Сделка

      *****       За несколько дней до Юбилея.       Такого господин Ким не любил от слова «совсем». Не любил неповиновения, не любил необязательности.       – Ты мне так и не перезвонил, – его напряжённый голос звенел недовольством в трубке.       – Извините, пожалуйста, господин Ким, – и снова этот, не похожий на Хосока холод, что сродни равнодушию. – Закрутился.       – Где же это ты так закрутился? – вопрос явно с подколкой, но парень сделал вид, что не понял подоплёки.       – Я сейчас кое-что хочу сделать, и это занимает много времени, – Хосок решил не идти на поводу у провокационных вопросов. – После всё Вам расскажу, возможно, даже удивлю.       Но неожиданно в ответ прозвучал совсем уж не свойственный Киму, умеющему в любой ситуации «держать лицо» и не показывать своих эмоций, явно недовольный и, главное, не совсем приличный вопрос:       – А может, ты с кем-то закрутился? Или под кем-то? – в голосе звучала уже не просто досада, а самое настоящее недовольство. Ким явно злился.       Хосок опешил. За все годы, что они были знакомы, господин Ким никогда не позволял себе столь откровенного хамства. Или просто Хосок никогда не провоцировал его на это? Тот всегда был готов встретиться по первому зову, понимая, что такие люди дважды звать не будут. А тут вдруг неповиновение с его стороны, отказы. Хоть и не высказанные вслух, завуалированные вроде как под согласие, но, что ещё хуже, не подтверждённые реальным действием. Ким же дураком никогда не был - не положено по статусу. Поэтому понял всё правильно – его мальчик не просто ему изменяет, это бы простил, а переключился на кого-то капитально. Не столь давно - это понимал, ведь ещё несколько месяцев назад сам позвонил и сам пришёл, значит, был свободен. А вот сейчас парень не просто «занят», он не хотел видеться с господином Ким, и это о многом говорило.       Ну да, да, они как бы закрыли свою обоюдную многолетнюю сделку, выполнили друг перед другом все договорённости, да только Председатель Ким уже всё переиграл сам, он не хотел делить с кем бы то ни было его, тем более что всё же решил сделать своему мальчику предложение, от которого тот не сможет отказаться. Сказочное предложение. Поэтому сразу же взял себя в руки, понимая, что сказал лишнее, тем более Хосок продолжал молчать в трубку.       Никогда раньше он ни к кому его не ревновал. Но, как известно, всё когда-то бывает впервые. А вот сейчас точно ревновал. Ревновал к кому-то, кого не знал, не видел, но прекрасно понимал, что тот человек скорее всего интересен Хосоку больше. И даже понимал ещё и то, что тот человек мог не быть богаче или даже моложе – Хо никогда не был ни выгодливым, ни жадным – просто «акции» Кима потеряли со временем свою ценность, и тот человек стал для его мальчика более значимым в этой жизни. Возможно, Хосок даже в него влюбился. Неожиданно невольно скрипнул зубами. Почему-то такие мысли раньше даже не приходили в голову, думал, что его мальчик всегда будет с ним, всегда будет от него зависим, всегда будет его. И от этого недовольство поднялось тёмной, густой пеной к самому сердцу.       Всё это господин Ким прокрутил в голове буквально за доли секунды. соображая, что ему в такой ситуации делать. Единственное, что оставалось, это озвучить парню то предложение, что уже окончательно созрело и оформилось в его голове, сердце и душе. Но не по телефону же. Нет, он не отдаст его никому другому. Уже не сможет. И сделать своё предложение можно будет как раз таки на Юбилее.       – Не обращай внимания, – проговорил глухо, стараясь сдерживаться. – Неделя была тяжёлой, – и сразу же добавил: – Хосок, мальчик мой, думаю, ты знаешь, что у нас скоро Юбилей корпорации. Надеюсь ты понимаешь, что тоже приглашён. Хотел бы там тебя видеть.       – Я приглашён? – тот явно очень удивился. – Но в качестве кого? Я ведь не имею никакого отношения к Вашему бизнесу.       – Ну, во-первых, как сопровождающий своего отчима, который не последнее лицо на фирме, а ещё – в качестве друга моего сына Тэхёна. Выбирай, что тебе больше нравится, – господин Ким уже пришёл в себя и понемногу начинал шутить.       Хосок долго молчал, и это снова не понравилось господину Ким.       – В чём дело, Хо? Ты не хочешь идти?       – Нет, нет, господин Ким, – сразу же откликнулся Хосок, – я, очень рад, что Вы решили пригласить меня на такое значимое мероприятие. И с удовольствием приду.       Ким удовлетворённо выдохнул – так-то лучше. И сразу же добавил:       – И ещё, я хочу с тобой поговорить. Мне надо будет кое-что тебе сказать. Думаю, тебе понравится. Так что, через несколько дней увидимся. Приглашение тогда тебе передаст отчим.       И снова молчание, но уже не столь долгое.       – Да, господин Ким. Хорошо. Спасибо.       Мужчина на несколько долгих секунд застыл с телефоном в руке, глядя на мёртвый дисплей. Всё, назад дороги уже не было, он всё для себя решил. Тогда почему где-то в глубине сердца скребёт какой-то червячок недовольства? Что не так? Сразу же отбросил эти мысли. Всё так. У Ким Джусона всегда всё так! По-другому не может и быть. Даже если его мальчик с кем-то заигрался, это временно, это всё несерьёзно. С этим он разберётся. Он своего мальчика никому не отдаст. Он отдаст самого себя, всего себя - ему.       И вдруг неожиданно господин Ким с удивлением подумал, что не просто так он делает предложение Хосоку, что теперь хочет от жизни чего-то другого, нового. И дело даже не в другом браке – это вопрос решённый. Хочет просто что-то изменить, себя изменить. И это вдруг повергло его в шок. Ведь до сего дня никогда не думал изменить свою жизнь, считая её идеальной. Глубоко вздохнул. Неужели, это предвестник старости? Нет, старым себя не чувствовал, А уж с таким молодым партнёром как Хосок, глупо было бы чувствовать себя стариком. Тут другое: скорее всего он просто устал. Устал от однообразной жизни, наполненной в основном лишь работой, устал даже от этой своей любимой работы, любимой корпорации. Да, верно, даже его корпорация перестала приносить столько радости, как раньше.       