью, взъерошивая и так находящиеся в беспорядке после сна волосы. — Только в следующей жизни, — без тени улыбки отвечает Пак и добавляет, так тихо, что его слова пропадают в завывании магнитолы, — не переживай по пустякам. Если говорить честно, Сонхун был в ужасе. Он по несколько раз проворачивал у себя в голове события последних нескольких лет. Могло ли что-то всплыть наружу? Запросто. Могли ли заподозрить в этом его? Очень сомнительно. Этот звонок от полиции спутал все мысли. Пак старался не показывать этого перед Тэсаном, но на самом деле его совсем немного потряхивало еще с самого утра. Из-за этой нервозности он отменил встречу, которую сам ждал несколько недель, отказался от приятного времяпрепровождения и не забрал Тэсана после школы. Все это время он просидел в открытой машине на пустыре рядом с кладбищем и мысленно разговаривал с родителями, не получая совершенно никакого ответа. У Сонхуна не было срочной работы. С ним не связывались уже какое-то время и это невероятно нервировало Сонхуна. Он где-то прокололся? Да вроде бы нет. Тогда с чего вдруг ему было сказано пока что залечь на дно и не высовываться? Эти придурки вообще в курсе, что ему надо содержать дом и кормить мелкого? На кой хер у него забрали всю работу и практически приказали запереться в четырех стена. Они за придурка его держат? Оставшиеся сорок минут долгой дороги Тэсан молчал, а Сонхун был слишком глубоко в себе, чтобы хоть как-то попытаться успокоить брата. Впрочем, ему следовало бы подумать об этом, поскольку, когда они приехали в участок и зашли внутрь, то обнаружили, что там творится настоящий хаос. Взяв Тэсана за локоть, Сонхун подтащил его и себя к столу с самым спокойным полицейским. На табличке было написано «Чхве Минсу», так что Сонхун обратился к нему именно так, по имени, чтобы дать понять, что он не невежественное чмо, а очень даже внимательный гражданин, искренне не понимающий для чего его сюда позвали. — Кабинета офицера Кима по коридору прямо и налево, — поясняет им молодой человек за столом, — а вы..? — тянет он, пытаясь, видимо, вспомнить кто и зачем должен был явиться к ним в такой поздний час. — Пак Сонхун, — отчеканивает упомянутый, — Хан Тэсан мой брат, — добавляет он, когда взгляд офицера падает на парнишку рядом, — случилось что-то серьезное? — Да, — серьезно отвечает ему офицер Чхве, — вы уверены, что приехать с братом было хорошей идеей? — Да, — коротко отвечает Сонхун, — прямо и налево? — офицер кивает, — Спасибо. Пойдем, — обращается он к Тэсану и тут же тянет его за собой, даже не услышав ответа. Офицер Ким источал ауру человека, который спал максимум два часа в сутки и совершенно не парился об этом. Когда Сонхун представился ему, тот тут же посерьезнел и, переведя взгляд на Тэсана, спросил ровно то же, что и офицер Минсу пару секунд назад. Сонхун решил проигнорировать вопрос. — Зачем меня вызывали в участок? — По подозрению в убийстве. Сонхун почувствовал, как Тэсан шумно выдохнул и сделал шаг, оказавшись за его спиной. Лишь бы он не дотронулся. Иначе поймет, что сам Сонхун нервничает не меньше него. — Кого? — Простите? — не понимает Ким. — В убийстве кого? — уточняет Пак. — А вот в этом, — встав из-за стола, офицер Ким надевает фуражку и поправляет ремень, — нам и нужно удостовериться. Прокатимся? — Мы можем поехать на своей машине? — зачем-то выпаливает Тэсан из-за спины брата, надеясь, что его голос звучал не очень надломлено. — Нет, — улыбается полицейский, — вам придется проехать со мной. — Его укачивает на заднем сиденье, — хрипит Сонхун, чувствуя, как Тэсан вжимается в него. — Посадим на переднее, — тут же находит компромисс офицер Ким, — не волнуйтесь, пока жертву не опознали, вы в безопасности. — Хен… — Тэсан дергает Сонхуна за руку, — я поеду на заднем с тобой. — Хорошо. Кажется, Сонхуну и правда не стоило брать Тэсана с собой. Он буквально чувствовал себя веткой, на которой повисла маленькая обезьянка, крепко схватившись. Сонхун чувствовал себя странно. С одной стороны, вероятность того, что его могли обвинить ошибочно, успокаивала. С другой — он волновался за состояние Тэсана. Где-то минут пять спустя он поинтересовался не тошнит ли младшего