i will die your son

— Здесь всегда такой мерзкий ветер... — с обсохших губ еле-еле слетел этот шёпот. Даже стучание зубов было и то громче, — Но в земле, наверное, холоднее, да? Могила, каждую деталь которой он выучил наизусть, ничем ему не ответила. И на душе стало ещё противнее и тоскливее, вот-вот и кошки начнут скрести. Прежде чем смог бы позволить себе проявить слабость, юноша поскорее ушёл с кладбища. Практически сбежал, не оглядываясь назад. В тысяча девятьсот семьдесят девятом году Регулусу Блэку совсем скоро должно было исполниться восемнадцать. Фанатом дней рождения он никогда не являлся, и неспроста. Каждый год раз за разом «подарки», которые он получал от жизни, становились всё хуже да хуже: то старший брат попал в Гриффиндор вместо Слизерина, то этот же брат сбежал из дома, то от него навсегда отвернулась любовь всей жизни, то вдруг... скончался отец. Не то, что бы горячо любимый, но всё же какие-то светлые чувства к нему имелись. По какой-то непонятной причине, несмотря на то, что всю жизнь этот мужчина просто был в наличии. И не более. Существовал что на портретах, что в самом доме как призрак. Лишь изредка подавал признаки жизни, жужжа у ушей: «Слушайся мать, не позорь семью, Toujours Pur». Старший брат, Сириус, терпеть его не мог за такую безучастность, ну а Регулус... Регулус с рождения уважал свою семью, какой бы она ни была. — Так как твой отец погиб... — говорить матушке всё ещё было тяжело. Даже несмотря на то, что прошло три недели с похорон. Регулусу почему-то казалось, что такая стальная женщина должна была оправиться в первый же день, — А предателя мы сожгли с гобелена, — уже и не называла по имени. На самом деле, это печально. Интересно, если бы Сириус узнал, стал бы грустить? — Отныне единственный наследник семьи Блэк — это ты, Регулус. Скажи она это буквально ну год или два назад, он бы наверняка прыгал и скакал от радости, как заяц. Может, даже обнял бы её (а затем получил бы ругань в ответ вместо ласки). Ведь когда-то казалось, что нет ничего важнее того, чтобы стать наследником и гордостью семьи. Казалось, что только ради сей цели он и должен жить. Сейчас же? Отчего-то в душе поселилось абсолютное равнодушие к этому. Теперь его беспокоили куда более важные вещи — те, которые имели просто громадные масштабы, которые выходили за границы отчего дома. Плевать уже было на детскую вражду с братом за звание наследника. Регулус больше переживал о том, что станет с миром, если он будет дальше сидеть сложа руки. Во что превратится вся магическая Британия? — Не смей подвести меня, — а вот и вновь гневные нотки в её голосе. Постепенно мать из увядшего цветка вновь распускалась в жестокую змею, — Вся надежда теперь только на тебя, Регулус. Она была права. Теперь надеяться и вправду можно только на него, ведь он — единственный, кто знал страшную тайну. Тайну, способную избавить мир от так называемого Тёмного Лорда. Юноша еле сдержал желание поморщиться от привкуса презрения на языке. Лорд, да, как же. Ничего такого замечательного в этом человечишке нет. Жаль, что он понял это только сейчас. Стыдно, что всё это время был так одержим, так предан. Особенно гад, посмевшему позариться на нечто важное и ценное, — на любимого домовика– друга. Блэки такое не прощают. Так же, как и не прощают ужасные цели, для которых требуются многочисленные жертвы. — ...ты же и сам понимаешь, Регулус... если хоть кто-то посмеет предать меня, не повиноваться мне, они и их семьи не увидят больше новый день. Даже чистокровные волшебники не будут помилованы. Запомни это и ты тоже. Я ни перед чем не остановлюсь. Когда наконец-то Регулус прозрел, то понял, почему близкие в прошлом плохо реагировали на его мерзотную метку. Тем не менее, всё равно надеялся, что хотя бы один человек всё же не поставил на нём крест. Тот самый, с которым они выбрались на свет через одну женщину, с которым делили вместе дом столько лет, с которым так даже и не попрощались нормально. Тот самый, который для Вальбурги был разочарованием семьи, а для Регулуса — дорогим братом, несмотря ни на что. — ...я не ожидал, что ты действительно придёшь, — на самом деле, хотелось сказать совершенно другие слова. Хотелось отблагодарить, хотелось узнать, как дела, хотелось пару минут провести прямо как в детстве, но вырывалась наружу только заученная вежливость. И это, видимо, ещё сильнее бесило парня напротив, — У меня есть к тебе небольшой разговор. — И сам понял. Давай быстрее выкладывай, а то ты уже мне надоел, — в ответ почти что рычание, как у собаки. — Это важно. Правда. Прежде чем, возможно, умереть страшной смертью, Регулус хотел поговорить именно с ним — со своим старшим братом. Был ещё один кандидат, но и дураку понятно, что он даже в глаза слизеринцу больше никогда не посмотрит. О каких-либо разговорах речи и не шло. Поэтому оставался только Сириус. Казалось, что брат его ненавидит так же люто, как когда-то Северуса Снейпа. Но... вроде бы нет. Вроде бы не так всё и плохо. Всё-таки же пришёл сегодня сюда. — Ты должен мне поверить, — парень посмотрел на него немного, как на больного, — Ваш этот Петтигрю, этот «Хвост»... он не тот, за кого себя выдаёт, — а теперь не немного. — Чё ты гонишь, мелкий? Совсем из ума выжил от жизни с maman? — Сириус, я не шучу. Я вижу его на собраниях Лорда. У него метка, он пожирате– Не успел даже договорить, как вдруг брат со всей силы впечатал его в стену. Кости не сломал, зато растоптал сердце и душу. Осталось только в них плюнуть, а затем уйти по-английски. — Да ты реально крышей поехал! Какого драккла ты несёшь? — Сириус теребил его за мантию и, кажется, еле сдерживался от того, чтобы ударить в лицо, — Сегодня не первое апреля, если вдруг в числах потерялся! — на самом деле, в числах потерялся именно он. Даже забыл, что сегодня за дата. — Я же сказал, что не шучу!.. Я предупреждаю тебя, идиот, я хочу помочь. — Своей голове помоги, неадекватный! Ты как вообще это сам сочинил? Или же твои милые друзья помогли? Старший брат почти что насмехался над ним. Ни слову не поверил, как бы искренне Регулус не старался выдавливать голос. И всё же, разумом понимая, что Сириус ни за что не прислушается, он пытался донести правду. Пытался доказать, что этому человеку нельзя доверять. А в ответ получал: «Да это тебе доверять нельзя!». Ах, наверное, Регулус всё же ошибся. Наверное, его всё же ненавидели. — Сириус, я просто хочу, чтобы вы все были в безопасности, — голос звучал жалко. Как не под стать наследнику, — Петтигрю очень преданный последователь, это