You, Have Always Wanted a Place to Call Home

      Ло Бинхэ пустым взглядом окинул залы своего дворца. В это время ночи они были пустынны, в них не было даже слуг.       Он подумал о своих женщинах, о сокровищах, которые он накопил, о власти, которую он с таким трудом накопил за свою жизнь, и сделал свой выбор.       Он ушел.       Его империя — как пыль за его следами.       Он оставил грязный след в пещере, где, как известно, практиковал совершенствование за закрытыми дверями, вместе с каплей своей крови и несколькими рваными лоскутками одежды. Пройдёт совсем немного времени, и кто-нибудь найдёт его «останки». Смерть — это самое меньшее, что он мог для них сделать. Его ложное уничтожение оставит их всех богатыми вдовами, а не брошенными и презираемыми окружающим обществом. Что они сделают с хаосом, который он оставит, найдут ли опору в этом мире или провалятся в созданную ими самими яму — это их дело. Справедливость его поступка не имела для него особого значения. Жизнь была глубоко несправедлива.       Его кошель был полон всего, что, по его мнению, ему могло понадобиться, включая небольшое состояние, ткань, разнообразные пилюли и множество целебных панацей. Многое он оставил позади, чтобы женщины во дворце могли взять всё, что смогут, в знак последнего знака его внимания. Они провели вместе много лет, и, несмотря на предстоящий уход из этого измерения, он чувствовал некоторую ответственность перед ними.       Они, с их накрашенными губами и поиском безопасности, и он, с его жаждой власти, — какая идеальная пара?       И всё же… он, должно быть, любил их, по крайней мере, заботился о них. Он был к ним добр, в этом он был уверен, обращался с ними со всей доступной ему вежливостью, но его любовь была чем-то далёким, пьесой, разыгранной для двоих. Словно он был актёром в любовной истории, заученно повторяющим свои реплики.       Возможно, некоторые действительно любили его лицо, или его силу, его мягкий голос, тот факт, что он никогда не поднимал на них руку и обращался с ними вежливо, устраиваясь в комфортной жизни, довольствуясь тем, что они были одними из многих, когда их муж был намного лучше обычной участи жизни, в которой они отчаянно сражались за мужчину, который сочтет их старыми девами, когда придет их время, заменив их чем-то другим, кем-то новым. Несмотря на их бессмертие. По крайней мере, с ним они знали, что всегда будут только добавления, а не вычитания, и что, когда он придет к ним в комнаты, он будет обращаться с ними так, словно они впервые знакомы. Умея изображать мальчишеское ликование, он вспоминал их личные подробности, приносил цветы или еду, которая им нравилась, и приводил аналогии с прошлыми моментами, прежде чем утолить зуд своего самосовершенствования и уйти утром.       Слишком многое в их жизни было связано с борьбой за власть, чтобы между ними могло быть хоть какое-то настоящее доверие. Они, вечно ниже его, вечно неспособные высказать свой гнев, боясь потерять стабильность в мире, сотворённом Богом, с которым они жили. Положение наложницы, даже жены, всегда было шатким. Они любили его как человек, любит свой заработок, а он, их, как мужчина, любит целительный бальзам на ожог.       Если кто-то и любил его за те черты его личности, которые он позволял им постичь, это, пожалуй, было величайшим позором, потому что Ло Бинхэ, столкнувшись с его несовершенствами, не думал, что сможет ответить им тем же. Он обнаружил, что не может поверить, что они не ударят его в темноте, как многие поначалу делали, а некоторые всё ещё пытаются.       Столько лет, а он всё ещё предпочитал спать один. Забавно.       Образ его другого «я», защищающего и поклоняющегося Шэнь Цинцю, преследовал его. Руки в его волосах, нежная ци, наполняющая его меридианы… ему снился человек, который не был его прежним учителем, но месяцами без передышки носил его лицо, прежде чем сделать свой выбор. Он остался человеком в пустыне, ищущим оазис.       