Мужчина улыбнулся сам себе – хорошо, что есть надёжный преемник. Всё, решено, нужно будет постепенно передавать бразды правления Намджуну. Не сразу, не всё, но уже надо будет вводить его постепенно в курс самых сложных и самых важных задач корпорации, показать все подводные камни и течения, которые не видно сразу. Намджун - кровь от крови и плоть от плоти его, он справится, не подведёт – был уверен. Да в конце концов, и сам Ким-старший пока ещё в деле, и слава всем Богам - вполне себе здоров и бодр. Просто ему нужен отдых и перемены в жизни.       И Хосок станет главной причиной этих перемен, причиной его постепенного ухода от дел. Этот мальчик станет его основной радостью в жизни, кульминацией его жизни, самой жизнью. Его счастьем. Теперь он знает, ради кого ему жить дальше. Он просто бросит к его ногам весь этот грёбаный мир, пусть владеет им, самому Киму уже ничего, кроме его мальчика, не надо. У него в жизни было всё: непомерное богатство, огромная власть, всевозможный секс на любой вкус и цвет – все блага этого мира. И именно всё это господин Ким всегда считал самым важным, самым необходимым. Показателем его состоявшийся во всех отношениях жизни.       И вот теперь, если для простого счастья ему нужен всего лишь этот парень, что улыбается так мягко, глядит так открыто, любит так сладко... что же, если это так, то он готов начать с ним новую жизнь.       *****       Юбилей был в самом разгаре, и всё было просто шикарно.       Сегодняшний вечер для Намджуна стал неожиданным подарком. Во-первых, похвала отца, что бывало нечасто; тот сказал, что гордится им и даже - что любит. Во-вторых, Тэхён почти вовремя успел приехать, а, значит, не будет в семье новых скандалов. И в-третьих, на Юбилее присутствовал Хосок, и он сможет с ним здесь хотя бы пообщаться, не вызывая ни у кого никаких вопросов, главное, найти его в этой толпе праздного народа.       Да, сегодня, однозначно, был его день.       Вот только несколько озадачил отец, что буквально на глазах изменился в лице и слишком быстро ушёл.       Намджун удивлённо глядел ему вслед, не понимая, что того могло настолько вдруг напрячь и даже разозлить.       Но тут взгляд снова упал на манжет рубашки. Уже сам отвернул его, рассматривая незатейливую, и, главное, явно недорогую подвеску. Это ведь всего лишь дешёвая, хоть и золотая побрякушка с цирконием или с фианитом вместо глаза. Да только Намджуну она была очень дорога. И сам не заметил, что снова стал улыбаться.       *flashback*       Их отношения с Хосоком застряли где-то на конфетно-букетном этапе. Но Намджун не торопил парня, давал ему привыкнуть к себе. Они просто встречались, просто гуляли, ездили куда-нибудь обедать, заходили выпить кофе и много разговаривали.       А ещё – целовались. Вот этого смог добиться от парня Намджун. И не упускал любой возможности, чтобы лишний раз поцеловать парня. И получить такой же страстный поцелуй в ответ, и это безумно нравилось мужчине. Он прекрасно видел, что не безразличен Хосоку, просто понимал, что тому, скорее всего, надо закрыть какие-то другие отношения. А это всегда непросто. И да, не торопил, хотел, чтобы Хосок сделал всё сам, без принуждения с его стороны. Лишь один раз спросил, потому что это было важно:       – Хо, у тебя, может, есть постоянный партнёр? Я случайно не пытаюсь разрушить что-то серьёзное между вами? – и напряжённо ждёт ответа.       Хосок помолчал, кусая губы, но затем поднял прямой взгляд на мужчину.       – Ничего такого. Нет у меня никого постоянного. Просто мне надо кое на что решиться.       Намжун покивал, а Хосок, продолжая глядеть прямо в эти серьёзные глаза, так похожие на другие, потом приблизил свои губы и поцеловал легко мужчину, облизнув их, чем вызвал просто рой скачущих словно на конях мурашек, по всему телу. Раньше Хосок никогда первым не целовал Намджуна.       Мужчина не мог не ответить, судорожно вцепился в шею парня, притянул к себе и утонул в поцелуе, крепко прижимая к себе. И только когда они оторвались друг от друга, почувствовал что-то в своей руке, которая обнимала парня за шею. Надо же, подвеска. Смешной щенок с чёрным глазом на тонкой цепочке. Не выдержав напора мужчины, она просто порвалась.       – Ох! – выдохнул Хосок гулко.       Он глядел как-то странно и даже тревожно на кулон в чужой руке.       – Не переживай, Хо, я её починю. У меня есть хороший ювелир, ничего не будет заметно. Это что, важная для тебя вещь? Чей-то подарок? – Намджун спросил на всякий случай, не замечая, что получилось ревностно.       – Да нет, – как-то неуверенно ответил Хосок. – Давай, я сам починю, – протягивая руку.       Но Намджун не собирался отдавать столь неожиданно появившийся у него в руке подарок от Хосока, пусть и невольный.       – Я всё сделаю, Хо. И верну тебе подвеску. Обещаю. Скоро.       Возвращать её он точно не собирался, оставит себе в качестве сувенира. А Хосоку подарит вместо этого что-нибудь другое, уж явно более дорогое и более симпатичное.       *flashback and*       Юбилей был в самом разгаре.       И Намджуну вдруг просто до трясучки захотелось увидеть Хосока. Он обводил глазами зал, но того нигде не было. Неужели уехал? Уехал и ничего не сказал? Направился к столу, за которым сидел и в одиночку пил явно чем-то расстроенный Чимин.       – Чимини, а где Хосок? – наклонился к парню, чтобы никто не услышал их разговор.       – А? – откликнулся какой-то отрешённый парень, словно находился вовсе не здесь, заскользил пустым взглядом по стулу, на котором недавно сидел друг. – Не знаю, хён. Вроде как был здесь, – тоже озираясь.       Намджун огляделся ещё раз, нет, Хосока нигде не было. Получается, уехал. Поджал расстроенно губы. Вздохнул. И в этот момент кое-что вспомнил и даже досадливо застонал – вот ведь голова пустая, совсем забыл, а ведь только что с отцом говорил.       – Чёрт, – выругался на свою забывчивость.       Снова оглянулся, теперь ища глазами отца. И этого нигде нет. Ну, что за досада. Но мать точно должна знать, где он. Поэтому прямо направился к улыбающейся госпоже Ким, что с интересом рассматривала зал и людей в нём, попивая маленькими глотками вино. Пока шёл и сам заулыбался, рассматривая свою совсем ещё не старую, красивую маму.       