You, Have Always Wanted a Place to Call Home

      В ту ночь Ло Бинхэ сдержал своё обещание. Он держал Шэнь Юаня на руках, его спина крепко поддерживала его тело в вертикальном положении. Он уверенно откидывал влажные волосы с разгорячённого лба и помогал пересохшему рту выпить всю жидкость, которая могла удержаться.       Резкий запах желчи был для него второстепенной мыслью, о которой он не задумывался, напевая бессловесные мелодии, пока Шэнь Юань дышал ему в шею.       К утру его заставили пить больше воды, удерживая её внутри. Жар, терзавший Шэнь Юаня, постепенно спал, но кости всё ещё болели от пережитого. — Тебе не нужно было этого делать, — пробормотал Шэнь Юань в изгиб шеи Ло Бинхэ, смущённый тем, что Бинхэ вообще приходится ему помогать. Этот человек ни о чём не просил, но вот он здесь, свидетель постоянно слабеющего тела Шэнь Юаня. Некоторые дни были лучше других, в то время как другие были настолько плохи, что он не мог заставить себя встать с постели. Целый ряд заболеваний, вызванных преждевременными родами и злой судьбой: проблема с лёгкими, заикание в сердце, ряд необычных сбоев в работе аутоиммунной системы, которые врачи так и не смогли точно определить. Он проводил много времени в гневе или эмоциональном истощении, чувствуя себя обузой для своей семьи. Остальное время он тратил как мог, занимая своё время романами и видеоиграми.       Сжавшись в комочек, он с горечью подумал о том, что вместо своей семьи он может стать обузой для незнакомца, которому он пытается помочь. — А-Юаню не нужно так напрягаться, ты не беспокоишь этого господина, — ответил Бинхэ.       Лишенный сна разум Шэнь Юаня все еще был поражен этой формулировкой, которая была... невероятно архаичной, но сама сентимент заставила его заплакать. — Это ничего. Я просто рад, что могу быть полезен, — продолжал Бинхэ, его тёплые руки лежали на спине Шэнь Юаня. Шэнь Юань шмыгнул носом ему в плечо и изо всех сил старался скрыть лицо.       Ло Бинхэ солгал.       Это было всем, но не так, как думал Шэнь Юань. Бинхэ больше не был ребёнком, полным бессильной ярости за тех, кто ему дорог. Перестать быть беспомощным ничтожеством, выпрашивающим хотя бы миску рисовой каши, было для него всем. Больше, чем просто всё.       Ло Бинхэ крепко обнял А-Юаня, легко подняв его с пола. Он одной рукой поддерживал его за спину, а другой подхватил под колени. Он переложил А-Юаня в одну руку, стягивая одеяло, а затем обратно в обе, укладывая его в постель.       Глядя на Шэнь Юаня сверху вниз, Ло Бинхэ подошёл к другой стороне кровати и сел рядом с ним. По идее, здесь должно было быть тесновато. Вместо этого было тепло. Бинхэ положил большую ладонь прямо на сердце Шэнь Юаня, чтобы не упасть, ощущая биение жизни внизу.       Шэнь Юань, то засыпая, то просыпаясь, иногда открывал глаза и видел над собой Ло Бинхэ, чьи кудри ласкали плечи Шэнь Юаня, а руки контролировали его температуру. Прикосновение ко лбу было приятным, и, переместившись на щеку, он уткнулся в неё носом. Он готов был поклясться, что сквозь сон услышал что-то о кролике. Он любил кроликов. Они были… очень… милыми… …       Проснувшись, он обнаружил в душе пластиковый стул и учуял восхитительный аромат, доносившийся со стороны кухни. Он неторопливо умылся и обернулся большим пушистым полотенцем, которое ему высушили.       Натянув нижнее бельё, он взглянул на разложенную пижаму и прикусил губу. Зелёный комплект с огуречным узором был шутливым подарком сестры. Он всё равно его надел, что её очень беспокоило. Проблема была в том, что сейчас ему совсем не хотелось возиться с брюками и пуговицами на рубашке.       Выйдя из ванной, шаркая, с полотенцем в руке, он вытащил чистую чёрную футболку из корзины с бельём, оставленной в коридоре. Это была одна из футболок Бинхэ, поэтому воротник сполз с одного плеча, а подол доходил до колен. В ней было удобнее, чем в его домашней одежде, она была удобного размера и лёгкой. Она была больше и его свободного покроя, и его «модной» одежды. Дёргая подол, он чувствовал себя ребёнком, играющим в переодевание во взрослую одежду.       