Поэтому он прорвал пространство между мирами и снова вошел в Бездну.       Охотно. …       Возможно, он совершил ошибку, оказавшись на, казалось бы, оживлённой улице. Его окружали высокие серые пагоды. В металлических повозках обитали смертные, а он, в своём одеянии и с мечом, выглядел совершенно не к месту. Мода варьировалась от непристойной до необычной, но он гордился своей способностью адаптироваться, поэтому пока не разделял людей по социальным классам на основе одежды. У него возникло подозрение, что стайка молодых женщин, переходящих улицу в плиссированных юбках, посещала некую школу, а не бордель, несмотря на его первоначальное удивление количеством обнажённой кожи и обтягивающей одеждой.       Это был его мир. Это яркое, шумное место, пахнущее горящими отходами.       Яркий свет ударил ему в глаза, и маленькая ручка схватила его за бицепс и оттянула в сторону. Силы хватки было недостаточно, чтобы сдвинуть его с места, но он подчинился из любопытства.       Лицо, на три четверти похожее на другое, бросилось ему в глаза. Блестящие чёрные глаза вместо зелёных, светлая кожа, взъерошенные короткие волосы, спрятанные под красной шерстяной шапкой. Его пухлые розовые губы обветрились, а щёки раскраснелись от холода. Ло Бинхэ не чувствовал холода в воздухе, но, с другой стороны, он не чувствовал ни капли ци в этом странном городе, где оказался, поэтому решил, что все жители во власти погоды.       Из всех людей в этом мире, кто мог бы его встретить первым, именно он. Судьба внесла свой вклад. Так должно было быть. — Нельзя оставаться посреди улицы, это опасно, — сказал мужчина и помолчал… — И, кстати, отличный костюм, он действительно передает дух Ло Бинхэ.       Ло Бинхэ замер и указал на себя: — Ты знаешь, кто я?       Он знал, что этот человек в какой-то степени осведомлен о его жизни, но его удивило, что даже его одежда и поведение были так… точно изображены. — Ммм, «Путь гордого бессмертного демона», да? Он уже года два держится на позиции самого продаваемого веб-романа.       Его жизнь, по-видимому, пользовалась популярностью. Как… очаровательно. Мужчина перед ним был достаточно мал, чтобы поджать подбородок, возможно, он был как раз подходящего размера, чтобы прижаться щекой к широкой груди Ло Бинхэ. Шэнь Юань был похож на Шэнь Цинцю. Если бы нужно было определить степень родства, их можно было бы назвать братьями, а не кузенами. Уменьшенная, более хрупкая версия, со странной металлической оправой на лице, в которую вставлены маленькие стеклянные осколки. — Я не знал, что здесь проходит съезд. Ты что, заблудился? — спросил Шэнь Юань, прежде чем убрать руку от руки Ло Бинхэ. — Вообще-то да. Извините, я не заметил, что оказался на середине дороги, — ответил Бинхэ. — Не волнуйся. Куда ты идёшь? — спросил Шэнь Юань. — Кажется, я не могу вспомнить, куда мне нужно идти, — заявил Ло Бинхэ с насмешливой ухмылкой. Он ведь не лгал, он действительно не знал, где находится, не говоря уже о том, где должен был состояться предполагаемый съезд любителей романов. — Знаете ли вы какую-нибудь достопримечательность, район, название места? Я могу поискать это на телефоне? — продолжил Шень Юань. — А… похоже, я понятия не имею, где это, — поддразнил Ло Бинхэ. — Ну и куда же ты хочешь пойти? — спросил Шэнь Юань, кусая губу от легкого разочарования. — Я не уверен, я совершенно запутался, как уже сказал, — повторил Ло Бинхэ. — А как насчёт дома? Может, лучше отдохнуть, если не знаешь, куда ехать? Каждый день проходят какие-то конференции, обязательно найдётся ещё одна? — предложил Шэнь Юань. — Я тоже не уверен, где это? — Ло Бинхэ изобразил на лице крайнее замешательство и стал ждать. — Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что не… — Шень Юань сделал