до хорошего не доведёт... — Какого хрена ты обвиняешь моих друзей? Заняться нечем? Иди, тогда, убей маггла какого-нибудь!! — Сириус! Я клянусь нашей матерью, это правда!.. И на что он надеялся? На то, что брат поверит ему, а затем поможет с невероятно сложным заданием? Ну... да, Регулус рассчитывал на это. Полагал, что Сириус протянет руку помощи, вместе они избавятся от проклятого медальона, а затем– затем– Возможно, и сам Джеймс Поттер бы понял да простил его. Хотя бы это. На большее слизеринец уже и не смел молиться. — Не знаю, что ты там вбил себе в голову, но, — юноша вновь толкнул его костлявой спиной в каменную стену, — Джеймса ты таким образом себе не вернёшь. Он уже женат на Лили, Джеймс любит Лили, ты понял?! Две разных правды резали глаза им обоим одновременно. Было так больно, что Регулусу пришлось зажмуриться и глубоко вдохнуть через нос. Всё в порядке. Он это прекрасно знает. Он это уже никак не изменит, сколько бы ни старался. Только вот легче на душе от осознания не становилось ничуть. — Сейчас... идёт речь не только о... Поттере, — ну да, как же. Брат прямо так разбежался да поверил, — Я волнуюсь и о тебе тоже. Петтигрю обязательно– Сириус всегда был вспыльчивым человеком. Долго стараться, чтобы вывести его из себя или довести, даже не нужно было. — Хватит! Говори свои заученные байки сколько хочешь, — злобный оскал, как у бешеного пса, нисколько не пугал. Вместо этого доставлял ужасную, гнетущую тоску, от которой хотелось выть, — Но я не позволю тебе разрушить ими мою семью! Ах. Вот оно значит как. В одно мгновение последний огонёк надежды в душе угас, юношеское лицо прекратило выражать какие-либо эмоции, о дыхании и вовсе не шло речи. Регулус моментально забыл, как дышать, после того, что донеслось до ушей. «Его семью», значит. Семью, в которую точно входили Поттеры, Люпин и даже этот предатель Петтигрю, но никак не родной брат. Никак не человек, у которого в венах была та же кровь, что и у него. Сириус буквально говорил, что не считал его семьёй. Да лучше бы просто убил прямо здесь и сейчас. — Твою семью... — Да, придурок, — будто бы с отвращением брат отпрянул от него, — Если выбор будет между ними и тобой, я поверю им. Регулус хотел рыдать, как маленький обиженный мальчик. Но Сириус бы возненавидел его за это только сильнее. Он ни за что не поверит. Даже когда услышит о таком понятии, как «крестражи». Никто не поможет, никто не протянет ту самую необходимую руку помощи. Потому что Регулус помечен Лордом, потому что он слизеринец, потому что он уродился в семье Блэк. «Да лучше бы никогда не рождался вовсе», — думал он, смотря на ненависть в серых глазах парня напротив. Придётся избавляться от крестража в одиночку. Придётся сглотнуть печаль и обиду, а потом всё делать самому. — ...только зря потратил своё драгоценное время, — на миг Сириус опешил. Он ожидал чего-то вроде «да пошёл ты, ненавижу тебя!», но никак не этого, — Что ж, в таком случае, прощай. Впредь я больше никогда не посмею тебя тревожить. «Ведь всё равно сегодня же умру», — мысленно добавил он, еле удержавшись от горькой усмешки. Когда Регулус уходил, брат вслед кричал ему: «Ну и иди! Иди к своим друзьям-убийцам, не показывай больше мне своё лицо! Да чтоб ты сдох!». И только когда вернулся домой, когда случайно посмотрел в подаренный Лили календарь, вдруг вспомнил: — Сегодня ж... день рождения, — пауза, — Ре... гулуса... — минорная нота. Рывком он скинул и календарь, и всё остальное со стола на пол, чтобы страшным грохотом заглушить свои чувства. *** — ...асте... лус... маст...! Мастер Регулус!.. Вы слышите, мастер Регулус?! Он не помнил ничего, кроме боли, боли и боли. Её было так много, что она буквально убивала изнутри, при этом всё ещё оставляя в живых. Лёгкие горели, длинные рваные царапины то тут, то там по телу щипали, сам Блэк задыхался и ядом, и холодной грязной водой одновременно. Как мерзко, как больно, как же ему плохо. Если честно, то был готов отойти на тот свет хоть сейчас. Однако хрупкие ладошки всё равно продолжали бить по груди, надавливая куда-то в область сердца, и возвращали в реальность. Возвращали к жизни. Регулус даже не совсем понимал, кто с ним разговаривал. Лишь когда через ещё секунд пятнадцать вода подкатила к горлу вместе с рвотой, вспомнил: с ним же сюда пришёл его верный домовик, Кричер. Именно он помог повернуться на бок и выблевать всё содержимое наружу вонючей лужей. — Мастер, мой милый, храбрый мастер...! — ручки нежно гладили его по дрожащей спине, как ребёнка. Даже мама никогда так не гладила, — Мастер Регулус, Вы живы, о чудо!.. Жив? Неужели вправду жив? По ужасным ощущениям и не скажешь. — Простите, простите старого Кричера за непослушание! Но– но Кричер не мог!.. Не мог позволить Вам умереть! Какое-то время юноша просто приходил в себя. Совсем недавно (час или пять секунд назад?) он тонул в озере, его тянули ко дну, пока он до последнего пытался всплыть и беззвучно кричал. Прямо как в детстве, плакал, звал: «Сириус...! Джеймс...!», хоть понимал, что эти двое его не услышат. А даже если бы и услышали, на помощь всё равно бы не пришли. И вдруг вода сменилась сушей. Вдруг он сидел на берегу, беспомощно озираясь по сторонам. Так быть не должно. Он должен был умереть — именно это и входило в его планы сегодня. Даже записку составил, на прощание пожелал матери доброй ночи, аккуратно застелил свою постель... он не должен был выжить, однако сейчас почему-то всё ещё дышал. Когда лучше стал слышать Кричера, то понял: именно домовик, ослушавшись приказа, спас его от мучительной смерти. Неизвестно как, но вытащил и даже помог начать заново дышать. Но так быть не должно. Этого не должно было случиться. — Да чтоб ты сдох! — эхом в ушах отозвались последние слова, что он услышал от старшего брата. — Я должен... — рука, которую он порезал у входа в пещере, всё ещё активно кровоточила, неприятно щипала, ныла, — ...