Снова наклонившись, чтобы покопаться в корзине, он поискал пару носков. Найдя их, он оперся рукой о стену, чтобы удержать равновесие. Ему удалось натянуть правый носок, прежде чем он застыл, словно неуклюжий фламинго. В коридоре напротив него стоял такой же замёрзший Ло Бинхэ с подносом, на котором стояла миска супа и что-то похожее на солёные крекеры. Рот у него был открыт, и он, казалось, не моргал.       Поднявшись. Один носок надет, другой в руке, полотенце на полу, он прочистил горло. — Я... э-э... Надеюсь, ты не против? Мне показалось... так... будет... удобно, — спросил Шэнь Юань. Лучше просить прощения, чем разрешения, и всё такое.       В любом случае, он купил рубашку, так что, конечно, он мог ее одолжить?       Бинхэ ожил и выпалил: — А-Юань должен всегда носить мою одежду… Я имею в виду, А-Юань может брать мою одежду, когда захочет. Я не против. Совсем.       Шэнь Юань выдохнул, когда напряжение спало. Успокоенный тем, что гость не возражает, Шэнь Юань наклонился и натянул оставшийся носок на босую ногу. Пальцы его ног сжались, воротник футболки сполз ещё ниже, обнажив грудь. Два маленьких бугорка предательски подмигнули Бинхэ. Словно соблазняя его чем-то, чего он не мог получить. А-Юань был болен, а Ло Бинхэ не был настолько малодушен, чтобы ставить свои желания выше потребностей А-Юаня. Шэнь Юань рассеянно провёл пальцами по икре, вздрогнув от гортанного звука удушья, доносившегося сверху.       Встав и уже жалея о том, что двинулся так быстро, Шень Юань спросил: — Что случилось?       Губы Бинхэ растянулись в широкую улыбку, глаза сияли. Шэнь Юань хотел отвести взгляд от этих идеально белых зубов и обаятельной манеры. Для таких домоседов, как он, всё это было слишком ярко. Не мог бы Бинхэ убрать это, пожалуйста? — Ничего, кажется, я немного кашляю. Пойдём, я сварил куриный бульон. Посмотрим, сможешь ли ты проглотить его. Я ещё заварил твой любимый чай, так что давай вернёмся в постель, а? — проговорил Бинхэ, уверенно ведя Шэнь Юаня обратно в комнату. Одна рука легко держала поднос, а другая лежала на пояснице Шэнь Юаня. — Ладно, — ответил Шэнь Юань, легко согласившись.       Спустя несколько мгновений он обнаружил себя приподнятым на кровати, а на лице Бинхэ была та же самая улыбка, когда он подносил ложку к губам Шэнь Юаня.       Его правая бровь дернулась, и Шэнь Юань выпалил: — Что, по-твоему, ты делаешь, Бинхэ?       Он мог держать ложку сам, спасибо большое. Он пока не готов был смириться с необходимостью такой заботы , понятно? Он старался сохранить как можно больше независимости как можно дольше. Когда-нибудь он окажется под паллиативной помощью, но сейчас он был подвижным и активным и не собирался позволять Бинхэ кормить его как младенца, каким бы красивым тот ни был.       На мгновение повисла тишина… а затем лицо Бинхэ сделало то, чего Шэнь Юань никогда не видел за все недели их совместной жизни. Его глаза наполнились слезами, и он уставился на Шэнь Юаня так, словно тот собирался столкнуть его со скалы. В этот миг, за долю секунды, солнечный день сменился внезапным дождём, и Шэнь Юань почувствовал, как его накрыло явным чувством вины за то, что он пнул щенка. Маленького, пушистого, такого милого, который никогда ничего плохого не сделал. Это лицо не должно было иметь такого выражения. Это было несправедливо. Щенячьи глазки должны были, по всем правилам, выглядеть глупо на таком крупном мужчине.       Бинхэ протянул ложку и, понизив голос, посетовал: — Я так переживал за А-Юаня, но ничего страшного, если А-Юань не хочет, чтобы я его кормил. Этот Бинхэ понимает.       Он уныло посмотрел на суп, бросил ложку в тарелку и...       Это был шмыг? Он просто шмыгнул носом? Неужели это были настоящие слёзы? Что Шэнь Юань вообще с ним сделал? Он просто хотел поесть, он ведь не просил многого, правда?       Ещё один шмыг носом, и, проклиная своё слабое сердце, Шэнь Юань сдался. — Всё в порядке. Бинхэ может меня покормить.       