Сделка

      *****       Казалось, что лёд тронулся. Тэхён был собой, если честно, очень доволен – своим поступком и тем, что отношения с парнями вроде как всё же наладились. Вон, даже выпивать вместе собрались. Всё это с его стороны не было пустой показухой, просто Тэхён очень не любил, когда на него без дела обижались. Ведь обида – это страшное, разрушающее чувство, причём, не только для того, на кого направлена, но и для того, кто его испытывает.       – Ну что, парни, давайте всё же за нормальное знакомство что ли выпьем, – разливая по шкаликам соджу, проговорил Тэхён.       – А что ненормального было в нашем знакомстве? – откликнулся вдруг Чонгук, поднимая стопку. – Всего лишь пьяный в жопу чеболь на продавленном диване в клоповнике, – и, не чокаясь, выпил.       Все сразу замолчали, Юнги нечитаемо глядел на друга, недовольно сузив глаза. Тэхён с явной обидой, опуская свою стопку, поднялся со стула. Видимо посидеть, как нормальным людям, всё же – не судьба.       И вдруг Чонгук улыбнулся, улыбнулся искренне, во весь рот, отчего Юнги с Тэхёном просто застыли в удивлении и явном непонимании.       – Я что-то не так сказал? А что? Ведь именно таким было наше первое знакомство. Поэтому пьёте, как и я, не чокаясь, чтобы забыть всё то, что было, как страшный сон, и начать с чистого листа. А вот по второй уже – за нормальное знакомство...       ... – Нет, ты меня послушай, – Тэхён, пьяно икая и уже не стирая пьяных слёз со щёк, указательным пальцем в очередной раз ткнул такого же пьяного, полусонного, сидящего рядом Чонгука в ребро, – нет, ты представляешь, он мне сказал, что ничего в наших отношениях не изменится. Да как может ничего не измениться?! Он же женится! Нет, ты представляешь, Сокджин женится! Получается, он хочет, чтобы я стал просто его любовником? Просто любовником, – добавил тихо и всё же всхлипнул в очередной раз, хотя дал себе страшный зарок больше о нём не думать и тем более – не плакать. – А как же я? Как я теперь без него? Я не смогу без него, – и, всхлипнув в последний раз, уронил тяжёлую голову на стол.       Чонгук вскинул посоловевший от сытости и выпитого взгляд на тёмно-русую волнистую макушку, скривив типа в понимании растрёпанные губы, нескладно потрепал парня тяжёлой рукой по волосам, вдавливая его лицо сильнее в сложенные на столе руки, отчего тот недовольно закряхтел и замотал головой.       Да, любовь – та ещё сука. Самому правда пока не пришлось ещё с ней столкнуться, ну так и Слава всем Богам! Поднялся со стула, который почему-то словно выскользнул из-под него, да и пол был каким-то неправильным: постоянно норовил изогнуться под странным углом, и от этого Чонгука бросало то в одну сторону, то в другую.       Всё, спать! А то завтра (точнее, уже сегодня) не проснётся даже к обеду, никакой будильник не поможет. А им с Юнги ещё вечером – на работу. Только сейчас заметил, что Мина за столом уже нет и видимо давно. Тот, похоже, не выдержал марафон по вливанию в себя спиртного и когда-то отчалил спать, поступив очень верно, отдав пальму первенства в вопросе выпивки Тэхёну и Чонгуку. В итоге Чонгук вышел победителем, перепив гостя буквально на минуту, потому как и самому спать уже хотелось страшно.       Да только не оставлять же Тэхёна вот так за столом, как-то это негостеприимно. Поэтому, с трудом удерживая себя на ногах, всё же вытащил пьяную тушку из-за стола и поволок зигзагами на новый диван. Ну, как тот и хотел – словно в воду глядел. Обновляй. Лишь прикрыл пледом. И отправился спать...       ... Утро было недобрым. Чонгука разбудил раздражающий солнечный свет из незанавешенного окна и странные звуки из-за закрытой двери. А ещё страшно болела голова - даже застонал, скидывая ноги на стылый пол, передёрнувшись от холода и вслепую ища ими тапочки.       За дверью комнаты его ждала такая же мало радостная картина, от которой голова разболелась ещё больше: Тэхёна рвало прямо на новый диван (обновил, блядь!), рядом с философским видом застыл Юнги, который даже не пытался это как-то предотвратить, потому как было уже явно поздно. Чонгук просто присоединился к созерцанию.       В последний раз подавившись воздухом и пустым желудком, Тэхён со стоном откинулся на диван.       – Господи, я сейчас сдохну, – тихо проговорил парень, закрывая глаза.       И да, в это охотно верилось, глядя на цвет его лица, который и цветом-то назвать можно было с большой натяжкой, так как цвета там не было вовсе: тысячелетний вампир в полном расцвете сил. Но тут Тэхён, вспомнив, что изгадил новую обивку, приоткрыл такие же вампирские глаза, все в лопнувших кровеносных сосудах, и с сожалением промычал:       – Куплю новый.       – Ага, – с сарказмом Чонгук, – а заодно уж и квартиру. Чего мелочиться?       Тэхён на это лишь устало покосился на говорившего, пытаясь услышать юмор в сказанном. Но, видимо, всё же не услышал, поэтому, вздохнув, согласно кивнул.       – Можно - и квартиру.       Чонгук и Юнги на это лишь переглянулись, тоже вздохнули, и Мин отправился открывать все фрамуги, какие только можно, хотя в квартире и так было далеко не тепло, а затем – убирать то, что выдал «на гора» гость. Чон же отправился умываться и лечить таблетками больную голову.       После друзья снова собрались вместе, чтобы всё же позавтракать-пообедать в одном флаконе тем, что осталось после ночи посиделок. Перекусить надо было, как бы ни отвратен был вид еды, так как впереди их ждал ресторан, а это – до ночи. Лишь сдвинули на столе всю грязную посуду и ночные объедки в одну сторону, чтобы не отсвечивали и не мешали трапезничать.       Тэхён же так и продолжал медленно, в одиночку умирать на диване.       – И чего с ним будем делать? – резонно спросил Чонгук, разглядывая мёртвое тело.       Юнги флегматично пожал плечами.       – Да пусть себе спит. Хуже он уже вряд ли что-то сделает.       С чем Чон согласился, кивнув...       ... Вернулись парни из ресторана лишь в час ночи. Оба еле доработали – слабость и сушняк, особенно у Чонгука, который был вынужден до победного слушать ночью стенания Тэхёна под названием: «Сокджин женится, он меня предал». И, как ни странно, он помнил абсолютно всё из того, что ночью ему в уши вливал парень. Хотя, почему странно? Эту страшную историю про Сокджина – мерзкого предателя, только в разных интерпретациях он прослушал наверное раз двадцать. Сложно было не запомнить.       Тэхён же, что удивительно, так и продолжал мирно спать на диване, теперь уже явно настроившись на всю оставшуюся ночь. Но что поразило обоих, вошедших в гостиную парней: кухня блестела чистотой – что пол, что стол; никаких объедков, грязной посуды, даже мешков с мусором не наблюдалось. Ну, всё понятно: пришли эльфы во главе с Добби и всё убрали.       И в этот момент от литаргического сна очнулся Тэхён, неожиданно живенько так потянулся, скрипнув несмазанными суставами, и сел.       – Парни, как же я рад вас видеть, – неожиданно лучезарно улыбнулся.       Те переглянулись, всё же видимо что-то в Тэхёне сломалось, потому как улыбка после прошлой ночи для обоих была сравнима бы лишь с улыбкой Джокера. Однако тот и правда мило улыбался, довольно разглядывая обоих.       – Ну, вы чего? Зацените – чистота и порядок.       – Уже заценили, – бросил Юнги. – Когда успел?       – Это я что ли? – с удивлением на лице Тэхён. – А про клининг не, не слыхали? Проснулся, глянул на стол, на пол, на диван – и готово. Всё убрали, все вымыли, диван вычистили какими-то химикатами – можно снова на нём спать. Да, ещё купил вам по инету пару новых обогревателей, а то у вас такой дубак - коньки можно отбросить. Старый выкинул - он со своей задачей не справлялся.       Парни на эту весёлую тираду лишь снова переглянулись, уже ничему не удивляясь (значит, Добби-клининг) и даже не противясь новым покупкам, неспешно удалились.       – Хоть бы спасибо сказали, – как-то по-детски обиженно пробормотал Тэхён, глядя на две удаляющиеся спины.       И те вдруг остановились, развернулись и даже вернулись назад.       – Знаешь..., – начал Чонгук запальчиво, но Мин не дал ему закончить свою очередную недовольную эскападу, перебивая друга.       – Хён, спасибо, конечно. Но мы могли бы и сами убраться.       Тэхён нахмурился.       – Я вас чем-то обидел? Господи! – начиная заводиться. Вот, делай после этого добро людям. - Вот скажите, как с вами общаться, чтобы вы не обижались и не злились?! Что можно вам говорить и что делать, а что - нет? Или у вас, у приютских, это у всех так?       И, только проговорив последнюю фразу, понял, что брякнул что-то не то и даже зажмурился, увидев на лицах парней ответ на все свои вопросы. Вот же, блядь, дурак!       – Что ты сказал? – буквально прошипел Чонгук, медленно приближаясь к дивану, на котором застыл дурной статуей Тэхён. – У приютских, говоришь? Что, уже про нас все выяснил? Лаа-аадно, – Чон катал по скулам злые желваки, того и гляди, вцепится парню в лицо. – И чем же, по-твоему, мы - приютские, отличаемся от вас – домашних? Не такие избалованные, не такие богатые, не такие приевшиеся всеми благами этого мира? Да, у нас нет ни хрена, поэтому мы вынуждены ездить на рухляди, жить в клоповниках и работать на вас.       – Я вовсе не это хотел сказать, – пролепетал Тэхён, понимая, что буквально одним словом в очередной раз проебал хорошее к себе отношение, что с таким трудом заработал, и от этого тоже начиная злиться. – Я не это хотел сказать! – выговорил уже громко и отчётливо. – Я хотел сказать, что с вами сложно, что вы любую помощь встречаете в штыки, считая это подачкой, щетинитесь на любое, показавшееся вам обидным слово. Да, моя семья богата, но это вовсе не значит, что я мудак, как думаете вы. Уж, извините, где родиться, не выбирают. У нас свои проблемы в семьях и свои трудности, не думайте, что нам очень просто живётся. Но обидеть вас я не хотел.       Грустно покачав головой, Тэхён поднялся с дивана под громкое молчание обоих друзей и вышел из квартиры, тихо прикрыв за собой дверь, получив уже в спину:       – Катись отсюда, мудак! И больше здесь не показывайся!       *****       Нет, ну вот что с Тэхёном не так? Ну, чего его понесло? Зачем приплёл сюда «приютских»? Понятно, что проговорился просто, с языка слетело. Но зато как проговорился! Как проебался знатно!       Парень весь следующий день бесцельно бродил по многочисленным комнатам особняка, то поднимаясь на второй и третий этажи, то резво вприпрыжку спускаясь по ним – всё же какая-никакая, а кардионагрузка. На фирму идти не хотелось, да и уважительная причина, хоть и слабенькая, но есть: пока не прошёл выпускной, Тэхён считается ещё студентом. Правда, прекрасно понимал, что, если его не прикроет Намджун, то получит от отца пиздюлей. Тем более что даже до сих пор не объяснил старшему брату, где был ночью, только отзвонил, что с ним всё в порядке. Да, надо показаться ему на глаза и рассказать всё.       – Джуни, можно? – постучав в дверь гостиной брата и заглядывая за створку высокой двери.       В гостиной никого не было, но Тэхён видел в окне, как тот подъехал. Услышал звуки льющейся воды, значит, Джун в ванной. Ничего, подождёт. Открыл холодильник, достал бутылку прохладной воды и уселся на диван.       – Привет, братишка, – проговорил низкий голос над самым ухом.       Тэхён от неожиданности даже вздрогнул, со своими мыслями не услышал, как брат вышел из ванной. Тот был в банном синем халате, высокий, крепкий, на лице спокойствие и лёгкая улыбка лишь в уголках губ. Он рьяно высушивал полотенцем короткие, жёсткие, как и у их отца, волосы, насмешливо поглядывая на младшего. И почему-то вдруг Тэхёну подумалось, что именно так, скорее всего, выглядел в его возрасте и их отец. Намджун вообще был во многом похож на отца, в отличие от Тэхёна – собранный, деловой. А тот же был всегда маменькиным сынком – что внешне, что по натуре. Нет, он не был изнеженным и капризным, их мать, кстати, тоже такой не была, но был больше гуманитарием, что ли: любил живую природу, книги, музыку, но в творчестве себя как-то тоже не нашёл – не рисовал, не писал стихов даже в юности (может, потому что некому было?). Да и вообще, как-то себя пока не нашёл, а в Школу Бизнеса пошёл просто потому, что нужно будет продолжать дело отца, нужно будет стать правой рукой старшего брата, когда тот получит от отца компанию. Но, Слава Богам, это будет ещё не скоро.       – Чего завис? – Намджун неожиданно весело глянул на брата и даже вдруг подмигнул. Похоже, у него сегодня было хорошее настроение.       Джун уселся на диван рядом и приобнял младшего за плечи.       – Ну, рассказывай, где и с кем ночует мой младшенький.       Оттого, как это было произнесено, Тэхён даже засмеялся и, не мудрствуя лукаво, сознался, как есть, и ведь даже не соврал:       – Всю ночь провёл с двумя шикарными парнями.       От услышанного Намджун даже перестал улыбаться и уставился на брата неожиданно круглыми глазами.       – Парнями? Двумя?       Только сейчас он понял, что ничего не знает о личной жизни своего младшего братика. Он всегда считал его маленьким, а ведь тому уже двадцать пять. Значит - парни и тройничок? От неожиданности покачал головой и снова услышал смех Тэхёна.       – Только всё не так, как ты подумал.       И подробно рассказал Намджуну про "тройничок" всё с теми же Чонгуком и Юнги, про свою неудачную попытку благотворительности и следом за ней – неудачную попытку сближения с этими парнями.       Брат в ответ лишь скорбно поджал губы.       – И так бывает в жизни. Ты рассчитался за все свои проёбы с ними, больше им ничего не должен. Так что, забудь. Скорее всего это просто не твои люди. И вас по жизни ничего не будет связывать. Просто - эпизод.       Тэхён согласно кивнул, он тоже так думал, хотя почему-то было от этого грустно – парни ему понравились.       – Слушай, отец позвал поиграть в теннис. Ты как? – вдруг с улыбкой Намджун, решив поменять настрой брата и вытаскивая того из своих дум.       – В теннис? – Тэхён задумался.       Они очень давно не выходили на корт втроём. Знал, конечно, что время от времени отец с Джуном играют, но почему-то никогда к ним не присоединялся, хотя играл ничуть не хуже отца, и уж точно – лучше Джуна. Предпочитал играть со своими друзьями.       – Почему – нет? – и даже заулыбался, вспоминая далёкие детские годы.       – Хочешь, позвони кому-нибудь из своих друзей. Возьмём площадку с двумя кортами.       К спортивному клубу «Олимп» три шикарные машины подъехали практически одновременно. Составить компанию согласились лишь Югём, Чимин и Хосок. Все долго здоровались друг с другом, вспоминая детские годы, когда ещё мальчишками, в школе те видели в последний раз господина Кима, да и Намджуна – тоже.       Да, теперь это уже были вовсе не мальчишки, молодые мужчины – симпатичные, уверенные вы себе, ироничные и улыбчивые. Господин Ким, глядя на них, лишь мысленно качал головой – как быстро летит время, как быстро растут дети. Не хотелось думать, что так же быстро он стареет, стариком себя не чувствовал, да и вообще мог дать фору многим молодым мужчинам. За собой старался следить, зря что ли регулярно посещал бассейн, массажиста, да и на здоровье не жаловался в свои шестьдесят пять.       Все сразу увидели, что в компании молодых друзей Тэхёна господин Ким словно и сам помолодел: бросался шутками; постоянно улыбался, рассматривая парней; легко бегал по корту, словно хотел кому-то, а, главное, самому себе доказать, что он ещё ого-го.       С огромным удовлетворением обыграл Югёма и Хосока, ещё до матча смеясь, предупредил обоих, чтобы те ему не поддавались, и те не поддавались... почти. В общем, на кортах царила весёлая, непринуждённая, лёгкая, игривая атмосфера. Все только успевали наслаждаться игрой своей и соперников, и откупоривать бутылки с водой. Постепенно у Тэхёна уходили негативные мысли и воспоминания. И впервые за долгое время он почувствовал себя почти счастливым в окружении друзей и родных людей.       – Чимини, – обыграв ещё и его, господин Ким подошёл к сетке, чтобы пожать тому руку, чуть дольше задержав её в своей, – ты очень изменился. Стал таким красивым, – он, улыбаясь, внимательно рассматривал молодого человека.       Тот, явно смутившись от этого пристального взгляда, что-то буркнул себе под нос, опуская глаза и даже краснея.        – Прости, если смутил, – тут же нашёлся господин Ким. – Просто вы все так выросли, а я помню вас совсем мальчишками.       На это Югём, Хосок и Тэхён переглянулись между собой, скрывая улыбки и поводя бровями, все были прекрасно осведомлены о любвеобильной натуре господина Кима.       – Ну, что, давайте последний парный матч, что ли? – спас неловкое положение Намджун. – Отец, сыграешь со мной в паре? – тот согласно кивнул. – Ну, что, молодёжь, кто против нас?       Всё ещё смущённый Чимин отказался играть, как и уставший Югём, поэтому в пару к Хосоку на противоположный край корта встал Тэхён. Сначала обе пары приноравливались и к игре друг друга и к противникам на другой стороне корта, затем игра пошла веселее. Удары стали точнее, мяч полетел быстрее, ракетки взвивались всё выше, крики на корте становились всё громче и азартнее.       Идя на очередную подачу, Тэхён подмигнул аккуратно Хосоку, давая понять, что типа: «Пусть старики выиграют, не жалко, но так, чтобы те не поняли подставы», на что друг лишь усмехнулся, всё понимая. И сразу же Тэхён допустил типа двойную ошибку при подаче, даря очко противникам.       А вот что произошло потом, никто толком не понял. Казалось, будто это не с Хосоком Тэхён договаривался о сдаче матча, а с Намджуном. А началось с того, что Джун стал явно подыгрывать парню на противоположной стороне корта. Он посылал прямо на ракетку Хосоку несильные подачи, чтобы тому было удобно отбить мяч сразу же в корт соперникам. Затем тупо запорол пару подач, вызвав тем самым явное недовольство отца и столь же недовольные, непонимающие и какие-то даже странные его взгляды в сторону сына.       – Намджун, соберись, – рявкнул господин Ким вовсе не тихо, кинув в очередной раз взгляд на сына, а второй – на смущённого и притихшего Хосока.       Однако тот так и продолжал себя странно вести, явно подыгрывая парню, отчего тому стало и вовсе не уютно, и Хосок со своей стороны тоже начал допускать ошибки, однако спасти игру старших Кимов это уже не могло, пара Тэхён-Хосок уверенно шла к блестящей победе.       – Чёрте что, а не игра! – в раздражении бросив на корт ракетку, господин Ким, не доиграв, развернулся и покинул корт, сразу же идя к выходу.       Остальные трое застыли на площадке, не понимая, что делать дальше. И тут Тэхён вдруг всё понял, а, точнее, всё увидел. Намджун настолько пристальным, настолько откровенным и даже каким-то по-мальчишески восторженным взглядом смотрел на явно обескураженного, находящегося не в своей тарелке Хосока, что не понять этого посыла в глазах старшего брата было невозможно. Хосок же бросал на Намджуна страшно смущённые взгляды. От неожиданности Тэхён даже закашлялся, чем сразу же вывел Джуна из прострации, заставив даже словно со сна, захлопать удивлённо глазами, переводя остановившийся взгляд на младшего брата.       – Простите моего отца, – тихо проговорил, ни на кого не глядя. – Он, видимо, просто устал, – и, бросив последний, какой-то отчаянный взгляд на Хосока, ушёл с корта.       – И что это сейчас было? – удивлённо Чимин, переводя глаза с Хосока на Тэхёна и назад.       – А я почём знаю, – как-то тихо Хосок, пряча глаза, что вовсе не было похоже на всегда весёлого, открытого парня. Похоже, что всё-таки он тоже всё понял.       Атмосфера радости и счастья, что витала под потолком спортивного зала на протяжении всех трёх часов игры, быстро сошла на нет...       ... В машине царило тягостное молчание. Никто ни с кем не разговаривал, да, похоже, и не хотел разговаривать. Господин Ким явно был зол и раздосадован игрой сына, сам Намджун глядел только на дорогу и катал по скулам желваки. А Тэхён просто помалкивал, даже не пытаясь вставить свои три воны в общее молчание – себе дороже.       Не успел автомобиль заехать в гараж, господин Ким, словно ужаленный, вылетел из двери, ничего не сказав, и слишком быстрой для него походкой ринулся в дом. Братья остались вдвоём.       – Намджун..., – как-то несмело проговорил Тэхён.       – Давай - не сейчас, – тихо ответил брат, бросая беглый и какой-то загнанный взгляд в зеркало на сидящего позади него парня, тяжело выдохнул и только тогда отлепил ладони от светлой кожи руля, на которой остались тёмные влажные разводы.       Кивнув, Тэхён выполз из машины в полном непонимании ситуации.       А через неделю ситуация начала проясняться, а, точнее, ещё больше запуталась.       Вся обслуга особняка, да и Тэхён – до кучи, слышали громкий, раздражённый голос, раздающийся из кабинета господина Кима и не менее громкий и столь же раздражённый – Намджуна. Казалось, крепкие стены сейчас рухнут от такого напора децибелов.       Такого разногласия между отцом и старшим сыном раньше никогда не было. Намджун был не просто послушным, он всегда с невообразимым вниманием слушал всё, что говорил отец, и выполнял его задания неукоснительно, поэтому у того и повода не было повышать на Джуна голос. И вдруг – буквально крик, да ещё и с обеих сторон. А после Намджун вылетел из кабинета отца, хлопнув тяжёлой дубовой дверью так, что опасно закачалась люстра над лестницей, тревожно звякнув хрустальными подвесками. И всё сразу стихло, однако обслуга ещё пару часов мышками сидела по углам и не отсвечивала, боясь попасть под горячую руку хотя бы одного из Кимов. Как, впрочем, и Тэхён.       Однако, любопытство всё же пересилило, но на всякий случай тот решил предварительно позвонить. Джун сразу же ответил на звонок, что казалось хорошим знаком.       – Джуни, я могу к тебе зайти?       – Заходи, – сказано было тихо и как-то даже обречённо.       Намджун сидел на диване со стаканом чего-то золотистого и тупо глядел в чёрный экран выключенного телевизора. Да и вообще он сам на себя был не похож, куда только делся весь его деловой лоск и всегдашняя уверенность.       При виде младшего брата через силу улыбнулся, качнув приветственно головой и стаканом. Таким Тэхён никогда его не видел, и, если честно, видеть не хотел. Для него Намджун всегда был непоколебимой твердыней, опорой, даже большей, чем отец, потому как отец был где-то далеко, как какой-нибудь небожитель, а Намджун всегда был рядом. И это именно он отмазывал постоянно младшего перед отцом, поэтому тот не знал даже малой доли проделок Тэхёна; именно он прикрывал, когда тот шлялся по ночным клубам и сомнительным квартирам; именно он вытаскивал его из полиции и платил, чтобы блюстители порядка напрочь забыли о всех его стычках и драках. Именно он на самом деле был настоящим отцом для Тэхёна. И вот сейчас перед ним сидел просто потерянный человек.       Тэхён опустился рядом на диван, зажав руки между коленей. Даже о чём говорить, понятия не имел, все мысли вмиг улетучились.       – Будешь? – качнул головой Намджун на бутылку чего-то убойного на столе. Раньше он никогда не предлагал брату крепкого спиртного. Тэхён отрицательно мотнул головой, Намджун кивнул в ответ, подливая себе.       – Хорошо, что зашёл. Мне надо тебе кое-что рассказать, – отпил большой глоток неразбавленного даже льдом крепкого пойла. И надолго замолчал.       Тэхён решил тогда начать первым:       – Джуни, что происходит у вас с отцом?       Тот вдруг резко вскинул голову, но к Тэхёну её так и не повернул. И неожиданно хрипло рассмеялся, снова утыкаясь взглядом в стакан.       – Отец нашёл мне невесту. Свадьба через месяц.       Тэхён подумал, что ослышался.       – Невеста? Какая ещё невеста? Какая свадьба? Ни разу не было разговора о твоей женитьбе. Кто она такая?       Старший покачал головой.       – Понятия не имею. Мне отец только что сказал. Я её никогда не видел, а если видел, то не помню. Дочь Бон Чхоля, главы корпорации «Сухон индастриз» – Саён.       Тэхёну это тоже ни о чём не говорило. Только он всё равно не понимал столь раздавленного состояния брата. Ведь они оба прекрасно знали, что однажды им придётся жениться по договорённости, так сказать, для объединения капиталов или же для повышения статуса семьи. Поэтому аккуратно так проговорил:       – И что? Погляди на неё, встреться, может она и ничего. Может, ещё и влюбишься, – даже улыбнулся, сам понимая, что шутка - так себе. Не смешная вовсе.       И тут неожиданно резко Намджун развернулся к брату.       – Я отказался. Я сказал «нет». Ни-за-что, – пьяно проговорил по слогам, кивнув сам себе.       – Но, почему? – Тэхён нахмурился, он не понимал столь резко отрицательной реакции.       – Потому что я..., – Намджун вдруг как-то сдулся, ссутулился, даже стал казаться меньше ростом, – ... я влюбился, Тэхёни. Вот такие дела.       Снова отвернулся и снова уставился в стакан.       А вот отсюда, пожалуйста, поподробнее. Тэхён даже на несколько секунд завис, настолько это было неожиданно. Его брат влюблён? Настолько влюблён, что сказал отцу «нет»? Кто ты, сидящий рядом, и что ты сделал с послушным сыном, Ким Намджуном? Вопросов было много, но любопытство всё же победило.       – Если не секрет – кто она, хён? – и даже затаился.       И вдруг увидел кривую усмешку на губах брата.       – Она? В том-то и дело, что это вовсе не «она», а «он». Не падай в обморок, Тэхёни. На самом деле это твой друг ещё со школы - Чон Хосок.       Упасть в обморок всё же захотелось. Хосок?! Как так? Когда брат успел-то? Нет, ну, он помнит, конечно, взгляды брата на своего друга тогда, на корте, и его странную игру в поддавки. Но так это же было всего лишь раз, мало ли - поглядел, поддался в игре, да забыл. На Тэхёна вон тоже многие глазеют, и что? Не влюбляются же. А тут вот прямо влюбился? Или же это было не раз? Может, они не раз виделись?       – Вы что, встречаетесь? – решил предположить.       Джун вздохнул и отрицательно покачал головой.       – Один раз только виделись после той игры в теннис. Еле уговорил встретиться. Никак не соглашался. Да и ту встречу нашу даже свиданием не назовёшь. Десять минут в моей машине посидел – и всё, сбежал, – Намджун грустно усмехнулся. – Да ещё сказал, чтобы я себе ничего не придумывал, и что между нами ничего быть не может. И даже не объяснил – почему. Может у него кто есть? А? И вообще, кто ему нравится: парни или девушки? Не знаешь?       Тэхён задумался. А, действительно, кто ему нравится? Как-то даже не задумывался. Вот Югёму нравятся точно только девушки; Минхо – и те, и те; Чимину – парни, но он очень закрытый, ничего не рассказывает про себя, может у него какая тайна есть; а Хосоку... пару раз слышал про его похождения... вроде как – парни, но неточно. Зато точно нет никого постоянного, уж он знал бы.       – Вроде - парни, но точно не знаю.       И услышал, как брат выдохнул. Не, ну это надо же! Тэхён не мог поверить.       – И что будешь делать?       И вдруг услышал невероятное:       – Буду его добиваться. Если ему нравятся парни, значит, не всё потеряно. Знаешь, Тэхёни, я когда увидел Хосока возле «Олимпа», когда он только вышел из машины, словно солнце вдруг выглянуло. Я ведь его помню ещё школьником – смешной такой был мальчишка, веснушчатый, нескладный, но всё равно симпатичный. А тут ... во мне даже что-то перевернулось.       Ух, ты! Добиваться, значит, будет. Ну, ничего себе! Вот это уже был его брат, его Намджун!       – Хён, а тебе тоже, значит, нравятся парни? – осторожно так Тэхён, всё же это очень личное.       Но тот вдруг лишь кивнул головой, видимо от выпитого потянуло на откровения.       – Ага, только мне не везло с ними как-то, не складывалось. А ко мне липнут, не поверишь, одни девушки.       – Почему же не поверю? Охотно поверю – ты у нас парень брутальный, да ещё и не бедный – любая польстится.       И снова грусть на лице старшего.       – А мне не нужна любая, мне нужен Хосок, – и столько вдруг грусти прозвучало в этих словах, что Тэхён не сдержался:       – Хён, ты не унывай. Хочешь, я тоже поговорю с Хосоком, узнаю у него, что он думает о тебе? А?       – Хочу, – неожиданно ответил тот и с надеждой уставился на младшего.       Тэхён кивнул. И тут вспомнил:       – А что будешь делать с невестой и женитьбой?       – Я уже сказал тебе, что жениться не буду. Ты бы слышал, что отец мне орал на это?       – Да все слышали, – вздохнул младший, – но только его крик, слов было не разобрать. Ты ведь про Хосока, надеюсь, ему не сказал?       – Сказал, – Намджун снова вздохнул, – и в ответ получил, что он меня тогда лишит всего. Да и похер, пусть лишает. Я не отступлюсь.       Вот это поворот! Лишит Джуна наследства? Акций? Места в Совете директоров?       – Джуни, – осторожно начал Тэхён, – может, тогда всё же подумаешь?       Но тот упрямо замотал головой.       – Не-а. Я не хочу, чтобы на мою личную жизнь влиял отец. Чтобы потом, как он, бегать всю жизнь по чужим койкам. Не хочу. Если бы ни к кому ничего не испытывал, тогда возможно рассмотрел бы кандидатуру Бон Саён, а так – нет. Ты бы знал, что я выслушал о Хосоке: типа это не та семья, с которой можно породниться; тем более – он парень, а мне нужны наследники; да и вообще – это школьный друг брата, и он мне никак не подходит. И что я с ума сошёл, и поэтому меня надо срочно женить, чтобы эту блажь из головы выкинуть. Отец так орал, что я подумал, его сейчас инсульт хватит. Но нет, он у нас крепкий, всех переживёт, – грустно усмехнулся. Они помолчали, и вдруг Намджун словно что-то вспомнил: – Совсем забыл со всеми этими своими проблемами, что хотел рассказать тебе. Давно, наверное, надо было, но, как говорится, пока на собственной шкуре не прочувствуешь, не поймёшь другого человека.       Тэхён нахмурился, он ничего пока не понимал, о чём это сейчас брат?       – В общем, ваши отношения с Ким Сокджином развивались с благословения нашего отца.       – Что? – младший распахнул глаза. При чём тут отец?       – Когда у вас с ним только всё началось, отец очень быстро об этом узнал. Ты тогда был на третьем курсе, Сокджин – уже заканчивал вуз, защищал диплом. Отец понял, что ты влюбился, и решил тебя... как бы это сказать... привязать к Сокджину ещё больше, а Сокджина – к тебе. В общем, это была сделка. Как только вы стали встречаться, как ни странно, у тебя сразу вся дурь из головы ушла, ты стал просто лапочкой, а не неуправляемым бесом. Стал милой, влюблённой лапочкой, и это всех устраивало. Отец тогда пригласил Сокджина к себе и предложил сделку: он основательно встречается с тобой, заполняет всё твоё свободное время собой, в общем, влюбляет в себя окончательно и бесповоротно, а господин Ким делает обычного выпускника Университета Корё сначала - аспирантом, после окончания аспирантуры – преподавателем университета, потом Сокджин также не без помощи отца защищает диссертацию и даже едет на стажировку за границу. Конечный пункт – он профессор в университете Корё. Таким образом сделка должна была занять примерно четыре года, то есть всё оставшееся время твоей учёбы в универе. Предполагалось, что ты к тому времени повзрослеешь, поумнеешь, успокоишься. После этого господин Ким Сокджин может быть свободен и жить своей жизнью. Вот так. Я случайно услышал их разговор дома, в его кабинете, не вовремя тогда зашёл к отцу, потом стоял возле двери, ну и как бы подслушал – интересно же. Но, если честно, ничего предосудительного не услышал, даже подумал, что так будет для тебя лучше, ведь и ты был влюблён в Сокджина, и он в тебя. Зато ты сразу взялся за ум, эта любовь пошла тебе на пользу. Я даже хотел просить отца, чтобы он разрешил вам вступить в брак, когда тот вернётся со стажировки, но опоздал. Уже узнал, что Ким Сокджин скоро женится. И только сейчас я понял свою ошибку – отец создал всю эту ситуацию, чтобы ему спокойно жилось, чтобы ты не трепал ему нервы, как раньше. А вот то, что Сокджин, не успев вернуться со стажировки, скорее всем растрезвонил, что женится, тем самым предав тебя и вашу любовь, говорит о том, что он тебя, скажем так, не очень сильно любил.       Тэхён слушал брата и горько сознавал то, что уже и сам понял, только всё не хотел самому себе признаться, что Сокджин его просто-напросто не любил. Возможно, в первый год, после – уже нет. Только верить в это не хотел, сам себе доказывал обратное, сам же себя убеждал в том, что Джин его любит, сам находил причины его нежелания часто видеться, объясняя это занятостью парня. Не хотел верить, что любит только он. А теперь, оказывается, ещё и отец замешан в их отношениях. Значит, Сокджину нужны были только диссертация, стажировка и должность. Значит, он его просто использовал. Да это и понятно, Джин – бедный, но умный (как оказалось, и правда, умный) студент из не сильно обеспеченной семьи, зато со стопроцентной государственной стипендией. Ему было выгодно пойти на такую сделку, тем более что ему и самому в первое время нравился Тэхён.       Парень лишь грустно улыбнулся в ответ на рассказ брата. Почему-то уже не было так отчаянно больно, как в первое время после предательства Сокджина. И, если его на самом деле не любили, значит, и ему не стоит мучиться больше. Только всё равно больно, и боль эта быстро не пройдёт. Больно от растоптанных надежд, от несбывшейся любви, от предательства любимого человека.       Ну, что же, Тэхён тогда тоже больше не будет влюбляться. Зачем, раз любовь на самом деле – это всего лишь сделка?       Вот только отцу он этого не простит. Никогда. И Сокджину - тоже.       *****       Отгремел выпускной, на который, кстати не явился Хосок, а так хотелось Тэхёну с ним поговорить приватно. Да и вообще тот как-то резко пропал с радаров: никому не звонил вот уже порядка пары недель. Неужели так его напугали чувства Намджуна? Да вроде как пугливым парень не был. Да и сам Тэхён в последние дни успел погрязнуть в работе, всё же новая должность руководителя Отделения инвестиций обязывала. Да и отмазок больше не было - диплом на руках, а точнее, в отделе кадров фирмы отца; выпускной - в прошлом. Как, кстати, и новогодние праздники. В этот раз даже никуда не захотелось ни идти, ни ехать - настроения не было. Посидел немного за столом на Рождество с родными и отправился спать. Сам на себя удивлялся, словно ему уже лет так восемьдесят.       Привет, взрослая жизнь!       Да только понял, что начал понемногу тухнуть в пыльном рабочем кабинете, а, значит, надо хотя бы собраться снова всем вместе, как раньше, вспомнить про друзей.       – Чимин, привет, – бросил бодро.       – О, кого я слышу! Неужели ты ещё жив? – со смешком отреагировал друг.       – Поиздевайся ещё, – беззлобно тот проговорил, попивая американо в небольшой кафешке на первом этаже офиса. – Как смотришь на то, чтобы нам завтра где-нибудь посидеть, как раньше? Соберём всех, кого сможем. Тысячу лет не виделись. Не знаю даже, узнаем ли друг друга.       На том конце провода тихо хрюкнули.       – Да уж, как-то мы все пропали.       – Ну, что, тогда решено? Куда пойдём? Клуб «Зигзагг»?       – «Зигзагг»? – на том конце замялись. – Не уверен, слишком будет шумно, даже не поговорить. – и вдруг: – А что, если «Перлен»? Вспомним детство золотое, беззаботное.       «Перлен»? А, собственно говоря, почему – нет? Чон Чонгук? Да похер! Тэхён уже и забыл о нём. На самом деле, нет, не забыл, где-то на подкорке крутится на повторе тот их последний неприятный разговор. Да только, что о нём думать, может его и не будет завтра в ресторане?       – Ладно, давай в «Перлен». Обзвони всех наших. Хосоку я сам звякну, может, найдётся бро в природе.       Хосок нашёлся, хотя и неохотно, но согласился присоединиться...       ...Вот интересно, чего же на самом деле хочет Тэхён: чтобы Чонгука сегодня не было или чтобы был. И сам себя не поймёт.              Чтобы не было – и сердце начинает как-то трусливо отбивать с перебоями. Чтобы был – и оно заходится гулким боем, словно старые напольные часы в большой гостиной особняка.       Чонгука не было, и Тэхён выдохнул... облегчённо или разочарованно? И вдруг неожиданно захотелось его увидеть – это вечно чем-то недовольное, но всё равно симпатичное лицо; эту улыбку, зажигающую широко открытые, чёрные глаза; эти пухлые губы, которые тот часто облизывает.       Во, чёрт! Это о чём сейчас Тэхён думает? При чём тут Чон Чонгук и пухлые губы? Это вообще не в одной плоскости! Это вообще ни разу не в прицепе. В таком контексте Тэхён просто не собирается думать об этом дурном парне. И не будет думать! Ни за что! Да и вообще зря он согласился пойти сюда, всё же находятся они с ним сейчас в состоянии «холодной войны».       И в этот момент нарисовался Чонгук, который – твою же мать! – просто до этого разносил по залу заказы, потому тот его и не увидел сразу.       Они пересеклись взглядами и быстро их буквально отдёрнули друг от друга, словно обожглись.       – О! – закудахтал вдруг Чимин, – Старый знакомый. Чон Чонгук, – и ринулся к нему на всех парах.       Тэхён с ужасом глядел на непривычно радостного друга - да блядь, никаким арканом теперь не остановить это надвигающееся на парня жуткое счастье по имени Чимин.       Чонгук, похоже, был того же мнения, потому как с тем же ужасом в глазах наблюдал за буквально вприпрыжку приближающимся к нему парнем. А когда тот его ещё и обнял, то просто превратился в египетскую мумию, только что глазами продолжал ворочать.       Чимин же что-то такое быстро проговорил парню, получив в ответ столь же быстрый ответ и кивок, и тот так же же радостно ускакал обратно, являя Тэхёну уже свою фирменную, загадочную улыбку Моны Лизы.       Следом к столу подошёл Хосок, который тоже с нескрываемым удивлением взирал на «горячую встречу старых друзей», переводя какой-то тусклый взгляд на Тэхёна с явным вопросом. Тот лишь пожал плечами – сам ничего не понял.       Они словно поменялись телами – Хосок с Чимином. Теперь Чимин являл собой радостное, светящееся удовольствие. Хосок же наоборот был задумчив, тих, да и тёмные круги под глазами не говорили о спокойствии и безудержном счастье.       В общем, получалось, что парням было о чём поговорить, тем более Тэхён собирался ещё и рассказать друзьям о сделке отца с Сокджином. Благо больше никто из приглашённых друзей не пришёл, а им троим это только на руку – тем откровеннее будут разговоры.       Принимая заказ, Чонгуку пришлось со всеми поздороваться, всё же не все тут были мудаками, а лишь один – к нему приветствие не относилось, да и смотреть на него Чонгук не собирался. Тэхён проводил удаляющуюся прямую, широкую спину долгим взглядом.       – Чего у вас опять случилось? – Чимин удивлённо глянул на друга. – Вы снова словно кошка с собакой, того и гляди броситесь друг на друга и перегрызёте глотки. Вроде как нормально попрощались в прошлый раз. Или мы с Хосоком чего не знаем?       И пришлось рассказывать. Сначала про машину, потом – про акт благотворительности в виде новой мебели, затем – про общую пьянку, а в конце вишенкой на торте – про «приютских» и про то, что его снова выгнали из квартиры, обозвав мудаком.       Чимин даже присвистнул и на какой-то миг вдруг стал самим собой: задумчивым и грустным. Приютские, значит.       – Слушай, бро, ты чего лажаешь-то всё время? – быстро придя в себя, бросил. Парень явно был не доволен словами друга.       Тэхён лишь вздохнул. И вдруг проснулся Хосок.       – А господин Ким хоть знает про машину? А то потом могут быть у тебя неприятности.       На что Тэхён лишь пожал плечами.       – Во всяком случае он мне ничего не говорил.       Чимин цокнул.       – Конечно, знает. Кто-нибудь да доложил уже, у него небось полно на фирме доносчиков да соглядатаев.       – С чего взял? – с улыбкой Хосок. – Ох, что-то ты слишком много знаешь про господина Кима, как-то странно это, – даже повеселел. – Может, у вас с ним какие-то общие секреты имеются? А, колись? «Какой ты стал красивый, Чимини», – передразнил парень господина Кима, и все сразу заржали. – Не-е, правда, Чимини, что-то вас точно связывает. Не хочешь поделиться с друзьями?       – Ладно, парни, посмеялись и будет – всё же это мой отец, не забывайте, – погасив улыбку, проговорил Тэхён и вздохнул. – Сейчас я вам ещё кое-что о нём расскажу.       И рассказал про сделку отца с Сокджином.       – Вот же..., – у Чимина видно, было много слов, но все нецензурные, после рассказа Тэхёна. – Как он так мог?!       Хосок лишь грустно покачал головой, видимо настрой был у него не боевой, мог только посочувствовать.       – Ладно, парни, это уже всё в прошлом. Сокджина для меня больше не существует, – и только сейчас заметил рядом Чонгука, который расставлял на столе заказанные блюда.       Снова быстрые взгляды друг на друга и с досады – закушенная губа. Хотя, чего уж скрывать, Чонгук ведь уже эту страшную историю знал вдоль и поперёк за пол ночи общей попойки, да только Тэхён надеялся, что тот всё забыл. И сразу решил перевести разговор:       – Хосок, с тобой-то что случилось? Ты сам на себя не похож.       Но тот лишь пожал плечами.       – Да ничего особенного. Приболел так, прилично - температура, кашель. Только недавно отошёл.       – А чего на звонки не отвечал? – наехал на друга Чимин.       – Мать телефон забрала, чтобы я смог отоспаться. Говорит – болеть надо с Богом в мыслях и душе, а не с телефоном в обнимку.       – Ну, ясно, тогда ладно. Парни, я в туалет, не скучайте, – и Чимин, бодро соскользнув со стула, поплыл на выход из зала.       Это как раз было на руку Тэхёну, чтобы поговорить о Намджуне. Нет, при Чимине тоже можно было, но всё же наедине как-то лучше – всё-таки это очень личное, да ещё и не его личное.       – Хосок, можно с тобой поговорить? – и даже откашлялся.       – О чём? – тот как-то безразлично ковырялся палочками в тарелке, видимо, всё же ещё не конца поправился.       – О моём брате, Намджуне.       Парень тут же вскинул на Тэхёна глаза, в них что-то такое промелькнуло, но сразу же погасло, и он снова опустил взгляд в тарелку.       – А что о нём говорить? Я так понимаю, он тебе рассказал, что мы встретились, я всё ему объяснил.       – Сказал, но ничего не объяснил. Скажи только одно, Хо, он тебе просто не нравится? Тебе ведь нравятся мужчины, я помню. Так? А мой брат, что, просто не нравится? Послушай, – Тэхён стал говорить быстрее, словно боялся, что тот его перебьёт, но Хосок просто слушал, опустив голову, – ты ему очень нравишься. Очень сильно, понимаешь. Я никогда его таким не видел. Таким, воодушевлённым, что ли. Даже скажу тебе больше, он поругался с отцом, отказался жениться. Неужели у него нет ни единого шанса? Только Джун всё равно сказал, что будет тебя добиваться. Понимаешь?       Хосок поднял грустные глаза на друга.       – Всё это я уже слышал от него, кроме женитьбы. Да, представь себе, он мне просто не нравится – не мой типаж. А по поводу женитьбы, знаешь – пусть женится. Между нами ничего не будет, – оба помолчали. И Хосок вроде как не к месту поспешно проговорил, видимо, решив сменить тему: – И куда, интересно, делся Чимин, у него что, несварение что ли?       