Сделка

      ***** В квартиру дяди парни поехали на машине Тэхёна. Вроде даже время от времени в дороге о чём-то разговаривали, только оба вряд ли вспомнят, о чём – это всё были вовсе ничего не значащие слова. Решение Чонгуком было принято внезапно, и Тэхён не мог на него не согласиться. Обоих потряхивало от предвкушения, поэтому просто гулко сглатывали, косясь друг на друга и прекрасно представляя себе тот раздрай, в котором каждый сейчас находился. В лифте поднялись типа спокойно, потому что просто разошлись по разным его углам, будто два бойца перед поединком на ринге, глядя каждый себе под ноги. Квартиру Тэхён открыл дрожащими, влажными руками, сразу же резко разворачиваясь к Чонгуку, который только сейчас вскинул абсолютно чёрный, жгучий, голодный взгляд на парня, пригвождая им того к полу. – Снова стоишь столбом, – хрипло пробормотал Чонгук, сбрасывая на ходу куртку на пол и подходя к какому-то заторможенному Тэхёну. Затем просто взял его за руку и повёл в спальню, и тот шёл, ведомый его желанием. Там уже снял с неживого парня куртку, джемпер, словно ребёнка раздевал. Очнулся Тэхён только когда Чонгук расстёгнул его ремень, и вжикнула молния на брюках. – Что ты..., – хватая за руки Чона и впиваясь возбуждённым и в то же время каким-то странно тревожным взглядом в лицо напротив. – Что-то не так? – тихо проговорил Чонгук, чуть хмурясь. Вдруг он всё неправильно понял? Вдруг Тэхён имел в виду вовсе не то. – Нет, – прохрипел тот в ответ, – всё так, – да только пришлось откашляться, потому как голос вдруг резко сел. И уже сам потянулся к чужим губам, но его вдруг остановили, положив широкую, тёплую ладонь на рот, не давая поцеловать. Поэтому Тэхён теперь сам ограничился лишь вопросом в глазах. – Я всё хочу сделать сам, – отнимая свою ладонь от рта Тэхёна, скользя ею вниз и по пути проезжаясь пальцами по его губам. Тэхён не сдержался, поймал и чуть прикусил указательный палец, цепляющий его губу и сразу засосал глубоко, облизывая по спирали кончиком горячего языка, при этом не спуская взгляда с глаз напротив. И с удовлетворением увидел в них бешеный танец сумасшедших чертей. У Чонгука тут же затрепетали крылья носа, губы приоткрылись, он бесконтрольно облизнулся и, кажется, даже забыл, как дышать, только всё равно рвано повторил: – Я сам. Тэхён тогда выпустил палец из своего рта и снова застыл, отдавая приоритет парню. Ну, что же, - сам, так сам. Пусть делает, что хочет – сегодня он тут босс. Тяжело выдохнув, чтобы прийти в себя, Чонгук продолжил расстёгивать чужие брюки, запустив сразу руку под молнию и оглаживая крепкой рукой уже совсем готовый орган через тонкую ткань. Тэхён тихо выдохнул, прикрывая глаза. А Чонгук вдруг толкнул его спиной на кровать, сразу же стягивая ненужную ткань с бёдер вместе с бельём. И опять перестал дышать, наслаждаясь видом крупного, ровного органа с подрагивающей головкой. И да, снова - ни одного волоска на идеальном теле. Тэхён сразу же пришёл в себя, вскидываясь. – Гуки, мне надо в душ, – проскежетал, порываясь подняться. Да только никто ему этого не позволил, рукой давя на грудь и снова укладывая полностью обнажённого и полностью выбритого парня на кровать, целуя сразу в самый низ живота, вызывая этим судорожные сокращения мышц и непроизвольный стон. И прямо в оголённую, нежную кожу прошептав: – Я же говорил тебе, что мне надо надышаться тобой. Душ – это всё после, сейчас – только ты, только твой запах, только твой настоящий вкус. От таких откровений Тэхён непроизвольно крупно вздрогнул, понимая, что надолго его не хватит. Настолько это всё было сексуально, но всё же где-то не совсем чисто, не совсем так, как он привык. Но именно то, что Чонгук сейчас дышал им, настоящим, сводило буквально с ума, заставляя и самого дышать глубже, сглатывать громче, откидывая голову, оголяя шею и нервно вздрагивающий кадык. И даже не сразу понял, что его член вдруг оказался в горячем, жадном рту. Снова вскинулся, пытаясь подняться, и снова был резко остановлен твёрдой рукой, заставившей парня опуститься на постель. Господи, да что он такое делает?! Только тело уже не повиновалось Тэхёну, бесконтрольно откликаясь на - пусть и совсем не опытные - попытки Чона доставить парню удовольствие. А ведь кто-то говорил, что никогда в жизни! А ведь кто-то говорил, что ни за что на свете! Что такого он делать не будет! Да, опыта не было у Чона никакого, но от этого всё было ещё более сладко, потому как было искренне, самозабвенно, уж как умел, как получалось, прикусывая иногда случайно зубами тонкую кожу, облизывал твёрдый чужой ствол, пытаясь всё же взять глубже, и от этого кашлял и давился собственной слюной. Но Тэхён даже не издал ни звука боли, лишь тихо выдохнул, приоткрывая рот от нежданного, но такого невероятного удовольствия. Давно никто ему не делал минет, а уж, чтобы с прикусываниями, чтобы впервые, так и вовсе - никогда. И Тэхён просто мысленно махнул рукой, отдаваясь чувственным ощущениям. Как и сказал сам себе ранее – пусть делает, что хочет, хоть и вовсе пусть съест его всего по кусочкам. И тот делал, что хотел, что умел, что получалось. Как получалось. При этом сам Чонгук даже не разделся, так и остался в джинсах и футболке, что ещё добавляло сексуального возбуждения обоим. Один - полностью обнажённый, с