умереть... должен был, — вдруг шепнул Регулус, сглатывая кислую слюну. Верный слуга мигом кинулся в слёзы, принялся себя бить и приговаривать, что ни за что не отпустит в озеро во второй раз. Хотя Блэк вроде и не собирался топить себя снова. Ему уже хватило одного раза, чтобы понять — это адски больно. Но чего только ни сделаешь ради любимых и близких, не так ли?.. Наконец, подросток опустил взгляд вниз. Настоящий медальон — и по совместительству, крестраж — лежал рядом. Для богатого аристократа, это — довольно жалкая вещь, хоть и древняя реликвия. Поверить трудно, что ради неё чуть не отправился вслед за отцом. «Так... — всё больше он начинал приходить в себя, — Так...! — и будто бы сразу опомнился, — Он у меня, но я же... я же понятия не имею, как его разрушить». Ох, какой же он придурок. Или действительно тронулся рассудком, как и говорил Сириус. Теперь если Лорд узнает, то несдобровать. Причём не только ему, а всем его близким и дорогим людям, которых он меньше всего желал подвергать опасности. Найти способ уничтожить такую сложную и тёмную магию займёт немало времени, и до тех пор... что же делать? Чтоделатьчтоделатьчтоделатьчтоделать? Умирать не хочется, жить тоже, терять любимых — тем более. Но в любом случае, с медальоном срочно нужно что-то делать, пока Волдеморт не стал слишком силён. Что Кричер только наделал? Зачем спас? Он обязан был подчиниться и дать умереть– — Чёрт... — прошипел он сквозь стучащие от холода зубы, — Чёрт, чёрт, чёрт!.. Идиот! — ведь даже не задумывался, а что будет делать в случае своего выживания. Насколько же надо быть самоуверенным и глупым? — Придурок, идиот, тупой, тупой! — Мастер Регулус, прошу, не бейте себя! Лучше побейте старого, бесполезного Кричера! Кричер Вас ослушался, заслужил наказание, избейте Кричера! Это всё же заставило парня замереть (кулак остановился в миллиметре от чёрных кудрявых волос), а затем потерянно посмотреть на домовика. На единственное живое существо, что было с ним с рождения, что ни при каких обстоятельствах не отворачивалось от него, а всё ещё было рядом. У Регулуса не было больше никого, кроме этого крошечного создания с грустными, печальными глазами. Даже своей матери он не нужен так же, как ему. — ...я бы никогда... никогда не стал, — когда слёзы безостановочно полились по и без того мокрым щекам, Кричер осторожно утирал их. И как заботливый родитель, старался успокоить. *** — Матушка, я извиняюсь, что беспокою... — хоть говорить было больно, юноша всё равно продолжал, — Но не могли бы Вы... защитить мой разум от чужого проникновения? Женщина, не успев отпить чай, посмотрела на него с еле прикрытым изумлением. — Вы сильнее и опытнее меня в магии, особенно тёмной, — улыбка у Регулуса нервно дрожала, а глаза казались безумными, но он до последнего выжимал из себя слова, — Нет ли заклинания, которое могло бы обеспечить мне полную защиту? От любого легилемента? — ...что за порез у тебя на руке? Ещё и такой свежий? Юноша быстро потянул рукав белой рубашки вниз, чтобы скрыть страшный след. Вчера, вернувшись из пещеры еле живым, он даже не выпил никаких заживляющих зелий. Просто отрубился от усталости, а ранним утром за завтраком принялся просить мать о помощи. — Регулус, ты что-то натворил? — к горлу вновь подкатила мерзкая рвота. Вальбурга неуверенно попыталась проникнуть в разум, чтобы узнать, но её сын тоже был не промах. Немного в легилеменции разбирался и сам, — Регулус Арктурус Блэк, ты обязан отвечать, когда тебя спрашивают. — Н-ничего, матушка... я ничего не натворил... Он не должен был выжить. Кричер не должен был его спасать. Теперь все окажутся в опасности. — Просто, прошу... — сын вдруг посмотрел на неё так отчаянно, что даже стало не по себе, — Помогите мне. Мать изучала его какое-то время, потом вновь посмотрела на руку с порезом. И затем тяжко вздохнула, ставя чашку на блюдце. — Ты никогда раньше не смел просить меня о помощи, — подметила она. Прежде чем Блэк успел бы подумать, что это — отказ, женщина поднялась со стула, — Пойдём, в библиотеке есть целый раздел о легилеменции. Я знаю, что там найдётся сразу несколько заклинаний для твоей ситуации, — серые глаза загорелись надеждой. — И это– это обеспечит полную защиту? — Естественно. Не недооценивай тёмную магию, Регулус. Блэк растянулся в кривой, ненормальной усмешке. Всё хорошо, его дорогие люди будут в безопасности. А он сам сумеет уничтожить крестраж. Обязательно. — С-спасибо, матушка!.. — путаясь в своих ватных ногах, он побежал вслед за Вальбургой. Никто так и не узнал, что в восемнадцатый день рождения у Регулуса стало на один тёмный секрет больше. Никто и не должен был узнать. Благодаря защите матери и тёмным заклинаниям, даже умелые легилементы в рядах пожирателей не смогли вытащить эту информацию из него. Каждая попытка проникнуть в его разум блокировалась. А сам юноша смиренно улыбался в лицо Лорду — так же, как и раньше. Строил из себя невесть что, аж противно становилось, но зато ему верили. Верили же, да? «Они наверняка что-то знают. Догадываются, что я предатель, — думал Блэк, всегда наготове держа палочку, чтобы обороняться. Потому что ему ещё пока нельзя умирать. Он ещё не уничтожил крестраж. Так что до тех пор ему нужно быть на сто процентов осторожным, бдительным, — Если что-то спросят, надо изобразить сумасшествие... как, как у бабушки Мелании...» Волдеморт одобрительно хлопал его по плечу и кивал головой. Хвалил за то, каким покорным стал Регулус в последнее время. Настолько, что ему мог бы позавидовать даже проклятый Питер, вечно издающий мышиные писки. Мерзость. Неприятно было даже от упоминания этого человека, но он терпел. Вся магическая Британия стала театром, а Регулус Блэк — актёром. Постоянно (день и ночь) находился в напряжении, как натянутая струна. Уже не узнавая в пожирателях людей, которые раньше были лучшими друзьями, боялся их. А также того, что они могут заподозрить в предательстве. Но даже так, всё равно вежливо улыбался — так, как привык это делать с детства. Одновременно ломал голову над тем, чем можно поскорее уничтожить крестраж. Кричер хвалил его за это, называл невероятно храбрым («И никакой Вы не трус, мастер Регулус! Ваш мерзкий брат — вот, кто настоящий трус!»). Так продолжалось три месяца точно. Три изнурительных месяца, которые истощали его всё больше и больше. Некоторые люди могли держать в себе враньё десятилетиями, а Регулус разваливался на части спустя целое ничего. Может, виноват возраст. Может, он просто жалкий слабак. — Чего-то ты, малыш Блэк, совсем не весёлый в последнее время, — голос Мальсибера, который когда-то был задорным, день за днём становился жёстче и холоднее. Да и сам он стал совершенно другим. Регулус его больше не узнавал, понятия не имел, кто вообще этот парень. Кто угодно, но точно не бывший приятель, — Опять мальчик какой-то отшил, что ли? Все остальные пожиратели (их было вокруг пятеро) рассмеялись. Регулус улыбнулся в ответ, но не так, как раньше. Теперь это выходило у него слегка странно, неестественно. — Ну, это его потеря, не плачь. Ты та ещё милашка, малыш Блэк. — Ага. Да и вообще– если он полукровка, просто отомсти ему