Сделка

      *****       На следующий день после вечеринки господин Ким долго и обстоятельно промывал мозги обоим сыновьям: снова кричал, злился и обещал все кары Ада, а заодно – и свои, на их головы за дурость.       Намджун и Тэхён же, словно сговорившись, выбрали новую тактику общения с отцом.       Старший больше с ним вообще не ругался, не говорил ничего против, просто решил делать всё по-своему, и пусть отец думает, что победил.       Младшему досталось больше - его триумфальное появление вместе с каким-то там официантом в высшем обществе в одежде нищебродов настолько взбесило господина Ким, что у него даже на нервной почве стал дёргаться глаз. Закончил свою пламенную речь отец тем, что категорически заявил, чтобы Тэхён не смел больше видеться с этим, как он выразился, «безродным недоноском». Тот на это лишь согласно кивал - он и сам больше с ним видеться не собирался...       ...Собственный кабинет в собственном доме казался господину Ким чужим. Он медленно расхаживал по нему, сжимая к руке стакан виски, но даже забывая подносить его к губам. Хмурился, снова прокручивая в голове вчерашнее мероприятие, которое, в общем-то, было затеяно лишь для одного: знакомства его старшего сына Намджуна с дочерью Бон Чхоля. Ну, и что из этого вышло? Да ничего! Намджун, сказав пару дежурных фраз родителям девушки и не сказав ни одной самой Саён, быстро ретировался, сославшись на то, что приехал, мать твою, его брат Ким Тэхён со спутником, и что его надо срочно встретить.       Да что за чушь?! Когда это Намджун бежал встречать Тэхёна с такой дикой радостью на лице, словно прибыл сам Президент Кореи, да ещё и в чужом доме?       И, кстати, только такого «спутника» его младшему сыну и не хватало. А ведь буквально все пытались его убедить, что этот безродный, как его там - Чонгук, всего лишь официант в ресторане, который иногда посещает Тэхён, и что тот ему всего лишь по пьяни подарил автомобиль. И вдруг, на тебе – спутник его сына на вечеринке в высшем свете. А это значит только одно: что это уже не просто официант. Да и вообще, что это был за демарш со стороны Тэхёна? Он словно впервые в жизни присутствовал на таких мероприятиях. Что это ещё за джинсы с рубашками? И у него, и у его, твою мать, спутника – этого Чон Чонгука?       Чонгука господин Ким сразу узнал по тому фото, что скинул тогда ему господин Го. Вроде как и не сильно запоминающаяся внешность, среднестатистическая: ну да, симпатичный, да только таких симпатичных – в базарный день пучок за вону. Только всё равно запомнился почему-то. И, видать, не зря.       Замедлив своё броуновское движение по кабинету, господин Ким незряче уставился на большой портрет на стене. На нём были изображены он сам, его супруга и оба, тогда ещё маленьких сына. Во времена написания этого семейного портрета казалось, что его жизнь полна порядка и предсказуемости. А сейчас... Когда он ухитрился упустить рычаги воздействия в собственной семье? Как-то всё шло не так, не по его сценарию. Отношения с женой - сухие и холодные, но это полбеды – женщины постоянно чем-то недовольны. Да и есть, кем её заменить, хотя бы в постели. Правда вдруг почему-то перестали удовлетворять даже необременительные отношения с Сумиль, что странно. Раньше такие отношения приносили лишь удовольствие и радость – быстрая разрядка во время работы и он снова готов двигать горы своего бизнеса. Что же изменилось? Может, возраст? Да нет, стариком себя не ощущал. Только вот ни к чему самого себя обманывать, он уже давно понял, что именно изменилось.        Это всё его мальчик, его радость. Они знакомы так давно, что господин Ким считал его уже чуть ли не третьим сыном. Ну да, да, это всего лишь отговорка - отношения у них вовсе не родственные, да только запал за эти годы этот мальчишка ему в душу. Вот только сейчас они почти не видятся – все обязательства друг перед другом были ими выполнены. И надо бы его отпустить, но не получается.       Вот недавно случайно увидел его в кругу его друзей, такого молодого, смеющегося, и сердце зашлось. А каким красивым он стал – загляденье! В постели привык уже к его нежному телу, шёлковой коже без единого волоска, отчего Кима просто ведёт, и он готов ласкать своего мальчика бесконечно и слушать его тихие вздохи и нежные стоны. В постели он - один, с друзьями своими – совсем другой: смешливый, открытый, даже где-то бывает неожиданно резким. Каким же он всё-таки стал взрослым, и от этого ещё более желанным. Да и вообще, таких как он, больше нет и скорее всего в его жизни уже не будет.       Конечно же, осознавал, что его мальчик его не любит, но что-то точно к нему испытывает тоже. Смог Ким, смог, всё же растопить сердечко этого когда-то неопытного, скромного мальчишки за эти годы. Видел Ким это давно уже в его глазах, понимал, и хотя тот никогда не сказал ни слова о своих чувствах, как, впрочем, и сам Ким, да только чувствовал их в его желаниях, в его объятиях, в его улыбках и стонах. И даже сам застонал, нырнув в свои воспоминания. Неужто, всего лишь воспоминания? Нет, он даже представить себе не может своего мальчика с кем-то другим. А ведь, наверняка у него кто-то был, помимо Кима, да только тот даже спрашивать об этом не хотел. Вроде как, не знает – значит, никого и нет.       