раскинутыми по кровати руками, словно распятый; и другой – нависающий над покорным телом, вроде как доминирующий, но при этом увлечённо ласкающий чужой орган. Картина, достойная кисти самого талантливого художника. И так всё это вместе взятое было неожиданным для Тэхёна, настолько сексуально возбуждающим, настолько безумно пошлым и даже чуть диким, особенно отсутствие душа, что выкинув из головы все мысли и не сдерживая больше себя, просто кончил, содрогаясь всем телом и жмурясь от ударившего в голову сильного оргазма, прокатившегося по нему девятым валом, который не прекращаясь, заставлял тело ещё долго вздрагивать. – Блядь, Ким! Предупреждать надо! – Чонгук сипло кашлял и давился, пытаясь то ли проглотить, то ли сплюнуть чужую сперму. Но Тэхён его практически не слышал, он лежал в позе морской звезды, собрав в кулаки простыню, качаясь на посторгазменных волнах и продолжая ловить в глазах внесезонный, фееричный звездопад. Когда же открыл глаза, первое, что увидел – ухмыляющееся лицо облизывающегося Чонгука с застывшей светлой капелькой в уголке губ. – Заснул, что ли? – Чонгук вытер тыльной стороной ладони рот, ликвидируя последствия своего эксперимента, что вызвало у Тэхёна странное сожаление, видимо, отразившееся на лице. – Что, совсем не понравилось? – по-своему он понял взгляд парня, поджав губы. И только после этих слов Тэхён улыбнулся, притягивая парня к себе, обнимая и тихо проворковав в самое ухо удовлетворённым голубем: – Спасибо. Чонгук тогда и сам выдохнул и улыбнулся, легко поглаживая тёплыми, чуть влажными ладонями обнажённое тело рядом с собой. – Вот теперь можно и в душ. Звонок в телефоне Тэхёна раздался неожиданно и совсем не вовремя. Он даже отвечать не собирался, хотел уже сбросить. Но всё же в последний момент решил глянуть, кто это. И сразу заволновался. – Джуни, что-то с отцом? – тревожно просил. – Нет, с отцом всё по-прежнему. Но ты нужен дома. Кстати, ты где? Господи, ну как же не вовремя! – Джуни-и-и, – заскулил Тэхён, – а нельзя чуть позже? – Нет, Тэхён. К нас проблемы. Считай, что это всеобщий сбор по тревоге. – Что случилось? – с парня сразу спала вся расслабленность, да и любовный настрой испарился словно по волшебству. – Приезжай, расскажу. Всё очень серьёзно. – Ладно, – Тэхён всё равно не понимал, но не приехать уже не мог. – Скоро буду. – Что случилось? – повторил тот же вопрос Чонгук, уже понимая, что снова их прервали на самом интересном месте, и что продолжения сегодня не предвидется. – Пока не знаю. Но мне надо ехать. Прости, – с извинением в глазах глядя на парня. – Я уже понял, – грустно усмехнулся Чон. – Может, поживёшь пока здесь? Не думаю, что я надолго. Скорее всего, завтра приеду. А, может, и сегодня, – с надеждой Тэхён. Чонгук помотал головой. – Я нужен Юнги, но обещаю сразу же приехать, как... позовёшь. Вроде и фраза-то совсем простая, ничего не значащая, а у Тэхёна от неё чуть голова не закружилась. – Позову, и ты приедешь? Тот улыбнулся, снова нависая над Тэхёном, пальцами обводя его скулы и целуя в кончик носа, прямо в самую родинку. – Приеду. Ты только позови, хорошо? И, главное, сам не пропадай. А, если что – звони. И... я тебя разблокировал. И Чимина – тоже. И голос уже - без колючек, и выражение лица – грустное и выжидающее. Тэхён глядел на такого нового Чонгука, и у него одновременно сладко и больно сжималось всё в груди. Последний поцелуй должен был быть коротким и лёгким. Однако, словно оба чувствовали, что следующая встреча будет нескоро, никак не могли оторваться друг от друга, сминая губы судорожно и голодно. Так ведь и действительно не успели ещё даже надышаться друг другом. Тэхён, понимая, что ему уже пора, иначе вообще никуда не уедет, отстранился и сейчас глядел в дикие, мутные от желания глаза напротив, стараясь запомнить этот миг. Стараясь запомнить вот такого Чонгука: готового на всё, податливого, жаждущего, открытого и даже без привычных иголок. – Мне пора, – буквально прошелестел Тэхён, облизывая чужой подбородок, спускаясь ниже, целуя острую ключицу и чуть засасывая тонкую кожу. Ответом ему послужило тихое мычание, непонятно, что означающее. Вздохнул, с трудом отстраняясь и поднимаясь с кровати. Протянул руку, поднимая с неё Чона. – Я тебя отвезу, ты же без машины. Только быстро схожу в душ. Чонгук лишь кивнул, грустно уже топая ближе к входной двери. Выйдя уже одетым из душа, Тэхён увидел в прихожей скорбную фигуру, ждущего его парня, отвернувшегося к двери и что-то разглядывающего у себя под ногами. Ну нет, на такой ноте они расстаться не могут. Тэхён буквально в пару шагов оказался возле парня, обнимая со спины и утыкаясь губами ему в шею. – Не грусти. Я тоже не хочу уезжать. Ты только помни, что очень мне нужен. И мы всё-всё ещё с тобой наверстаем, что не успели сегодня, и многое другое, – и тихо прибавил: - Я очень тебя хочу. Давно хочу. Чонгук на мгновение застыл в чужих руках, прислушиваясь к словам, затем развернулся, заглянул ему в глаза и обхватил Тэхёна за талию. – Я тебя тоже. Давно. Приблизился, неожиданно лизнув как-то по-животному, широко, начиная с подбородка, по губам, прихватив даже кончик носа. – Есть ты – зверёныш, – засмеялся Тэхён, прижимая к себе своего грустного дикобразика. – Сам такой, – буркнул Чонгук, отстраняясь, снова отворачиваясь