паузу и посмотрел на него, словно приходя к какому-то выводу. — Т-ты знаешь свое имя? — спросил Шень Юань, и в его глазах мелькнула легкая паника. — Ло Бинхэ, — ответил он. Он действительно был Ло Бинхэ. Не его вина, что Ло Бинхэ был вымышленным персонажем в этом мире. Это не имело к нему никакого отношения. — Это не может быть твое имя, — настаивал Шэнь Юань. — Это единственное имя, которое я помню, — ответил Ло Бинхэ. — Ох, чёрт, — выругался Шэнь Юань, остановившись на полпути к поиску в карманах, предположительно в поисках своего «телефона», о котором он забыл из-за возможной амнезии.       Ругань удивила Ло Бинхэ. Он выглядел неподобающим для таких грубых слов. В его сознании другое лицо наложилось на то, что было перед ним. Этот человек точно никогда не ругался, даже когда… …       Ситуация внезапно стала гораздо сложнее, чем предполагал Шэнь Юань. Ему просто хотелось быть добрым самаритянином, а теперь взгляните на свою жизнь. Перед ним стоял высокий, красивый мужчина в лучшем костюме Ло Бинхэ, который он когда-либо видел… который думал, что его на самом деле зовут Ло Бинхэ… потому что у него явно была какая-то потеря памяти.       Ладно, ладно, хорошо. Он мог бы это сделать.       Вздохнув, он снял очки, потёр вмятины на переносице и снова надел их. — Я Шэнь Юань, — представился он. — Давайте отвезём вас в больницу, а?       Если и было место, которое он знал досконально, так это больница. Он мог легко их туда привести.       «Ло Бинхэ» кивнул в знак согласия, и Шэнь Юань быстрым шагом направился к ближайшей станции метро, ​​оглядываясь, чтобы убедиться, что мужчина там. — Пошли, зелёная ветка идёт прямо к трамваю, который пересаживается на Тяньтань Пухуа, — скомандовал он.       Шэнь Юань не заметил, как его новый подопечный продолжал беззвучно называть его имя за его спиной, и как этот человек с подозрением поглядывал по сторонам, когда они входили в метро, ​​и как пристально следил за каждым действием Шэнь Юаня… как будто он никогда в жизни не видел, как кто-то пользуется метро… потому что, ну, он этого и не делал.       Ло Бинхэ удобно устроился на странных скамейках и продолжал наблюдать за своим спутником. Шэнь Юань снял красные перчатки, обнажив тонкие, учёного вида пальцы, снял шапку и расстегнул пальто — тепла вагона метро было слишком много для такого количества одежды. Взору Ло Бинхэ открылась длинная белая колонна, чёрная родинка в пяти сантиметрах под правым ухом и какая-то серая рубашка под толстым пальто.       Шэнь Юань. Фамилия та же, имя другое. Достаточно добрый, чтобы помочь незнакомому человеку обратиться за медицинской помощью, или, может быть, наивный до глупости. Он решил, что скоро выяснит, что именно. … — Что значит, он не в системе? — спросил Шэнь Юань, сжав кулаки и прищурившись от их некомпетентности. Неужели так сложно было найти хотя бы одного мужчину? В Пекине такие высокие, красивые мужчины не растут на деревьях. Он же откуда-то взялся.       Шэнь Юань снова потёр нос от досады. Он собирался совершить нечто невероятно глупое. Ничего страшного, он всё равно, скорее всего, умрёт до двадцати пяти. Можно было бы пока не сдохнуть, пока не вытворить какую-нибудь ерунду в стиле сёдзё-манги. Вот это приключение! Он увёз домой этого странного человека, который, наверное, мог бы переломить его пополам. Хотя у «Ло Бинхэ» были сомнительные литературные вкусы… хотя Шэнь Юань и не умел говорить. — Они отправили фотографию твоего лица в полицию, надеюсь, кто-нибудь узнает, кто ты, но пока ты можешь остаться у меня, если хочешь. Или можешь остаться в больнице или в тюрьме, — предложил Шэнь Юань.       