Круциатусом. — М-мгм, ладно... — А если грязнокровка... — когда Крауч-младший смерил Мальсибера осуждающим взглядом, то тот вновь посмеялся, — Да, точно, чего это я? У малыша Блэка хватит ума не возиться с погаными грязнокровками! Регулус думал, что такими темпами даже притворяться сумасшедшим не придётся. Он по-настоящему скоро сойдёт с ума. Но к Дамблдору или кому угодно со светлой стороны ни за что не обратится. Сириус уже дал понять, что это бессмысленно. Настоящий медальон же в это время тянул, магнитил к себе. Почти что убеждал: «Надень меня, посмотри в глаза своим страхам, признай все свои тёмные и коварные мысли». Один раз Блэк всё же не выдержал: вытащил крестраж из шкатулки в своей комнате, повесил на шею и достаточно быстро пожалел об этом. Где-то внутри головы, будто прямо в черепе, голосами Джеймса и Сириуса магия говорила ему: — Ты слаба-ак, ты боишься, и ты это знаешь. Ты должен был умереть тогда, в пещере, но даже этого не смог. Ты всех подвергнешь опасности, всех обречёшь на смерть, Разочарование Арктурус Блэк, — потом практически в истерике он кое-как стянул с себя серебряную цепочку и откинул медальон куда подальше. В самый дальний угол комнаты, откуда всё равно продолжал слышать зловещее шипение. И дышал так тяжело, так сбивчиво, будто захлёбывался водой. Это страшная, невероятно тёмная магия. И Волдеморт, который её использовал, опасен для всего магического мира. «Нужно избавляться от этого проклятого мусора», — ясно как день. И если не поторопиться уже сейчас, потом станет слишком поздно. — ...надеюсь, ты поняла всё, что я тебе сейчас сказал. В начале четвёртого месяца своей игры одного актёра Регулус всё же дал слабину. Стоило узнать от Люциуса, что он вовсю пытается убедить свою жену также принять метку, внутри что-то треснуло. И он понял: больше хранить эту тайну не сможет. Позволить кому-то из близких принять страшное клеймо — тоже. Нарцисса (теперь уже) Малфой очень любила макаруны, а в последнее время почему-то особенно сильно. Вроде бы Регулус принёс ей достаточно, однако съела она всё почти мгновенно. Очень аристократично и элегантно, но до ужаса быстро. Хоть и длинное платье с мантией, и чары отлично справлялись со своей работы, её кузен всё равно понял, что что-то не так. Мальчик он не глупый, поэтому хватило пару минут на размышления. Подумал, подумал и вдруг сказал: — Ты беременна? — девушка посмотрела на него в изумлении. По ней было видно: вот-вот начнёт оправдываться или бормотать, что вообще-то очень старалась над маскирующими чарами, — Понимаю, почему скрываешь это, — мир ведь сейчас крайне неспокойный. Будущими наследниками рисковать не хотелось никому, — Не бойся, никому не скажу. Честное Блэковское. — Спасибо, mon cher, — любимый кузен бы ни за что не соврал прямо ей в лицо. Поэтому Нарцисса расслабленно опустила плечи и улыбнулась ему. Даже её привычно-холодный голос рядом с ним становился теплее, нежнее. — Срок уже большой? — Приличный, я бы сказала. Но мы пока ещё не знаем, девочка это или мальчик. Регулус знал наверняка: кто бы там ни родился, его кузина будет любить этого ребёнка от луны и обратно. — ...извини, я отбился от темы, — радость за любимую сестру всё же нужно было унять. И продолжить то, зачем вообще пришёл к ней в мэнор сегодня, — Важнее сейчас то, что весь магический мир под угрозой. И то, что тебе ни за что нельзя принимать тёмную метку. — Да, я поняла, что ты пытался донести, но... Лорд просто хочет избавить нас от грязнокровок. Он выступает за интересы чистокровных волшебников, разве не так? — Пока что, — девушка, не найдя ответа, чуть опустила свои большие голубые глаза вниз, — Цисси, он опасен и ни перед ничем не остановится. Ты заметить не успеешь, как он подчинит себе все влиятельные семьи, все священные двадцать восемь. А после и наш мир. Она неловко помялась, засомневалась. Информация о крестражах и настоящих целях действительно задела струны её души, но идти против мужа — это как-то слишком. Тем более, когда он сражался за те идеалы, которых она сама придерживалась. — Я уже понял, что он хочет сделать. Сначала до основания подчинить всю Британию, а затем расползтись по остальным странам, — Регулус тяжко вздохнул, смотря куда-то в сторону окна. На улице бушевала гроза, не к добру это, — И у него постепенно получается. Долохова знаешь? — кузина быстро кивнула, — Он недавно отправился на свою родину... аргх, вечно они меняют названия, так что не помню. Больше же не Империя, верно? — Ах, ты про страну Колдовстворца!.. Вроде бы сейчас она зовётся Советским Союзом. — Да, точно... он отправился туда, чтобы продвигать движение пожирателей среди своих. То же самое делают Розье во Франции. Мы с тобой заметить не успеем, как всё это выдвинется на... мировой уровень. Как с Гриндельвальдом. — Ох... даже так... — Цисси, подумай о будущем ребёнке. Лорд сказал, что за даже малейшее неповиновение избавится от любой чистокровной семьи полностью, — девушка тихо сглотнула, — Неужели ты хочешь своему ребёнку жизни, в которой придётся пресмыкаться перед каким-то там Лордом? — практически инстинктивно она отрицательно покачала головой. Потому что Блэки (хоть даже уже замужние) ни перед кем не позволят себе преклониться, — И хочешь ли сама потом бояться за свою жизнь каждый день? — Полагаю, нет... — и дурак поймёт, что она металась между двумя сторонами. Пока не могла понять, к какой лучше примкнуть, предпочитала либо молчать, либо отвечать односложно. Так у неё всегда было, ещё с раннего детства. — Именно поэтому тебе нельзя слушать уговоры Люциуса, нельзя принимать метку. А ещё лучше заставить его самого выбраться из этого дерьма, пока не стало слишком поздно. Заставить такого гордого павлина, как Малфоя, поменять свою точку зрения и взгляды на жизнь будет тяжело. Но не нереально. Он своего рода бизнесмен, а с такими можно договориться. Блэк был уверен, что вдвоём с кузиной у него должно получиться. — Я ещё приду и поговорю с ним сам, — бесцветным голосом сказал юноша, поднимаясь из кресла, — А ты на досуге подумай хорошенько о моих словах. Не повторяй моих ошибок, — на прощание поцеловал в щёку — некая традиция для них двоих. *** — Блэк, ты меня пугаешь. Часом, не сошёл ли в конец с ума? Если честно, уже порядком начинала бесить эта чёткая уверенность каждого, что все Блэки поехавшие на голову психопаты. Волшебники даже не скрывали своих мыслей, озвучивали всё, что думали о членах влиятельной семьи, вслух. Хотя это всё неправда. Ну... может, и правда, но лишь отчасти. Разница огромная, между