И словно в подтверждение его слов показался буквально бегущий к ним Чимин.       – Парни, парни, – тот даже слегка запыхался, – пойдёмте, что я вам покажу. Охренеть можно!       – Что покажешь? Бесплатно раздают виски двадцатилетней выдержки? – съязвил Тэхён.       – Лучше! Намного лучше, – парень схватил обоих друзей за запястья и уже куда-то тащил их.       Это оказался всего лишь соседний зал ресторана, он был гораздо больше того, в котором обычно отдыхали парни.       – Вот, – Чимин отпустил руки друзей и куда-то мечтательно уставился.       – Что – вот? – не понял Хосок.       Они с Тэхёном поглядели в том же направлении. Оттуда лилась негромкая лирическая мелодия, и сексуальный с лёгкой хрипотцой голос пел о безответной любви, вторя гитарным аккордам.       – Вот, – восторженно, словно мантру, почти шёпотом повторил Чимин, – это Юнги.       Это был действительно Юнги, он пел негромко, но в зале стояла тишина, как ни странно, все внимательно слушали парня, а не звенели приборами и бокалами, словно тот выступал на сцене концертного зала, а не на маленькой, чисто символичной сцене ресторана. Юнги пел о любви, пел настолько проникновенно и чувственно, что некоторые гости, конечно же – женщины, уже втихаря промокали глаза салфетками, а некоторые мужчины просто либо тихо вздыхали, либо сжимали губы, видимо, вспоминая что-то такое из своей жизни.       Звякнул последний гитарный аккорд, и весь зал словно выдохнул, и только тогда стали слышны голоса гостей за столиками, раздался мелодичный звон хрусталя и даже пока ещё негромкий смех. Все начинали понемногу отходить от магии этой совсем простой музыки, но спетой настолько искренне, что равнодушных не осталось.       – Юнги, – Чимин даже подпрыгнул и быстрым шагом пошёл навстречу парню, – это было здорово!       Тот оторопело оглядел всю троицу, а потом вдруг улыбнулся совсем чуть-чуть, лишь уголками губ, подходя к ним.       – Привет, хёны! Нашли всё-таки и меня.       – Нашли, нашли. Чонгук спалился, рассказал, где тебя можно найти, – лучисто оглядывая парня, словно впервые его видел, продолжал, не закрывая рот, тараторить какой-то странно возбуждённый Чимин.       Юнги посмотрел на говорившего, и дальше его взгляд вдруг тоже стал таким же странным, и они словно на некоторое время потерялись друг в друге. Тэхён с Хосоком, глядя на это, переглянулись с удивлением. И только, когда за их спинами раздалось тихое покашливание, все разом пришли в себя, обернулись и застыли. Позади них стоял Чонгук и равнодушно окидывал всю сцену.       – Господа, ваши заказы поданы на стол. Прошу пройти к своему столику.       Не, ну запороть такой сексуально напряжённый момент мог только Чонгук. Чимин снова обернулся, видимо, хотел что-то сказать Юнги, но упёрся взглядом уже лишь в удаляющуюся спину. Тот возвращался на сцену. Чимин вздохнул и отправился вслед за друзьями.       Только беседа за столом уже не клеилась. Хосок всё так же тухло ковырялся в еде, односложно отвечая на любые вопросы. Чимин вообще молчал, лишь покусывал пухлую губу. Его радостно приподнятое настроение неожиданно сменилось на задумчивое и отстранённое – это снова был всем привычный Чимин со своими вечно грустными тараканами и своими тайнами.        У Тэхёна же из головы не выходила фраза друга: «Ты чего всё время лажаешь-то?». И, правда, в отношениях с Чонгуком у них постоянно были какие-то стычки и недопонимания, и всё из-за Тэхёна, из-за его тупых вопросов и комментариев. Поэтому сейчас он лишь провожал пустым взглядом бегающего по залу Чонгука.       И вдруг одна мысль обожгла: «Не ладятся отношения с Чонгуком?». Так ведь как бы он общается и с Юнги тоже, тогда почему – только с Чонгуком? Да потому, что только с ним все эти тычки и обоюдное раздражение, только они двое бесят друг друга неимоверно, просто до зубовного скрежета.       Ну, да, да, в последний раз снова Чонгук его выгнал, ну так Тэхён был виноват, это его «приютские» осело сейчас где-то в душе горьким, шипастым комком и этот ком ковырял душу, вызывая острое недовольство собой.       Извиниться что ли? Как-то раньше об этом не думал, а вот сейчас мысль запала и не уходила. Да, надо извиниться. Ведь сам сказал же, что - не мудак, надо оправдывать сказанное.       – Парни, я сейчас, – поднялся с дивана и направился в сторону застывшего Чонгука, что привычно стоял возле барной стойки, привалившись к ней спиной, и уже видел приближающегося к нему Тэхёна, отчего стал сразу же поджимать губы.       Тэхён остановился перед парнем, выдыхая и непроизвольно его разглядывая. И почему он только сегодня разглядел, что тот очень симпатичный на самом деле? И сам себе ответил: да потому, что видел его преимущественно либо злым и растрёпанным со сна, либо пьяным и опять же растрёпанным. Сейчас Чонгук сам вполне походил на гостя этого ресторана: на голове вполне приличная причёска; белая рубашка с закатанными почти до локтей рукавами, открывающая красивые, чисто мужские руки с выступающими змеями венами; чёрные, чуть зауженные брюки, обтягивающие крепкие бёдра. Даже чёрно-белая форма официанта не портила парня, скорее даже – наоборот, очень шла ему.       – Чего тебе? – словно сквозь сон услышал Тэхён, враз опуская его на землю.       Все слова сразу застыли на губах от столь не доброжелательного начала. Но раз уж решил извиниться, то надо начинать. В конечном счёте, он извинится, а уже дело Чонгука, прощать его или нет. Главное, быть честным перед самим собой.       Поэтому выдохнул и проговорил:       – Я хотел бы перед тобой извиниться, точнее, – сам себя поправил быстро, снова вспоминая, что его «приютские» относилось не только к Чонгуку, но и к Юнги, – перед тобой и Юнги. Прости, мне не надо было такого говорить, просто я был раздосадован тем нашим разговором, ну и, в общем, вырвалось, – и глядит в глаза напротив, в которых вдруг словно сверкнули острые клинки. Видимо, никакие извинения Чонгуку не нужны.       «Вот, блядь, и извинился!», – с горечью про себя Тэхён, раздражённо ткнув языком в щёку.