Последняя их встреча была уже так давно. А ведь за свой рассказ об этом официанте Чонгуке он что-то хотел попросить у Кима, да только сказал, что потом. Но так и не попросил. Правда, был у них после один неприятный разговор, да только понял Ким, что сам тогда переборщил, не виноват был ни в чём его мальчик. Погорячился Ким тогда. После быстро остыл, потому и позвонил ему после сам.       Да только его мальчик – как он сказал - неожиданно куда-то уехал с друзьями. Ну, что же, пусть отдохнёт, повеселится. Они своё ещё с ним наверстают – был уверен. Не верил, что просто тот его динамит. И тут мысль пронзила острой иглой: а вдруг он решил всё прекратить? Прекратить их отношения? Задумался. Мог бы тогда Ким применить какие-то меры воздействия: например, пригрозить, что уволит его отчима, но не хотел, только не к нему. Глупо всё это, не те у них отношения уже с ним. Доверительные, честные. Да нет, не динамит его мальчик, не мог господин Ким, который людей читает, будто открытые книги, так в нём ошибаться. Только не в нём.       И даже заулыбался, отпивая сразу большой глоток виски, что обожгло жаром всё внутри, но всё равно не так, как жгли воспоминания о его мальчике. И снова, как ещё несколько лет назад, пронзила мысль и уже не отпускала, оформившись окончательно: привязать к себе его. Не хотел от него отказываться. Собирался ведь давно ещё развестись с женой и оформить брак с ним. В конечном счёте не он первый, не он последний, многие его знакомые поменяли своих спутников жизни ближе к шестидесяти. Да и знал господин Ким, что никогда не пожалеет о своём решении. Никогда не пожалеет, был уверен.       И настроение совсем другим стало, даже словно все проблемы разрешатся сами собой.       Вот только - сыновья. И даже цокнул с досады.       Сыновья словно объявили ему «холодную войну». Что это – бунт на корабле? Но с этим он разберётся. И не таких обламывал. Эти два сопляка решили с ним бодаться? Рожки ещё не выросли. Одного – срочно женить, тянуть не надо, сразу же остепенится, не будет заглядываться на парней. Господину Ким нужны внуки. Другому – напомнить, что он всё-таки сын чеболя, и не к лицу ему общаться с какими-то бывшими оборванцами из приюта. А если не послушает, тогда тоже – женить! И уже тогда пусть не ноет. Найдётся и на него вторая «Бон Саён»!       Рано, ох, рано он дал «отмашку» Ким Сокджину, что тот может расстаться с Тэхёном и жить своей жизнью! Да уж больно тот упрашивал. Поторопился, не думал, что его младший сразу же переключится, видимо из вредности, на безродного официанта. Что, отцу назло решил сделать? Глупый ребёнок!       И вдруг задумался, даже остановился и отставил недопитый стакан на стол. Мысль пронзила своей простотой и реальностью. Конечно же, надо женить Тэхёна, то есть – заключить брак его с Ким Сокджином. Он ведь до сих пор любит Сокджина, это господин Ким прекрасно знал. Вот и выход из многих сложностей с его бурным характером. Сокджин? А что Сокджин? Если он хочет защититься, стать профессором и получить кафедру в Университете Корё, то вряд ли откажется. В конце концов он предлагает ему руку и сердце сына чеболя, а это дорогого стоит! Тот должен понимать.       Внуки? А внуков ему Саён с Намджуном нарожают.       Господин Ким очень остался доволен всеми своими выкладками, поэтому рука уже тянулась к телефону, чтобы порадовать Ким Сокджина такими радужными для него перспективами.       Однако в голове вместо этого упорно крутился их последний разговор с его мальчиком. Что-то в этом разговоре не давало покоя. Ждал очень господин Ким его ответный звонок, ждал, когда вернётся после отдыха с друзьями и перезвонит. Ждал его, чтобы сделать шикарное предложение...       ...– Здравствуйте, господин Ким, - его мальчик ответил на звонок почти сразу же, чем очень порадовал.       – Здравствуй, мой хороший, – буквально пропел тот в трубку, улыбаясь про себя. – Как ты там? Мы с тобой давно не виделись. Я соскучился. И ещё, помнишь, ты ведь так и не попросил у меня ничего за свой рассказ про машину и официанта, - негромкий смешок стал ответом. – Хочу исправить эту несправедливость. Давай с тобой увидимся. Прямо сейчас.       Недолгое молчание в телефоне дало возможность главе Киму расслышать на дальнем фоне смех, чужие голоса и музыку.       – Простите, но сейчас я не могу. Да и вообще, думаю, что мне нечего просить. Вы всё, что могли, мне уже дали. Спасибо Вам за всё, господин Ким.       Улыбка медленно сползла с сурового лица. Теперь уже замолчал мужчина, соображая, что бы могли значить эти слова. Как-то звучали они, словно прощание.       – Что случилось? Я тебя чем-то обидел?       Но в груди уже нехорошо защемило. Неужели его мальчик решил закончить их отношения? Но ведь совсем недавно он сам позвонил и сам пришёл. Или всё же тот последний нелицеприятный разговор сыграл свою роль? Ким уже ругал себя за ту несдержанность. Вот только просто так он своего мальчика теперь не отпустит. Не сейчас, когда всё для себя решил, когда решил предложить ему официальные отношения.       – Ну, что Вы, господин Ким. Нет, конечно. Просто я ещё раз хочу Вас поблагодарить, – голос спокойный, даже прохладный.       – Где ты сейчас? – решил всё же уточнить. – Приезжай и отблагодаришь.       Снова небольшая заминка.       – Мы с друзьями решили отдохнуть, съездить на природу на несколько дней.       – Хорошо, – Ким проговорил медленно, не желая себя лишний раз накручивать. – Как приедешь, позвони. Я буду ждать твоего звонка. И вообще, у меня к тебе будет серьёзный разговор. Думаю, тебе понравится моё предложение, – даже снова стал улыбаться, предвкушая новый, приятный виток в своей жизни.       – Обязательно, господин Ким. Я позвоню.       Тот разговор был несколько дней назад. Его мальчик так до сих пор и не перезвонил...       ...Чон Хосок после разговора с господином Ким ещё несколько долгих секунд смотрел на замерший телефон в своей руке, после - на заснеженную, тёмную улицу за панорамным окном кафе. Затем перевёл взгляд задумчивых, карих глаз на мужчину, сидевшего к нему боком за ближайшим столиком. Хосок был вынужден извиниться перед ним и отойти, чтобы ответить на звонок. А этот мужчина явно через силу пытался не стрелять тревожно глазами в его сторону и не подслушивать разговор, что явно не был предназначен для его ушей. Парень не сдержался, улыбнулся. И хотя на душе от разговора с господином Ким остался какой-то не очень приятный, тянущий осадок, но вид этого молодого мужчины, находящегося сейчас с ним в этом незатейливом кафе, в которое они просто зашли перекусить и согреться, вызывал невероятное и неожиданное тепло. Тепло в теле, душе и на сердце. Он уже знал, что тот ему нравится. Сильно нравится. Очень сильно нравится.       Да, Хосок прекрасно понимал, что впереди его ждёт ещё один нелицеприятный разговор с господином Ким, серьёзный разговор. Но пока решил эти мысли отогнать, не портить себе такой прекрасный, уютный вечер. Не спеша вернулся за столик. Молодой мужчина поднял на Хосока какой-то выжидающий, даже несколько тревожный взгляд.       – Всё в порядке? – проговорил тихо.       – М-м, – ответил Хосок, кивнув, опускаясь на стул напротив и складывая руки в замок на столе. – Просто дела.       – Расскажи мне, если это не секрет, что у тебя за дела? Да и вообще, что тебе нравится? Расскажи мне о себе, – и мужчина накрыл тонкие пальцы Хосока своей широкой, тёплой и такой надёжной ладонью.       Хосок улыбнулся, глядя прямо в эти открытые, внимательные глаза. Почему-то этому мужчине очень хотелось верить и хотелось быть с ним.       – Конечно, расскажу, хён. Когда-нибудь я всё, всё тебе про себя расскажу, Намджун....       *****       – Ну, ты и выкинул вчера фортель, – Намджун неспешно потягивал коньяк, развалившись на диване в собственной гостиной особняка, постоянно побалтывая тёмно-золотистой жидкостью в круглом стакане и с удовольствием вдыхая неповторимый аромат дорогого напитка. – Ну, ты и учудил, – Джун даже хрюкнул, вспоминая шедевральное появление этой парочки на светской вечеринке. О ней ещё долго будут говорить в свете.       И повернул голову к брату, сидящему рядом. Тот даже выпить отказался, да и вообще выглядел каким-то помятым, уставшим и расстроенным. Никакой приятной расслабленности, как у старшего брата, нет в помине. Сгорбленная фигура с зажатыми в коленях руками всей своей позой выражала отчаяние.       – И для чего всё это было? – Намджун оглядел скорбный облик младшего. – Даже я не понял.       Тэхён в очередной раз глубоко вздохнул, вскинув голову к высокому потолку и снова её низко опуская.       – Не трави душу, хён. Мне и так паршиво.       – И всё же объясни. Давно от тебя не поступало таких выходок. Неужели, всё же – за старое?       Снова глубокий вздох, но теперь ещё и активное мотание головой.       – Я хотел, как лучше, – тихо проговорил.       – Кому лучше?       – Тебе.       – Мне? – Намджун даже отставил стакан на журнальный столик, полностью разворачиваясь к брату. – Это каким же это образом ваше с Чонгуком появление в столь неподобающем виде было бы для меня лучше?       Только тогда Тэхён поднял голову и повернулся к брату.       – Я хотел переключить внимание отца с тебя на себя, чтобы он не пытался больше тебя сватать. Пусть бы лучше меня докапывал своими нравоучениями. Понимал, конечно, что он обозлится, но, но..., – и замолчал, снова опуская голову, отворачиваясь и сутулясь.       Намджун невесело хмыкнул.       – Дай, догадаюсь. Но ты не ожидал, что твой такой отважный, братский поступок вовсе не оценит Чонгук. Так?       Тэхён грустно качнул головой.       – Понятно, Знаешь, это было предсказуемо. Во-первых, как я понял, ты его даже не поставил в известность о своём желании шокировать своим и его видом высшее общество. А во-вторых, парень, я думаю, в таком обществе впервые, и вряд ли ему хотелось сразу же, с порога, чтобы это высшее общество посчитало не только тебя, но и его придурками. И это независимо от его отношения к этому самому высшему обществу. Я прав? Ничего не забыл?       В ответ Тэхён лишь снова грустно кивнул.       – Что собираешься делать?       – То есть? – Тэхён с изумлением глянул на брата. – Ничего не собираюсь, – вздохнул. – Что тут можно сделать?       – Ну, как бы надо исправлять ситуацию, – вдруг как-то странно улыбнулся, разглядывая младшего, – если, конечно, хочешь исправить.       – Не хочу, – по-детски буркнул Тэхён.       – Ну, что ж, если вдруг захочешь, как говорится: «Спроси меня - как».       Тот вскинул глаза на старшего.       – И как?       – Так ты же сказал: «Не хочу».       Тэхён засопел.       – Ты не всё знаешь.       – Да? Ну, тогда давай просвети, что ещё я должен знать?       И Тэхён рассказал об их с Чонгуком договорённости, что тот будет из себя изображать его парня перед отцом, а Тэхён за это поможет им с Юнги открыть через полгода Детективное Агентство.       – Вот, значит, как, – проговорил задумчиво Намджун. – Вот, для чего им нужны были деньги. Тогда понятно. Но обиду и гордость Чонгука я тоже понимаю. Знаешь, мелкий, не всё в этом мире продаётся, и тебе уже не раз эти парни пытались это сказать. Да, им очень нужны деньги, но они не готовы за них быть дураками вместе с тобой. И, честно говоря, мне это очень нравится в них. Так что подумай хорошенько, как будешь извиняться?       Тэхён молчал, извиняться он точно не будет. Вот ещё! Поэтому решил разговор перевести в другое русло, тем более, ему действительно было интересно.       – Джуни, а как у тебя с Хосоком? – спросил осторожно, понимая, что для брата это очень личная и очень болезненная тема.       И вдруг Намджун заулыбался. Улыбнулся неожиданно тепло и даже нежно.       – Не хотел говорить, но раз уж ты спросил... В общем, Хо (Тэхён сразу же отметил это интимное - «Хо») согласился со мной встречаться, только не слишком часто, и чтобы я не давил на него, не требовал ничего в этих отношениях, и всё это без каких-либо обязательств с его стороны. И ещё сказал, что он может в любой момент наши и так шаткие отношения прекратить, если посчитает это нужным.       – И ты согласился на эти условия?       – Конечно, это по любому лучше того, что было. Хосок же просто от меня шарахался, как от зачумлённого. А так... Ты знаешь, мы ведь тогда, после ресторана весь день провели вместе. Просто гуляли, разговаривали, а как замёрзли – зашли в кафе, посидели, поели, выпили кофе, согрелись. Снова гуляли, а потом я отправил его на такси домой. Он так захотел, – Намджун мечтательно уплыл взглядом куда-то внутрь себя и просто глупо улыбался. Тэхён никогда раньше не видел таким своего всегда собранного и серьёзного брата. Если честно, даже немного позавидовал. Намджун же вдруг выплыл из своих воспоминаний. – Знаешь, с Хосоком оказалось очень интересно разговаривать, он на самом деле очень вдумчивый и рассудительный парень, – на это Тэхён округлил глаза – об одном ли и том же Хосоке они говорят?       Своего друга Тэхён скорее бы охарактеризовал, как смешливого болтуна. И вдруг такие эпитеты. Скорее всего Намджуну так кажется, потому что он влюблён, поэтому лишь хмыкнул, но за брата всё равно порадовался. Всё-таки лёд в их отношениях тронулся.       Со своими мыслями Тэхён даже не сразу среагировал на вибрацию телефона, и, не глядя, кто звонит, ответил:       – Слушаю.       И вдруг на том конце раздался такой знакомый, такой родной голос:       – Тэхёни, малыш, это я.       В горле сразу же от этого голоса, от этих уже забытых слов встал горький ком, не давая что-либо сказать в ответ.       – Тэхёни, это Сокджин, – тот подумал, что его не слышно либо просто не узнали.       Тэхён узнал бы этот голос из всех миллиардов других голосов.       – Да, я узнал, – получилось тихо и хрипло. Намджун горько усмехнулся, сразу же понимая, кто звонит брату. - Что ты хотел? Если, как ты выразился «найдём, где встречаться», то забудь.       На том конце вдруг вздохнули.       – Тэхёни, это была ошибка, никакой свадьбы не будет. И я очень соскучился и очень хочу тебя видеть.       Тэхён даже задохнулся от неожиданности. Так ведь не бывает! Он молил всех Богов, каких знал, чтобы Сокджин сказал эту фразу, а сейчас просто не мог в это поверить.       – Я не понимаю, - неуверенно пробормотал. – Что значит – ошибка?       – Тэхёни, давай просто встретимся с тобой. Хорошо? Приезжай ко мне.       Ну нет, в квартире Сокджина, где каждый угол будет напоминать об их любви, разговора никакого не получится. Только не там.       – Нет, – неожиданно резко проговорил, – давай где-нибудь в другом месте.       И вдруг пришла в голову мстительная мысль:       – Ресторан «Перлен», это недалеко от универа. Через час.       Чонгука, конечно, может сегодня там и не быть, ну а вдруг... И даже про себя усмехнулся в предвкушении...       ...В ресторан Тэхён приехал первым, ему ведь надо занять место если уж не за родным столиком, так хотя бы в зале, который обслуживает Чонгук, если тот, конечно, сегодня работает.       Чонгук сегодня работал.       Тэхён бросил незаинтересованный взгляд на подпирающего барную стойку официанта и прошествовал к столику на двоих, что располагался в затемнённом, уютном уголке зала, отмахнувшись от услуг метрдотеля. И сразу же лопатками почувствовал ковыряющий ему спину чужой острый взгляд. Чонгук тут же подошёл, небрежно бросив на стол меню и винную карту.       – Я же говорил тебе, чтобы не показывался тут, – тот сквозь зубы прохрипел, низко наклонившись, чтобы никому не было слышно, о чём они говорят.       – Правда? – Тэхён, как ни в чём не бывало, поднял голову и прямо посмотрел на Чона. – Чего-то я видимо не уловил: разве это уже твой ресторан? Ты что, успел его выкупить за пару дней? А раз – нет, тогда просто обслужи меня... и моего спутника, – добавил уже громче, завидев входящего в зал молодого мужчину. - Сокджин! – помахал ему рукой, привлекая внимание.       Чонгук резко выпрямился, оглядываясь. К ним подходил красивый, высокий, стройный молодой человек в тёмно-синем костюме. Чуть зауженные брюки сидели идеально на узких бёдрах, а красивого кроя пиджак – на широких плечах. Он очаровательной улыбкой одарил сидящего за столом Тэхёна, и вдруг неожиданно нагнулся и поцеловал его в щёку.       От этого замерли сразу оба: и Тэхён, и Чонгук. Первый явно не ожидал такой фамильярности от своего бывшего.       Второй же прекрасно помнил ту историю с предательством Сокджина, и как после пьяный Тэхён пол ночи рыдал у него на груди. И вдруг – они вместе в ресторане, да ещё и этот вовсе не дружеский поцелуй.       Сокджин же растерянный и удивлённый взгляд официанта принял на свой счёт - ещё бы, такие красивые гости в их заведение видимо заходят не часто. Он и сам в нём ни разу не был. Поэтому лишь мило улыбнулся Чонгуку, присаживаясь на диванчик рядом с Тэхёном.       А вот реакция Чонгука на появление Сокджина очень понравилась Тэхёну, даже сам от себя не ожидал. Настроение вдруг взлетело, и он сразу же стал невероятно улыбчивым, разговорчивым и милым со своим бывшим, чем поразил, озадачил, но и чрезвычайно порадовал Сокджина. Мужчина ожидал чего угодно: ледяного молчания, полного отторжения, и тогда просто понятия бы не имел, что делать дальше, ведь ему было просто необходимо снова завоевать доверие и любовь этого парня. Ведь от таких предложений, как предложение господина Ким, невозможно отказаться...       ...И разговор с господином Ким вспыхнул в голове, снова отзываясь во всём теле горечью от обречённости, собственной зависимости и в то же время - невероятной надежды на лучшее.       – Господин Ким, – мужчина влажными пальцами смахнул значок входящего в телефоне, отвечая на звонок.       Господин Ким никогда не звонил ему просто так, а, значит, либо что-то произошло непредвиденное, либо ему что-то было нужно. Любой из этих вариантов вызывал тревогу. Но он был слишком зависим от этого человека, от его благодеяний.              – Сокджин, – тот даже не удосужился поздороваться, – слушай меня внимательно. Ты снова должен переключить на себя внимание Тэхёна.       – Что? – тот не сдержался. – Но ведь я...       Договорить ему не дали:       – Я сказал - слушать и не перебивать! – рявкнул Ким. – Я уже позвонил господину Лину, всё ему объяснил и извинился в том числе и за тебя. Я ему объяснил, что ты так и не смог забыть моего младшего сына, Тэхёна, в которого влюблён уже несколько лет, и с которым вы долгое время встречались. Как и он – в тебя. И что ты очень сожалеешь, что так всё произошло, что нарушил данное обещание жениться на его дочери, но что господин Лин должен понимать, что старая любовь не ржавеет. В общем, он меня даже не дослушал, бросил трубку, сказав, что они с супругой и дочерью завтра же отбывают назад, в США. Так что я все твои проблемы решил. Ты меня понял?       Конечно же, Сокджин всё понял. Он просто пребывал в шоке. То, что он игрушка в руках господина Ким, прекрасно знал, но чтобы такое?! Он так же прекрасно понял, что снова должен оказаться под колпаком у господина Ким вместо того, чтобы жениться на милой простушке, дочери господина Лин, которая, кстати, ему очень нравилась, как и баснословное состояние их семьи. А теперь этот разрыв ляжет чёрным пятном на репутацию Сокджина, после такого за него не пойдёт ни одна девушка из приличной семьи. В итоге он оказался в ловушке, в ловушке собственных амбиций, собственной жадности. Вот она – расплата. Вот она - быстрая карма.       И, кстати говоря, мужчина был вовсе не уверен, что сможет вернуть Тэхёна. И он его уже не любил. Да, когда-то давно он очень увлёкся Ким Тэхёном, парень был не ординарным, не стандартным, да просто – сумасшедшим, а ещё – влюблённым. Влюблённым в Сокджина и это тоже чрезвычайно подкупало, как и то, что это был сын одного из самых влиятельных людей в Корее. Ну, а когда, господин Ким вызвал его к себе, и Сокджин уже мысленно простился не только с учёбой в универе, но и собственной жизнью, а тот всего лишь одобрил их с Тэхёном отношения да ещё и предложил такие «плюшки» лишь за то, чтобы Сокджин его любил, тот посчитал себя поцелованным Богом. Вот только он вовсе не ожидал, что разлюбит Тэхёна буквально через год, что его станут тяготить их отношения. И именно поэтому попросил господина Ким скорее отправить его на стажировку в США в надежде, что за год разлуки Тэхён его тоже разлюбит. Но тот, как выяснилось, не разлюбил. И после их разрыва снова пустился во все тяжкие: ходили слухи, что связался с какими-то отбитыми парнями их приюта, стал много пить, возможно, что и не только пить. Если честно, Сокджин чувствовал себя в этом чуть-чуть виновным, но вовсе не собирался как-то исправлять. Но, всё же придётся, потому как господин Ким озвучил чётко:       – И если ты не приложишь усилий, чтобы вернуть себе моего сына, то можешь распрощаться и с мечтой о диссертации, и о кафедре, да и вообще – с университетом Корё. А вот, если у тебя всё получится – дам согласие на ваш с ним брак. Понимаешь перспективы?       