Госпожа Ким сегодня была неотразима. В отличие от многих дам на ней был довольно простой по фасону, но не по цене, естественно, бледно-розовый, шёлковый брючный костюм, который очень удачно подчёркивал нежный цвет всё ещё свежего лица и глубокий каштановый оттенок волос, уложенных в сложную причёску, а расклешённые к низу струящиеся брюки столь же удачно подчёркивали длинноногую, высокую фигуру.       И неожиданно Намджун, улыбаясь, отметил про себя, что всё обаяние и красота матери достались лишь Тэхёну. Однако вовсе не потужил об этом, так как ему достались куда более важные для мужчины, как он полагал, вещи: глубокий аналитический, острый ум, почти животная хватка, готовность брать на себя всю ответственность в бизнесе и неуёмная работоспособность. И всё это ему досталось от отца.       – Привет, родной, – госпожа Ким повернулась всё с той же улыбкой к сыну. – Ты был великолепен. Твоя речь пробрала всех до костей. Ты молодец, что вспомнил весь род Ким, что создавали эту корпорацию. А то иногда мой самодовольный муж забывает, что это не только его заслуга.       – Кстати, мам, где он? Не знаешь?       – Знаю, – женщина хитро прищурилась. – А зачем он тебе? Ни секунды не можешь без своей работы, – она цокнула и укоризненно покачала головой.       Намджун засмеялся.       – Ты права, как раз по поводу работы. Хочу отдать ему документы и быстро проинформировать по нашему новому филиалу на Тайване. А то, если я завтра к нему с этим приду, то дома вряд ли появлюсь раньше одиннадцати вечера. А у нас с Хосоком планы на завтра.       Они собирались пойти завтра вечером на каток. Поэтому Намджун хотел быстро до обеда раскидать все важные дела и к трём часам дня освободиться.       – О! – протянула женщина. – Планы с Хосоком – это хорошо. Тогда, уж, так и быть, скажу. Он поднялся наверх, в кабинет, сказал - надо сделать какой-то важный звонок.       – Спасибо, мам.       И Намджун, предварительно схватив папку со стола, за которым сидел, поспешил наверх, перепрыгивая сразу через две ступеньки. Его словно подгоняли эти самые «планы на завтра с Хосоком».       Возле высокой двери в кабинет притормозил, чтобы стереть глупую улыбку, что всё ещё блуждала по лицу. Сразу услышал отца - его резкий и почему-то недовольный голос ясно звучал даже сквозь закрытую дверь. Что могло случиться? Вроде как проблем на фирме не было. Это немного напрягло. И уже собирался постучать, но тут услышал второй голос за дверью, намного тише звучащий. Голос, который бы Намджун теперь не спутал ни с каким другим.       – Я Вам всё честно рассказал, господин Ким, – Джун еле слышал его, поэтому приблизился вплотную к двери, стараясь разобрать слова.       О чём мог разговаривать его отец с Хосоком? И что тот «честно ему рассказал»? Всё это было странно.       – Так я не понял, – снова загрохотал Ким-старший. Как оказался мой тебе подарок у Намджуна? Порвалась цепочка, говоришь. Хорошо. Но почему она у него? Отчего она порвалась? И почему Намджун мне врёт, что купил эту подвеску?       Хосок молчал.       – Отвечай, когда я тебя спрашиваю! Что вас связывает? – уже просто злой коброй шипел Ким. И снова в ответ молчание. – А я скажу, что. Уже догадался - не дурак. Он просто трахает тебя, как и я. Так?!       Наверное, бывают моменты, когда твоя жизнь переворачивается с ног на голову и не один раз. И ты вместе с ней крутишься, словно дурная белка в колесе, не в силах остановиться. Тогда кажется, что тебя всего трясёт и вертит так, что даже не сможешь вспомнить свою прошлую жизнь. Так и Намджуна после этих слов сначала чуть ли не подбросило, словно на сумасшедшем аттракционе, перевернуло вверх тормашками так, что дышать стало тяжело, а после кинуло вниз и ударило о землю. Вроде как несильно, но чувствительно настолько, что и правда перестал дышать, потому что стало нечем. То, чем он дышал до этого, просто рассеялось, превратившись в вакуум.       Джун устало прикрыл глаза, чтобы не затошнило. То ли от того, что услышал, то ли от этого немыслимого вращения. Показалось, что даже сердце вдруг перестало стучать. Но лишь показалось.       Вот и ответы на все вопросы. Хосок – любовник его отца. Смешно. Нет, не смешно. Стыдно. Перед самим собой. И... мерзко.       Для Намджуна словно остановилось время, когда в очередной раз, раскрутившись, ухнул снова вниз. А, скорее, просто время пустилось вскачь назад. Назад, к тому моменту, когда они только встретились тогда, возле спортивного комплекса. Вот сейчас бы вернуться назад, в тот день и просто пройти мимо Хосока, чтобы не увидеть, чтобы не запомнить, чтобы не влюбиться.       Чтобы не слышать сейчас всего этого.       Чтобы не разбиться на мелкие осколки, ударившись о действительность. Намджун медленно открыл глаза, невольно прислушиваясь к разговору за дверью. А, точнее, даже не к разговору. Хосока было вовсе не слышно. Говорил только его отец.              Голос звучал зло, отчаянно и невозможно громко:       – Что, решил меня променять на другого Кима, решил взять того, что помоложе?! Решил променять меня на моего сына?! Одного Кима на другого?! Удобно, правда? – мужчина даже стал задыхаться от того, что и как всё это выкрикивал: – А я-то, дурак, ещё хотел предложить тебе вступить со мной в брак, собирался развестись с женой. Думал, что тебе можно доверять. Чего тебе не хватало?! – кричал Ким-старший. – Я всё тебе дал в этой жизни: ты окончил дорогую, частную школу; за ней - престижный вуз; подарки, золотые побрякушки, машина – пожалуйста; даже предложил тебе хорошее место на фирме. Так чего тебе не хватало? Не стал удовлетворять? Захотелось более молодого тела? – еле перевёл дух, тяжело дыша. – Я думал, что ты меня действительно любишь. А ты оказался всего лишь маленькой, грязной шлюхой, как и все вы. Что, построил свои невинные глазки Джуну, запрыгнул к нему в постель и подумал, что дело сделано? Дурак малолетний! Что, решил меня переиграть? Это меня-то?! – неожиданно господин Ким зло засмеялся, произнеся как-то даже мстительно: - Ну, теперь я уже точно его женю. И чем быстрее, тем лучше. И пусть только посмеет ослушаться моего решения! И тогда ты, маленькая дрянь, останешься с носом. У тебя вообще больше ничего в жизни не будет. Я об этом позабочусь. Я превращу твою жизнь в Ад. Можешь не сомневаться. Ты снова станешь нищим дураком, каким и был до меня. И сдохнешь в нищете, из которой я тебя вытащил. Тварь неблагодарная! – следом раздался звук звонкой пощёчины и снова злое и громогласное: – Пошёл вон!       