Ло Бинхэ не знал, смеяться ему или плакать, когда этот маленький белый кролик собирался, сам того не подозревая, пригласить волка в свой дом, без каких-либо манипуляций с его стороны. Он немного беспокоился за этого человека. Как он вообще дожил до этого момента, если постоянно открыто приглашал людей причинить ему боль? Неужели этот мир не настолько сильно отличается в культурном отношении, чтобы люди часто приглашали к себе домой незнакомцев? …       Шэнь Юань снял обувь, входя в квартиру. Он решил жить один, главным образом потому, что не хотел, чтобы семья наблюдала за его угасанием. Родители поддерживали его, насколько это было возможно, учитывая их плотный рабочий график и натянутые отношения. Когда он жил дома, братья и сестра заходили к нему в комнату, чтобы с тревогой посмотреть на него… но ничего не могли поделать.       Шэнь Сюлань, прекрасная, как орхидея её тезки, не имела другого выбора, кроме как жить в доме со своим умирающим братом, слишком молодым, чтобы переехать. Шэнь Юань был категорически не согласен с этим рассказом, как и с падающими оценками Сюлань в школе. В девятнадцать лет он принял решение. В целом, это был довольно простой процесс; Шэнь Юй, его второй по старшинству брат, нашёл своему сводному брату двухкомнатную квартиру с доступом для инвалидов, в безопасном районе. Шэнь Юньсюй, старший из его братьев, заплатил за это, несмотря на требования родителей, чтобы они оплатили счёт. Юньсюй, проведя рукой по волосам Шэнь Юаня, твёрдо потребовал, чтобы он взял на себя ответственность. Их родители всё равно скинулись.       Вот так Шэнь Юань, которому повезло быть любимым семьей, способной о нем заботиться, и не повезло быть таким больным, жил один, с редкими визитами семьи, и в итоге оказался в основном без присмотра. — Это вторая спальня, немного пустовато, но сойдет. Утром мы купим тебе новую одежду, — сказал Шэнь Юань, открывая дверь гостевой спальни.       Ло Бинхэ кивнул, словно понимая, и в целом он действительно понимал суть. Его считали потерянной душой, потерявшей память, и утром его отведут покупать одежду, поскольку предполагалось, что у него нет никакой одежды, кроме той, что была на нём. Не говоря уже о его космической сумке.       В комнате были белые стены и странно скромный интерьер, без витиеватой резьбы, которая так понравилась Ло Бинхэ. Кровать поддерживалась двумя деревянными планками, матрас был толще, чем он привык. В углу стоял простой прямоугольный шкафчик, пустой.       Там была комната поменьше, служившая чуланом, и комната, которую Шэнь Юань считал ванной. Там лежало полотенце, маленькая «зубная щётка» в прозрачном контейнере и странный тюбик с «зубной пастой», которой Бинхэ… чистил зубы. В детстве он ограничивался жеванием ивовой коры, и лишь повзрослев, начал принимать специальные чаи и маленькие таблетки для поддержания чистоты полости рта. В каждом мире, как он полагал, есть свои решения. Раньше он и не думал о крошечной щётке.       Наблюдая, как хозяин с трудом тащит несколько простыней и подушек из кладовки в коридоре, он легко перехватил инициативу: — Благодарю вас за то, что позволили мне остановиться у вас. Он довольно быстро отказался от фразы «этот», услышав непринуждённые разговоры вокруг. Здесь язык был менее формальным, чем он привык.       Хозяин пренебрежительно махнул рукой: — Всё в порядке, вам же некуда было идти, да и другие варианты не казались идеальными. Ладно, думаю, всё готово, — сказал Шэнь Юань, взбивая подушку и кладя её на кровать.       Когда Шэнь Юань собрался уходить, он повернулся к «Ло Бинхэ»: — Позови меня, если что-нибудь понадобится, я буду в другой комнате, — сказал он, прежде чем отправиться отдыхать. День выдался утомительным, и они уже быстро поужинали в больнице безвкусной рисовой кашей с яблоками. Делать было нечего. Было уже поздно, он собирался сразу же лечь спать и не думал о своём неудачном жизненном выборе допоздна.       