прочим. Весь из себя важный и гордый аристократ смотрел на него, как на безумного бродягу. Не прогонял из дома, наверное, только потому что жена говорила: «Ты должен его выслушать. Ты должен ему поверить. Это во благо наших же интересов». Вот только Люциус в сомнении щурил глаза и неважно, некомфортно себя ощущал. Такая реакция у него, возможно, из-за того, что Регулус предлагал: — Дай мне Непреложный Обет, и только потом мы начнём говорить. — Что у тебя там за вселенские тайны такие? Настолько, что даже нужен Обет? — с каждой утекающей вникуда секундой Малфой всё больше и больше ёжился от неуютной атмосферы. Не нравилось ему всё это. Когда с тебя требуют такую клятву, то дело явно до добра не доведёт, — Раз просишь Обет, значит изначально не доверяешь мне. Как с тобой, тогда, вести переговоры? Тц, вот же зануда. До всего докапывается, старательно прощупывая почву. Ну действительно прирождённый бизнесмен. Да и до политика недалеко. — Я тоже поклянусь сделать, что ты только захочешь, — холодные глаза молодого мужчины сощурились ещё сильнее, — Обет необходим, чтобы мои слова потом не вышли мне боком. — Ты действительно мастерски запугиваешь, Блэк. Неужто всё настолько серьёзно? — Очень. В первый раз вполне логично, что Люциус не согласился. Вежливо проводил до двери своего величественного мэнора и сказал: «Подумаю». Но Регулус догадывался, что значило его «подумаю», поэтому вцепился как пиявка. Такая могущественная семья, как Малфои, обладают нужными знаниями (и особенно книгами с заклинаниями), точно способные помочь и в уничтожении крестражей, и в победе над Лордом. Нельзя упускать их. Нельзя позволить им полностью оказаться под влиянием тёмной стороны. Приставучесть, к которой вовсе не привык, вскоре довела его. И Люциус, попросив взамен одну из реликвий семьи Блэк, согласился на Непреложный Обет. После него узнал и все планы, и информацию о крестражах, и даже кое-что о семье своего Лорда. В тот холодный, привычно для Англии дождливый вечер волшебник использовал, кажется, все эмоции в арсенале. Увидеть столько шока на лице обычно сдержанного Малфоя... да, это дорогого стоит. Жаль, не удалось запечатлеть на колдографии. Очень хотелось бы оставить такое себе на память. — Теперь-то понял, вот что пытался ввязать Цисси? Понял, кому подчинялся? Так и хотелось ответить: «А ты-то сам чем лучше? Фанател по нему, как влюблённая девочка-подросток. Фото и газеты развешивал по комнате, психопат», однако Люциус молчал. — Ты ещё не до конца погряз. Моя сестра тем более, — продолжил юноша, сменяя тон на более доброжелательный. Ведь, правда, он не хотел зла такой же жертве навязанных убеждений, как и сам, — Пока есть шанс, выбирайтесь оба. Я не хочу, чтобы моя кузина стала пожирателем, понимаешь? — Это не так уж и легко, как ты думае– — Тонуть больно, Люциус. Когда начнёшь тонуть во власти Лорда, тебе тоже будет очень-очень больно, — лишь на секунду поморщился от неприятных воспоминаний в пещере, — Разуй свои глаза и пойми, что лучше отречься от Лорда как можно скорее. Хоть слова наследника Блэка и звучали убедительно, аристократ всё равно сомневался. Работать кем-то вроде двойного агента, помогать в убийстве Волдеморта, становиться предателем — это не совсем по его части. Уж слишком большие риски, однако возвращаться назад поздно: Обет ведь дал. Теперь даже не получится даже сдать юного «революционера». Иначе грозит мгновенная смерть. Если будет помогать, умрёт. Но если и не будет, тоже умрёт. — Какой же ты, оказывается, скользкий гад, Блэк, — всё, что мог сделать молодой мужчина, — это только мрачно ухмыльнуться, — Загнал меня в настолько безвыходное положение. У меня семья, скоро будет ребёнок... как тебе не стыдно? — на это кудрявый аристократ показушно закатил свои серые глаза. — Лучше уж я, чем Лорд и его последователи, не находишь? — Малфой, всё с той же усмешкой на лице, покачал головой. — Гад. Тем не менее, он согласился — деваться ведь уже некуда. Люциус пустил его в свою библиотеку, и отныне она стала почти что вторым домом для Регулуса. Он сканировал каждую строчку, в поисках рабочего способа. Некоторые книги оказались настолько древними, что практически рассыпались в руках и также были написаны с помощью непонятных рун. Пока юноша пытался переводить всё это на человеческий язык, дни быстро превращались в недели. — Mon cher, не устал? — из пучины тяжёлой работы и непрекращающихся мыслей вроде «я не справлюсь, всё бесполезно, он станет слишком силён» вытаскивала только кузина. Эта элегантная, утончённая девушка, больше по внешности напоминающая ангела. Особенно когда Регулусу улыбалась крайне нежно — не так, как посторонним людям, — Добби приготовил тебе чаю и бриошь. Перекуси немного, отдохни. Звук серебряного подноса о стол заставил прийти в себя. Тряхнув головой, Блэк поднял глаза и увидел, что сестра сама принесла ему поесть. Сразу же на лице исказилась тревога: — Цисси, ты беременна. Отдыхать нужно именно тебе. — Брось-брось, — даже то, как она аристократично махнула ладонью, выражало её статус, — Ты очень много трудишься для меня и моей семьи. Для будущего наследника, — сейчас, когда до июня оставалось совсем немного, Малфои уже знали, что родится мальчик, — Это — меньшее, что я могу для тебя сделать. Продолжая улыбаться, девушка вдруг легонько опустила руку на живот. — Я и Люциус думаем над именем Драко, — созвездие дракона, восьмое по величине на ночном небе, — Как тебе? — кузен, еле заметно улыбаясь, покачал головой. — Я вряд ли имею право голоса в выборе имени вашего ребёнка. — Даже так, я всё равно хотела бы узнать твоё мнение. «Драко, — мысленно он пытался распробовать имя на вкус, — Драко», — ещё не знал, как точно будет выглядеть ребёнок, но имя ему подойдёт. То, что нужно для сына двух Малфоев. На свет выйдет идеальный волшебник чистой крови. — «Драко» звучит замечательно. Так и назови. В ответ кузина улыбнулась чуть шире. *** Прежде Регулус практически и не знал Люциуса. Максимум, что ему было известно, — это фамилия и основные черты вкратце: «холоден, расчётлив, горд, полон предрассудков и эгоцентризма из-за своего воспитания». С таким-то описанием Малфой даже казался не человеком, а всего-навсего картинкой. Продуктом этой эры и традиций, прививавшихся с детства.  — ...Люциус, прекрати вести себя, как грубый и жестокий придурок, со своим домовиком, — аристократ, не скрывая оскорбления, поморщился. В чём он, наверное, никогда не согласится с Регулусом, так это защита эльфов. К ним ведь нужно относиться, как к никчёмной прислуге, а не как к... прости Мерлин, друзьям, — Он всего-то подал тебе слегка холодный чай. — А должен был– — По-моему он, наоборот, заботится о тебе. Не хочет, чтобы Его Высочество обжигался кипятком. — ...