Тяжёлая, дубовая дверь кабинета отворилась, и в неё буквально еле протиснулся ставший в один момент словно ещё тоньше и прозрачнее, чем раньше, бледный до белизны Хосок с багровым пятном на щеке. Он явно не ожидал увидеть за дверью Намджуна. Поэтому резко вскинул голову и замер. И тот замер в ответ. Джун тоже сейчас не походил сам на себя: был таким же бледным, да и пощёчину от отца ощущал, словно на себе.       Хосок затравленно глядел на мужчину несколько секунд, что-то, видимо, пытаясь сказать трясущимися губами, но уже в следующий момент просто опустил голову, собираясь проскользнуть мимо бесплотной тенью, понимая, что Джун всё или почти всё услышал из их разговора с господином Ким. Главное, так уж точно, он услышал, это было понятно по одному пустому взгляду мужчины и сжатым в полоску губам.       Однако, Намджун не дал парню пройти, оставаясь на месте и перегораживая пути отступления.       – Это правда? – проговорил глухо, пытаясь в бледном лице что-то прочесть. Парень на миг остановился, но уже в следующёю секунду, не поднимая глаз, бросил:       – Да.       Сказано было так, словно это просто прошелестел ветер в упавших листьях – еле слышно.       Через мгновение он уже скрылся из вида, быстро сбегая вниз по лестнице.       Намджун ещё несколько долгих секунд стоял возле двери в кабинет отца. Вот и всё. Катка с Хосоком завтра, похоже, не будет. Ну, а раз так, то ничто не мешает ему отложить все дела и разговор с отцом на завтра. И даже усмехнулся про себя столь неожиданному повороту. Как же быстро меняет жизнь сценарии своих спектаклей. Буквально на ходу.       Значит, всё откладывается до завтра. Разговора с отцом было не избежать, и вряд ли этот разговор будет о филиале на Тайване. Но это тоже уже – завтра. И даже сама жизнь - завтра.       Вот интересно, а завтра сможет Намджун спокойно глядеть на отца, не пытаясь представить его вместе с Хосоком?       А господин Ким сможет ли глядеть на Намджуна, как раньше, не пытаясь представить своего сына вместе со своим мальчиком?       А каким хорошим этот день должен был стать для обоих!       Намджун считал, что это был его день. Удачный день. Да только для него он вдруг неожиданно закончился болью. Закончился полным провалом всех надежд. И тут ему вдруг страшно захотелось уехать домой, что он и сделал тут же, предупредив лишь мать, которая сразу же заволновалась, заметив, в каком состоянии её сын вышел от мужа.       А Господин Ким считал, что этот день станет для него самым значимым, самый важным днём в его жизни, днём перемен к лучшему, днём обновления. Но сейчас ему вдруг страшно захотелось плюнуть на весь этот Юбилей и уехать домой, да только понимал, что не сделает этого, потому что несколько сотен людей пришли на этот праздник жизни именно ради него. Кто - искренне порадоваться, кто - позлиться и позлословить, кто - позавидовать. Поэтому господин Ким наденет сейчас на лицо счастливую маску и спустится к гостям, чтобы снова принимать многочисленные искренние и не очень искренние поздравления.       Всё остальное - завтра.       Сегодня же, сейчас Юбилей был в самом разгаре.       *****       – Юнги, хочешь прилечь? – заботливо произнёс Чонгук, потому что просто не знал, чем ещё мог помочь другу.       Потому что все слова были бы пустыми, а повторять всё то, что говорил ему когда-то сам Мин, не хотелось – он прекрасно это понимал. Да, дети не в ответе за своих родителей, только кого это когда успокаивало?       И здесь дело даже не в том: в ответе или не в ответе, а в том, что вот ты минуту назад практически ничего о них не знал, и вдруг - бабах по голове – а они, блин, оказывается были налётчиками, банки грабили! И это нужно не просто понять, но ещё и принять.       – Я в порядке, – глухо пробормотал. – Просто пока ещё не привык к этой мысли. Кому, как не тебе, это знать, – даже хохотнул, хотя и получилось вымучено.       Да, Чонгук знал. Но у него хотя бы память о маме осталась нетронутой, а тут... сразу оба родителя.       Юнги как-то потеряно застыл посреди коридора, словно не мог понять, куда двигаться дальше. Потом скинул пуховик и уселся на пол прямо возле двери. Чонгук поглядел на это и последовал примеру друга, пристраиваясь рядом.       Если – в коридоре, значит, предстоит серьёзный разговор, и Чон уже примерно представлял, о чём именно.       – Гуки, выполнишь мою просьбу?       – Конечно. О чём речь?       Мин немного помолчал, затем обхватил руками острые коленки в чёрных джинсах и положил на них голову, уставясь куда-то в себя.       – Можно попросить, чтобы Тэхён рассказал Чимину всё, что сегодня было? Я сам не смогу.       – Рассказать? Но почему именно он?       – Они всё же друзья. Тэхён когда-нибудь всё равно расскажет ему всё. Пусть это случится побыстрее.       – Но зачем тебе это? Ты же сам говорил, что Чимин тебе о себе ничего не рассказывает. Говорил, что вы с ним скоро расстанетесь. Тогда зачем эму всё это о тебе знать?       Неожиданно Мин вскинул взгляд на друга и даже улыбнулся.       – Представляешь, Чимин мне всё рассказал про себя. О семье, об отце и даже рассказал о себе страшную тайну, которую никто не знает, – снова улыбнулся, вспоминая эту самую «страшную» тайну. - Я тоже хочу быть с ним честным, хотя и понимаю, что на самом деле это - конец нашим отношениям. Ведь такая инфа – сам понимаешь – просто бомба. Причём в самом плохом смысле этого слова. Но я всё равно хочу, чтобы он всё обо мне знал. Так будет честно. Ладно?       