Ло Бинхэ наблюдал, как закрывается дверь, затем подошел к плоским белым занавескам, сплетенным из множества прутьев, и раздвинул их рукой. Вся стена представляла собой стеклянную панель. Внизу, под ним, город озарялся различными источниками света: «машины» мчались с умеренной скоростью по мощеным улицам, фонари меняли свет, чтобы направлять их движение, люди ползали под ногами, словно муравьи. В каком же странном месте он оказался. …       На следующий день Шэнь Юань устроил истерику, обнаружив, что Ло Бинхэ не умеет пользоваться плитой, приборами и вообще ничем. В больнице больше внимания уделялось вопросам «кто вы?» и «какой сейчас год?», чем «знаете ли вы, что такое рисоварка», что, оглядываясь назад, могло быть ошибкой. — Ладно, — сказал Шэнь Юань. — Мои кулинарные навыки ограничиваются яйцами, кипячением воды для рамэна и обжариванием. Итак, у нас есть яйца.       Достав сковороду и добавив немного масла, Шэнь Юань включил средний огонь и подождал, пока масло начнет закипать. Ло Бинхэ наблюдал, как он достал из холодильника пять яиц и разбил их на сковороду, забрызгав маслом запястье.       Выругавшись, он сунул руку под холодную воду, а когда обернулся, «Ло Бинхэ» взял верх и принялся рыться в его пустых шкафах в поисках специй и тарелок. — Какой вам желток? — спросил Бинхэ. — Текучие, но я люблю, чтобы белки были плотными. Обычно после готовки яйца получаются довольно резиновыми, так что я не так придирчив, — ответил Шэнь Юань. — Ммм, — ответил Бинхэ, ловко переворачивая сковороду. Все пять яиц одновременно перевернулись в воздухе и приземлились обратно, не разбрызгав желтки. Ладно, этот таинственный человек не умел пользоваться плитой, но определённо умел готовить? Это уже что-то!       «Загадочный человек определённо умеет готовить», — подумал Шэнь Юань, откусывая кусочек яичницы с рисом, который он сам же и добавил в рисоварку, несмотря на презрительный взгляд Ло Бинхэ на аппарат. Откусив кусочек от самой идеальной яичницы, которую он когда-либо ел в своей жизни, Шэнь Юань довольно хмыкнул. Он сделал паузу, чтобы прожевать и проглотить, а затем похвалил повара, всё ещё одетого в костюм сянься, сидевшего напротив: — Это восхитительно.       Ло Бинхэ улыбнулся ему и попытался переложить одно из четырёх яиц на тарелку Шэнь Юаня, но Шэнь Юань в ответ схватил свою тарелку со стола. — Ни за что, я столько не съем. — Тебе нужно больше есть, — забеспокоился Бинхэ. Шэнь Юань был болезненно красив. У него была такая внешность, что и милые старушки, и ужасающие демоны-лорды хотели его накормить. — Я вообще-то мало ем. Меня это не волнует, а если съем больше, то заболею. Но это, честно говоря, здорово, — успокоил Шэнь Юань, всё ещё сжимая тарелку.       Бинхэ неодобрительно посмотрел на него, прежде чем съесть яичницу, отказавшись притронуться к миске с рисом. Шэнь Юань, наверное, мог бы приготовить жареный рис в другой раз. Он никогда не был жёстким, хотя овощи всегда получались либо слишком мягкими, либо слишком хрустящими. Всё равно съедобным.       После завтрака Шэнь Юань задумался, как лучше всего восполнить пробелы в знаниях гостя. Решение пришло быстро. Принеся ноутбук, Шэнь Юань показал Ло Бинхэ, как пользоваться интернетом, а затем отправился в свою комнату, чтобы прилечь. Если они собирались пойти за покупками, ему нужен был отдых. Он был уверен, что «Ло Бинхэ» сможет какое-то время побыть за ноутбуком, так что он всё ещё хороший хозяин, сказал он себе. …       Ло Бинхэ с восторгом смотрел на крошечную серую библиотеку. Идеально. Ему нужно было многое узнать, и это устройство было как раз тем, что ему нужно.       