Блэк. Не зазнавайся, — Малфой показушно фыркнул. Вот же напыщенный придурок, — И не говори так со мной в моём же доме. Именно поэтому юноша оказался поражён тому, что Люциус Малфой, на самом деле, человек. У него тоже есть чувства, есть сердце. Когда пятого июня родился столь долгожданный сын, он позволил себе слабость: проронил несколько скупых мужских слёз, а затем искренне улыбнулся. Регулус никогда не видел, чтобы кто-то так плакал. И никогда не плакал так сам. Наверное, потому что ему всё-таки не довелось стать отцом. Вместе с тем человеком, который столько раз обсуждал это. — Эй, Реджи, — однажды спросил у него тёплый, как само солнце, парень в очках, — А ты любишь детей? Я вот лично да! Думаю, хотел бы завести двух– нет, трёх, нет– — Джеймс, успокойся. Сначала давай выпустимся из школы, а уже потом... — Но мне хочется начать планировать уже сейчас! Знаешь, я о-о-очень хотел бы однажды стать отцом, хотел бы дать своим детям всё! Когда Регулус впервые в жизни взял на руки ребёнка, то очень испугался. Комок казался таким крошечным, таким беззащитным. Было так страшно нечаянно навредить или позволить чему-то извне доставить ему боль, что заметно подкашивались ноги. Он боялся этого малыша, правда. Однако затем всмотрелся в точь-в-точь такие же серые глаза, как у него самого. И невольно улыбнулся краем бледных губ. Неужели он правда дожил до рождения своего племянника? Разве это вообще должно было произойти? — Привет... Драко, — ребёнок, на удивление, не плакал, а внимательно смотрел. Будто бы понимал что-то своё, но сказать не мог, — ...э, а... он так и должен на меня пялиться?.. — Похоже на то, что он изучает тебя, Блэк. — А я думаю, что Регулус просто ему понравился, — в ответ на предположение мужа сказала Нарцисса. Тот слегка улыбнулся и, подойдя ближе, забрал сына. Так бережно и ласково, словно обращался с хрусталём. Понравился ребёнку? Регулус-то? Звучало как нечто невозможное, но крайне приятное. Было так же приятно, как и возможность наконец-то отыскать способ уничтожения крестража. Для Блэка это — личная победа. Своего рода заслуга за недоверие брата, за околосмертный опыт в пещере, за целый год притворств в кругу Лорда и его приспешников, за бессонные ночи в библиотеках своего дома и мэнора Малфоев. Правда, имелась лишь одна ма-аленькая загвоздка. Тёмная магия, которая поможет разрушить медальон, слишком опасна. Настолько, что «приведёт к абсолютно любым последствиям» и «обязательно лишит чего-то». Наверняка знать, что именно придётся потерять, что именно у него отнимут, Регулус никак не мог. Какой-либо дополнительной информация откопать не удалось, хоть он и пытался целую неделю. Это и зародило внутри сомнения: «А стоит ли?.. Вдруг я лишусь чего-то очень для меня важного?». Свою жизнь потерять он не особо боялся, ведь она уже лежала на алтаре с того самого дня тысяча девятьсот семьдесят девятого года. Но вот... что если магия решит отнять у него кого-то из трёх Малфоев? Или же матушку, или брата, или вовсе даже Поттеров? На себя-то плевать — Блэк давно смирился с мыслью: «Всё равно долго на этом свете не протяну. Однажды мне, так или иначе, просто обязан прийти конец». Однако с близкими и любимыми людьми разговор был совершенно иной. Их отдавать кому-либо он не желал. — Что же делать?.. — потерянным взглядом Регулус смотрел в старую книгу с заклинанием, и нервно кусал губы. Дурная привычка. Если мать заметила бы его за этим, обязательно отругала бы. Одна часть мозга говорила, что нужно и дальше искать разные способы, а другая — что Лорд становится слишком силён и времени терять нельзя. «Что же делать?», — мантрой крутилось в голове, пока он непроизвольно всё равно что-то делал. Паниковал и тянул чёрные кудри в разные стороны, но делал — это так в его стиле. Быстро поручил Кричеру отыскать укрытие, в котором никто не доберётся до него и Малфоев, стал заучивать заклинание и морально готовить себя к любому исходу от него, сделал матери прощальный подарок на случай если уж в этот раз всё-таки умрёт. А Регулус с каждым днём всё сильнее чувствовал: чья-то жизнь обязательно скоро прервётся. — Это, конечно, не ваш гигантский мэнор, но должно сойти на первое время, — озвучил юноша, вздыхая, пока семейство светловолосых осматривало новое «место жительства». Для чистокровных слизеринцев двухэтажный домик, где всё и вся — в мрачных, тёмно-зелёных тонах, — был вполне себе уютен. Даже свет внутри холодного белого оттенка, к которому они привыкли с детства. Но если говорить уж совсем честно, то больше он напоминал дом Блэков, нежели вычурный мэнор: интерьер с декором исключительно чёрные (вплоть даже до крутых лестниц в спальни). Единственные светлые вещи, что удалось отыскать, — это рамы у зеркал и картин, узоры на стенах, почти как от лекало, и дорогие белые ковры. — Люциус, слушай внимательно, — волшебник, весь напряжённый и натянутый, как струна, повернулся, — Сегодня я точно собираюсь уничтожить крестраж и... возможно, как в прошлый раз в пещере, это будет не что иное, как самоубийственная миссия, — кузина, не сдержавшись, встревоженно ахнула, — Возможно, в этот раз я уже не выживу. Поэтому прошу тебя позаботиться о Лорде вместо меня, сегодня на собрании. Звучало малость опасно. Малфою уже не первую неделю казалось, что кто-то из его окружения что-то точно подозревает. Быть может, даже сам Лорд собственной персоной. «Не нравится мне всё это, — замечая странные взгляды Нотта и Крауча-младшего в свою спину, думал мужчина, — Но, наверное, это просто обычная паранойя. Жизнь с сумасшедшим Блэком и не до такого доведёт». Но всё должно быть хорошо. Люциус осторожничал всю жизнь, не раз выбираясь сухим из воды. Так что и в этот раз точно также останется невредимым. Вместе с этим ещё сможет стать героем, который победит тирана. — Тёмный Лорд... он же не подозревает никого из нас в предательстве, верно? — тихо уточнила Нарцисса, всё не в силах сглотнуть ком в горле. — Не должен. Мы «преданные последователи», так что подозревать он может только кого-то извне. А значит, всё будет хорошо. Люциус расслабленно выдохнул: — Делай то, что должен, Блэк, — юноша сдержанно ему кивнул, — Я, так уж и быть, возьму на себя роль палача. — Я не подведу. *** — ...