и сразу же открывая входную дверь, чтобы больше не было повода остаться. ***** Президент компании «Сухон Индастриз» Бон Чхоль нервно ходил по своему кабинету, то складывая руки на груди, то резко их кидая вдоль тела, то вдруг начиная теребить и оттягивать кончик носа до покраснения. – О, Боги, за что мне всё это?! – он поднял руки и потряс ими, словно грозя кому-то, кто находился слишком высоко и далеко, одновременно ещё и глядя на этого кого-то наверху. – В чём я так провинился? Госпожа Бон, непринуждённо сидя в кресле возле рабочего стола мужа, забросив одну точёную ногу на другую, на это лишь зло хмыкнула, переводя безразличный взгляд со своих длинных, наманикюренных ногтей, больше похожих на звериные когти, на беснующегося мужа. – Как знать. Может, и провинился. Во всяком случае, если что, не удивилась бы. – Дура безмозглая! – Чхоль резко остановился возле кресла, нависая над миниатюрной женщиной, весь вид которой говорил, что она ни во что не ставит этого мужчину. – Ты вообще не понимаешь, о чём говоришь! Хотя, – отстраняясь от неё и зло усмехаясь, – чего я хочу от тебя? Какого понимания? Ты всегда была жадной сукой! Тебе ведь нужны были только мои деньги! – И что? – женщина сощурилась в ответ зло, её и без того узкие глаза, ставшие буквально змеиными, превратили враз госпожу Бон из миловидной леди в старую, потрёпанную крысу. – Ты меня этим уже двадцать лет попрекаешь! Да, мне нужны были твои деньги, а тебе, дорогой муженёк, нужно было место в высшем обществе, а заодно и место, куда бы ты мог вложить эти самые свои деньги. И заметь, я никогда не спрашивала, откуда они у тебя. Моя семья приняла тебя, безродного, ввела в высший свет, несмотря на отсутствие внятного объяснения по поводу твоей семьи и не известно откуда взявшегося капитала, – она уже просто злобно шипела, превращаясь, словно по волшебству, из крысы в кобру. – Да, да, благодетельница моя хренова, без моих денег твоя семья пошла бы по миру, потому вы и не сильно интересовались источником моих доходов. Вы бы просто обанкротились и стали бы нищими, я вовремя спас и ваш бизнес, и ваше имущество от публичной распродажи. А заодно и тебя, сука - от панели! Хотя, из тебя даже шлюха бы не получилась, у тебя же вечно болит твоя тупая голова! – хохотнул зло. И тут женщина взвилась окончательно, вскочила, набрасываясь на высокого, крепкого мужчину, выставив вперёд когти, словно готовясь к атаке. – Ты сам гуляешь от меня всю жизнь! – верещала госпожа Бон. – И ещё меня упрекаешь?! Чхоль сильно сжал чужие запястья, больно выворачивая руки и кидая её снова в кресло. – Прекрати орать, истеричка! Я вообще не уверен, что Саён моя дочь! – Что?! Ты ещё и не уверен?! – продолжала верещать женщина, потирая покрасневшие запястья. – Да такая дура могла родиться только от тебя! – выплюнула, уже успокаиваясь. – А такая шлюха – только от тебя! – парировал Чхоль. – И я ещё удивляюсь, что она в свои семнадцать уже никому не нужна. Ты была такой же шлюхой, когда я на тебе женился! А теперь ещё и весь Сеул знает, что эта мелкая потаскушка сделала аборт от какого-то сраного байкера, – еле перевёл дух, хватая со стола лист бумаги, уставясь в него незряче и потрясая рукой возле носа жены. – Вот, видишь! Я только, только договорился с Председателем Ким, что его старший сын женится на Саён! Я еле смог уломать старика! Я пообещал ему за это жирный кусок нашего бизнеса. И что теперь? Не успел тот слечь в больницу, как этот уёбок, старшенький Ким тут же прислал нам уведомление об отмене помолвки. Видите ли, он «с огромным сожалением извещает», что, блядь, отказывается брать нашу мелкую сучку себе в жёны! И куда её теперь? На панель? А так всё хорошо складывалось. Похоже, пока отец Кима не пришёл в себя, он поторопится скорее жениться на какой-нибудь своей подстилке, – и снова, начиная закипать, уставился злым взглядом наверх, грозно восклицая и потрясая кулаками в воздухе: – Господи! За что мне всё это! Две шлюхи в одном доме – явный перебор! Такие перепалки давно уже стали нормой в их семье. Любви никогда между супругами не было, а презрение и недовольство друг другом с каждым прожитым вместе годом становились лишь сильнее. ***** Детектив Го схватился за сотовый, набирая номер Абади Хёка. – Нам надо срочно поговорить, только не по телефону. Я приеду. Абади долго рассматривал стоп-кадр видео, которое ему показал Го, и просто не мог поверить, что его младший брат мог оказаться жив. Первой реакцией было неверие, отрицание. Да нет, как такое могло быть? Он своими глазами видел, как тот упал, и как на его спине расползалось жадной медузой кровавое пятно. Да и урна с его прахом, отданная через месяц родителям и захороненная ими в родственном колумбарии, говорила о том, что тот всё же погиб. Хотя, кто знает, чей прах был в урне, и почему тогда не отдали тело? Объяснили тем, что вроде как это тело преступника, поэтому – всего лишь урна с прахом. Поэтому второй реакцией Абади Хёка стало сомнение. Третьей же – злость и разочарование. Он жадно разглядывал видео с этим вовсе не знакомым ему внешне мужчиной и с грустью и сожалением видел в его жестах, походке, манере поведения своего младшего брата. А этот его старый жест поглаживания и пощипывания кончика носа, сейчас вовсе не длинного и без горбинки, от