Чонгук лишь кивнул. Если друг так хочет, пусть так и будет. Конец отношений грядёт ведь не только у Юнги. Тэхён сегодня ясно дал понять, что их больше ничего не связывает. Звонить Чон ему не стал - не хотелось, просто написал ему, объяснив просьбу Юнги, чтобы парень всё рассказал Чимину. Почему-то ожидал от того быстрого ответа, может даже – звонка, но ничего не последовало. Тэхён не просто не ответил, он даже не прочитал сообщение спустя четыре часа. Чонгук на это лишь грустно хмыкнул – оказывается, можно и так расстаться. Тихо, без лишних разговоров и сообщений, словно вовсе не были знакомы. Наверное, так даже лучше.       Долго глядел на свой телефон – ну, что же, значит, он всё понял правильно. Палец лишь на миг завис над красной надписью в контакте, и в ту же секунду Чон заблокировал его номер, а, заодно, и номер Чимина. И в телефоне Юнги - те же самые две блокировки. Только вот какой-то комок в горле всё равно застревал постоянно, заставляя непроизвольно давиться и тяжело сглатывать.       *****       О нашумевшем Юбилее «Корана Инкорпорейтед» уже на следующий день кричали все мало-мальски приличные издания СМИ; разными сведениями о нём был забит весь интернет; да и в новостях по телевидению уже в который раз рассказывалось - кто, в чём и на чём прибыл на торжество. Обсуждение автомобилей, нарядов и драгоценностей было намного интереснее самого Юбилея.       Намджун с раздражением выключил большой настенный телевизор в столовой со смарт-ТВ, по всем корейским каналам которого крутились лишь ролики с прошедшего Юбилея их корпорации. Да это и понятно - прессы и телевизионщиков на нём было больше, чем самих гостей.       Сегодня утром отец даже не спустился к завтраку, сославшись на дела и передав это через горничную. Такого не было уже давно, обычно они завтракали втроём (без Тэхёна), это уже стало ритуалом в их семье. И вот сегодня господин Ким не вышел завтракать, ломая свои же устои. Скорее всего, в офис Намджун тоже поедет один. Что же, это было ожидаемо. Как ожидаемо и то, что последует позже. А позже точно будет у них с отцом серьёзный разговор. И Намджун к нему готов.       Ночью он практически не спал, лишь к утру задремал на пару часов, просто нервная система уже не справлялась с напряжением. Лёжа в кровати, перемалывал через себя то, что услышал возле двери в отцовский кабинет. И чем больше думал, тем больше поражался. Так сколько же лет продолжается связь Хосока с отцом? Школа, вуз... Этот вопрос не давал покоя, и он непременно задаст его своему отцу. А ещё, он всё расскажет ему про себя и свои чувства к Хосоку. И будь, что будет. И придя к этому непростому решению, даже успокоился.       – Джуни, – госпожа Ким тихо проговорила, как-то расстроенно глядя на сына и даже не пытаясь делать вид, что у неё есть аппетит. Просто сидела, сложив на столе руки. – Что вчера у вас с отцом произошло?       Намджун уже и забыл, что он в столовой не один, поэтому застыл с чашкой кофе в руке, так и не донеся её до рта. Медленно повернул голову к матери, через силу улыбнулся.       – Ничего такого, мам. Обычные рабочие дела. Со временем всё утрясётся.       Госпожа Ким недовольно поджала губы, понимая, что сын просто не хочет ей ничего рассказывать.       – Я же не дурочка, всё вижу. Что случилось?       Джун вздохнул - да, свою мать дурочкой он никогда не считал, поэтому решил так:       – Мам, давай, я после как-нибудь тебе всё расскажу. Пока и сам не очень понимаю, что рассказывать. Хорошо?       Та лишь кивнула. А что остаётся делать? Но всё же спросила:       – Это никак не связано с Тэхёном? Только честно.       – Нет. В кои-то веки это не связано с Тэхёном, – и даже улыбнулся...       ... Тэхён еле продрал глаза утром после этого дурацкого Юбилея. Господи, неужели он остался жив? Это порадовало. И надо же, даже почти не опоздал на него. И даже отец на него вчера не злился. И даже Намджун был всем доволен. И мама была красивой и улыбалась.       И тоже улыбнулся, потому как такие дни случаются редко. Но сразу же вспомнил весь вчерашний день, предшествующий Юбилею. Особых поводов для улыбок как бы не было. Эта история с родителями Юнги здорово напрягла. Нет, не потому, что те, как и родители Чонгука, оказались грабителями. Просто сам Тэхён вчера, как ему показалось, снова лоханулся. Сейчас понимал, что надо было что-то сказать Юнги. Но вчера всё как-то навалилось. А ещё впереди ожидалась серьёзная работа по поиску отца Чонгука. Да и Намджун ещё со своим Юбилеем пристал.       И Чонгук... Как-то они вчера плохо попрощались. И даже не очень понятна причина. Просто Тэхён уже опаздывал, потому - спешил; а Чонгук просто переживал за Юнги. А в итоге – какая-то смутная тревога, недовольство собой, неудовлетворённость.       Ладно, не будет он сейчас чем ни попадя забивать себе голову, сегодня же позвонит Чонгуку, наметят план дальнейших действий, и всё у них будет по-прежнему. Даже не сомневался в этом. Тем более что сам он всё ещё типа в «командировке», Чонгук – в отпуске. И от этих мыслей непроизвольно полезла на лицо улыбка.       И неожиданно ужасно захотелось услышать Чонгука, пусть даже его сонный, недовольный, как всегда голос.       Открыл смартфон, и сразу же вывалилось сообщение, отправленное ему Чонгуком практически ночью. Прочитал, сначала удивился тому, чтобы Ким рассказал всё Чимину: и про родителей Чонгука, и про родителей Юнги, но, подумав, согласился – Чимин и правда должен всё знать. В конечном итоге Чима - ему друг, а для Юнги он – его парень. Но уже заранее знал, что всё услышанное не отпугнёт его друга, не отвернёт от парней. Не таким был Чимин. Значит, прямо сегодня и расскажет.       Но пока всё же хотел услышать своего «дикобразика». Очень Тэхёну понравилось это прозвище. Однако дозвониться до Чона почему-то не смог, что было странно. Ладно, попробует позже.       Умылся, неожиданно с удовольствием позавтракал, снова позвонил Чонгуку, и снова тот не доступен. Это уже напрягло. Со звонком Юнги та же фигня – не доступен. Да что такое?       