В следующее мгновение Бинхэ мгновенно оживился, и облака рассеялись, пронзённые лучами солнца. Этот двуличный маленький засранец … Бровь Шэнь Юаня дрогнула, но он всё же крепче вжался в подушки, смирившись с тем, что Бинхэ будет кормить его с ложечки. Шэнь Юань решил, что гость действительно беспокоится о нём, и он действительно очень устал, так что кормление с ложечки в этот раз будет не самым худшим из возможных вариантов. …       Ло Бинхэ никогда бы в этом не признался, даже под страхом смерти... но, возможно, его двойник был прав, разыгрывая из себя плаксивого ребенка.       Он не собирался этим пользоваться, он даже не думал, что знает, как это сделать, но после ночи, проведенной с А-Юанем, когда он обнаружил его только что принявшим душ, все еще раскрасневшимся от остаточного тепла, одетым только в его одежду... что-то в нем сломалось.       Он хотел успокоиться, попытавшись накормить мужа, которому эта мысль не понравилась. Бинхэ не мог его заставить, а А-Юань явно не собирался сдаваться сам. Его выдавала эта упрямая морщинка между бровями.       Именно в этой тишине он услышал голос человека с таким же лицом, как у него, выползший из его живота и вырвавшийся изо рта. Словно рука, пробивающая себе путь из подсознания к горлу. Словно голос неведомого Бога. Его глаза наполнились слезами, когда он почувствовал, как тело обмякает. Если бы его попросили точно объяснить, что именно он делает, он бы не смог. Это было связано с широко раскрытыми глазами, изменением голоса и поправкой плеч, которые больше не были гордо расправлены, а сгорбились, демонстрируя притворную уязвимость.       Что бы это ни было, оно заставило А-Юаня согнуться, словно мокрый пергамент, оставленный под дождем.       Щеки Шэнь Юаня надулись, но он съел суп, хотя и с некоторым недовольством, но быстро успокоился, почувствовав его вкус.       Рука Бинхэ лежала на ложке.       Это было очень приятно.       Какая-то ничтожная часть его инстинктов была рада снабжать пропитанием своего мужа.       Под его бдительным взглядом Шэнь Юань успел опустошить половину миски и три крекера. Бинхэ поставил поднос на ночной столик, убрав его с колен. Позже он попытается накормить это хрупкое тело. Мысленно он сделал себе заметку не подавать рыбу, ограничившись более безвкусными белковыми продуктами, такими как куриная грудка, обилием овощей и, возможно, говядиной в виде бульона. …       Сюлань свирепо смотрела на Ло Бинхэ через обеденный стол, держа в каждой руке по палочке. Она снова появилась неожиданно. К счастью, через неделю-другую её отвлекут школьные занятия, ведь её каникулы были гораздо короче зимних, которые разрешает университет. — Итак, Чжан-ши, откуда ты, говоришь, родом? — спросила она. — Небольшая деревня на материке, — любезно ответил Бинхэ. — Как ты оказалась в Цинхуа, если ты с материка? — спросила Сюлань, точь-в-точь как богатая чванливая девчонка. Её наряд не слишком-то развенчивал это впечатление. В плиссированной юбке и кремовом свитере, с волосами, собранными в высокий хвост с кремовым бантом у основания, она выглядела бы изысканно, если бы не с силой запихнула себе в рот кусок курицы. Шэнь Юань решил, что она пытается угрожать, но вместо этого она выглядела как бурундук. Ему захотелось заворковать. «Гэгэ всё равно тебя любит», — подумал он. — Мне повезло, что мои родители владели небольшим магазинчиком у дома в деревне, поэтому между деньгами от продажи дома и прибылью от магазина я смог найти свой путь, — ответил Бинхэ, кладя на тарелку Шэнь Юаня немного огуречного пюре, приготовленного специально без перца чили и чеснока.       За время перерыва они с Сюлань трижды говорили об этом. Бинхэ предположил, что она ждёт, когда он оступится и выскажет противоречивую версию. Жаль, что Мэймэй была на тысячу лет младше, чтобы играть с ним в эту игру, но она определённо была милой. Он подумал, не так ли это – дразнить младшую сестру.       На столе между ними лежал целый жареный цыпленок, приготовленный с имбирём и разнообразными специями, и целая груша, засунутая внутрь, чтобы сохранить сочность во время приготовления. В качестве гарнира был подан рис и разнообразные овощные блюда. Сюлань съела еду и, в знак своего недоверия, отказалась назвать её чем-либо иным, кроме как посредственной.       