случаем. Коротко мотнув головой, Тэсан вжался в Сонхуна еще плотнее и часто задышал, пробурчав что-то о том, что он надеется, что они скоро приедут. Сонхун ненавидит чувствовать привязанность. Но Тэсан особенный. Даже если они не родные, они все равно братья. Младший брат — это совсем другой разговор. Он его слабое место. Но он так же придает ему уверенность в завтрашнем дне. Подумав об этом, Сонхун неуверенно треплет парня по волосам, замечая, как дыхание Хана чуть стабилизируется. — Мы уйдем, если ты вдруг почувствуешь себя плохо, — Тэсан замирает, — обещаю, ладно? — Хорошо, хен, — пауза, — спасибо. Впрочем, частично эти слова все-таки были ложью. Вряд ли Сонхун сможет уйти от полицейских незаметно, когда на него направлены несколько глаз. Остановившись возле небольшого двухэтажного здания, Сонхун выходит из машины и тянет за собой Тэсана. Несколько патрульных машин, следовавших за ними, остановились неподалеку. Офицеры, что оказались на улице, вперили свои глаза в двух парней, следя за каждым их шагом, словом или действием. Сонхуну не привыкать. Он прекрасно умеет бросать пыль в глаза тем, кто слишком пристально на него смотрит. Но все равно раздражает. — Так у вас есть предположение насчет того, кто мог оказаться жертвой? — Сонхун пропускает Тэсана вперед, задавая вопрос офицеру Киму, идущему прямо за ним. — Есть, — с улыбкой отвечает мужчина, — но прежде, чем назвать имя, я бы хотел убедиться, что вы не сбежите. — Сбежать из морга? — подключается Тэсан, все еще держащийся за Сонхуна, как за единственное реальное во всем этом ужасе, — Это вообще возможно? — Кто знает, — расплывчато отвечает офицер и проводит братьев по длинному холодному коридору в не менее холодную комнату с белым кафелем на полу и стенах. Тэсан жалуется, что у него кружится голова и, наконец, отпускает руку Сонхуна, оседая на стальные стулья, коих тут было аж две штуки. Сонхун тем временем следит за тем, как офицер закрывает дверь на кодовый замок и поворачивается к нему. — Имя Шим Джеюн вам знакомо? Казалось, в одну секунду из Сонхуна выкачали всю жизнь. Ему стоило огромного труда остаться стоять на месте и сохранить пустое выражение лица. Тэсан вздрагивает, принимаясь крутить головой от офицера, чей взгляд стал жестче, до брата, с лица которого спала вся краска. Джейк был другом детства Сонхуна, если Тэсан правильно помнит. Они мало общались, но брат всегда говорил ему, что ближе Джейка у него никого просто-напросто нет. И Тэсан прекрасно знал, что это плохо для Сонхуна. В его работе нельзя сближаться с кем-либо. Этот человек в тот час становится твоим самым слабым местом. Джейк — слабое место Сонхуна, потому что их дружба была проверена годами. Тэсан дергается, чтобы подойти к брату и поддержать его, но в этот самый момент понимает, что не может двинуться с места. Стресс и резкое пробуждение наконец стреляют в голову. Мир в глазах кружится и Тэсану приходится часто и загнанно задышать, зажмуривая глаза, чтобы сохранить себе хотя бы толику здравого смысла. Не помогает. Кажется, он начинает задыхаться. Тэсан чувствует, как его сердце принимается бешено стучать прямо в висках, но не успевает даже подумать о причине своего состояния, как с него уже снимают куртку, а в ушах звучит холодный, тяжелый голос брата: «дыши глубже» и тут же за ним «успокойся». Сделав глубокий вдох, Тэсан шумно и медленно выдыхает. Он проделывает это несколько раз, пока лицо Сонхуна не перестает плыть перед глазами. — Лучше? — Тэсан коротко кивает. Хоть он прекрасно осознает, что услышанное могло подкосить брата, ему все-таки немного радостно от того, что даже в такой момент он беспокоится о нем, — Останься лучше здесь. — Нет! — Хан резко хватает Сонхуна за запястье, впиваясь в старшего умоляющим взглядом, — Я пойду с тобой, — Сонхун чуть хмурится. — Уверен? — с сомнением вопрошает Пак. — Да, — и чуть погодя зачем-то повторяет, — да, уверен. Когда их все-таки впустили в помещение, где хранятся трупы, Тэсан пожалел о своих словах. Холод стоял просто собачий. Ему пришлось вновь надеть куртку, даже несмотря на то, что это не помогало вообще от слова совсем. Держась за рукав Сонхуна, они вместе подходят к