Сделка

      *****       – Тэхён, стой! Остановись! Да остановись, мать твою!       Юнги буквально кричал парню, но тот словно не слышал, продолжал гнать машину по проспекту, хотя было уже понятно, что серое авто они не найдут. Что оно давно скрылась в какой-нибудь подворотне или проходном дворе.       Из глаз непроизвольно текли слёзы. Он не собирался плакать, они сами лились словно у маленького, обиженного ребёнка.       Юнги боялся хватать Тэхёна за руку, непонятно было, как тот отреагирует, а они всё же - на оживлённой магистрали. Поэтому просто взывал к нему, уже сам давясь эмоциями.       – Стой, тебе говорю! Да стой же! Надо дождаться звонка Го. Мы так, блядь, не найдём Чонгука!       И только тогда парень вроде как его услышал, выдохнул так, словно и вовсе не дышал до этого и, сбавив скорость, отъехал на обочину, окончательно останавливаясь и опуская голову на руль.       – Хён, ты чего? – Юнги даже сначала перепугался. – Тебе плохо?       – Это я виноват, не надо было давать той машине подъезжать к Чонгуку.       – Да откуда ты чего мог знать? Мы оба не могли такого даже предположить. Думали, что этот Абади будет всего лишь следить на Чонгуком. Ты ни в чём не виноват.       Звонок в телефоне Тэхёна, что лежал на панели, прозвучал набатом. Тот схватил его, не глядя, кто звонит.       – Тэхёни, – в трубке вдруг раздался спокойный, размеренный голос Намджуна, что совсем не соответствовало настрою парня, поэтому от такого диссонанса даже застыл на мгновение, пытаясь понять, кто и чего от него хочет, – напоминаю тебе, что сегодня в восемь вечера в банкетном зале Чонно Юбилейный вечер. Надеюсь, не забыл. Всё же сто двадцать лет «Корана Инкорпорейтед», сам понимаешь, такое бывает нечасто, – и усмехнулся тому, что сказал. - Звоню напомнить, а то ведь у тебя память девичья - можешь и забыть. Я обещал отцу, что ты будешь, что ради такого даже прилетишь из своей, так сказать, «командировки», – так и казалось, что на том конце Намджун сделал пальцами «кавычки». Так что уж будь любезен, не опаздывай. Ровно в восемь. Можно приехать и пораньше. Понял?       Тэхён прикрыл глаза. Юбилей, блин! Конечно же, он забыл. Какой Юбилей, когда он может быть потерял Чонгука?       – Алло! Тэхён, ты меня слышишь? – уже с тревогой брат.       – Слышу, – проговорил тихо и безэмоционально.       – Понял?       – Понял.       И отключился. Хотя вовсе не был уверен, что приедет на этот дурацкий Юбилей. Ну, сто двадцать и сто двадцать – какая разница? Намджуна, конечно, подводить не хотелось, да только – это уж, как карта ляжет. Если придётся выбирать между Чонгуком и Юбилеем, то выбор ясен.       Новый звонок отвлёк от нерадостных мыслей. На этот раз это был Го и звонил он Юнги.       – Да, детектив, понял. Возвращаемся.       – Как это – возвращаемся?! – Тэхён взвился, зло глянув на Мина. – Мы что, не будем искать Чонгука?!       – Успокойся, хён. Конечно, будем. Го сказал вернуться за ним в офис. Он запустил программу поиска машины в радиусе десяти километров, так что разъезжать по улицам нет смысла. Ждём результатов, и как только они будут, все вместе и поедем на помощь Чонгуку.       – А, может, в полицию обратиться? – с надеждой Тэхён. – Что мы сможем сами сделать?       – Го сказал, что пока нельзя. Много всего неясного. И ещё он сказал, что уверен, Абади ничего Чонгуку не сделает. Хотел – уже давно сделал бы и похищать не стал.       Только на это и была надежда, поэтому парни развернулись и двинулись назад в сторону офиса Го. Но, не доезжая буквально ста метров, увидели бегущего к ним навстречу детектива, что размахивал руками, пытаясь привлечь к себе внимание.       Тэхён резко затормозил, буквально на ходу выскакивая из машины.       – Вы нашли Чонгука? – с надеждой в голосе.       – Я нашёл машину, знаю, куда надо ехать. Тэхён, садись назад к Юнги, я – за руль. Едем по Первой Столичной Магистрали на восток, далее сориентируемся, я попросил помочь одного своего знакомого, он посмотрит запись с камер магистрали, куда та после могла бы поехать или же свернуть. – Всё, парни, в путь. Мы найдём Чонгука. Не переживайте.       *****       Значит, всё, что Абади расскажет Чонгуку, останется в этом доме? Тоскливо засосало под ложечкой. Парень уже пожалел, что попросил ему всё рассказать. Ничего, блядь, он уже не хочет знать! Сглотнул, напряжённо нахмурившись.       – Так что ты хочешь узнать? – Абади тяжёло глядел на вдруг побелевшего парня, недобро усмехаясь. – Похоже, уже ничего.       Чонгук помотал головой, опуская глаза в пол.       – Вы меня убьёте? – всё же решаясь спросить, хотя ответ и так был ясен.       Мужчина вдруг громко расхохотался.       – Что, боишься? – Чон промолчал, признаваться в своих страхах не хотелось. – Вот скажи, зачем мне это? – неожиданно вздыхая.       – Если Вы мне много всего расскажете, я стану для Вас угрозой.       – Да ты что? Какой это, интересно, угрозой? Сдашь меня полиции? Давно бы уже могли. Что же не сдали? Этот ваш Го ведь всё же догадался, кто я такой. Молчишь? Да потому, что по этому Го, по самому тюрьма плачет за его, как говорится «использование служебных навыков в личных целях». Мне ведь Ыну рассказывал, с каким удовольствием тот лазил по закрытым базам полицейского ведомства, чтобы добыть всю имеющуюся инфу по первому ограблению. Рассказывал, а сам ржал. Говорил, что этого Го надо было бы к нам в компанию, точно бы не отказался. Так что, если кто-то из вас вдруг решит пойти в полицию, там будет очень много вопросов к вашему детективу, а заодно и ко всем тем, кто пользовался его незаконными услугами. А теперь продумай, угроза ты для меня или всё же нет?       Чонгук поднял глаза, рассматривал мужчину и молчал – вроде как логично. Го ведь сказал то же самое. Даже получилось выдохнуть. Поэтому просто попросил:       – Расскажите о моих родителях.       Абади долго молчал, глядя уже куда-то внутрь себя, что-то вспоминая.       – А чего о них рассказывать. Да и рассказчик из меня не очень. Твоя мать, Таки́н, как и Мин Ара, были совсем молоденькими, только после школы, а ещё - подругами детства, по-моему, чуть ли не как раз таки с этой самой школы.       – Кто? – Чон нахмурился, пытаясь вспомнить, где мог слышать имя, которое произнёс Абади. – Мин Ара? Кто это?       У Чонгука вдруг даже пересохло во рту. Мин Ара, так ведь вроде как звали мать Юнги. Может, совпадение. Только вот в такие совпадения не верил, поэтому с недоверием глядел на мужчину. А тот вдруг неожиданно снова засмеялся.       – Да, да, Мин Ара. Это мать твоего друга. Как там его, Юнги, вроде. Не знал? Мин Ара и Мин Оги. Оги – отец твоего друга. Да, эти двое были просто сумасшедшей парочкой - как там их прозвали тогда в газетах: «Бонни и Клайд»? Верно прозвали, теми ещё были придурками. Вообще без царя в голове. У них скорее всего ещё детство в жопе играло. Особенно у «Бонни». Я всё никак понять не мог, как они с Так могли быть лучшими подругами? Мечтательная, тихая Так и больная на всю голову Ара. Вот, интересно, её сын такой же отбитый, как мать?       Чонгук молчал, потому что слов просто не было. Господи, их с Юнги родители были не просто знакомы, их матери были лучшими подругами. Да ещё и вместе грабили банки! Не сдержавшись, и сам начал смеяться, правда, скорее истерично, чем весело. Что же это за жизнь такая странная? Одни дороги вели их родителей к смерти, чтобы привести позже ещё и их детей друг к другу, в один приют, сделав лучшими друзьями. Разве так бывает? Нет, поверить в такое не мог.       Абади не останавливал, понимал, что Чонгук в шоке. А тот, вмиг перестав смеяться, хрипло проговорил:       – Этого не может быть, у Юнги родители пропали без вести где-то в горах Чеджудо. Они были заядлыми путешественниками, ему так дед рассказывал.       – Ага, как же – путешественниками, – мужчина хмыкнул, – Если только по банкам. Кстати, ограбить банк было идеей Мин Ара. Я же говорю – оторва. Но мозги у неё были, где надо, соображала здорово. А ещё, знаешь, она классно играла на гитаре и пела. Душевно так. Заслушаешься. Соул, блюз, – Абади мечтательно улыбнулся, но сразу же стряхнул с себя ненужные воспоминания. - Ну и, в общем, вроде как всё началось с шутки, когда Ыну в их компании рассказывал, что может отключить любую систему любого банка – вспомнил видимо студенческие годы. Он откуда-то был знаком с обеими девушками и с Мин Оги, уже тогда мужем Ара. Те рано поженились. Ара, видимо, внимательно слушала моего брата, прежде чем у неё сложился план, да только в нём было несколько дыр, которые и заткнули как раз таки мы с Чон Сону. Ведь для налёта на банк нужно было оружие и газовые шашки, их мы с Чоном через свои связи и доставали. Газ особенно был классный, не помню уже, какой - какие-то там буквы и цифры, да только так его никто не называл, – Абади усмехнулся, – все в армии и среди контрабандистов оружием называли его просто – «Красотка». Потому что, если его применить на женщине, ни одна не откажет, и такие любители халявы находились. Но, если вдруг после выяснялось, что секс был с применением «Красотки», то это уже трактовалось как изнасилование, и тогда парней безжалостно выгоняли из армии, а потом даже судили. Да только охочие до халявных женских прелестей всё равно находились, – и, глядя с улыбкой на Чонгука, добавил: – Классный газ? Правда? Ты на себе сегодня именно его испытал. Ну, как ощущения? Как зомби, точно? Всё понимаешь, всё помнишь и всё делаешь, как скажут, – Чонгук лишь кивнул, ведь и правда делал на автомате всё, что хотел Абади. А мужчина продолжил: – Этот газ есть в виде газовых шашек, а есть – в виде баллончиков, что очень удобно. И действует практически мгновенно. Сам понимаешь, как здорово он нам помог, чтобы пробраться в хранилища банков. Главное было лишь выяснить, у кого из сотрудников код от хранилища, а дальше уже – дело техники: те сами шли, вводили код и открывали двери. Баллончиком в лицо и код у нас, – снова ненадолго Абади ушёл вглубь себя. - Так вот, продолжу. У Ара, как выяснилось, неожиданно оказался дар убеждения, а ещё – организаторский талант. Именно она, уж не знаю как, уговорила свою тихую подругу принять участие в ограблениях. Я даже представить себе не мог бы Так в роли грабительницы, но, видимо, Ара умела быть убедительной. И ещё она была абсолютно уверена, что нас не поймают. На все сто верила в способности Ыну. А вот для Так главным было лишь одно: никого не убивать, мы и не убивали. Для меня это стало законом, хотя, сам понимаешь, убить для наёмника – раз плюнуть. Но раз Так это решила, значит, так и будет. Её слово для меня было законом.       Чонгук нахмурился, глядя на этого мужчину, который при разговоре о его матери просто менялся в лице: черты сразу становились мягче, и лёгкая улыбка начинала блуждать по лицу.       – Вы что, любили мою мать?       Тот даже дёрнулся, глянув недобро на парня, выплывая из своих воспоминаний.       – Это уже неважно, всё в прошлом. Так сама выбрала свою судьбу, когда выбрала твоего отца вместо меня. Я предупреждал её, что с Чоном у неё ничего хорошего не получится. Тот хоть и был типа моим другом, да только всю его подноготную и его натуру я слишком хорошо знал. Просто, когда ты наёмник, очень хочется, чтобы рядом был надёжный человек, который вовремя прикроет твою спину. Мы и прикрывали с ним друг друга. Но, вообще-то, как человек Чон был не очень. В армии продуктами и наркотой спекулировал, убил пару местных жителей просто так, потому что те не отдали ему по первому приказу своё оружие. И даже подвёл под трибунал одного нашего сослуживца, хотя можно было этого и не делать. В обшем, я сказал Так, что она с ним ещё наплачется. Так и вышло. Да только кто тебя будет слушать, когда влюблён по уши? А твоя мать очень любила твоего отца, – по лицу мужчины пробежала тень. И снова это была тень прошлого. Тёмная тень тяжёлого прошлого. – Мы с Чоном появились в их компании одновременно, меня позвал Ыну, я – Сону. Можно