Сюлань издала звук отвращения, увидев это откровенное подхалимство, и, словно соревнуясь, положила ещё немного курицы в миску с рисом своего гэгэ, прежде чем продолжить допрос. — Ты не мог позволить себе вернуться домой, а теперь слоняешься здесь?       Бинхэ промычал что-то себе под нос, а затем ответил: — Мэймэй может расслабиться, у меня есть собственные деньги, вложенные в несколько инвестиций. Я здесь всего лишь для того, чтобы навестить друга, — В конце концов, у него было своё состояние. Просто оно было нажито не инвестициями.       Лицо Сюлань, которое она скорчила, когда этот мерзкий мудак обозвал ее «мэймэй», пытаясь очертить метафорический круг вокруг ее гэгэ, заставило Шэнь Юаня резко сказать: — Сюлань, будь вежлива.       Плечи Сюлань автоматически выпрямились от этого тона. Страшно было от того, насколько похожими могут быть гэгэ и муцинь. Она ответила: — Конечно, А-Юань-гэ, — прежде чем засунуть в рот рис и продолжить сердитый взгляд на Ло Бинхэ. Какая жалость, что дагэ и Юй-гэ живут за пределами провинции. Ну и ладно, она же за ними присматривала.       Несколько часов спустя Ло Бинхэ мыл посуду, а Шэнь Юань сидел за кухонным столом с чашкой чая в руках. — К счастью, она скоро вернётся в школу. Эта девчонка, — вздохнул Шэнь Юань, покачав головой.       Ло Бинхэ слышал в его голосе нотки нежного раздражения. Губы его изогнулись, когда он сказал: — Она не ошибается. Тебе стоит быть осторожнее с незнакомыми мужчинами. Ты не знаешь, кто я, и позволяешь мне остаться с тобой. Это небезопасно, А-Юань.       Шэнь Юань отпил чай, проглотил и ответил: — Я знаю, что ты хороший человек.       Ло Бинхэ почувствовал, как его щеки вспыхнули от похвалы, а мышцы напряглись от чувства вины, когда он еще сильнее отскреб противень. ….       Им потребовалось больше времени, чем предполагал Шень Юань, чтобы поговорить о «Пути гордого бессмертного демона», учитывая, что Ло Бинхэ называл себя… ну, Ло Бинхэ. Чем дольше он использовал это имя в новом контексте, обращаясь к человеку, а не к вымышленному персонажу, тем больше он к нему привыкал, и первоначальная странность постепенно сменялась нормой.       Они сидели на диване, ноги Шэнь Юаня лежали на коленях Бинхэ, пока тот смотрел очередной эпизод своей отвратительной драмы. Бинхэ рассеянно стянул с Шэнь Юаня белые носки и помассировал ему ступни, впиваясь большим пальцем в свод правой стопы. От ступни до пальцев ног ступни Шэнь Юаня идеально помещались в его ладони, будучи одинаковой длины.       Шэнь Юань больше не был уверен, чья вина в их постоянном сползании к близости; было ли это из-за тактильной натуры Бинхэ, или из-за собственной склонности Шэнь Юаня засыпать, опираясь на плечо Бинхэ. Как бы то ни было, это было приятно. Поэтому, когда Бинхэ начал с таких вещей, как массаж ног, или никогда не вставал с постели после того, как Шэнь Юань заболел, он не стал жаловаться. Его гость дарил лучшие объятия... а Шэнь Юань был слаб к большим теплым вещам! Возможно, у него в глубине шкафа было несколько огромных плюшевых игрушек, которых он обнимал в плохие ночи, что было только его собственным делом. Бинхэ был как плюшевая игрушка, но лучше, потому что он мог прижать его к себе и.. Тихая часть Шэнь Юаня, чувствовала себя в безопасности, прижавшись к этой большой груди, засыпая под барабанную дробь сердца. Он знал, что на бумаге это выглядит ужасно, но для них это работало, и никто не пострадал, так какое это имело значение?       Шэнь Юань пролистал новости «Пути гордого бессмертного демона», не обращая внимания на творящийся на экране беспорядок, хмуро глядя на творившийся перед ним беспредел. Он, фыркнув, слегка побрыкнул ногами, но не так, чтобы это причинило Бинхэ боль или заставило его отпустить нежные объятия. — Что случилось? — спросил Бинхэ, легонько пощекотав левую ступню Шэнь Юаня.       Шэнь Юань вскрикнул и отдёрнул ногу. — Не делай этого, — взмолился он, прежде чем снова поставить ногу на колени Бинхэ. Мужчина с улыбкой успокаивающе похлопал его по лодыжке. — Новое обновление "Пути гордого и бессмертного демона" — просто отстой, — пожаловался Шэнь Юань.       