Да, перспективы Сокджин понимал. Брак с сыном чеболя! Это открыло бы многие, закрытые ранее на сто замков двери перед ним. Господин Ким всегда выполнял свои обещания. Выполнит и эти. Сокджин был в этом уверен. Поэтому у него просто не было выбора.       А последней каплей в этой истории стал звонок дочери господина Лин. Он был не долгим и состоял всего лишь из одного слова:       – Подлец...       ...И как теперь во второй раз заставить Тэхёна поверить ему?       Бросать нелюбимого человека на самом деле довольно просто. Просто сказал и просто ушёл, оставив того разбитым и размазанным. Но ты стараешься об этом не думать, ведь у тебя самого впереди прекрасные перспективы, никак не связанные с этим «разбитым и размазанным».       Но, как известно, судьба умеет удивлять, и часто не в лучшую сторону, внося свои коррективы во вполне себе счастливо упакованную жизнь.       – Что ты хотел? – Тэхён, словно талантливый артист по команде режиссёра, стёр с лица улыбку, отстраняясь от Сокджина и глядя вот как раз таки тем самым ледяным взглядом, которого тот так боялся. – Я слушаю.       Сокджин обомлел, оказывается за этот год Тэхён очень повзрослел, очень изменился. Чтобы так играть на публику, надо иметь не только талант, но главное... причину для игры со своим бывшим. И где же она, эта причина? Ради кого была эта игра? Мысленно закрутил головой, вспоминая, всех сидящих в зале людей. Нет, никому до них не было дела.       И вдруг. Стоп! Официант. Этот красавчик с чёрным, пронзительным взглядом, что прожигал им попеременно то Тэхёна, то Сокджина.       За то время, что они с Тэхёном встречались, мужчина давно уже перестал обращать внимание, что на них постоянно пялились, всё же они были незабываемой парной: невероятно красивой и гармоничной. Это были обычно взгляды зависти или даже взгляды ненависти, таким тоже никого не удивить в их окружении. Но этот официант кидал на них совсем другие взгляды, это были взгляды... ревности? Да неужели? И даже про себя усмехнулся. Неужто у Тэхёна настолько упали собственные котировки, что связался с простым официантом? Хотя - сразу же сам себя поправил - когда они только познакомились, Сокджин и сам был всего лишь простым, небогатым студентом на государственной стипендии, однако это ни разу не остановило сына чеболя. Получается, Тэхён так и не изменил себе, ему не важен статус человека, важен – сам человек. И неожиданно даже позавидовал сейчас тому парню из обслуги ресторана.       Только стало интересно, насколько они близки? И если действительно близки, то как тогда Сокджину исполнить слово, данное господину Ким? Как снова влюбить в себя Тэхёна? Поэтому пока решил прощупать почву.       – Тэхёни, – начал тёплым, нежным голосом, от которого - Сокджин это прекрасно знал - того просто вело, – прости меня.       И услышал в ответ насмешливое фырканье. Да, тот не верил ни единому его слову, но, видимо, ему было крайне интересно услышать причину, по которой Джин пригласил парня на встречу.       – Я знаю, что сделал тебе больно, – в ответ – ледяной взгляд и сомкнутые в полоску губы. Да, такой айсберг пробить будет нелегко. – Я просто ошибся. Ты знаешь, ведь это именно господин Ким, твой отец, познакомил меня в США с семьёй Лин и даже намекнул, что это было бы неплохой партией для меня. У меня и в мыслях сначала ничего такого не было. А после... просто как-то всё закрутилось, завертелось, да и дочь господина Лина влюбилась в меня. В общем, Тэхёни, лишь, вернувшись домой, в Корею, я словно пришёл в себя и понял, что наделал. Как я тебя обидел. Ведь на самом деле я люблю лишь тебя. Всегда любил и буду любить.       Сокджин попытался пододвинуть свои сложенные в замок на столе руки ближе к ладоням парня, что вцепился ими в край стола до побелевших костяшек, но тот сразу же убрал свои руки, откинулся на подушки дивана и скрестил их на груди, отгораживаясь.       Ничего не получалось, Тэхён ему не верил. Что ещё сказать в своё оправдание, Сокджин понятия не имел.       – Дай мне ещё один шанс, прошу тебя. Я больше никогда тебя не предам, – это действительно было его последним шансом.       Тэхён вдруг неожиданно глубоко вздохнул и опустил голову. Сокджин замер. Неужели он смог до него достучаться? Неужели Тэхён всё же ему поверил? Простил? Хотя понятия не имел, как они с ним теперь будут, ведь Сокджин его всё же уже не любил. Но об этом он подумает после, главное, чтобы Тэхён простил, поверил.       – Сокджини, – неожиданно таким же тихим и нежным, как когда-то давно, голосом проговорил парень, протягивая руку и касаясь ею сложенных в замок холодных от напряжения ладоней Сокджина, и поднял на мужчину взгляд. Холод исчез из его глаз словно по волшебству. Господи, это снова был его малыш, его Тэхёни, которого он любил – от этих мыслей чуть не задохнулся. Неужели получилось? Неужели смог достучаться до своего малыша? И даже не сдержал улыбку, которая озарила лицо мужчины светом их когда-то общей любви. – Соджини, – повторил мягко Тэхён, улыбаясь лишь уголками губ, – скажи мне честно, что пообещал тебе отец, если ты снова сможешь уложить меня в свою постель?       