было, конечно, обойтись и без него, да только связей у этого пройдохи было больше, так что пришлось и его взять в нашу компанию, – снова недолго помолчал, вспоминая прошлое. - Такин быстро всё поняла про мои чувства, да я их и не скрывал, но выбрала она Чона. Они вскоре поженились, а потом мы узнали, что она беременна. Но это не стало помехой в наших планах, ведь и Ара участвовала в налётах беременной. Да только то – Ара, эта девка была больной на всю голову, вовсе не такая, как Так. Той всё было нипочём, она словно и беременной не была. А когда родила, просто отдала сына на воспитание отцу мужа. Знаешь, им обоим, Ара и Оги всё это словно было игрой, будто они были бессмертными, ничего не боялись, как, впрочем и мой брат. Думаю, это потому, что слишком молодыми были, жизни не знали, смерти не видели. Вот... Твоя же мама тяжело переносила беременность, а потом и вовсе легла в больницу, ей сказали, что может быть выкидыш. Поэтому последнее ограбление мы планировали уже без её участия. Но это её всё равно не спасло, – добавил глухо, катая желваки по острым скулам.       Абади Хёк снова надолго замолчал.       – Что случилось при последнем ограблении? – решил всё же спросить Чонгук. - Почему почти все погибли? Кто стрелял? И как удалось спастись Вам и моему отцу?       Снова молчание. Потом мужчина стал, не торопясь, рассказывать:       – Вообще, всё как-то странно было в тот раз, – медленно проговорил Абади, снова погружаясь в прошлое. – Мы только успели войти в зал банка, быстро рассредоточились, надели маски, Мин Оги первым делом вырубил охранника на входе и закрыл дверь банка, положили всех на пол, сказав, что это ограбление. И в нас сразу же стали стрелять, прицельно, без предупреждения. Я видел как упали трое из наших, это были мой брат и наша сумасшедшая парочка. Меня спасла лишь натренированная в армии реакция. Если бы не она, сдох бы, да только всё равно меня зацепили, ранили в плечо. А вот твой отец оказался жив-здоров. Единственный из всех. Даже не ранен. Это точно, я видел, как он быстрее побежал в чёрному входу. Хорошо, что его ещё не успели заблокировать после того, как все двери в банке разблокировал Ыну. А, может, просто ждали, чтобы успел уйти Чон. Считай я просочился сразу же за ним. Щелчок электронного замка услышал уже буквально за спиной, как выбежал в переулок за банком. Твой отец, как заяц бежал, всё менял направление, юлил, словно тоже боялся, что и в него вдруг стрелять начнут. Да только никто не стрелял, что странно. Словно давали ему уйти. Я же за ним не последовал, во-первых, обоим бежать в одном направлении опасно, да и машину надо было спасать. Понимал, что та ещё пригодится. Другую ведь взять где-то было бы сложно. Если честно, очень надеялся уйти, надеялся, что отследить меня не успеют, хотя и понимал уже, что не чисто что-то тут, был готов, что меня возьмут. Но, видимо, Ыну хорошо постарался, камеры вокруг снова включили после его отключения тоже не сразу, я смог уехать, спрятать здесь машину, спрятаться сам, заодно и подлечиться. В этом домике меня бы никто не нашёл, о нём никто не знал. Я держал его на всякий случай. Вот на такой случай. Как чувствовал, что пригодится. Здесь у меня были и документы припрятаны на себя и на Ыну, и запасы продуктов, и медикаменты, и даже на всякий случай фальшивые бороды и парики. И, как видишь, всё пригодилось. Этот рыбацкий домик принадлежал когда-то моему старому другу. Он, как ты понял, находится в глуши, сюда никто никогда не забредает даже случайно. Друг сам давно умер, дом остался бесхозным. Семьи у него не было, наследников тоже, вот я и решил его под свои нужды прибрать, – снова задумался, уставясь взглядом в прошлое. – А вот, кто стрелял... Думаю, это были спецслужбы. Слишком уж точно стреляли, ведь некоторые из клиентов банка, что были в зале, даже ещё и лечь не успели. Но никого они не задели, только нас уложили. А теперь, парень, догадайся с трёх раз, откуда спецслужбы могли про нас знать и быть готовыми к ограблению? Сдал нас твой отец, это точно. У меня было много времени, чтобы всё проанализировать, да только и сразу какие-то нехорошие мыслишки зародились в отношении него.       – Но зачем надо было всех убивать? Могли бы просто задержать, – не совсем понимал Чонгук и всё ещё продолжал сомневаться, уж больно не хотелось верить, что именно его отец повинен в смерти родителей Юнги, если это действительно были они.       – Да всё просто. Взять живыми налётчиков всегда сложно. Откуда спецслужбы могли знать, что мы не станем стрелять куда попало, тем более, если бы поняли, что ограбление провалилось. А ещё мы могли бы взять заложников. Их такой расклад явно не устраивал. А уж потери среди мирного населения так и вовсе не нужны. Да и мы им тоже были не нужны. Чон всё уже им рассказал до этого.       Да, всё было логично. Чонгук поджал губы, верить в то, что его отец стал предателем, не хотелось, даже если тот и предал всего лишь своих подельников. Да только - не просто подельников, а ещё и друзей. Не понимал, как он мог так поступить. И словно отвечая на его мысли, Абади продолжил:       – Я же тебе говорил, что он не был хорошим человеком. Был бы другим, я мог ещё и засомневаться. А так – никаких сомнений. Он и мою спину в армии прикрывал только потому, что ему это было выгодно, чтобы и я прикрывал его. Но, если бы увидел выгоду в том, чтобы предать меня, предал бы – даже не сомневаюсь. Гнилым он был, – мужчина помолчал немного и продолжил: – Он, походу, договорился со спецслужбами (уж не знаю, сам ли на них вышел или те на него вышли), сдал нас всех, чтобы не сдохнуть вместе с нами, а заодно и присвоить себе наши деньги. Думаю, это тоже было по согласованию с теми же спецслужбами. Скорее всего, не все деньги он себе взял, ведь их было огромное количество, как и золота, и драгоценных камней, но уж точно торговался с ними за каждую монету до конца. Жадным был очень. Так что, точно, он сдал нас и присвоил деньги – больше некому. Видать, боялся всё же, что нас накроют. Решил пойти на опережение. Да и ключи от вокзальных ячеек, в которых мы прятали добытое, были только у меня и у него, чтобы не было соблазна кому-нибудь залезть да потратить втихаря. Нас бы тогда быстро вычислили всех по номерам купюр валюты. Ключи решено было отдать нам с Чоном, как самым взрослым и типа надежным: от двух ячеек – ему, от двух - мне, – и даже засмеялся от своих же слов. – Ага, самым надёжным, – вздохнул. – Хотели потом, если честно, уехать сразу из страны, потому и запаслись поддельными документами и возможностью нелегально скрыться по контрабандому коридору. Там и планировали тратить валюту, золото и камни. Связи были в основном у Чона.       – Там, может деньги всё ещё в ячейках? Вы проверили?       – Проверил, буквально через пару дней после последнего ограбления. Не сам, конечно - понимал, что будут меня искать. Как и понимал, что всё зря, нет в ячейках уже ничего. Мальчишку одного попросил заглянуть, но ничего не брать. Приплатил ему. Сам недалеко от него стоял, там, где нет камер, видел, что мальчишка открыл ячейки, а те - пустые. А ещё видел, как этого мальчонку под белы руки после взяли и увели. Сразу и получил ещё одно подтверждение, что сдал нас всех твой отец. Больше некому. Ну, и если понимать, что всем этим занимались спецслужбы, то они и подстроили сразу смерть Чона, выдав за него какой-то левый труп, типа похожий на него. Это тоже я сразу понял, и это тоже стало ещё одним подтверждением его предательства и работы на спецслужбы. Так что, малец, твой отец виновен ещё и в смерти твоей матери. Возможно, что не хотел, но тут ему уже пришлось выбирать: или его мнимая смерть или твоя мать. И выбор был прост: он выбрал свою обеспеченную жизнь в чужом облике, пожертвовав твоей матерью. Ведь не дебил же, понимал, что Так не переживёт его «смерть». Та и не пережила, не захотела жить без него. И кроме неё на его совести ещё смерть моего брата и нашей сумасшедшей парочки Мин: Ара и Оги.       Неожиданно Чонгук нахмурился, ему вдруг пришла в голову дикая мысль, от которой всё похолодело внутри. И, если всё так, как он думает, тогда ему точно отсюда не выбраться:       – А, может, это Вы всех предали, потому и остались в живых, а ранение – так, для видимости? Может, это Вы убили всё же тогда моего отца ножом в подворотне как ненужного свидетеля, и взяли все деньги?       Абади зло глянул на Чонгука, покачал головой, словно разговаривал с дебилом.       – Включи мозги, парень. Я бы тогда уехал куда-нибудь и жил бы себе припеваючи. Зачем бы мне тогда надо было искать тебя, а потом ещё и подставляться под ваши дурацкие фото? Так и хотелось, когда меня твой друг фотографировал, подмигнуть ему. Ездил за вами, как придурок, чтобы вы меня заметили, чтобы озадачились. Я специально искал именно тебя, поднял для этого свои старые связи, выяснил, что ты жил в приюте. А потом узнал, где сейчас работаешь. Не нашёл бы тебя, стал бы искать Мина-младшего. Если честно, с удивлением обнаружил его рядом с тобой. До сих пор не понимаю, как вы оказались вместе, в одном приюте. В случайности не верю, а, значит, это точно устроил твой отец. Больше некому. И это ещё раз подтверждает мою теорию, что он жив. Ты думаешь, для чего я постоянно следил за тобой? Мне нужно было, чтобы ты вывел меня на Чон Сону. Думал, ты с ним общаешься. Но этого так и не произошло, просто так кататься мне надоело и тогда мне не оставалось иного выбора, как поговорить с тобой лично. Другого способа не было. А ты вдруг так удачно подставился. Грех было не использовать момент.       Чонгук молчал, он ужасно устал от этого разговора, снова начиналась разгораться головная боль, поэтому стал тереть глаза, пытаясь вдавить их внутрь, грустно и безнадёжно проговорил:       – Я ничем не могу Вам помочь. Но, даже если бы мог, не стал бы помогать. Потому что это всё же мой отец.       Парень при этом понимал, что тогда, скорее всего, Абади избавится от него, как от ненужного свидетеля.       Наступила тишина, нарушаемая лишь дыханием двух людей.       – А как же тогда твоя мать? Она ведь умерла из-за него. А ещё - родители твоего друга. И мой брат. Скажи, разве это правильно, что он живёт себе, присвоив огромные деньги, из-за которых погибли люди. Да, согласен, мы все стали преступниками, грабили банки. Но мы никого не убивали, а Чон сделал их разменной монетой ради своего спасения и своей жизни. Даже Такин не пожалел, а ведь она носила тебя, его ребёнка. Подумай, Чонгук. Эти деньги, как минимум, принадлежат нам с тобой, и ещё этому твоему Мину-младшему. В отличие от твоего отца, я не жадный. Мы всё должны получить с Чона и поделить поровну. Чонгук устало помотал головой.       – Мне не нужны эти деньги, на них кровь моей матери и родителей Юнги. Я жил без отца больше двадцати лет, проживу и дальше без него. Помогать тебе я не собираюсь, так что я тебе бесполезен. А, значить, можешь меня убить, – и даже прикрыл глаза.       – Чего ты заладил: убить, убить? Я мог бы тебя убить уже десяток раз. Так не должно быть. Если тебе не нужны эти деньги, отдай тому, кому нужны. Но ими не должен пользоваться убийца. Подумай об этом, парень.       Да, вот с этим Чонгук был согласен. И правда, лучше их кому-нибудь отдать, да только всё равно не знал, где его отец и кем сейчас может быть. Поэтому лишь обречённо вздохнул, откидываясь на диванные подушки.       И вдруг услышал:       – Держи свой мобильник, – Чонгук открыл глаза и с недоверием уставился на свой сотовый в руке Абади, который протягивал ему его. – Позвони этому вашему детективу. Я его сориентирую, как найти этот домик.       – Найти домик? – тот удивлённо перевёл взгляд на мужчину. – Вы хотите, чтобы нас нашли?       – Конечно. Думаю, он уже в пути. Будем соображать все вместе, как вычислить Чон Сону.       Чонгук не понимал.       – Так ведь Вы же грабили банки, – неуверенно пробормотал. – Вас посадят.       – Не смеши. Прошло более двадцати лет, срок давности давно вышел. А денег у меня нет, это легко я могу доказать. Даже по так называемому «убийству» твоего отца и то уже прошёл срок давности. Считай, что я чист. Да и не будет Го ничего никому рассказывать, не в его интересах, у него у самого рыльце в пушку. Я что, не понимаю, что он как тогда, так и по сей день незаконно добывает всю информацию. Это скорее я на него настучу. В те же спецслужбы. Так что давай, звони.       Чонгук взял сотовый, разблокировал, и сразу же посыпались десятки непринятых вызовов, а также тревожных и взволнованных неотвеченных сообщений от Тэхёна и Юнги. Даже усмехнулся, не удержался, прочитав последнее от Кима: «Я тебя убью, зараза! Почему не отвечаешь?». И сразу потеплело на душе.       – Господин Го...       Но тот даже ничего не успел ответить, трубку тут же выхватили.       – Чонгук, ты где?! – вопил Тэхён в панике, не давая сказать ни слова. – Ты жив? С тобой всё в порядке? Чего молчишь? Ты можешь говорить?       – Хватит уже орать, – бросил тот неожиданно резко, едва найдя промежуток между словами парня. – Ты же не даёшь мне ничего сказать.       Трубка сразу обиженно замолчала, и Чонгук почувствовал себя виноватым. Парень ведь волновался, переживал за него, а он снова рычит.       – Я в порядке, всё норм, – проговорил спокойно, поднимаясь с дивана и поворачиваясь спиной к Абади, чтобы тот типа не слышал их разговора. Неожиданно захотелось сказать парню что-то хорошее, тёплое. – Я тоже... скучал, – добавил тихо, – но позвонить не мог. Всё расскажу потом, – и, услышав, как громко выдохнул Тэхён, добавил: – Передай трубку Го.       – Чонгук! Я слушаю, – детектив старался говорить спокойно, хотя чувствовалось, что это даётся ему нелегко.       – Я сейчас дам телефон кое-кому, поговорите, – поворачиваясь и протягивая аппарат Абади.       И только тогда Чонгук с удивлением обнаружил, что спокойно может не только стоять, но и ходить, скорее всего, бегать и прыгать – тоже. Действие газа закончилось, а вместе с ним ушла и головная боль. Но всё равно он продолжал стоять рядом с креслом, в котором всё ещё сидел мужчина.       – Привет, Го, – хрипло проговорил Абади.       Трубка помолчала несколько секунд.       – Абади Хёк, – медленно проговорил детектив. – Значит, я не ошибся.       – Конечно, не ошибся, – и сразу же заговорил, предвосхищая все дальнейшие ненужные вопросы: – С Чонгуком всё в порядке, поэтому давай сразу пропустим все твои вопросы и угрозы. Я так понимаю, вы уже в дороге? Долго что-то ты соображал, куда надо ехать. Значит так, поезжай по Первой Столичной магистрали до сто тридцатого ответвления, затем по нему - до перекрёстка на Илсан, далее пятнадцать километров до местечка Тельсо. Как попадёшь в него, забей в навигатор – Исчар и двигайся туда, не смотря на то, что дороги там как бы нет, так тебе покажет навигатор. Езжай по автомобильной колее. Давай, я жду. Только без глупостей. Думаю, ты меня понял.       Отключился, снова отдавая аппарат Чонгуку.       – Я что, могу уйти? – вдруг спросил парень.       – Ну, в принципе, можешь. Давно уже. Только зачем? Ты же слышал, сюда едет Го и, как я понял - не один. Кто-то, по-моему, слишком громко там за тебя переживал. Так зачем разочаровывать человека? – Абади усмехался. – Тем более, что такси сюда точно не приедет. Ну а пешком, сам понимаешь, далековато. До ближайшего населённого пункта порядка десяти километров по бездорожью. Так что лучше уж подожди своих друзей здесь.       Чонгук послушал мужчину и, вздохнув и понимая логичность его рассуждений, уселся обратно на диван...       ...Звук шин по мёрзлой, но уже чуть подтаявшей на раннем весеннем солнце, кашеобразной почве раздался через пару часов. Чонгук подскочил и буквально вылетел из дома, глядя как к рыбацкому домику медленно подъезжает знакомая чёрная «Хонда» - кроссовер. Та даже ещё не успела затормозить, как задняя дверь резко распахнулась и из авто буквально выскочил какой-то заполошный Тэхён и бросился к Чонгуку, поскальзываясь на разъезжающейся под ногами мёрзлой жиже. Но возле Чона вдруг замер, только сейчас понимая, что, возможно, не стоило так явно показывать, что жутко волновался.       Чонгук, глядя на этого парня с бледным, осунувшимся лицом и явной тревогой в красивых глазах, невольно заулыбался. И почему-то ему вдруг стало так хорошо от того, что Тэхён рядом, что он о нём тревожился, и что даже обещал убить, если тот не ответит на многочисленные сообщения. Поэтому просто сам уже почти бегом сократил расстояние между ними и вдруг – не ожидал от себя – обнял, крепко прижимая к себе, и тихо проговорил:       – Привет.       Отстранился и увидел сначала растерянность в глазах напротив, затем – улыбку на красивых губах и услышал ответное и тихое:       – Привет, – и облегчённый выдох.       В дверях дома стоял Абади, скрестив руки на груди, и с интересом глядел на эту картину.       Из автомобиля показался детектив, он двигался осторожно, внимательно смотря на спокойно стоящего Абади и держа в опущённой руке пистолет. За ним вплотную шёл Юнги.       – Абади Хёк, – снова вместо приветствия проговорил Го, рассматривая крепкого, вовсе не старого мужчину перед собой.       – Го Джиху, – в ответ с улыбкой мужчина. – Или теперь тебя надо называть - детектив Го? – опустил взгляд на зажатый в руке Го пистолет, добавив: – Он тебе не понадобиться. У нас одни и те же интересы, и ты должен нам с Чонгуком помочь, – проговорил Абади, разворачиваясь и уходя в дом.       – Помочь в чём? – не понял Го, убирая всё же пистолет в карман пальто.       – Помочь найти отца Чонгука, Чон Сону...       ...Абади и Го долго разговаривали, он рассказал детективу всё то же, что и ранее - Чонгуку. Тэхён и Юнги внимательно слушали. После все долго молчали.       Юнги так и вовсе был не похож на самого себя после этого рассказа, сейчас он испытывал все те же эмоции, что и Чонгук несколькими днями ранее. Друг сидел рядом и держал находящегося в шоке Юнги за дрожащую руку, прекрасно понимая все его мысли и чувства. Да, всё это себе представить и понять было ужасно трудно и больно, ещё тяжелее – принять.       