которого так и не смог отказаться, и совсем добил. Да, это был Ыну. – И что теперь делать? Ты ведь вроде как хотел получить должок с предателя? Всё ещё хочешь? – хмыкнул невесело Го. Абади глянул тяжело на детектива. – Больше, чем когда-либо, – прохрипел. – Да и поздороваться не мешало бы – не чужие люди, братья всё же. Но тут злое спокойствие слетело с мужчины, он со всего маху ударил кулаком по столу, проскрежетав глухо: – Мать с отцом его оплакивали, страдали потом от нападок соседей. Как же, представить страшно, оба сына – воры. Как написали в газете: старший сын пропал после налёта на банк без вести, а младший и вовсе убит во время ограбления. Недолго наши родители после всего этого прожили, ушли один за другим в течение года. Знаю, я тоже приложил руку к их смерти. Хорошо, что хотя бы они не узнали, что всех нас подставил и предал их младшенький, самый любимый, самый талантливый и самый лучший сын на свете. Они им так гордились. Хорошо, что не узнали, что на его руках кровь четверых человек. Детектив слушал Хёка, не перебивал. Да и что здесь можно было сказать? Лишь на последней фразе оживился: – Четверых? Так ты думаешь, что Чон Сону всё же тоже погиб? Абади скривил губы, задумываясь. – Думаю, да. Если только он не был заодно с Ыну. Хотя убить кого-либо, глядя в глаза, Ыну вряд ли смог бы. Он всё же – айтишник, а не наёмник, как Чон. В их дуэли победил бы точно Чон – у него и опыта, и злости больше. Но ответить нам на это сможет только сам Ыну. А, значит, надо нам его найти и спросить. – И как ты предполагаешь это сделать? – Надо подумать, – сощурился Хёк. – Кстати, парни знают про Ыну? Детектив отрицательно покачал головой. – Не думаю, что надо в это вмешивать мальчишек. Абади согласно кивнул. – И это правильно. Поиграли в детективов детишки и хватит. Думаю, мы с тобой одни справимся. ***** Юнги задумчиво глядел в стену, уже который час мучаясь бездельем. Хоть на работу выходи. Да только когда-то ещё им дадут законный отпуск, только это и останавливало. Можно было бы правда съездить в «Топ Мьюзик», повидаться с продюсером Фан Йюем, поглазеть, как тот колдует на чужим треком, выпуская в жизнь полноценный очередной шедевр. Только не поедет, ведь там была возможность столкнуться с Чимином, а этого вовсе не хотелось. Юнги тоже себя не на помойке нашёл, и раз тот не собирается общаться, не нашёл в себе ни сил, ни желания сказать хотя бы пару ободряющих слов после всего, что узнал от Тэхёна о его родителях, значит, пусть так и будет. Значит, это не его человек. Вздохнул, кусая изнутри щёку, и прикрыл глаза, откидываясь на спинку дивана. А вот талант китайца Фана не просто притягивал парня, он возбуждал его и очаровывал. И Юнги всё больше и больше проникался этим волшебством, понимая, что написание песен и их продюсирование ему нравятся гораздо больше, чем петь те же самые песни в ресторане под аккомпанемент звона столовых приборов и чавканья гостей. Да только, кто же ему принесёт на блюдечке этот волшебный мир музыки? Как в него попасть? Да никак! Поэтому оставался только один способ, вполне себе симпатичный, чтобы занять себя реальным делом. Частный сыск. Только вот что-то детектив Го давно не призывал из для совместной работы или хотя бы для помощи. Значит, надо навязаться самим, чтобы хоть чем-то себя занять. – Детектив Го, это Мин Юнги. Здравствуйте. Мы с Чонгуком можем быть чем-нибудь полезны? Готовы помочь. Говорите, что надо? Нет? А Вы были в приюте, что-нибудь узнали у директрисы? Нет? Да? Ну, ладно, – и отключился, в задумчивости снова кусая губы. Не спеша направился в спальню Чонгука, который лежал на кровати, словно тяжело больной, да ещё и всё время вздыхал. – Слушай, а тебе не кажется, что нас с тобой и тут кинули? – усаживаясь к другу на край кровати. – Ты о чём? – Чон развернулся и уставился на Юнги несчастными глазами старого бульдога. – Я о том, что детективу Го мы по всей видимости тоже нахуй не сдались. В приюте он не был, нас он видеть в своих помощниках не хочет. «Отдыхайте, парни», – вот его ответ на все мои вопросы. Что думаешь? Чонгук нахмурился, поднимаясь на постели и облокачиваясь на подушки. – Да, как-то всё это странно. Мог бы уж нам что-нибудь поручить. – Может, боится, что тебя снова какой-нибудь Абади утащит? А он окажется крайним? – и стал даже неконтролируемо усмехаться. – Завались, Мин, – рыкнул зло Чонгук. Ему до сих пор было неудобно, что так лохово попался в ловушку Хёка. Хотя, а что он мог сделать? – Да это я так. Не агрись, – примирительно друг. – И всё же. Похоже, что все решили обойтись без нас. Под «всеми» явно он имел в виду и Чимина. Немного посоображал и выдал: – Гуки, как ты смотришь на то, чтобы нам с тобой подключить наши собственные детективные способности? – Что предлагаешь? Мысль была явно дельной, уж куда лучше, чем бесцельное валяние на кровати с бесконечными мыслями о Тэхёне и перемалывании воспоминаний об их последней встрече и о своём - твою ж мать - спонтанном минете. Чёрт его дёрнул делать ему минет! Вот именно он самый и дёрнул. Никому ведь никогда не делал и делать не собирался, а тут... Только Кима насмешил им небось. Ведь говорят: не умеешь – не берись. Сосать, в том числе. Ладно, всё, проехали. И в глазах Чонгука от предвкушения реального, настоящего дела сразу