каталке, на которой лежал мешок с телом и останавливаются, дожидаясь, видимо, патологоанатома. Тот приходит спустя секунду. Коротко кивает офицеру и перебрасывается с ним ничего не значащими фразами. А потом подходит к мешку. И только одному Богу было известно, сколько мужества понадобилось двоим парням, стоящим у каталки с трупом, чтобы, дождавшись, когда раскроют мешок, убедиться, что тело в нем действительно принадлежало их другу. Эта процедура длилась всего мгновение. Но за это мгновение Тэсан успел несколько раз сглотнуть тошноту, подступившую к горлу, а Сонхун постареть лет на пять от вида Джейка, совершенно спокойного, бледного, словно крепко-крепко спящего. Мертвый цвет лица совершенно его не портил. Он остался таким же, каким был при жизни. Разве что пулевое ранение в голову портило его чистый и дремлющий образ, возвращая в реальность, в которой на самом деле он был мертв. И убит он был явно не так давно. Звук застегивающей молнии заставил братьев прийти в себя. Сонхун переводит взгляд на офицера и понимает, что тот ждет, пока он откроет рот и скажет: «Да, это он, и его убил я». Но этого не будет. Потому что у Сонхуна есть принципы, которые он никогда не нарушает. Он убивает людей, да. Но он никогда и ни за что не направил бы оружие с целью прикончить на того, кто является неотъемлемой частью его жизни. Джейк был тем, ради кого Сонхун до последнего клялся оставаться человеком. И теперь его человеческая натура была мертва. Что ему делать? Что теперь с ним будет? — Вы чего-то ждете от меня, — от голоса Сонхуна в морге стало еще холоднее. Даже патологоанатом как-то странно дернулся. — Это Шим Джеюн? — Сонхун кивает, не в состоянии до сих пор поверить в то, что происходит, — Вы уверены? — снова кивок, — Тогда попрошу проехать обратно в участок. У меня есть к вам парочка вопросом. Наручники… — Наденете на меня, когда я увижу достаточно доказательств в своей причастности, — слова выходят с практически змеиным шипением, — до этого момента вы не смеете даже пальцем меня тронуть. — А вы с характером. — Хен, меня тошнит, — выпаливает Тэсан, понимая, что, если не отвлечь брата, он сделает что-то непоправимое. — Сейчас, — не глядя на младшего, отвечает Пак, — потерпи еще немного, — и Хану ничего не остается, кроме как подчиниться этому пустому, безжизненному тону. Тэсан, ровно как и Сонхун, не помнит, как они снова оказались в участке. К сожалению, их все-таки пришлось разделить. Сонхуна отвели в комнату для допросов, когда как вокруг Тэсана, явно находившегося в стрессе, начали сновать туда-сюда сотрудники отделения, предлагая парню то чай, то какие-то странные снеки. Тэсан от всего отказывался. Все, чего ему хотелось сейчас — оказаться дома в кровати, проснуться и понять, что все это лишь один большой кошмар. Сонхун находился в какой-то странной прострации все то время, пока ему задавали какие-то совершенно тупые вопросы, на которые ему не хотелось отвечать. Как оказалось, подозрения упали на Сонхуна не просто так. Его тело было найдено в овраге на территории, которая находилась недалеко от местности, где проживали оба брата. И убит он был пистолетом, принадлежавшим не кому иному, как Пак Сонхуну. — Вы храните оружие дома? Тишина длится секунд пять. — Да. Затем секунд семь. — У вас есть на это разрешение? Секунд восемь. — Да. — Можете его предъявить? — пауза, — Или хотя бы назвать номер, чтобы мы посмотрели по базе? Сонхуну начинает надоедать все это. Хочется домой. Взять какой-нибудь из револьверов и поехать на полигон. Прострелить пару банок, а потом позвонить Джейку, встретится в баре и выпить пива. В горле ком. Не будет теперь бара и пива. Как и самого Джейка теперь нет в его жизни. — Три семерки… — хрипло произносит он, продолжая, когда офицер берет планшет и вбивает первые названные цифры, кажется немного удивленный тем, что Сонхун помнит номер наизусть. Сонхун помнит каждый номер своего разрешения. И помнит то оружие, на которое у него его нет. Даже хорошо, что Джейка убили именно тем, на которое есть разрешение. Хорошо? Хорошо. По крайней мере, что-то должно быть хорошее во всей этой ситуации. Кажется, у Сонхуна все внутри сжимается от пронизывающей