Тэхён тоже молча переваривал услышанное и даже не понимал пока, как на всё это реагировать. Теперь уже оба его друга оказались детьми преступников. Что будет дальше?       Прервал общее молчание Го, он задумчиво проговорил, сужая глаза:       – Ладно, будем считать - всё так, как ты и рассказал. Я согласен, что надо найти этого Чон Сону, кем бы он сейчас ни был, как бы ни выглядел. И у нас есть одна зацепка. Если то, что Чонгук и Юнги попали в один приют – дело рук Чон Сону, тогда у него должна быть завязка с директором приюта. Без него бы никак не обошлось. Значит, надо поговорить с ним. И это я возьму на себя, – Го внимательно поглядел на Абади Хёка. – Надеюсь, ты никуда не пропадёшь?       – Не в моих интересах. Не для того я разыскивал Чон Чонгука, чтобы сейчас пропасть. Мне нужно получить с Чон Сону должок за смерть моих друзей. Да и деньги здесь – не последний аргумент. Хочу получить с него и деньги тоже. Они принадлежат не ему, а мне, Чонгуку и Юнги.       Спорить никто не стал, ведь пока не было даже понятно, где те самые деньги и кто такой сейчас Чон Сону, в каком обличии живёт. А детектив Го согласился, что тот, скорее всего, сменил личину: и лицо, и имя.       – Всё, тогда, парни, вам пора домой, – поднимаясь с дивана, на котором теперь сидели Чонгук и все трое вновь прибывших. - Я так понимаю, прятаться теперь по чужим квартирам не имеет смысла, – глянул вопросительно на Абади, тот лишь в ответ хмыкнул. – Тогда поехали в Сеул, путь не близкий. Будем держать связь.       Остальные трое поднялись следом за ним, кивая головой Абади Хёку и выходя из дома. В машине снова все молчали. Говорить не хотелось, да и не знали, о чём. Всё услышанное просто парализовало всех.       Тэхён сел рядом с Го на переднее сиденье, давая возможность друзьям побыть рядом друг с другом, давая возможность теперь Чонгуку морально поддержать друга.       – Детектив Го, можно мне рассказать всё, что я здесь сейчас услышал, Намджуну?       Тот думал недолго, кивнул.       – Думаю, можно. Тем более он ведь так и остаётся нашим, – кашлянул, – спонсором. Надеюсь, вы, парни, не против?       Те лишь покачали головами. Чего уж теперь, всё равно Тэхён ему всё расскажет, Чонгук в этом даже не сомневался. Да только почему-то от Намджуна скрывать ничего не хотелось и ему.       И снова дальше ехали в полном молчании.       На горизонте уже замаячили первые огни Сеула, зажжённые ранними сумерками. Прошли почти сутки, как Абади увёз Чонгука. А казалось, что вечность. Эта ночь стала не просто бессонной для всех, она была тревожной и долгой. За какие-то неполные сутки всё перевернулось с ног на голову: родители Юнги оказались, как и родители Чонгука, преступниками; отец самого Чонгука – ещё и предателем, из-за которого погибли его же друзья.       Чонгук всю дорогу думал о том, как теперь будут их отношения с Тэхёном. Он прекрасно понимал, что такие знакомые, не говоря уже о друзьях, а уж тем более, о чём-то большем, ему не нужны. Надо быть совсем отбитым, чтобы не среагировать ещё и на эту информацию. Да, он прекрасно помнил, что в прошлый раз, когда Тэхён узнал про его родителей, отреагировал на редкость спокойно, даже успокаивал Чонгука. Ну, так то было тогда, в первый раз. Во второй раз, это уже - система. И Чонгук прекрасно осознавал, что Тэхён решит, будто просто попал в среду уголовников.       Было горько, парень заранее представлял себе, что теперь уж их дальнейшим отношениям – как сказал бы дед Юнги: «Полный абзац».       Да - грустно про себя усмехнулся – недолгими получились эти самые их отношения. Ну, так Чон особо и не настраивал себя на них - понимал, что они - два разных полюса, которым никогда не быть рядом. И уже даже не удивился, когда Тэхён, подъезжая к дому Чона и Мина, обернулся к парням, кинув Чонгуку безэмоционально:       – Я поеду к себе домой. Если хочешь, можешь остаться в квартире дяди, – протянув ему ключ-карту.       Глядеть на этот ключ в чужой руке Чонгуку было больно, но оставаться в той квартире одному – ещё больнее. Слишком многое уже в ней произошло, слишком близки они стали, слишком тяжело теперь просто так там жить, будто ничего и не было. И вообще, зачем ему теперь эта квартира? Да и бросить сейчас Юнги одного в таком состоянии тоже не мог. Поэтому покачал головой.       – Я тоже – к себе.       Чонгук лучше пойдёт на опережение. Он не привык, чтобы бросали его, поэтому надо это сделать самому, первым. Да и вообще, они что, встречались что ли? Ну, а то, что было в той квартире – не в счёт. Просто парни чуток развлеклись. И всё.       Тэхён так же молча убрал ключ в карман, кивнув, открыл дверь и вышел из машины. Следом вылезли Чонгук с Юнги, и сейчас все трое глядели вслед отъезжающему авто.              Они молча стояли возле подъезда. Юнги со своими мыслями, Чонгук и Тэхён, не понимая, что должны сказать друг другу.       Слов не было, и Тэхён, вздохнув и собираясь уже уйти, неловко мялся на месте, глядя под ноги, но потом тихо бросил:       – Пока.       – Пока, – чуть позже в чужую спину столь же тихо пробормотал Чонгук.       *****       Тэхён уже опаздывал на Юбилей корпорации «Корана Инкорпрейтед». Ну, да, да, он помнил, что опаздывать нельзя, но всё равно опаздывал, хотя и не по своей вине – так сложились обстоятельства. Только было уже всё равно. Единственное, отзвонил Намджуну и предупредил, что приедет чуть позже.       – Ты с ума сошёл? – прошипел брат, хотя рядом с ним в машине никого не было, скорее, это было на автомате. – Отец такого не забудет и не простит. Это же Юбилей его корпорации!       Тэхён всё понимал, Намджун прав – опаздывать на Юбилей детища отца – то же самое, что вырыть сразу себе яму. Большую, добротную. Да только всё равно не успевал, а ещё надо было заехать домой переодеться.       – Джуни, я всё равно не успею, – пробормотал, горько вздыхая, – даже, если отец меня убьёт.       – Ты вообще где? – строго Намджун, в который раз уже пожалев, что дал волю младшему, потому и будет сам всё после расхлёбывать – это чувствовал.       – По дороге к дому. Переоденусь и сразу приеду, – и вдруг добавил: – Я не просто так опаздываю, это связано с Чонгуком и Юнги. Потом тебе всё расскажу.       Намджун мысленно покачал головой – похоже, его решение впрягаться в эту историю с парнями тоже было ошибкой. Но назад уже не отыграешь.       – Ладно, только давай быстрее. Отцу, если спросит, скажу, что ты в туалете, типа обосрался.       Тэхён грустно хмыкнул. Так и есть – обосрался. Даже слов нужных не смог найти для Юнги и Чонгука. Снова повёл себя как эгоистичный придурок. На самом деле он просто не знал, что сказать. Всё то, что говорил ранее Чонгуку, надо говорить не на ходу, а в соответствующей обстановке. Поэтому самым лучшим выходом было вообще ничего не говорить про всё, что услышал от Абади. Даже прикрыл глаза и закусил губу, потому как прекрасно представил, что о нём снова подумал Чонгук. А что подумал? Как сам и сказал – эгоистичный придурок. Тяжело выдохнул. Ладно, с этим он разберётся позже, сейчас надо было пережить этот грёбаный Юбилей.       *****       Огромный банкетный зал, что занимал весь первый этаж одного из офисных зданий «Корана Инкорпорейтед», уже с самого утра бурлил и кипел работой. Бесконечно подъезжали всё новые и новые машины с каким-то оборудованием, дополнительной мебелью, многочисленным атрибутами праздничных декораций и прочими дурацкими украшательствами. В итоге уже к середине дня зал был готов: вход был забит корейским триколором из цветов и воздушных шаров. Внутри же зала всё блестело и переливалось золотом. На большой стене - четыре портрета серьёзных, даже – суровых мужчин в обрамлении всё того же цветного триколора, над портретами - широкая растяжка с надписью: «120 лет почёта и уважения!». Ниже этого – целый ряд двухметровых венков с поздравлениями и пожеланиями от различных компаний, правительственных организаций, частных лиц и даже от членов правительства Кореи, и в самой середине – от самого Президента Кореи.       Глядя на всю эту помпезность, и, если ещё не знать правил корейского этикета, то скорее можно было бы подумать, что ты явился на чьи-то поминки, а не на Юбилей.       Постепенно стали съезжаться приглашённые гости, и перед входом начался самый настоящий парад, выставка, автопати всевозможных дорогостоящих супер-автомобилей. Все старались перещеголять друг друга не только в марках и цене своего четырехколёсного друга, но и в нарядах дам, а также - тех драгоценностях, что сверкали на их шеях и в ушах. При этом - кто снисходительными, а кто завистливыми взглядами одаривали друг друга, стараясь всё же «держать лицо», и даже пытаться мило улыбаться со звериными оскалами на лицах.       Высший свет общества, как он есть. Гигантский, дорогостоящий террариум самых высокородных рептилий.       Ким Намджун приехал одним из первых, ведь должен же был кто-то из виновников торжества приветствовать весь этот аристократический сброд. Именно он и отдувался вместе с сотрудниками корпорации. Старший сын главного виновника торжества натянул на лицо благостную улыбку, не успевая благодарить всех вновь прибывших, пожимая сотни рук мужчинам и отвешивая одни и те же комплименты женщинам. Про себя лишь надеясь пережить весь этот цирк.       Неожиданно среди гостей мелькнуло знакомое лицо. Хосок. И тут Намджун не смог спрятать теперь уже самую настоящую, самую радостную свою улыбку. Пожимая руку парню, задержал её в своей намного дольше, чем положено по этикету, чем вызвал удивление на лицах своих сотрудников.       – Добро пожаловать. Очень рады Вас видеть, – и, наклоняясь ближе к парню, тихо, лишь для его ушей добавил: – Молодец Тэхён, что выпросил для тебя Приглашение.       Хосок на это лишь ниже опустил голову, закусывая верхнюю губу. А у Намджуна даже вдруг открылось второе дыхание, и Юбилей уже не стал казаться сборищем бесталанных, балаганных актёров.       Чуть позже вместе с родителями приехал Пак Чимин, что тоже порадовало мужчину – он ведь тоже друг Хосока.       Тэхён влетел в зал буквально в последний момент, когда уже закрывали широкие стеклянные двери, пальцами пытаясь придать взлохмаченным, непослушным волосам хотя бы видимость какой-то причёски, судорожно поправляя на себе перекошенную галстук-бабочку и съехавший с одного плеча смокинг, и сразу же направился к Намджуну, облегчённо выдыхая.       – Молодец, успел, – похвалил ехидно брат. – Просочился буквально сквозь стекло, как Гудини. Отец о тебе пока не спрашивал, ему не до того.       Председатель Ким Джусон важно восседал во главе основного стола, что стоял в самом начале зала, прямо возле стены с портретами и венками, словно король на троне, вместе со своей супругой, Ким Кёнхи. И был занят видимо каким-то важным разговором с седовласым господином по левую руку от него, вице-председателем корпорации, Ю Мунсу.       Госпожа Ким, конечно же, видела, что младший сын еле успел заскочить в зал словно, как говорится, в последний вагон уходящего поезда, поэтому лишь укоризненно покачала головой, встретившись с ним взглядом.       Братья сели недалеко от отца, рядом разместились члены Совета Директоров и ближайшие родственники Кимов.       По всему залу были разбросаны на первый взгляд хаотично другие столики, за которыми по пять – шесть человек сидели уже менее важные персоны. И за одним из ближайших к виновнику торжества был стол, за которым вместе с Чимином и своими родителями сидел Хосок с отчимом. Намджуну было его отлично видно, поэтому он просто не спускал с парня глаз. Тот казался сегодня особенно привлекательным, на его тонкой, гибкой фигуре просто невероятно смотрелся простой чёрный смокинг с атласными отворотами, белоснежной рубашкой и бордовой бабочкой в цвет лакированных туфель. Мужчине так и казалось, что именно так сногсшибательно Хосок будет выглядеть на своей собственной свадьбе. На их свадьбе. И улыбнулся собственным мыслям.       