Бинхэ почувствовал, как его вены превратились в лед, и ответил: — Что там?       Как будто он не знал.       Он прочитал эту жёлтую книгу онлайн за несколько дней, почти не спал, чтобы дочитать. Она остановилась на том, что, по мнению Бинхэ, было долгой и затянувшейся ссорой с отцом Ша Хуалин. К тому времени у него было около трёхсот жён, и роман ещё не успел поспеть за его жизнью. Он задавался вопросом, на каком этапе романа тот другой Шэнь Юань превратится в Шэнь Цинцю.       Шэнь Юань фыркнул: — Ло Бинхэ, не ты, а книжный „Ло Бинхэ“ должен рассказывать о возможном союзе, обернувшемся предательством со стороны отца Ша Хуалин. Она — любовный интерес. Вместо того чтобы разобраться с сюжетом, этот паршивый автор постоянно вставляет ненужные сцены. Так что теперь главный герой застрял, занимаясь чем угодно, кроме решения проблемы, потому что слишком занят другими делами, которые не имеют смысла для развития сюжета.       Под ненужными сценами Шэнь Юань подразумевал секс. В частности, он имел в виду оргию с суккубами, которая закончилась тем, что Бинхэ спал с врагом, который затем оторвал ему одну руку. Так что на протяжении нескольких глав у них был однорукий Бинхэ, который теперь совершал ту же ошибку с той же женщиной, одновременно не преследуя шпиона, за которым изначально охотился. Зная «Самолёта, стреляющего в небеса», сюжет продолжал сходить с рельсов, пока его не исправил «dеus ex па-па-па». Он знал это, назовите это предчувствием или неприятным знакомством со стилем письма, но «па-па-па»… каким-то образом… каким-то образом… заставил бы отца Ша Хуалин смириться с тем, что этот молодой выскочка забрал себе столько власти. Вдобавок ко всему, читатели, вероятно, больше никогда не увидят шпиона, потому что они были мужчинами, а значит, в этом жанре, не подлежащими сексу; или не узнают, что случилось с таинственным сюжетом, который был раскрыт в начале арки. Шэнь Юань понятия не имел, как «Самолёт» это сделает, но он знал, что этот сукин сын сделает.       Главный герой, о котором идет речь, сидел на диване, выпрямившись как доска, и заставил себя спросить: — А-Юань не любит Ло Бинхэ?       Взгляд Бинхэ был прикован к лицу Шэнь Юаня, когда тот повернулся в сторону, чтобы положить свой телефон на стол в гостиной.       Шэнь Юань ответил: — Дело не в том, что он мне не нравится. Он действительно сложный персонаж. Он начинается как довольно традиционный герой жанра сянься, который верит, что если будет усердно работать, то сможет решить любую проблему. Когда он чернит, некоторые его поступки кажутся вполне разумными, а другие — безрассудными, но в целом создаётся впечатление, что этот персонаж стремится творить добро, хотя сам уже не знает, что такое добро. Это захватывает.       Шэнь Юань задумался, и его тон стал горьким: — Однако часто, особенно когда дело касается женщин, он действует… совершенно бессмысленно. Как будто внезапно весь его интеллект, который он демонстрировал на протяжении всего произведения, вылетел в трубу, и сюжет летит к чертям, — Он не собирается касаться темы обращения с женщинами в романах о жеребцах. Это было ужасно, и он это знал, но таков жанр. Обретение жены послужило сюжетным ходом. Хотя у Нин Инъин и Лю Минъянь было несколько интересных сцен, они отходили на второй план с каждой новой красавицей.       Пока Шэнь Юань говорил, Ло Бинхэ не думал о назойливом присутствии Синьмо или о своих собственных непостоянных чувствах, которые колебались между желанием, чтобы все остальные страдали так же, как он, и незнанием того, чего он на самом деле хочет от жизни. Зияющая пустота поселилась в его груди задолго до встречи с этими женщинами. В тот момент романа, с Чуньхуа и её сёстрами, он подумал, что, возможно, ему нужно, чтобы эти женщины полюбили его. Он давно понял, что принял гордость за приобретение — за любовь. Иначе его бы не было здесь, с Шэнь Юанем.       