Последний вариант – Чимин. Ну, если ещё и он не доступен, тогда это точно происки инопланетян. Про себя усмехнулся – должен дозвониться. И пусть Чимин тогда попробует дозвониться хотя бы до одного их парней. А после им С Чимой надо будет встретиться, Тэхён должен будет другу рассказать всё, что произошло вчера, да и не только вчера. Поэтому, набирая друга, очень надеялся, что он уже проснулся после Юбилея. Вчера им даже не удалось парой слов перекинуться. Чимин с родителями уехали почему-то довольно рано, а, значит, тот точно должен был выспаться.       Друг тоже долго не брал трубку, но вот всё же послышался его звонкий голос, правда, какой-то загруженный и излишне напряжённый:       – Только не говори, что ты тоже уезжаешь! – чуть ли не фальцетом, нервно выкрикнул друг.       Тэхён нахмурился. Что это ещё за предъявы с утра пораньше?       – Чима, ты чего, не выспался, что ли? – осторожно Тэхён.       – Я-то выспался. А с вами со всеми-то - что?       Тэхён ничего не понял.       – С кем это - «со всеми»? Давай, объясняй.       Чимин вздохнул в трубку, постепенно остывая.       – Да это я так, погорячился. Уже вчера отец, прямо на Юбилее начал на что-то возмущаться, потому мы и уехали рано. Я даже не понял, что там такое было. А сегодня он уже с утра поставил весь дом на уши: ходит, орёт, как полоумный, всем и вся недоволен. Достал, блин! А тут ещё – Хосок.       – А что Хосок? – с удивлением Тэхён.       – Да позвонил мне с утра пораньше, настроение «поднял». Уезжает он, блядь, видите ли.       – Что? Уезжает? Куда? – это было странно, потому как ещё пару дней назад, когда они виделись, тот ничего ни про какую поездку не говорил.       – Куда, не сказал. Сказал, что скорее всего насовсем. Как устроится - напишет.       – Насовсем?! – Тэхён не смог сдержать возгласа. – А как же Намджун?!       – Намджун? А при чём здесь Намджун?       Тэхён сразу прикусил язык, вот и ещё одна тема для «поговорить».       – Да это я так, вырвалось. От удивления.       Чимин помолчал, сопя в трубку.       – Что-то ты темнишь, друг мой. Ничего не хочешь мне рассказать?       А вот это уже было по делу и вовремя.       – Хочу. Много хочу тебе всего рассказать.Только сначала позвони Юнги или Чонгуку, что-то я дозвониться до них не могу.       – Так вот и я о том же! И я не могу дозвониться. С самого утра пытаюсь. Может, и эти двое тоже куда съехали? Смотались от нас.       – Почему это? – как-то неуверенно Тэхён. – Что, была причина?       Чимин вздохнул.       – Был у нас с Юнги разговор один недавно по душам. После этого он трубку брать перестал. Вот я и думаю, может, ему что не понравилось в нашем разговоре? – добавил уже совсем грустно.       Тэхён даже прикрыл глаза. Господи, как же уже ему надоели все эти тайны «мадридского двора»! Осталось ещё только, чтобы и у него самого родители оказались бы преступниками, а ещё лучше – трансвеститами, чтобы уж всех переплюнуть.       Но сказал только задумчиво:       – Значит, не берут трубки. Оба, – вздохнул. – Знаешь, Чима, нам надо срочно с тобой встретиться и поговорить, заодно и покумекаем, на что могли обидеться наши с тобой парни, что просто тупо блоканули нас. Подъезжай в квартиру моего дяди, адрес сейчас скину. Там нам никто не помешает.       – Ну, окей.       *****       Намджун уже собирался ехать в офис, спускался по лестнице, когда зазвонил его телефон. Надо же - отец. А он рассчитывал на вечерний разговор. Ну, так даже лучше – чего тянуть «кота за хвост» и рубить его по частям? Лучше всё прояснить между ними сразу.       – Доброе утро, отец, – проговорил спокойно.       – Зайди ко мне в кабинет, – голос глухой, резкий, но тоже явно старается сдерживаться. И даже не поздоровался.       В кабинет. Не в гостиную. Значит, разговор будет тяжёлым. А ещё - отстранённым, никаких личных «отец-сын» не предвиделось. Да это и понятно - сейчас они скорее всего будут выглядеть двумя соперниками за внимание одного парня.       Внутренне собрался и пошёл.       Господин Ким восседал за огромным дубовым столом тёмного дерева, что делало его более значительным и даже более высоким, чем был.       Тот даже не предложил сыну присесть, на что Намджун про себя горько усмехнулся – это уже был перебор, ведь он же не ученик, не сделавший домашку, который сейчас типа будет получать пиздюлей от строгого учителя. Однако, отец по всему именно так и считал. Поэтому Джун уже сам подошёл к столу и сел в кресло напротив, скрестив руки на груди, выдерживая первый тяжёлый взгляд отца.       Джун молчал, начать, как он считал, должен был господин Ким, ведь это он пригласил его для беседы.       – Нам надо поговорить, – начал тот без предисловия. – И я думаю, ты понимаешь, о чём.       – Да, отец, думаю, что понимаю, – проговорил спокойно, хотя внутри вдруг всё затрепыхалось.       А так хотелось и правда быть спокойным, не нервничать, да только, видимо, такие разговоры спокойными не бывают. Тем более между отцом и сыном.       Господин Ким продолжал грозно глядеть на сына, стараясь уже одним взглядом его «прогнуть». Да только Намджун уже не был тем мальчиком, который когда-то ловил каждое слово своего великого отца, боясь сказать что-либо против. Мальчик вырос и стал практически таким же «господином Ким», только что чуть моложе. Такой же твёрдый характер, такая же устоявшаяся самооценка, такая же уверенность в своих силах. Поэтому он отвечал на все эти грозные взгляды отца своим спокойным и открытым, но твёрдым.       Столкнулись два самца, два альфы, и ни один не собирался сдавать своих позиций.       – Я так понял, ты слышал вчера наш с Хосоком разговор в моём кабинете. Я узнал твой голос за дверью, когда тот... выполз от меня.       От этого «выполз» Намджун скривился, словно от зубной боли. Он сам никогда бы так не сказал про любимого человека. Поэтому снова промолчал, лишь кивнув.       Господин Ким молчал в ответ, хмурясь ещё больше, потому что сейчас не понимал собственного сына. Он ожидал откровенного, возможно, излишне эмоционального разговора, а тут... - безэмоциональная глыба льда. И когда только его сын успел так повзрослеть? Не заметил.       – И что, у тебя нет ко мне вопросов? – и это уже было сказано более спокойно, даже с некоторой долей удивления.       Намджун про себя усмехнулся – «один : ноль». Дебют их «партии» остался за ним.       – Нет, отец. Вопросов нет. Ты всё вчера рассказал подробно про ваши отношения с Хосоком. Но да, для меня это стало неожиданностью. Не то, что у Хосока кто-то, – он чуть помедлил, – был. А то, что это был именно ты. Он мне ничего не говорил о тебе. Сказал, что ему надо просто время, чтобы закончить прежние отношения.       – Закончить? Закончить?! – господин Ким вскочил из-за стола, словно подброшенный пружиной, буквально оббежал его и навис над Намджуном грозовой тучей. – Кто это сказал, что между нами всё закончилось? Ничего не закончилось. Он мой! Тебе это понятно?!       Таким Намджун видел своего отца крайне редко. Если вообще когда-то видел. Пожалуй, лишь, когда тот поставил в известность Джуна, что он должен будет жениться, и в ответ услышал твёрдый отказ.       – А Хосок сам-то в курсе, что он твой? – решил всё же прояснить кое-что мужчина. – Почему так думаешь?       – Потому что... потому что..., – господина Кима даже стало трясти, – потому что мы уже очень давно вместе. Потому что он меня... любит, – вдруг выплюнул Ким-старший, сильно удивив сына этими словами.       – Любит? Он сам тебе это сказал? – Намджун старался всё так же держать ровный, спокойный тон, хотя после этих слов невольно уже и его стало потряхивать. И даже закралось некоторое сомнение.       А что, если это правда? Что, если Хосок и правда любит его отца? Просто немного запутался, потому как Намджун был слишком настойчив. От таких мыслей чуть потерялся, и эта неуверенность сразу же проступила на лице, вызвав тут же удовлетворённую ухмылку у старшего.       «Один : один», – грустно констатировал про себя Намджун. Однако сдаваться он не собирался.       – Знаешь, отец, ты слишком многих любил в своей жизни, – решил того немного поддеть. – Одним больше, одним меньше. Думаешь, Хосок этого не знал? Он парень умный, прекрасно понимал, что он у тебя всего лишь сто пятнадцатый, самый любимый.       – Это он тебе так сказал? Или это ты сейчас придумал? - сощурил глаза и заворочал желваками.       – Я не хочу и не буду тебе врать. Но Хосок сказал, что у него нет постоянного партнёра и ему надо всего лишь решиться на окончательный разрыв прежних отношений.       – Решиться? – медленно произнёс Ким-старший. – Знаешь, сын, ему не придётся ни на что решаться. Если ты внимательно слушал вчера наш разговор, то должен был услышать, что я собираюсь развестись с твоей матерью и предложить Хосоку брак. И это я решил уже окончательно. Как думаешь, он сможет отказаться от такого предложения? Я предложу Хосоку весь мир, – добавил пафосно, взмахнув рукой. А что ты можешь ему дать? А?       Отошёл от кресла Намджуна и снова уселся в свое за громадным столом, величественный и грозный, словно инквизитор на допросе еретика. Уверенный в своей правоте.       Да, Намджун это вчера слышал. Неужели отец это серьёзно? Неужели он правда может развестись с матерью? Если честно, посчитал вчера эту фразу просто пустой эмоцией. Однако то, как было это преподнесено парню и что последовало после, наводило всё же на мысль, что Хосок откажется.       – Я не думаю, что Хосок согласится на твоё предложение. Тем более после «грязной шлюшки», «дряни» и обещания превратить его жизнь в Ад. Ах да, как же я мог забыть? Ещё - пощёчина.       Ким снова закипел, словно забыли выключить чайник на плите. Поджал губы и тяжело задышал.       – Это всё глупость, – досадливо махнул рукой. - Я просто не сдержался вчера, когда понял про вас с ним. Я всё исправлю. Он должен будет меня понять и простить.       – Почему должен? Почему ты думаешь, что он тебя простит? – и вдруг одна мысль пролетела в мозгу, словно комета: – Ты что, и раньше его бил? – Намджун нахмурился, завозил желваками по скулам. Ноздри стали раздуваться, как у дракона перед атакой.       – Ты что, дурак?! Нет, конечно. Да и повода никогда не было, чтобы отвешивать Хосоку пощёчины.       – Ах, вот оно что, – проговорил Намджун медленно, въедаясь глазами в лицо отца, – значит, Хосок был всегда послушным мальчиком. Так? А теперь вот - первое неповиновение, и он сразу же схлопотал пощёчину?       И увидел, как потемнело и снова стало жёстким лицо отца, сжались губы, отчего Ким сразу постарел лет на десять. Вот она – настоящая личина его отца.       – Да, ты знаешь - я неповиновения не терплю. Ни от кого. И Хосок это прекрасно знает, потому и был всегда послушным.       Намджун вдруг неожиданно зло расхохотался.       – А ты не заметил, что мальчик давно вырос? Сколько лет ты его...? – решил всё же не перегибать палку неприличным словом Намджун. – Семь, десять? Значит, дал мальчишке за его тело хорошую школу, престижный вуз, место предложил в корпорации? Только вот это раньше он был мальчишкой, сейчас это молодой мужчина со своими взглядами на жизнь, своими серьёзными и очень точными суждениями. Поверь уж мне. Не знал? Разговаривать надо было с ним больше, а не побрякушки дешёвые дарить?       – Да как ты смеешь так разговаривать с отцом?! Да что ты вообще, щенок, знаешь о наших отношениях?! - снова вскипел господин Ким, покрываясь красными пятнами. - Что?! Дешёвые побрякушки?! - Ким снова вскочил, оббегая стол и застывая грозной статуей рядом с сыном, готовый и ему дать пощёчину, если придётся. – Я никогда не дарил ему ничего дешёвого. Даже его подвеска, что не понятно как к тебе попала, и та - с чёрным бриллиантом.       Намджун вылупился удивлённо на отца.       – Чёрный бриллиант? Да ты даже моей матери никогда не дарил украшений с чёрными бриллиантами.       Тот сразу сдулся, отворачиваясь от сына на секунду. Но вот уже снова обернулся и с решимостью во взгляде добавил:       – Так что, запомни хорошенько, я тебя предупредил: он мой! И мне всё равно, что ты моложе. И неважно, что было между вами. Ты ещё ребёнок в равнении со мной. Я дам тебе фору во всём, несмотря на возраст, а, возможно, как раз таки - в силу своего возраста и жизненного опыта. И даже уверен, что в сексе тоже дам тебе немалую фору. Ты же в нём полный профан. Я вообще не уверен, что у тебя хоть кто-то когда-то был. Ну, если только какие-то случайные связи. Редкий, мимолётный перепих, как вы сейчас выражаетесь, – и глумливо усмехнулся.       