Шень Юань не знал, что он высвободил, когда предоставил Ло Бинхэ доступ к всемирной паутине. Главный герой гарема быстро проглотил краткое содержание «Пути гордого бессмертного демона» из любопытства, прежде чем перейти к основным жизненным навыкам, таким как: как пользоваться бытовой техникой, искать «мебель» в целом и экстраполировать дальше, пока не узнал, что такое «холодильник», научился готовить, убирать и путешествовать по Пекину. Он впитывал информацию, как очень странная демоническая губка, с нимбом главного героя на максимуме. Найдя подушки с вариацией своего лица, он фыркнул, прежде чем задуматься о покупке одной из прихоти. Деньги и обмен на золото были ещё одной вещью, которую он искал, недовольный вечной жизнью за счёт щедрости Шень Юань. Он был рад видеть, что золото и нефрит всё ещё будут иметь ценность, позволяя Ло Бинхэ быть богатым человеком. …       Шэнь Юань пожалел, что пошёл в торговый центр «Иньтай» с китайским героем боевиков. Он быстро и тихо проигнорировал прохожих, переплетя свою руку с лапой Ло Бинхэ и потянув мужчину в первый попавшийся магазинчик, где, возможно, найдётся что-то, что подошло бы Ло Бинхэ.       Толстовки оверсайз и спортивные штаны. Идеально. Это, пожалуй, единственное, что он смог найти, что подошло бы Ло Бинхэ в такой короткий срок. Туфли он заказал ещё вчера вечером, прежде чем отрубиться, не потрудившись найти в торговом центре обувь больше десятого размера. Чёрные ботинки вполне подошли бы, в полностью чёрном спортивном костюме они смотрелись бы уместно. Можно было бы заявить, что это тренд, а эта витиеватая… вышивка? Верх ботинок будет прикрыт подолом спортивных штанов.       Ло Бинхэ примерил оба размера, не обращая внимания на указания Шэнь Юаня. В неряшливой одежде он выглядел неестественно красивым. У спортивных штанов был закрытый подол, из-под которого выглядывали ботинки, а толстовка с капюшоном отлично сидела на широких плечах Ло Бинхэ. Одежда не была ни слишком обтягивающей, ни слишком свободной. Он был весь в чёрном. Чего ещё можно было желать в такой короткий срок?       Продавщица подошла и спросила: — Не нужна ли им какая-нибудь помощь, —поглядывая на бицепсы бедняги.       Шэнь Юань резко ответил: «Нет», и как можно быстрее потащил их к стойке, выставив три комплекта чёрного цвета и два серых. Ло Бинхэ шёл за ним, словно озадаченный щенок, отбиваясь от хихикающих женщин, которые постоянно спрашивали его, не снимается ли он в фильме или что-то в этом роде. …       К тому времени, как они добрались до метро, ​​Шэнь Юань уже задыхался, хотя Бинхэ нес сумки. Шэнь Юань вытер пот со лба и сказал: — Напомни мне больше не ходить по магазинам? — Ты устал? — спросил Бинхэ, заметив, каким бледным выглядел Шэнь Юань, как часто и прерывисто дышал. — Я в порядке, мне просто нужна минутка, — ответил он.       Он лгал. Грудь горела, но с этим ничего нельзя было поделать. Значит, ему было больно? Какое это имело значение, он ещё ни на кого не наорал, что всегда было благом, и они уже возвращались домой. Ему не нужно было беспокоить гостя.       Ло Бинхэ переложил сумки в одну руку, обнял Шэнь Юаня за тонкое плечо и позволил ему опереться на него. Шэнь Юань попытался высвободиться, но Ло Бинхэ крепко держал его. — Отдохни, — скомандовал Бинхэ. Через некоторое время Шэнь Юань оперся на него, ища поддержки. Он просто немного расслабился, дав глазам отдохнуть.       Глядя, как Шэнь Юань прижимается к его плечу, Ло Бинхэ вспомнил маленького кролика, зарывающегося в траву, или котёнка, трющегося мордочкой о подушку. …       Шэнь Юань с благоговением наблюдал, как высокий, темноволосый и мужественный мужчина взял на себя всю работу по дому. Он был словно… идеальная домохозяйка из другой эпохи. Никогда ещё его квартира не выглядела так безупречно. Горничная, приходившая каждую неделю, была в замешательстве, обнаружив, что ей нечем заняться: пылесосила ковры и вытирала пыль со столов. Когда она пришла в гости в первый раз с тех пор, как Бинхэ начал жить с ним, ему пришлось броситься на этого крупного мужчину, прильнув к нему, словно к прилипале, чтобы тот не набросился на женщину, которая пришла выполнять её работу. Быстрое объяснение, кто она, успокоило Бинхэ, но Шэнь Юань остался в замешательстве.       