Эти горячие взгляды не остались незамеченными, Хосок вскинул глаза на Джуна и тоже не отрывался долго от его лица. Так они и пожирали бы друг друга взглядами, если бы не началось само торжество.       Первым, как и положено, на правах старшего сына выступил Ким Намджун. Он начал свою речь с того, что далеко не каждая корпорация не только в Корее, но и во всём мире насчитывает сто двадцать лет своего существования и успешной работы. Их великая корпорация в начале двадцатого века началась всего лишь с одного завода металлических изделий. И это всё - благодаря прадеду, господину Ким Усику, что стоял у истоков корпорации. Но уже к середине двадцатого века заводов стало более десятка, на смену своему отцу пришёл господин Ким Сомун, возглавив уже довольно крупную компанию. Ему же на смену в конце двадцатого века пришёл господин Ким Ёнбом, ещё больше увеличив капитал компании, и именно он уже передал в руки своего сына, Ким Джусона полноценную корпорацию по производству металла и полупроводников, включающую в себя компании с различным смежным производством. А уже благодаря чёткому руководству Ким Джусона корпорация разрослась до международной компании с десятками филиалов по всему миру. Именно портреты этих четырёх великих бизнесменов и находятся сейчас в зале. Кроме этого Намджун рассказал, сколько сложностей пришлось преодолеть на пути становления и развития бизнеса. Но трудности их лишь закаляли, и поэтому сейчас все видят результат труда этих четверых талантливых людей, что построили огромную промышленную империю под названием «Корана Инкорпорейтед», с которой вынуждены считаться не только в Корее, но и за рубежом. И закончил свою речь Ким Намджун тем, что он невероятно счастлив работать в такой компании и быть помощником и будущим преемником своего талантливого во всех отношениях отца. В заключение он зачитал поздравление от Правительства Кореи и лично от господина Президента, в котором тот назвал корпорацию Ким – оплотом Южной Кореи.       После слов Намджуна было ещё множество разных выступлений и хвалебных речей, и только потом все смогли наконец расслабиться и просто общаться друг с другом, прогуливаясь с бокалами шампанского по залу и приветствуя знакомых.       – Ты молодец, что пригласил Хосока, – Намджун положил руку на плечо Тэхёна, не отводя взгляда от парня.       – Я? – тот явно удивился. – Я его не приглашал.       – Не ты? А кто тогда?       – Не знаю. Может быть, Чимин через своего отца.       – Чимин? – задумчиво проговорил Намджун. – Ну, возможно. Хотя, может, это был отчим Хосока.       А ноги сами уже его несли к столу, где сидели занятые разговором Хосок и Чимин. Но неожиданно по дороге его перехватил отец, от чего Намджун досадливо вздохнул.       Председатель Ким явно был доволен торжеством, он с улыбкой глядел на старшего сына.       – Сын, спасибо тебе за такие прекрасные и искренние слова, – господин Ким был явно расчувствован речью Намджуна. – Ты всё правильно рассказал, я бы сам лучше не смог. И, знаешь, что я хочу тебе сказать – ты самый надёжный будущий мой преемник. И ещё..., – господин Ким немного помолчал, разглядывая пузырящееся вино в бокале и поглаживая его ободок указательным пальцем, словно чего-то смущаясь, – я очень тобой горжусь и очень тебя... люблю.       Намджун распахнул глаза, такого отец ему давно не говорил, последний раз лет, наверное, в десять. После он уже считал, что мальчика нельзя баловать отеческой любовью, так можно вырастить «тряпку» вместо мужчины, поэтому не только больше не было слов любви, но даже элементарной похвалы дождаться от строгого родителя было очень сложно. И вдруг – это простое, человеческое «люблю».       В горле неожиданно встал ком.       – Я тоже люблю тебя, папа, – проговорил Джун тихо.       Господин Ким вдруг улыбнулся сыну, как когда-то давно, нежно.       – Я знаю. Поэтому давай, не будем сегодня грустить, ведь сегодня великий день для нашей компании. И вообще, знаешь, сын, я думаю, что скоро смогу тебя кое-чем удивить, и мне очень хотелось бы, чтобы ты меня понял и поддержал.       Слова показались странными и, что греха таить, Намджун был заинтригован. В семье что-то намечалось.       – Так что, давай-ка, сын, выпьем за это, – со странной, яркой и какой-то даже загадочной улыбкой господин Ким поднял свой бокал, чтобы чокнуться с сыном. Намджун поднял свой. Но вдруг господин Ким нахмурился, глядя на руку Джуна, что-то привлекло его внимание.       – Что это у тебя такое?       Он взял руку сына за запястье и отвернул манжет рубашки. В лицо блеснул луч, отражённый от граней небольшого чёрного бриллианта, что был вставлен в виде глаза в маленькую золотую фигурку смешного щенка с длинным, любопытным носиком.       – Откуда у тебя это? – проговорил Ким-старший хрипло, сразу же изменившись в лице.       – Это? – Намджун невольно улыбнулся, не заметив недовольства отца, глядя на симпатичную фигурку. – А, это просто браслет. Купил недавно.       – Купил? Где купил? – продолжал допрос Ким-старший, рассматривая золотой аксессуар на тонкой цепочке в несколько оборотов на запястье сына.       – В какой-то случайной ювелирной лавке. Незатейливый, но симпатичный, правда?       – М-да, симпатичный, – буквально проскрежетал мужчина, резко опуская чужой манжет и опять хмурясь. – Ладно, отдыхай, мне надо ещё кое с кем тут серьёзно поговорить.       Господин Ким быстро отошёл от сына какой-то нервной, несвойственной этому, всегда уверенному в себе и выдержанному мужчине, походкой.       Намджун с удивлением глядел вслед отцу, не понимая, что могло послужить причиной столь резкой смены настроения. Но уже в следующую минуту опять стал с улыбкой разглядывать зал в надежде заметить Хосока.       Теперь уже буквально всё вызывало у него улыбку.       Сегодня был просто чудесный день. Его день.