леди и джентльмены... спешу оповестить, что случилось поистине удручающее событие. И Регулус Блэк, и Люциус Малфой предали нас, — в голосе, что выходил наружу как шипение, слышалось явное разочарование. Оно магией проникало внутрь, пронзало душу каждого последователя насквозь, вызывало холод и липкий страх оказаться на печальном месте Малфоя, — Жалкие, бесполезные трус-с-сы... — сейчас держался ещё неплохо, но это долго не продлится. Волдеморт уверен: скоро благородный волшебник разобьётся, будет дрожать и молить пощады на коленях, — Не заслуживают даже умереть от моей руки. Верные приспешники реагировали по-разному: кто-то уже догадывался и потому не удивлялся, кто-то кривил лицо, а кто-то безумно улыбался — знал, к чему вёл этот разговор. — Посмели притворяться и врать прямо мне в лицо... настоящие предатели, не находите? — Верно-верно! — криво улыбаясь, Петтигрю мог лишь поддакивать, — Предатели должны понести наказание...! Заслуживают смерти...! — Отлично сказано, Хвост. В таком случае, нам нужно избрать палачей, — и конечно же, лес рук тех, кто желал побольше выслужиться. Надеялись, что в будущем им за это зачтётся. Северус Снейп, правда, уже придумал собственный план, как задобрить Лорда — вручить ему предсказание. Он не подведёт так же, как и Регулус. *** Больно. Очень больно. Для Регулуса уже не впервой испытывать абсолютно разного вида боль: и приятную, и до слёз адскую, и эмоциональную, и физическую, и даже ту, которая бывает на грани смерти... но вот с такой точно столкнулся впервые. Отец когда-то ему сказал: «Тёмная магия — это хорошо, сын. Но не лезь в чересчур уж древнюю. Никто не знает, что она способна с тобой потом сделать». Однако Регулус был плохим мальчиком — ослушался совета. И теперь страдал из-за этого. По ощущениям будто бы умирал уже во второй раз, при этом всё равно каким-то образом оставаясь в живых. И Кричер, и Добби крутились вокруг него, как две юлы, пока он кричал в агонии. — Мастер Регулус, мастер Регулус! — в два голоса почти что пела встревоженные домовики, боясь за волшебника. Как только первая часть заклинания сорвалась с его палочки, он не переставал мучиться и думать: «Я умру, я умру, я точно сейчас умру». Видимо, эти мысли будут посещать каждый раз, когда он будет приходить в холодную, мрачную пещеру. Этот чёртов крестраж точно рано или поздно отправит его на тот свет — иначе быть и не может. Больше всего, на удивление, Блэк ощущал этот кошмар в районе глаза. Она вся скопилась именно там, а уже после начала разливаться по телу от головы до кончиков пальцев. Больно, ужасно больно. Домовики в панике что-то колдовали своей магией, но юноша даже не слышал их — голоса приглушались собственными криками и: — Я видел твоё сердце и твою душу, Регулус. И они принадлежат мне. Блэки никому не принадлежат. Даже если и носят на руке тёмную метку. — Ты жалкий, слабый трус, Регулус, признай это. У тебя не получится меня одолеть... — Мастер, прошу, держитесь, мастер, — медальон противно пищал, шипел, подобно злой змее, и сильно трясся на ровном месте, — Мастер...! — И все, кто когда-либо был тебе дорог, умрут от моих рук. Корчась и даже не пытаясь контролировать слёзы, Регулус еле сумел на ощупь найти свою палочку. Мерзкий шёпот продолжал издеваться над ним и называть слабаком. Нужно доказать ему обратное. Руки тряслись, глаза совсем ничего не видели, горло охрипло от криков, но он всё равно смог — закончил произносить уже вторую часть столь длинного заклинания. Как только последний слог сорвался с губ и рядом сверкнула вспышка, Блэк моментально потерял сознание. *** — ...Регулус! — слыша родной голос приглушённо, как будто бы под водой, он попытался слегка открыть глаза. Однако тут же без стеснения вскрикнул от резкой, пронзительной боли, — Регулус! — кузина, в панике копошившись рядом, стала вновь звать его по имени, — Регулус, Регулус...! Дорогой, родной... потерпи совсем чуть-чуть... — ...льно... мне, — всё, что смог произнести. Глаза щипало так, словно кто-то залил в них яд. Что-то бежало вниз по щекам, затем уже по шее и к ушам, но Блэк не совсем понимал: это слёзы, пот или вовсе кровь? — ...е больн... Цисси... ольно... — Я знаю, знаю, потерпи, скоро зелье подействует, всё пройдёт... Какое именно зелье Нарцисса имела ввиду он даже не стал уточнять. Сил не было ни на что, а тело ломило где только могло. Кажется, даже Круциатус не способен причинить и в половину столько же боли. До такой степени ужасной, что по-настоящему, искренне просто уже хотелось умереть. Однако каким-то чудом он выживал раз за разом. — Регулус... Регулус, милый, я так перепугалась, — громким шёпотом тараторила себе под нос девушка, — Ты был без сознания, всё лицо в крови, кровь прямо из глаза, почти не дышал... я подумала, что тебя убили, что ты умер...! — ...рестра... чт... с ним?.. — Тебя действительно волнует только это, когда ты мог умереть?!.. — молчание послужило ей ответом. Вздохнув, Малфой продолжила, — Кричер и Добби сказали, что ты смог его разрушить. Ты справился, Регулус, ты молодец, — слава Мерлину. Вот теперь и вправду можно помирать со спокойной душой, ни за что больше не переживая. Отныне всё будет в порядке: смертный Волдеморт точно умрёт, Нарцисса и Люциус в спокойствии смогут воспитывать своего сы... А? Регулус изо всех сил постарался сморгнуть горячие капли с глаз, пока кузина старательно утирала их платком. — Люциус... где?.. — способность адекватно говорить постепенно возвращалась к нему обратно, — Дома? — Нет... он только недавно отправился на собрание, а потом... тебя перенесли сюда Добби с Кричером... Ах, значит, времени прошло не так уж и много. Хотя Блэк был уверен, что пока он чуть ли не умирал во второй раз, успела уже минуть вечность. То ли минут десять, то ли вовсе целых двадцать юноша старалась прийти в себя. Было тяжело, но он пытался вернуться обратно в мир живых. Зелье, которое в него влила кузина собственными руками, постепенно начало действовать: боль утекала из тела тонкой струёй воды, отпускала, исчезала. Всё это время Нарцисса же сидела рядом, вытирая его лицо белоснежным платком от крови, грязи и слёз. Даже на секунду она не посмела ни сменить положение, ни повести бровью в отвращении, ни хотя бы устало вздохнуть. Домовики тоже никуда не уходили. Наоборот, были готовы в любой момент получить какой-нибудь указ или просьбу о помощи. — Всё ещё болит? — спросила девушка, печально смотря на брата своими голубыми глазами. Он видел её лицо, причём полностью, но... что-то всё равно мешало обзору? Картинка вокруг словно была не до конца полной. Регулус не мог разглядеть другую сторону комнаты краем левого глаза, как делал это обычно. Старательно жмурился, моргал и пытался избавиться от помехи, но не получалось. Никакой повязки по ощущениям не было, тогда– — ...