тело боли. Все чувства резко притупляются. — Когда вы в последний раз пользовались этим оружием? Снова тишина. Секунд десять. — Никогда. — Извините? — Не пользовался. Я приобрел его, но не нашел, где применить, — Сонхун осекается, понимая, что это звучало странно, — это просто для самозащиты. На всякий случай. — Beretta M9? Для защиты? — Пак не понимает, что так удивляет офицера. — Я люблю хорошее оружие. — Вы в курсе, кто чаще всего пользуется таким пистолетом? Сонхун в курсе кто им пользуется. Он сам. Потому что пользуется точно таким же, но тем, который не зарегистрирован. — Нет. На этот раз Сонхуну пришлось ждать около двух минут, пока офицер соизволит ответить ему. — Может это и к лучшему, — на выдохе произносит он, — скажу вам честно, мистер Пак, пока что у нас нет достаточно доказательств, но все улики указывают на вас. Вы единственный, с кем Джеюн созванивался и общался, — пауза, — по крайней мере, пока что у нас нет других подозреваемых. — Спасибо за честность, — сухо произносит Сонхун, — я готов помогать следствию, — пауза, — и вы можете выдать мне подписку о невыезде, чтобы быть уверенными, что я не сбегу. — Благодарю, — офицер захлопывает папку с делом Джейка. Хлопок этот отражается от стен и бьет в висок Сонхуну. Его глаз нервно дергается, — тогда на этом предлагаю распрощаться. Если у меня появятся вопросы, с вами свяжутся. — Хорошо. Выйдя из допросной, Сонхун замечает, что Тэсан уснул на небольшом диване. Парень, что озвучил им дорогу к кабинету, подходит к нему и говорит, что его брат так сильно нервничал, что, кажется, отрубился, даже не осознавая этого. Сонхун благодарит его, правда не очень понятно за что именно и, подойдя к брату, осторожно треплет за плечо. — Хен..? — Поехали домой, — шепотом произносит Пак, чувствуя, как его разрывает изнутри от эмоций, которые ему приходится держать в себе. Подписку ему выдали через три минуты. Через пять он уже укладывал Тэсана на заднее сиденье и накрывал пледом. Через семь его машина уже двигалась в сторону дома. Проехав достаточное расстояние, Сонхун отвлекается от дороги и чуть надавливает пальцами на бардачок, чтобы тот открылся. Оружие на месте. Он постоянно на машине, поэтому вероятность того, что его обворовали ровна стопроцентному нулю. Кровь застывает в жилах. Надавив на педаль газа, Пак разгоняется и уже через двадцать минут паркуется в гараже возле дома. Разбудив Тэсана, Сонхун доводит брата до двери, затем помогает ему выскользнуть из кед и коротко бросает, что он может не идти завтра в школу. — У меня занятия вечером, все нормально, — сонно ворчит Хан, — если я не пойду в школу, буду думать о… — осекшись, Тэсан резко мотает головой, — в общем, я лучше побуду среди большого скопления людей. — Как знаешь, — Сонхун не стал давить на него. Это ни к чему. По крайней мере, сейчас это может привести к ужасающим последствиям. Он не в состоянии держать себя в руках. Проследив за тем, как Тэсан начинает подниматься по лестнице, Сонхун ждет, пока брат преодолеет хотя бы половину ступеней и уже хочет было уйти к себе, как Хан неожиданно окликает его: — Хен, — Сонхун замирает, — как нам доказать, что это не ты? Из Сонхуна уходят все силы. Чтобы Тэсан не заметил его состояния, Пак, не отвечая, быстрым шагом уходит к себе и запирается на защелку. Шумно дыша, он ждет несколько секунд, прежде чем подойти к книжной полке и, надавив на одну из книг, услышать долгожданный металлический звук открывающегося затвора. Отодвинувшись от стены, книжный стеллаж предстает перед Сонхуном чудовищного размера комнатой, в которой оружия хватило бы на то, чтобы обеспечить целую армию. С замирающим сердцем Пак проходит до самого конца и впивается взглядом в стеклянный короб, в котором запечатан брат-близнец его пистолета, с которым Сонхун не расставался вот уже несколько лет так точно. Эта комната скрыта от посторонних глаз и оснащена системой безопасности, отключить которую может только Сонхун, потому что код не знает никто, даже Тэсан. Пистолет оставался на своем месте. Значит, какая-то тварь прознала о том, каким оружием пользуется Сонхун и намерено подставила его. Остался лишь один вопрос: Кто этот смертник?