Шэнь Юань продолжил, и его губы расплылись в улыбке, редкой для его обычно спокойного выражения лица: — При всём при этом он всё ещё мой любимый персонаж, понимаешь? Он очень крутой, смелый и умеет двигаться вперёд, даже когда ранен. И, в отличие от многих героев сянься, за исключением па-па-па, он отлично использует и свой интеллект, и свою силу, а не просто бьёт всё вокруг мечом и постоянно наращивает мощь! П-па-папапа.       Бинхэ не смеялся над этим… нелепым названием секса. Он встречал его в нескольких пересказах рекомендованных ему историй, которые, по-видимому, были похожи на его собственную, но никогда не слышал, чтобы кто-то произносил его вслух. Уши Бинхэ тоже не покраснели, когда он начал краснеть, время от времени сжимая лодыжки Шэнь Юаня.       Он был любимым персонажем А-Юаня. Даже сейчас. Даже когда он определённо не был хорошим человеком, даже когда А-Юань знал о его поступках. Он не признавал, что боится быть отвергнутым, если А-Юань узнает, кто он на самом деле. Что он не просто слова на странице, а человек, причинивший боль другим. Он достаточно хорошо знал мир, в котором сейчас оказался, чтобы понимать: А-Юань был воспитан с убеждением, что убийство – это плохо, а на его руках было столько крови, что хватило бы наполнить океаны.       Он хотел… он хотел этого мягкого тепла, ласкающего его тело по ночам, этих изящных ног на коленях, тёплой улыбки и мужчину, который любил бы его в ответ. Он думал, что А-Юаня, просто А-Юаня, будет достаточно, и он боялся, что не получит даже этого.       Страх был незнакомой эмоцией, заполнившей его легкие. — Он любимый персонаж А-Юаня? — спросил он вместо того, чтобы дальше обдумывать последствия.       Шэнь Юань издал звук, выражающий согласие.       Ло Бинхэ, внушающий страх Повелитель Демонов, определенно не прослезился. …       Потребовалось всего несколько дней совместной жизни, чтобы всё достигло апогея. Напряжение Бинхэ постоянно жило где-то в глубине его сознания. Он никогда не умел лгать самому себе. С другими людьми было всё иначе, но себя он обманывать не мог. Криво улыбаясь, он готовился к неизбежному отказу. Таких, как он, в этом мире не существует.       Они закончили ужинать, Шэнь Юань пил чай, а Бинхэ с отвратительной улыбкой поднял ладонь и разжёг огонь в центре. Это был настоящий салонный трюк. Ничего грандиозного или ужасного, ци требовалось всего лишь травинка, чтобы вырастить лес. В этом мире это было невозможно.       Что ему делать, если А-Юань отшатнется от него?       Шэнь Юань слегка вздрогнул, глядя на пламя. Бинхэ позволил своим глазам загореться красным, а его демоническая метка снова проявилась. Шэнь Юань предположил, что это какая-то стойкая краска или вещество, похожее на хну, когда она однажды исчезла. Её возвращение было поразительным и бесчеловечным.       Поставив чашку, он уставился на него, и Бинхэ ответил ему тем же. Он увидел холодную улыбку, расплывшуюся на этом знакомом лице, и его собственное лицо потемнело. Привычку он перенял от матери. Оба они были явно непреклонны в критических ситуациях, но при этом ничем не выдавали своих внутренних переживаний.       Каким-то образом в этой телевизионной драме, которая стала его жизнью, голос Шэнь Юаня прозвучал ясно и мягко, когда он спросил: — Бинхэ хочет мне что-то сказать?       Бинхэ ответил: — Меня зовут Ло Бинхэ.       О, Шэнь Юань понял это, ясно и чётко. Он решительно забыл о том моменте несколько дней назад, когда он сказал гостю, что он его любимый персонаж. Это был неловкий момент в его чёрной истории, в котором он никогда не признался бы. Сцепив пальцы и подперев их подбородком, он заметил напряжение в этих широких плечах. Он ненавидел эту улыбку.       Решив не обращать на всё внимания, он зевнул и допил чай. — Уже поздно, ты собираешься принять душ? — спросил он, нарочито игнорируя слона в комнате.       Если Ло Бинхэ был в его комнате в реальной жизни, то, вероятно, у него была на то причина. Он был очень добр к Шэнь Юаню, а Шэнь Юань не был воспитан так, чтобы кричать, когда его гость оказался вымышленным Повелителем Демонов. Он не думал, что это входит в правила хорошего тона, которым ему нужно было научиться, но это должно было быть так. Из-за этого он сейчас был немного растерян.       