Улыбка тут же сошла с красивого лица. Значит, он знал об их договорённостях с отцом. Значит, не поверил. Значит, Сокджин был не убедителен. Значит, не получилось.       Он уставился пустым взглядом в их сомкнутые руки и даже не заметил, что официант уже расставляет на столе заказанные ими блюда. И только тогда буквально на автомате поднял голову, вглядываясь в невозмутимое лицо официанта, который, не отрываясь, смотрел на их переплетённые пальцы. Спустился взглядом ниже, на бейджик и прочитал: «Чонгук. Официант». Чонгук, значит.       Взгляд на Тэхёна – тот тоже глядел на официанта, и его губы разрезала какая-то мстительная улыбка, которой раньше не замечал на этом красивом лице.       Что же, интересно, между этими двумя происходит? Хотя, какая ему собственно разница, о себе бы подумать.       – Сокджин, – Тэхён, словно по волшебству сменил тон на деловой, стоило только официанту отойти, снимая свои пальцы с ладоней мужчины и убирая руку со стола, – ты мне так и не ответил, так чем же тебе пригрозил отец? Тем, что ты не защитишься, не получишь кафедру, вылетишь из универа? Я прав? Да, да, не гляди на меня с таким ужасом, я всё прекрасно знаю. Знаю, что всё это он тебе пообещал, если ты будешь со мной спать. Я понимаю, он хотел, как лучше, ведь рядом с тобой я всегда был таким лапочкой, – Тэхён скривил свои красивые губы в некрасивой, горькой ухмылке. – И сейчас отец снова хочет, чтобы я стал таким же. Вот только один маленький нюанс: я больше тебя не люблю, а потому на поводу у отца не пойду, и, значит придётся тебе, мой милый, всё же вылететь из универа.       Сокджин похолодел - рушилась вся его с таким трудом налаженная жизнь. Даже прикрыл глаза, понимая, что ничего не получилось, так ещё и Тэхён, оказывается, всё знал обо всех договорённостях его с господином Ким. Откинулся на подушки дивана, поднимая голову, жмуря глаза и горько улыбаясь самому себе. Вся жизнь – коту под хвост.       И вдруг:       – Правда, есть выход из положения, – неожиданно проговорил Тэхён.       Сокджин резко повернулся к парню и уставился на него вопросительно.       – Какой выход?       – Я тоже предлагаю тебе сделку.       – Сделку? Какую? – спросил напряжённо.       Он уже понял, что от этой семейки можно получить чего угодно и не по одному разу.       – Я предлагаю сделать вид, будто у нас всё по-прежнему. Для окружающих и прежде всего - для моего отца. Чтобы все думали, что у нас снова великая любовь.       Сокджин нахмурился.       – Зачем тебе это?       – Какая тебе разница? Тебе ведь это выгодно?       – А тебе? Ты же это не из человеколюбия предлагаешь? Да и, если честно, это всего лишь временное решение проблемы. Ты же не собираешься всю жизнь играть со мной в любовь? На какой срок сделка?       – Ну-у, – протянул задумчиво Тэхён, – давай пока договоримся на полгода. А дальше видно будет. Ну как, идёт?       Сокджин задумался – это хоть какая-то передышка. За это время можно будет решить какие-то проблемы, что-то придумать. А дальше? А дальше, как сказал Тэхён, будет видно. Поэтому ответил, соглашаясь:       – Идёт. А что я должен буду делать?       Дежавю. Вопрос, как под копирку. Точно такой же задал ему Чонгук после предложенной ему сделки.       Тэхён грустно усмехнулся – конечно же, Сокджин согласится, это было слишком предсказуемо.       – Ничего такого, просто присутствовать вместе со мной на разных мероприятиях, особенно на тех, где будет мой отец. Тебе ведь это тоже надо будет, чтобы отец поверил.       Сокджин согласно кивнул. Тэхёну вдруг стало невыносимо тоскливо. Где-то в глубине его всё ещё наивной души тлела надежда, что Сокджин его и правда всё ещё любит, но тот разбил даже эту хрупкую надежду, уже во второй раз.       Тэхён снова грустно вздохнул, одна единственная мысль всё же не давала покоя, не озвучить её не мог:       – Сокджин, скажи мне, только прошу, скажи правду, я ведь всё равно увижу, если что, ложь в твоих глазах и услышу её в твоих словах, – чуть помедлил. – Скажи, ты вообще когда-нибудь любил меня?       Поднять глаза и увидеть в них ложь было невыносимо тяжело, но необходимо, чтобы навсегда вычеркнуть этого человека из своего сердца.       Однако Сокджин продолжал глядеть прямо в эти сейчас такие грустные глаза, не опуская своих.       – Любил. Очень любил, – произнёс тихо. – Знаешь, я ведь даже уже готов был вылететь из универа, когда понял, что про нас узнал твой отец. Да, представь себе. Для меня любовь к тебе была важнее. Важнее всего.       Тэхён неверяще качал головой.       – Тогда что, что произошло потом?       Сокджин помедлил, опуская всё же взгляд, чтобы не видеть в этих, некогда таких любимых глазах, океан боли.       – Я не знаю, Тэ. Честно, не знаю. Оправдаться мне нечем. Я не знаю, почему ушла любовь, – и тихо добавил: – Прости меня, если сможешь.       Он поднял на парня виноватый взгляд, в его глазах блестели непролитые слёзы.       И от этого тихого «прости», от грусти и искренности в голосе Сокджина, от этих слёз с Тэхёна вдруг, словно старая кожа с питона, ушла боль, ушла злость, ушла ... старая любовь. Тэхён почувствовал себя наконец свободным от Джина, от прежних отношений, свободным для чего-то нового в своей жизни.       