же заплясала вся имеющаяся в нём в наличии фауна в полном составе. Оживились внутренние тараканы, потягиваясь, и другие мелкие насекомые, спящие себе спокойно до поры до времени, уже подстёгиваемые своими вечными наставниками из числа всё тех же бесов и чертей. – Ну, пока не знаю, но надо нам понемногу выводить на первый план нашу компанию, а то мы как-то несколько потерялись с тобой на фоне Го. Тебе не кажется? – Очень даже кажется, – и Чонгук уже спускал ноги с кровати, разминая на ходу шею и хрустя всеми застоявшимися суставами, словно готовясь к бою. Юнги усмехнулся, глядя на ожившего друга. – Ну, что же... Тогда значит «Ум и Сила»! – вскинул крепко сжатый кулак и протянул его к Чонгуку. Тот усмехнулся в ответ, протягивая свой и ударяя им о кулак Юнги. – «Ум и Сила»! – Знаешь, как сказал бы мой дед: «Лучше сделать что смог и обосраться, чем обосрать всё без дела». И Чон был с ним полностью согласен. – С чего начнём? – С Го. Я на его авто жучок поставлю, а заодно и на авто, что дал нам Ким Намджун, на его «Хонду». Но думаю, он будет ездить на чёрной «Хонде» Намджуна, его-то белая, как бельмо. Вообще не понимаю, как детектив мог купить себе белое авто? Кто же на белой в засаде сидит? Так что поглядим, куда тот катается. Он хоть и не любит никуда ездить, да только сейчас, по всему, придётся. А ещё в его офис камеру поставлю. Посмотрим и послушаем, с кем и о чём базарит. – Класс, конечно. Только, где ты всё это возьмёшь? – Чонгук круглыми глазами взирал на друга. – А у меня это богатство есть, – Юнги самодовольно усмехнулся. – Неужели ты думаешь, что я не запасся бы такими вещами, собираясь стать настоящим детективом? Сейчас всё это купить через интернет – раз плюнуть. Да и недорого - всё китайское. Вот что-то более сложное купить уже труднее, это уже надо через проверенных людей, а этих всяких подслушивающих и подглядывающих глазков – что грязи. Они, считай, одноразовые, но и цена на них такая же. Чонгук на это только удивлённо хлопал глазами, поражаясь дальновидности друга. – Так что, будем аккуратно следить за нашим детективом, не думаю, что он ожидает слежки. В результате парни, когда Го уехал из офиса, проникли к нему, благодаря незабытым навыкам Чонгука, и поставили в комнате мини-камеру так, чтобы было видно всю комнату - благо, та была небольшой. Камер слежения в этом не сильно богатом районе и не сильно богатом офисе не было ни снаружи, ни внутри здания, как и охраны. А жучок слежения пристроили под дном его белого седана «Киа» поздно вечером, пока детектив был ещё в офисе, и под чёрным кроссовером «Хонда». Юнги стоял на стрёме, Чонгук приклеивал жучки, при этом ругаясь матом на всех известных ему языках и диалектах, потому что те не хотели крепиться никак. Вот она – китайская подпольная дешевизна! Но всё же кое-как приладил, выползая из-под машин, выдыхая и вытирая со лба пот. Однако, надо отдать должное, работала всё это чудо современной китайской техники просто отлично. Юнги подключил аппаратуру через телефон к каким-то своим хитрым программкам, и парни быстро выяснили, что созванивался Го регулярно с Абади Хёком, к нему же и ездил несколько раз. И как Юнги верно рассудил, ездил Го всегда на чёрном кроссовере. Да и немудрено, посмотрели бы парни на его белый седан в корейской деревенской глуши. Да ещё и весной. А дальше парни буквально по кусочкам разрозненных пазлов, по отдельным словам и фразам пытались собрать информацию, получаемую от Го, в кучу. Если честно, та не особо собиралась. Нет, Го не шифровался, просто говорил он что-то такое странное, что парни только пожимали плечами и кривили губы в непонимании. Самым первым и самым непонятным стало то, что в разговорах Го с Абади постоянно проскальзывало имя Абади Ыну. Если честно, это стало сюрпризом, потому как пока они никак не могли понять, причём здесь застреленный в банке двадцать лет назад младший брат Абади Хёка. Но постепенно все разрозненные слова неожиданно стали складываться в довольно ясную, но что самое главное, в очень странную картинку. Сначала парни даже не поверили тому, что услышали и собрали. Ведь по словам, намёкам и отдельным фразам мужчин получалось, что Абади Ыну на самом деле был жив, и это именно он сдал всех своих друзей спецслужбам, предал всех. Это он заграбастал себе все деньги от грабежей банков. И это по его вине убили родителей Юнги, похоже, что и отца Чонгука - тоже, а тогда ещё и мать Чона тоже, получается, умерла по его вине. И что самое главное: сегодня Абади Ыну носил довольно известное имя и, соответственно, довольно известное лицо крупного бизнесмена – Бон Чхоля, Президента компании «Сухон Индастриз». И что ещё было интересно, именно его дочь должна была в скором времени стать женой Ким Намджуна. Когда же парни сложили все эти отдельные кусочки в единую картинку, долго не могли прийти в себя от столь странной и столь жуткой информации. Если бы это всё говорил не детектив Го, не поверили бы. Но, по видимому, выйти на эту информацию Го помогла всё же директриса детского приюта - были в этом уверены. А кто-то говорил, что пока ещё к ней не обращался! Сплошная ложь! Чонгук после тоже несколько раз звонил Го, так на всякий случай, чтобы снова предложить ему услуги свои и Юнги в качестве помощников детектива, и чтобы ещё раз