Поднявшись со стула и осторожно поддерживая привычный темп, он пошел спать, оставив спину открытой. — Ты меня не слышал? — потребовал Бинхэ, сжимая кулаки.       Шэнь Юань повернул голову и ответил: — Я тебя услышал, и мне интересно, почему ты здесь, но мы можем обсудить это утром. Если хочешь, можешь принять душ, я уже принял его утром.       Он не знал почему, но ему хотелось, чтобы Бинхэ чувствовал, что может вести себя… нормально… рядом с Шэнь Юанем. Так, как он делал до того, как начал проявляться этот странный образ «Я – Повелитель Демонов». Его Бинхэ был милым. Иногда он мог вести себя как засранец, но никогда не злонамеренно, и всегда был добр к Шэнь Юаню. Он помнил, что нужно сбавить обороты и не возражал, когда им приходилось прерывать прогулку раньше времени или когда Шэнь Юань хотел провести день в постели. Он был всё тем же человеком, который варил ему суп, смотрел дрянные мыльные оперы, не умел пользоваться микроволновкой и громко отказывался когда-либо учиться, клянясь, что это мерзость, Повелитель демонов он или нет. К тому же, кто знает, насколько «Путь гордого бессмертного демона» был правдой или нет. Во-первых, количество сюжетных дыр в этом дерьме оставляло много вопросов без ответов. Во-вторых, история всегда приукрашивалась, и даже если все события были фактическими, все равно не было достаточно информации о мыслительном процессе Ло Бинхэ, чтобы составить четкое суждение о его персонаже, даже если бы это было задачей Шэнь Юаня.       Он подумал, что, если он будет вести себя расслабленно, Бинхэ тоже успокоится и перестанет выглядеть так, будто боится, что Шэнь Юань на него накричит.       Небольшая часть его ящерообразного мозга кричала ЛО БИНХЭ, заглавными буквами, снова и снова, но он решил запереть эту часть в коробке и похоронить её в глубинах своего подсознания. — Компартментализация, — сказал он, — «ключ к успеху», — говорил он, наблюдая за каким-то бессмысленным дневным ток-шоу вместе с Бинхэ.       Шэнь Юань не мог одновременно переживать срыв из-за того, что его реальность – желе, и утешать Ло Бинхэ, поэтому решил вообще не переживать. Всё было бы хорошо, он бы барахтался в ванне или ещё где-нибудь, притворяясь, что купается, а не тонет в своём смятении, глядя на белую плитку, словно она лично его подвела, как это сделала наука. Именно этим он и занимался.       Переодевшись в свою привычную чужую рубашку, он скользнул в кровать. Ло Бинхэ вошёл в комнату через несколько мгновений, отказавшись от душа. Он был одет в то, что Шэнь Юань принял за косплей, но на самом деле это была его одежда. На этот раз он был одет в нечто, похожее на пижаму. Короткий халат с завязками по бокам, красный пояс и чёрные брюки.       Это означало одно, и только одно для Шэнь Юаня. Мешочки цянькунь были реальны. Как это вообще работало? Был ли у Бинхэ Синьмо? Это было лучшее предположение Шэнь Юаня относительно параллельного измерения и того, как Ло Бинхэ сюда попал. Отвлеченный невозможностью, Шэнь Юань не замечал, что делает Ло Бинхэ, пока тот не оказался прямо над ним. Лицо настоящего, живого, реального главного героя было мрачным, когда он нависал над Шэнь Юанем, который даже не вздрогнул от человека, который плакал, когда Чжан Вэй умер в первый раз. Его руки потянулись вверх, чтобы с легкостью прижать оба запястья Шэнь Юаня. Его ноги были по обе стороны от бедер меньшей фигуры. — Ты меня не боишься? — холодно спросил он, его лицо было скрыто тенью волос. — Все те плохие вещи, которые я сделал, я мог бы легко сделать с тобой.       Одна из его ладоней прижалась к груди Шэнь Юаня прямо над сердцем, как Шэнь Юань, решив, что это угроза. Всё это выглядело очень драматично.       Этот идиот.       