Если бы Шэнь Юань не знал его лучше, он бы поклялся, что у Бинхэ странное однобокое соперничество с дамой средних лет. Он выглядел почти… самодовольным, когда горничная бесцельно суетилась вокруг.       Его еда тоже портила Шень Юаня, ведь вся она была пресной, но не безвкусной. Рассыпчатая белая каша, прозрачные, ароматные бульоны, томившиеся часами, нежные овощи, хрустящие, но нежные. Всего через неделю совместной жизни Шень Юань вручил Ло Бинхэ карту и сказал ему, чтобы он отрывался по полной. Он был слаб к хорошей еде, а у Бинхэ еда была превосходной. …       Глядя, как Ло Бинхэ расчёсывает свои кудри, Шэнь Юань неодобрительно нахмурился. Пусть он и не обладал таким же непревзойдённым талантом к ведению домашнего хозяйства, как Бинхэ, у него всё же было несколько козырей в рукаве. Например, видео на YouTube были настоящим спасением, когда речь шла о том, как ухаживать за вьющимися волосами.       Приобретя набор для ночлега у разных надежных поставщиков, Шэнь Юань мысленно хихикнул от радости. …       Огромная задница Ло Бинхэ, сидящая на крошечном сером пластиковом табурете в ванной, заставила Шэнь Юаня переосмыслить свой жизненный выбор.       Капнув масло на ладони, он начал с кончиков. Замерев на месте, Шэнь Юань удивленно посмотрел на пряди… они были… были… т-такие пушистые. Такие пушистые. Они были такими пушистыми, что Шэнь Юань мог умереть. Кончики должны были быть сухими, но волосы в его руках были такими, будто он гладил самого мягкого щенка в мире. Он наслаждался этим ощущением несколько минут, прежде чем втереть масло. Он медленно добрался до основания шеи Бинхэ, работая снизу вверх. Требуется много самоотверженности, чтобы отрастить волосы для косплея, подумал он, пока его большие пальцы скользили вверх и вниз по пространству чуть выше затылка мужчины.       Ло Бинхэ вздрогнул и чуть не опрокинул стул от прикосновения.       Шэнь Юань тут же остановился, мягко убирая руки от цепляющихся прядей, и спросил: — Что случилось? Я запутался? Может, остановиться? — Он, терзая губу, пытался вспомнить, что же он мог сделать такого, что заставило Ло Бинхэ вздрогнуть. — Ничего, пожалуйста, продолжай, — успокоил Ло Бинхэ, с улыбкой повернув голову к Шэнь Юаню. Он протянул руку назад и запустил руки Шэнь Юаня в свои пышные чёрные волосы. Шэнь Юань сделал паузу, прежде чем продолжить, игриво переплетая пальцы с локонами Бинхэ.       Достав расчёску с редкими зубьями и немного кондиционера, он расчёсывал волосы прядями, пока мужчина не начал практически мурлыкать под его руками, прикрыв глаза от удовольствия. Ещё раз погладив его, он отправил Бинхэ умыться. Шэнь Юань помогал ему расчёсываться и сушить волосы. …       Помощь Шэнь Юаня с волосами вошла у него в привычку. Он с удовольствием расчесывал крупные локоны, ниспадавшие каскадом по его упругой спине. Повторяющиеся движения в сочетании с мягкой текстурой волос под его руками успокаивали. — А-Юаню нравятся мои волосы? — спросил Бинхэ, когда Шэнь Юань перестал его гладить.       Одну руку он держал на макушке Бинхэ, а другую — на фене с прикреплённой к нему насадкой-диффузором. Интернет ясно дал понять, что фен ему нужен. Даже если волосы Ло Бинхэ никогда не вились, как утверждалось в интернете, независимо от обстоятельств. Его лицо залил румянец. Он кивнул, надеясь, что не слишком злоупотребляет его расположением.       Ло Бинхэ посмотрел на Шэнь Юаня, его взгляд был мягким: — А-Юань может трогать их, когда захочет. Это приятно.       Так и было. Вся эта жизнь в маленькой коробочке с А-Юанем была прекрасной. Никаких ожиданий, лишь ленивые дни готовки, уборки и изучения нового места, где он оказался, не спеша.       Он подумал, что мог бы остаться здесь ещё немного. Он молча отказывался признаться себе, что может остаться здесь навсегда.