убедиться, что их любезно пошлют нахуй. И да, убедился, слышав старое и надоевшее: «Отдыхайте, парни». Получалось, они всё поняли правильно: их просто тупо исключили из этого уравнения детективного сыска, чтобы «малыши» не путались под ногами. Вот такая в итоге получилась «Санта-Барбара»! Просто мечта любого дорамщика. Но теперь парни были во всеоружии, теперь они знали практически всё!.. ... Следующим эпизодом в этой «дораме» стало то, что однажды Го поздно вечером, когда уже в здании не было никого, привёз в свой офис Абади Хёка, видимо, у них уже намечалась решающая стадия операции. Тот привёз с собой спальный мешок и дорожную сумку с вещами. Всё понятно, тому не привыкать – всё-таки бывший военный, да ещё и наёмник, наверняка приучен жить в походных условиях. Спальник он пристроил у дальней стены комнаты. Туалет и душ, что располагались в конце коридора второго этажа, были в полном его распоряжении с восьми вечера, когда уходили последние работники немногочисленных офисов, и до восьми утра, когда кто-то из них приходил на службу. На втором этаже здания, помимо офиса «Детективного бюро «ГоГо», располагались пара каких-то газетёнок, скорее всего из разряда жёлтой прессы; пыльная контора какого-то не сильно удачливого адвоката; небольшая нотариальная контора и студия кройки и шитья для вездесущих пенсионеров. На первом же – всевозможные пункты приёма и выдачи заказов популярных маркетплейсов. Еду Абади привозил сам Го. Хёк никуда из комнаты не выходил, слишком уж заметной была его внешность, особенно – нос. Так что никто не помешал бы Го и Абади разрабатывать здесь свою операцию. И это было очень на руку Чонгуку и Юнги – тоже всё рядом, все под боком. Как поняли парни из разговоров мужчин, эти двое собирались похитить Бон Чхоля и предъявить ему все претензии, какие у них были. Теперь уже и Го стал не просто сторонним наблюдателем, у него тоже накопились вопросы к бывшему другу. Ведь именно из-за него Го лишился в своё время службы в органах полиции. А дальше Го почти каждый день стал кататься на чёрном кроссовере по Сеулу. Парни не сразу поняли, с какой целью, но позже сообразили – он следил за Бон Чхолем и составлял распорядок его дня, который, кстати, был, как поняли Юнги и Чонгук, не сильно загруженным и не сильно разнообразным. Утром, часов в девять-десять Бон уезжал из дома в офис, где находился обычно часов да четырёх вечера, затем ехал к одной из своих многочисленных любовниц, и поздно вечером, часам к одиннадцати-двенадцати возвращался домой. Маршрут менялся только в зависимости от адреса любовницы. Иногда были незначительные отклонения от маршрута: Бон Чхоль вместо любовницы ездил в один и тот же, закрытый, дорогой, мужской клуб «Золотая трость» – обычно раз в неделю по средам – встречался там с какими-то своими знакомыми, а после него – по знакомому расписанию: часам к двенадцати или к часу ночи – домой. Кроме этого куда-то выбирался он крайне редко и тогда уже обычно с супругой. Вот такой напряжённой и насыщенной была жизнь у Бон Чхоля. Только вот вопрос: как найти в его графике окно, чтобы застать одного? На самом деле это была проблема, так как Чхоль никогда практически не оставался один. Во всех поездках его сопровождал один и тот же водитель, который вместе с ним всегда входил в здание офиса и в клуб, вместе с ним выходил, провожал до дома, как верный пёс. Похоже, по совместительству он же выполнял и функции личной охраны. Да, видать, Бон Чхоль чего-то или кого-то всё же очень сильно побаивался. И что делать в такой ситуации? Вырубить вооружённого охранника – а тот был точно вооружён – вряд ли представлялось возможным. Да и зачем, и что бы это дало? Одно тело на руках или два – огромная разница. Нет, ещё одно лицо им точно было не нужно. Им был нужен лишь Бон Чхоль и чтобы без лишних свидетелей. Юнги с Чонгуком грустно глядели через камеру на таких же задумчивых и озадаченных Го и Абади. Ни у кого из четверых не было никаких мыслей на эту тему. И вдруг глаза Чонгука зажглись странным блеском – ну, точно его тараканы оживились, приплясывая - и губы сами собой стали растягиваться в широкую улыбку. – Есть идея, Юнги! Тот с вопросом в глазах, но правда с большим сомнением уставился на друга, качнув подбородком. А Чонгук уже воодушевлённо стал чуть ли не подпрыгивать, ворочая широко открытыми глазами во все стороны и продолжая лыбиться. – Есть одна идея, только придётся, походу, нам сознаться во всём Го и Абади. Надеюсь, они нас не прибьют… ...– Детектив Го, – этот разговор взял на себя Мин, – нам срочно надо с Вами поговорить. – Привет, Юнги. Отды..., – договорить свою «коронку» ему не дали. – Спасибо, конечно, но мы уже отдохнули. Чонгук и я сейчас приедем к Вам в офис, нам надо серьёзно поговорить. А ещё у нас есть кое-какая мысль, как заставить того, кого нельзя называть – и, если что, это вовсе не Волан-де-Морт – остаться без охраны. В трубке повисла гнетущая тишина. Затем Го тихо спросил: – Откуда вы.., – но снова договорить ему не дали. – Мы же предлагали Вам свои услуги, но нас вежливо послали, поэтому пришлось принять кое-какие меры, чтобы продолжать быть в деле. И, кстати, передавайте привет ещё кое-кому рядом, кого тоже нельзя называть, – Юнги не смог удержаться от смешка. И снова тишина в телефоне, затем