Таких откровений Намджун никак не ожидал от своего всегда делового и не в меру серьёзного отца. Он был абсолютно уверен, что для него, несмотря на немыслимое количество сексуальных связей, всегда на первом месте была его корпорация. Своих любовниц и любовников он никогда ни во что не ставил. И вдруг это - «он мой».       Намджун даже заскрежетал зубами - да, отец, похоже, не отступиться. Ну, так и Намджун тоже не собирался.       – Знаешь, отец, я не буду говорить, что он мой. Это не так. Он свободная личность и волен сам решать за себя.       – Сам? – председатель Ким снова зло засмеялся. Он уже понял, что эту схватку с сыном он выиграл. Всё-таки Намджун по сравнению с ним пока ещё - мелкий щенок, не дорос он ещё до мужчины. – Ничего сам он решать не будет. Я уже всё решил за него: я развожусь с твоей матерью и заключаю брак с Хосоком.       Но тут вдруг задумался, глядя всё так же хмуро на сына, и проговорил:       – А тебе я хотел предложить сделку.       – Сделку? Какую ещё сделку? – нахмурился и Намджун, не понимая резкой смены темы разговора.       – Вот такую сделку. Ты отступаешься от Хосока, а я постепенно передаю в твои руки корпорацию. Если честно, я устал, хочу пожить для себя. Согласись, очень для тебя выгодная сделка. Но есть одно условие: ты должен жениться в течение ближайшего месяца на дочери Бон Чхоля. О помолвке уже давно было объявлено, так что пора тебе жениться, сын. И чтобы - никакого отказа и никаких больше разговоров про Хосока.       Уже, услышав первую часть сделки, Намджун насмешливо покачал головой. Нет, он не отступится от Хосока. И парень не станет разменной монетой в их с отцом отношениях. А уж, когда услышал вторую её часть, то просто рассмеялся.       – Нет, отец. Никакой сделки не будет. Как и женитьбы. Жениться я не собираюсь, несмотря на объявленную ранее помолвку.       – Упрямый болван, – прошипел вдруг Ким-старший зло. – Такие предложения бывают раз в жизни. Да и вообще, я тогда ещё очень подумаю, достоин ли ты быть моим преемником, – в раздражении стукнул кулаком по столу, затем вперил взгляд в сына, о чём-то вдруг задумавшись. - Даю тебе на размышление ровно сутки. Понял? И если ты не примешь положительного решения о нашей сделке, я оставляю за собой право лишить тебя наследства. Вот так, – видно было что господин Ким понемногу успокаивался, снова ушёл и сел к себе за стол, удовлетворённо выдохнув. Он всё за всех решил и отступать от своих решений не собирался. – Но, вообще-то, хочу сказать, ты хорошо держался. Не ожидал от тебя таких спокойных и рассудительных слов. Думал, что сейчас наслушаюсь подростковых соплей, слюней и истеричных воплей. А ты, оказывается, всё таки уже почти вышел из подросткового возраста, сделав упор на издевательском «почти». – Молодец, – даже хохотнул. - Да только ты всё равно проиграл мне это битву. Опыта тебе пока что не хватает. Жизненного опыта. Но, как говорится, опыт – дело наживное, – и удовлетворённо улыбнулся сыну, полагая разговор оконченным.       – Считаешь, что проиграл? – тихо произнёс Намджун. – Пусть будет так. Тогда, я думаю, ты согласишься на то, что я прямо сейчас позвоню Хосоку и спрошу его мнения обо всём этом. И пусть всё решит он.       На что господин Ким лишь досадливо махнул рукой. Он не потерпит ни от кого никаких прочих решений.       Намджун же поднялся со стула, демонстративно достал телефон и стал звонить, да только Хосок не ответил ни через пять гудков, ни через десять. Это было странно, ведь он всегда отвечал на звонки Джуна, словно ждал их.       Поэтому сразу же решил перезвонить Тэхёну, надеясь, что Хосок сейчас с его братом где-нибудь и просто не слышит.       – Тэхёни, привет, – и поставил разговор на громкую связь.       – Привет, хён, – как-то странно тихо проговорил тот. Но Джун решил на этом не зацикливаться, слишком важно было другое.       – Хосок сейчас с тобой?       Недолгое молчание и вздох.       – Нет, Джуни. Хосок позвонил Чимину и сказал, что уезжает.       – Что? Подожди, связь плохая, видимо. Я не понял. Что ты сказал? – просто не хотел поверить в то, что услышал.       – Хосок уехал. Сказал, что насовсем.       – Что значит – насовсем? Куда уехал?       – Мы не знаем. Сказал, как устроится – напишет.       Намджуна словно раздавили, он медленно опустил руку с телефоном, продолжая стоять и бездумно глядеть в пустоту, даже забыв его отключить и уже не слышал, как Тэхён что-то всё ещё говорил ему в трубку.       Ким-старший тоже сразу всё понял. Он вдруг неожиданно тяжело поднялся с кресла, снова вышел из-за своего стола, держась за него, как за спасение, только двигался уже не лёгкой походкой молодого человека, а словно старик, везя неподъёмные ноги. Подошёл к сыну, глядя на него какими-то странными глазами, с бешеным блеском в них.       – Уехал? Уехал?! Да как он посмел куда-то уехать, не сказав мне?! Да как он посмел меня ослушаться?! – и тут же переключился на сына: - Это ты. Это всё ты виноват! Если бы не ты, он бы не уехал! Не уехал, слышишь?! – истерично вдруг заголосил, хватая Намджуна за ворот рубашки и пытаясь его просто оторвать, буквально повиснув на мужчине. – Это всё ты! Ты! Ты во всём виноват! Я найду его! Я найду и накажу его!       Намджун даже не двигался с места, не пытался отодрать крючковатые, но сильные пальцы отца от себя. Его тоже подкосило это известие. Уехал? Куда? Зачем? Почему? Неужели испугался, что отец и правда превратит его жизнь в Ад, как обещал? Какая глупость! Он бы смог его защитить от отца. Смог бы! Поэтому сейчас лишь закрыл глаза, понимая, что все их распри с отцом неожиданно потеряли свою актуальность. Хосок уехал, и уехал, скорее всего из-за них обоих.       Грустно про себя усмехнулся и только тут понял, что руки отца уже не цепляются за него. Открыл глаза.       Господин Ким медленно оседал на пол, закрыв глаза, побледнев вдруг до синевы и жадно хватая ртом воздух.       Намджун еле успел его поймать, опуская на ковёр кабинета.       – Отец! Отец, что с тобой?! Отец, ты меня слышишь?! Врача! Срочно врача!