Он глубоко вздохнул и даже смог чуть улыбнуться.       – Я простил тебя. Прямо сейчас. Честно. Так что будем считать, что сделка состоялась.       Сокджин недоверчиво вздохнул, но всё же потянувшись к бокалу с вином.       – Давай тогда хотя бы выпьем за это. А то не едим, не пьём, подозрительно.       – Давай, – сразу согласился Тэхён, поднимая бокал с белым вином, которое разлил им Чонгук, и чокаясь с мужчиной.       Всё неожиданно решилось для обоих, и по этому поводу можно выпить, да и поесть - тоже.       И вдруг Тэхён застыл с палочками в руке, услышав:       – Неужели это всё ради этого твоего официанта?       – Что? – Тэхён резко вскинул голову от тарелки, прожигая мужчину глазами. – Какого ещё официанта?       Сокджин усмехнулся - значит, прав.       – Да, да, вот этого, – заметив быстрый взгляд Тэхёна в его сторону. – Вы что, встречаетесь?       – Ещё чего, – буркнул парень, нахмурившись.       Неужели Тэхён настолько очевиден? Неужели по нему видно, что они знакомы?       – А он по-моему так не думает, – внезапно Сокджину стало смешно. – Знакомы-то вы с ним, точно. Вон как злобно глазами ворочает, того и гляди испепелит тебя своими чёрными глазищами, да и мне тоже достанется, или ещё, чего доброго, яда подсыплет. Ревнует что ли?       – Что?! – Тэхён чуть не подавился, вылупившись на Джина. - Это вообще не твоё дело, – пробормотал, откашливаясь.       – Ну, ладно, ладно, не заводись. Не моё, так – не моё.       И почему-то вдруг ему стало легче оттого, что они, оказывается, могут с Тэхёном просто общаться.       Тэхён вдруг полез в свою сумку и достал из неё связку из двух ключей на брелоке в виде головы смешной, улыбающейся, белой альпаки. Этот брелок вместе с ключами от своей квартиры когда-то давно дал ему Сокджин. Пока тот был в США, Тэхён часто наведывался в ту квартиру, падал на кровать, вдыхал запах Сокджина, что постепенно выветривался, и тихо умирал в одиночестве.       – Возьми, они мне больше не нужны, – протянул связку.       Тот долго глядел на них.       – Оставь пока себе.       – Зачем?       Сокджин пожал плечами.       – Кто знает, а вдруг пригодятся. Жизнь, она, знаешь ли, непредсказуемая.       И то правда – непредсказуемая.       Вот только о перспективе им с Тэхёном вступить в брак Джин даже не стал заикаться – это уже было явно неактуально...       ... И чего они сюда припёрлись?       Чонгук был зол до безобразия. Он же предупредил этого чёртового Кима, чтобы не появлялся здесь. Так он ещё и бывшего своего любовника сюда притащил. Зачем, спрашивается? Тот ведь, вроде как, женится? Или уже нет?       Значит, вот ты какой, Ким Сокджин? Предатель и обманщик? И, спрашивается, чего тогда с ним встречаться? А красивый, сволочь. Этого не отнять.       Да, какая ему-то, Чонгуку, разница, кто из них женится?       Похер!       Только странно как-то себя ведёт этот Сокджин для того, кто любит другого человека. Вон, ручки свои загребущие тянет к Тэхёну.       Так, похер!       А смотрит-то, смотрит-то как! Сейчас сожрёт его вместо заказанной рыбы.        Так, блин, похер!       А Тэхён – кремень, молодец, руки свои убрал, чтобы этот гад не елозил своими граблями по нему.        Да, блядь, мне же всё это похер!       Даже отвернулся, чтобы не глазеть на эту парочку, тем более что уже несколько раз сталкивался взглядом с изучающими глазами Сокджина. И чего он всё время пялится?       И вообще, о чём можно столько говорить с бывшим, да ещё так интимно наклоняясь друг к другу? Ещё и улыбаться друг другу? Забыл, видимо, как рыдал в пьяном виде.       Да ещё и чокаются.       О, Боги, как же они достали уже Чонгука своим «милым» видом. Скорее бы уже исчезли.       И высшие силы услышали - парни ещё немного посидели, да и отчалили. На выходе из зала Сокджин бросил какой-то странный взгляд на официанта и даже улыбнулся ему, получив в ответ хмурый взгляд. Тэхён же просто проигнорировал Чонгука, гордо пройдя мимо. А затем Сокджин вдруг положил свою загребущую руку на талию Тэхёну, отчего Чонгук даже скрипнул зубами. Обниматься здесь вздумали? Да сдался этот Ким вообще ему?! Пусть не смотрит, пусть обнимается с кем хочет, а ещё лучше – и вовсе не появляется здесь больше.       На столе среди грязной посуды (Чонгук специально больше не стал подходить к их столику, лишь принес счет) в папке вместе с ранее принесённым счётом лежали деньги. Чаевые. Чонгук усмехнулся, та весёлая компания студентов всегда оставляла щедрые чаевые. Но, так то – компания. А от этих ничего ему не надо! Но разбирало любопытство – сколько оставили?       Долго глядел на всего лишь одну купюру. Сто баксов. Круто. Сто баксов, блядь! Богатенькие гады! Да ничего Чонгуку от них не надо! Кинул купюру назад в папку, схватил тарелки и рваным, нервным шагом отошёл от стола.       Сто баксов! Мысль не давала расслабиться, взгляд тянулся к кожаной коричневой папке на столе. Вздохнул, быстро подошёл, вынул купюру и так же быстро сунул её в карман. Не оставлять же на столе? В конечном счёте, он их честно заработал, еще и позлился от души.