негромкое шушуканье. – Хорошо, мы вас ждём... ... Парни ввалились в офис детектива Го, сразу же натыкаясь взглядами на жутко злого Абади, сложившего руки на груди, и кланяясь ему, затем уже кланяясь озадаченному Го, застывшему стражем рядом с бывшим наёмником. – Да что эти мелкие себе.., – сразу же с порога зарычал на парней Абади. – Погоди, Хёк, давай их сначала выслушаем. Надавать по мозгам всегда успеем, – Го кивнул парням, чтобы те располагались. – А чего это сразу – по мозгам? – типа обиженно проговорил Чонгук, усаживаясь вместе с Юнги на диван. – Мы тут планы строим вместо вас, а вы нас даже в команду не берёте. – Хорошо, давайте ваши планы, но сначала рассказывайте, откуда всё знаете. Пришлось рассказывать. И чем больше Юнги рассказывал, тем шире становились глаза у обоих мужчин. – Ну, полный пиздец! – выдал в конце Абади, глядя на детектива. Первым делом он залез на стул и со всей клокочущей в нём злостью содрал со стены еле заметный глазок мини-камеры, замаскированный под дохлую муху. Го же неожиданно громко расхохотался. – Да, недооценил я вас, парни, – а, отсмеявшись, уже серьёзно проговорил: – Ну, делитесь, чего вы там придумали. Юнги глянул на Чонгука и кивнул ему, дескать, давай - твой выход. Тот откашлялся, собирая на себя взгляды трёх человек и стал рассказывать. Задумка была простой, как песня в два куплета, потому могла и сработать. Так вот, Чонгук должен был предстать в образе прекрасной девушки – парик, макияж и секси-платье в помощь. И пройти в этот мужской клуб «Золотая трость», который по средам регулярно посещает Чхоль. Они целую прошлую среду наблюдали за этим клубом, а Юнги ещё и влез на закрытый сайт клуба для избранных. Нет, ничего такого там не было, просто расписание карточных – вовсе не запрещённых - игр, столов и залов и приписка в самом низу, что для красивых девушек вход бесплатный. То есть, получалось, что это всё никакой не публичный дом в чистом виде, а именно клуб, просто в нём вполне можно было при желании познакомиться с понравившейся тебе девушкой. Со своими девушками или супругами туда не пускали – всё же клуб мужской, надо понимать. Парни внимательно смотрели, каких девушек в клуб пускали без вопросов, каких – заворачивали сразу. Так вот, тех, от которых за версту несло проституцией, заворачивали сразу, как бы те ни выглядели. Но спокойно пропускали элегантных, не потрёпанных жизнью, молодых и уверенных в себе. Те, скорее всего, тоже были проститутками, но это был уже другой уровень. И швейцары на входе в богатой униформе, но со сканирующими взглядами опытных военных первых сразу же вычисляли и отсылали. Поэтому главной задачей было «правильно» накрасить и нарядить Чонгука. И тот вполне сойдёт за девушку. А дальше его задача состоит в том, чтобы привлечь к себе внимание Бон Чхоля и хотя бы ненадолго остаться с ним наедине, буквально на десять секунд. Ну, а потом – дело техники: баллончик «Красотки» – в лицо, и тот будет делать всё, что ему скажут. Вывести Чхоля надо будет через один из чёрных выходов. И это уже проблема детектива, как и камеры в ближайшем окружении клуба. В самом клубе камер нет – вопрос приватности отдыха гостей. Охранник-водитель не сразу бросится искать своего босса, клуб открыт до пяти утра. В худшем случае, начнёт ему звонить, но к тому времени Бон Чхоль уже будет далеко от клуба. На улице, с заднего входа клуба его будут ждать на машине и примут под белые ручки Го и Абади. Чонгук же ради алиби должен будет ещё пару часов помелькать в клубе. Вот как-то так. Мужчины молчали, им явно не всё нравилось в этом плане. Абади покачал головой. – Вряд ли это прокатит, слишком много скользких моментов. – Каких ещё моментов? – надулся Чонгук. Свой план он считал идеальным. – Ну, вот давайте разбирать по пунктам, – задумчиво проговорил Го. – Начнём по порядку. Чонгук, ты когда-нибудь встречался с Бон Чхолем? Ну, мало ли, где-нибудь, даже просто случайно. Потому что, если тот хотя бы раз тебя видел, точно, запомнил. – Да нет, конечно, – тот запальчиво. – Дело в том, что у Ыну, ну или Чхоля, фотографическая память. Он вспомнит тебя в один момент и узнает. Чонгук покачал головой, они точно никогда не виделись. – Он видел Чонгука, – задумчиво проговорил Юнги. – Где? – вскинулись все трое. – На вечеринке, помнишь, Гуки. Ты ещё там разговаривал с его дочерью, Саён и после мне рассказывал: она показала тебе, что в зале находятся её родители. А так как ты с ней разговаривал, они точно тебя видели. Чонгук поджал губы – точно, было такое, но сдаваться не собирался. – Да они далеко стояли, вряд ли он меня хорошо разглядел. – Так, ясно - вариант с Чонгуком отпадает, – Го выжидающе поглядел на Юнги. – А тебя он мог где-то видеть? – Меня?! – Юнги сделал такие страшные глаза: большие и круглые, что хоть сейчас сниматься в индийском фильме в образе злодея. – Я не пойду! Ни за что! Три пары глаз уже внимательно рассматривали парня с головы до ног. – Лицо только попроще сделай, Снежная Королева. А то на тебя смотреть уже холодно. – Завались, Чон! Я сказал – нет!.. ...