Эта глупая уродливая гримаса ему не шла. Это была пустая трата его привлекательной внешности. Как будто Шэнь Юань собирался воспринять всерьез угрозу от мужчины, который обещал заботиться о нем, и уличил Шэнь Юаня в том, что он посмотрел с ним «Ты — самая яркая звезда», несмотря на то, что от этого Шэнь Юаню хотелось блевать. Мужчина, который каким-то образом, как Шэнь Юань начал подозревать, знал, как это сделать, заставил исчезнуть их рисоварку. Он был так напуган, что Бинхэ собирается сделать, больше не кормить его? Нависать своим большим телом над его собственным, стараясь при этом не повредить запястья Шэнь Юаня, пока смотрел на него сверху вниз грустными глазами?       Он мог ошибаться, и если да, то это была ошибка... но... Шэнь Юань поднял руку и схватил Ло Бинхэ за лацканы. — Хмм, — издевался Бинхэ. — Ты собираешься попытаться остановить меня?       Шэнь Юань дёрнул, и Ло Бинхэ позволил себя потянуть вниз. Шэнь Юань прижал его к себе, проводя руками по волосам Бинхэ. — Засыпай, — приказал он, хотя вес тела был для него слишком велик. Рёбра сжимались от давления. Всё было в порядке.       Глаза Бинхэ расширились от удивления, и он перекатился на бок. — Мы не можем так спать, я тебя раздавлю, — выпалил Бинхэ.       Шэнь Юань фыркнул: — Я думал, ты можешь сделать со мной что угодно плохое?       Бинхэ нахмурился и ответил: — Я мог бы.       Шэнь Юань согласился: — Это возможно.       Бинхэ схватился за покрывало и почти раздраженно заявил: — Я правитель и Мира Людей, и Мира Демонов.       Шэнь Юань приподнялся, опираясь на подушку и локоть, и похлопал Бинхэ по бицепсу, чтобы успокоиться. — Ты прав. Бинхэ очень силён, — успокоил Шэнь Юань. Ло Бинхэ не зря был признан самым сильным главным героем-жеребцом.       Бинхэ спросил: — Тогда почему А-Юань не боится меня?       Шэнь Юань вопросительно поднял бровь. — А почему я должен?       Бинхэ крепче сжал одеяло и повторил: — Ты знаешь, что я сделал.       Шэнь Юань вздохнул. — Да, да, ты это говорил, но ты также никогда не давал мне лично повода тебя бояться. Ты был добр ко мне, и я не собираюсь выгонять тебя из дома только потому, что твоё прошлое... немного другое. — Подумав, он добавил: — Не думаю, что смог бы заставить тебя уйти, даже если бы попытался.       Бинхэ запаниковал, пытаясь встать с кровати. — Этот господин уйдёт. Этот господин не хотел бы навязывать...       Шэнь Юань рванулся, чтобы схватить его за рукав и остановить. — Ло Бинхэ, я хочу, чтобы ты был здесь, идиот. Я тебя не боюсь, так что, пожалуйста, просто иди, пожалуйста, поспи нахер. С остальным разберёмся утром.       Ло Бинхэ закусил губу, наконец лёг и положил руку на грудь Шэнь Юаня, чувствуя этот неровный ритм, как каждый вечер перед сном. Иногда ему хотелось раскрыть грудь и засунуть А-Юаня себе под рёбра, чтобы уберечь его. — У А-Юаня ужасный инстинкт выживания, — сказал Ло Бинхэ, с тревогой глядя на Шэнь Юаня. Он действительно был обеспокоен. Неудивительно, что Мэймэй так переживала. Шэнь Юань издал звук обиды, когда рявкнул: — Из всех людей, именно ты не можешь говорить мне это. Ты от этого выигрываешь, — Он не был настолько заблуждающимся, чтобы не признать, что Ло Бинхэ был, может быть... немного прав, но он определенно не хотел слышать, как его лемминговые наклонности объявляются вслух. Кроме того Бинхэ не нужно было беспокоиться об этом, потому что довольно скоро сбой во вселенной, или что бы ни происходило, исправится сам собой, и главный герой Ло Бинхэ вернется к своим многочисленным женам, вместо того, чтобы делить постель с тощей задницей Шэнь Юаня. Ему не нужно было беспокоиться о жизненном выборе Шэнь Юаня. Шэнь Юань был взрослым человеком, он мог делать, что ему заблагорассудится. Не то чтобы они были женаты.       Бинхэ посмотрел на него мягким взглядом. Он действительно проиграл. А-Юань был А-Юанем во всех мирах, и этот А-Юань заботился о нём. Муж был самым нежным из всех, кого он знал. Ло Бинхэ приложит все усилия, чтобы он был как можно беззаботнее, взвалив на свои плечи бремя мира за них обоих, если понадобится. В конце концов, для чего нужен Лорд, как не для того, чтобы поддерживать небо для своей супруги. Нежно откинув назад шелковистые волосы, Бинхэ пробормотал: — Ммм... А-Юань прав.       Устроившись, они оба уснули. Как обычно, в какой-то момент ночи Ло Бинхэ потянул Шэнь Юаня на себя, подложив его голову под свою и обняв его за тонкую спину.