К главному входу в клуб «Золотая Трость» неспешно подъехал серебристый «Хёндай», притормаживая чуть дальше, в тени. Чонгук внимательно оглядел сверкающие огнями двери и двух бычков-швейцаров в униформе и с въедливыми взглядами. Бон Чхоль уже к тому времени был в клубе, приехал примерно полчаса назад. Чонгук увидел это на телефоне Юнги, что был подключен к камере у входа в клуб, поэтому парень первым и поехал к клубу занимать позицию. И как только убедились, что Бон приехал, сразу же Го отключил все камеры в радиусе пяти километров от клуба. – Я на месте, – проговорил Чонгук в гарнитуру. – Они подъезжают, – бросил в ответ Абади. И через пять минут почти рядом остановилась вымытая для такого случая до блеска и даже отполированная белая «Киа», из которой, вышел Го. Сегодня он был за водителя. Детектив обошёл машину, открыл переднюю пассажирскую дверь и подал руку, в которую тут же вцепилась другая рука, норовя своими длинными ногтями просто проткнуть ладонь детектива, отчего тот даже поморщился. Чонгук чуть не заржал в голос. Ногтей он не ожидал, это был явно чей-то экспромт. А дальше из машины показалась тоненькая фигурка, затянутая в чёрный атлас по колено, с надо же - чёрными волосами, собранными в сложную прическу и с красной розой в руке. Розу тоже, вроде как, не обговаривали, но у какого-то «стилиста» явно случился приступ имиджмейкерства. Во всяком случае вместе с красной помадой на не сильно пухлых, скорее - аккуратных губках роза выглядела очень уместно. И даже как-то загадочно, заставляя невольно бросать взгляды на её таинственную обладательницу. Подобрать наряд, обувь, нужный парик, сделать причёску (ногти и роза, по всей видимости, стали бонусом) Го с Юнги отправились к какой-то старой знакомой детектива, которая владела салоном под названием «Страшно Красива» и, видимо, уже не раз предоставляла услуги подобного рода детективу и его клиентам. Такие знакомства у Го тоже стали неожиданностью. Чонгук даже присвистнул. – А классно придумано, – и удовлетворённо цокнул, глядя, как девушка, чуть покачиваясь на высокой шпильке, двинулась к входу к клуб. – Новенькая, что ли? – с удивлением один из «шкафов», разглядывая внимательно красивую, элегантную девушку. – Угу, – лишь бросила та, чуть вскинув на парня томный взгляд и хлопнув длинными ресницами. – Ну, проходи. И двери перед ней открылись, впуская юную прелестницу внутрь. Далее Чонгук ничего не видел, видео и звук из клуба были лишь на телефоне у Го. У Чона к его сожалению вообще была не сильно интересная роль в этом спектакле. В его задачу входило следить за главным входом на тот случай, если что-то пойдёт не так, и Бон Чхоль вдруг выйдет из главных дверей, а не из запасных. Да ещё - подобрать через пару часов освободившегося Юнги.       Го быстро отогнал свой автомобиль в ближайший двор и пересел в черную «Хонду» Абади. Тот только его и ждал. – Мы поехали к заднему входу, – в наушнике прозвучал тихий, хриплый голос Абади. – Юнги рамку прошёл? – на всякий случай спросил Чонгук. – Прошёл, – бросил наёмник. – Да я же тебе сказал, что всё будет нормально. Всё продумано – баллончик из пластика, рамка его не возьмёт. – Ну, ок, – принял Чонгук, успокоенно выдохнув. Почему-то за баллончик с «Красоткой» он волновался больше всего. Тот висел на крепком кожаном шнурке глубоко в декольте платья. А на груди Юнги к платью была приколота брошка в виде цветка, сердцевина которого служила глазком камеры. В ухе - малюсенький наушник, надёжно спрятанный за длинным локоном. И всё это было тоже из пластика, чтобы не звенело в рамке на входе. Теперь всё зависело только от Мина. Оставалось лишь ждать. А ждать и догонять, как известно - хуже нет. Из разговоров Абади с Го, которых слушал Чон, Юнги уже вошёл в общий зал, Бон Чхоля здесь не было. Юнги прогулялся по залу и заглянул в самый большой игорный зал. За столом резались в карты с десяток оживлённых мужиков. И Бон Чхоль был здесь же. Завидев новое, красивое женское лицо, тот сразу потерял интерес к игре. Девушек вообще в клубе было мало, поэтому буквально каждый провожал юную прелестницу восхищённым взглядом. – Они все на меня, блядь, пялятся, – прошептал Юнги. – А Бон Чхоль? – проговорил Го. – Тоже. – Самое главное. Возьми бокал с вином с подноса официанта и встань так, чтобы быть на виду у Бона. – Угу. Взял. Встал. – Там и стой. Подожди, когда закончится игра. Думаю, Чхоль на тебя сам клюнет, он, как я понял, ни одной юбки не пропускает. И эфир надолго замолчал. А ещё через пять минут Чонгук заскучал. Он потянулся, делать было нечего, сидеть просто так – уныло, поэтому решил хотя бы ненадолго выйти из машины, чтобы размять кости и подышать свежим воздухом. На улице неожиданно потеплело, сегодня вдруг вовсю почувствовалась самая настоящая весна. Скоро начнут цвести сакуры. Воздух был необычайно душистым, наполненный ароматом только-только пробивающейся, свежей зелени. Чонгук снова потянулся, хрустнув суставами, прижимаясь задницей к капоту, и от нечего делать стал глядеть на подъехавшее к клубу такси, из которого выпрыгнула невысокая, тоненькая девушка в джинсах и лёгкой куртке. Она захлопнула дверь такси, оглянулась. И вдруг застыла, внимательно рассматривая невдалеке парня возле серебристой машины. Такси отъехало и девушка вдруг стала не спеша приближаться к Чонгуку. Тот замер, не зная, что делать. Спрятаться в машине – уже было не вариант. – Чон Чонгук? – вдруг весело и удивлённо пропела девушка, подходя почти вплотную. – Надо же, какая встреча. – Бон Саён?