кровь прямо из глаза... Быть не может. Это точно какая-то шутка. Лучше этому и вправду просто быть несмешной шуткой, чем горькой правдой. «Приведёт к абсолютно любым последствиям» «Обязательно лишит чего-то» — Цисси... ты можешь сказать, как, — он вдруг громко сглотнул, испугавшись своих же слов, — Выглядит мой... левый глаз? Она сразу замялась, занервничала, даже чуть прикусила губу. Наверное, на миг подумала, как уйти от ответа. Однако нахмуренное лицо Регулуса заставило ответить: — Будто бы нет ни зрачка, ни радужки, ни... ничего, — юноша искренне не понял, — Твой глаз абсолютно белый... ты, — теперь Нарцисса смотрела на него с огромным сочувствием, — Ты ничего не видишь им?.. — ...нет. Он ослеп. На всего лишь один глаз, левый, но всё равно ослеп. Какой кошмар. И вдобавок к этому ощущал на и в себе наличие тёмной магии. Практически провонял ей до костей — наверняка, до кузины тоже доходила эта энергетика. В магическом мире, при нынешних условиях, жить с таким набором слабостей опасно. — Заклинание лишило меня зрения... в одном глазу, — шёпотом прошелестел темноволосый парень, — ...лучше бы я умер, — сестра сразу нахмурилась и помрачнела. — Однажды ты точно умрёшь, Регулус. Если не перестанешь всё это делать... Возможно, она права, но пока что Блэк крайне удачлив: умело избегал смерти, хотя не раз находился на волосок от неё. Везло ему по-крупному. Надо бы попробовать себя в азартных играх — сто процентов сорвёт куш. Через ещё минут пятнадцать он поднялся с кровати и даже смог ходить без помощи посторонних. Голова кружилась, отсутствие зрения в одном глазу не позволяло видеть дом во весь его возможный обзор, но... жить можно. Ничего. Всё в порядке. Он не хрустальный, не сломается от такого. Пока Регулус осторожным шагом выходил из комнаты, домовики по приказу Нарциссы готовили ему мясные блюда — после большой кровопотери они сейчас главная необходимость. — Если что, я слишком много есть не буду... — Ничего не знаю, — строго заявила кузина, подгоняя его в сторону кухни, — Ты съешь всё до последнего кусочка, иначе я обижусь! До ужаса детская манипуляция, но девушка знала, что на Регулуса она подействует. И вправду, вскоре он подчинился: сел за стол и приготовился ждать своего внепланового приёма пищи. Нарцисса же побежала проверить сына, но тот, как и до этого, всё время безмятежно спал. — Ха-а... — всё же сорвался тяжёлый, обречённый вздох с губ парня, — Надеюсь, этот придурок Люциус поскорее вернётся... *** Тик-так, тик-так, тик-так — звук часов, становившийся громче с каждой секундой, действовал Нарциссе на нервы. Она и её двоюродный брат ждали уже целую вечность, или даже больше. Регулус закончил есть всё, что было на тарелках, и по-хорошему попил бы чай, но... не было никакого желания. Он находился в не меньшем напряжении, то и дело поглядывая на огромные напольные часы. Тик-так. Тик-так. Малфой тёрла свои изящные, худые руки, а Блэк начинал потихоньку стучать ногой о пол. Неприятные звуки смешивались меж собой, нарушая тишину. И одновременно с этим делая атмосферу в воздухе ещё тревожнее. — ...как думаешь, он, — девушка быстро то моргала, то отводила взгляд из одной стороны в другую, — Почувствовал? Разрушение крестража? Странно, что она спросила про это, а не про своего мужа. — Не знаю, но... всё будет хорошо. Теперь он смертен, Цисси, Люциус наверняка его уже убил, — ничего не ответив, она лишь кивнула. И в очередной раз взглянула на часы. Тик-так. Напряжение росло и росло. Его было так много, что можно разрезать с помощью Диффиндо. Люциус до сих пор не вернулся с собрания, хотя давно уже должен был. Откровенно своих переживаний за него два аристократа не показывали, но малейшие детали всё равно выдавали их. Регулус застучал ногой громче, а Нарцисса начала крутить обручальное кольцо на пальце. Один лишь Драко ни о чём не беспокоился. Но только потому, что взрослые в доме старались не шуметь, не тревожить его сон. Тик-так, тик-так, тик-та– — Это уже ненормально, — озвучила девушка, внезапно поднявшись со стула. Из них двоих сломалась первой именно она, — Я должна пойти и проверить, как там Люциус, — внутри у её брата всё моментально похолодело. Своим теперь единственным зрячим глазом он смотрел на неё в ужасе. — Чт... Цисси– нет, Цисси, успокойся. — Я спокойна, — очевидная ложь, — Спокойна. Просто... что-то не так. Я чувствую это. Нервно бегая по её фигуре взглядом, юноша затем взглянул в сторону спальни — той, где спал совсем маленький Драко. И тут же шок на собственном лице сменился решимостью: — Хорошо. Тогда, — теперь со своего места поднялся и он, — Пойду я и помогу Люциу– — Нет! — девушка быстро опомнилась: вспомнила, что сын спит, что нужно быть тише, — Нет, — голос был предельно холоден и строг, — Регулус, от тебя за километры несёт сильной тёмной магией. И твой глаз... Инстинктивно рука потянулась к лицу. Сейчас уже ничего не болело, но доставляла печаль сама мысль, что теперь придётся жить без одного глаза. Придётся быть наполовину слепым до конца своих дней, ведь такое не лечится: они с Нарциссой попробовали всякие заклинания (даже такие же тёмные) — ничего не вышло. — Нет. Тебя убьют сразу же, как выйдешь отсюда, — он попытался поспорить, но не успел, — Я не хочу, чтобы ты умирал, понимаешь? — Цисси, да плевать на меня с высокой башни– — Ты совсем не ценишь свою жизнь– — Я мертвец в любом случае, это всегда был просто вопрос времени...! — чуть громче перебил её кузен, хмурясь всё сильнее. Малфой точь-в-точь копировала выражение его лица — не зря же они родственники, — А у тебя ребёнок– Даже не договаривая, он хотел пойти к двери. Сделал шаг, второй, но на третьем девушка сумела поймать его за руку. Кричать, конечно же, не стала. За неё это прекрасно делали голубые глаза, сейчас больше напоминающие две ледышки. Одним только взглядом Нарцисса умело доносила все свои мысли. А ещё отчитывала кузена, как ребёнка. Хотя, впрочем, таковым он всё ещё и был в свои девятнадцать лет. — Я не пожиратель смерти и не настолько беззащитна, как ты сейчас, — прежде чем посыпались бы оправдания или возмущения в стиле «я не беззащитный!», она продолжила, — Ты еле стоишь на ногах и не видишь одним глазом. Регулус, если переступишь порог этого дома, ты умрёшь. — Все мы когда-то умрём– — Хватит, не желаю больше этого слушать. Какое-то время они просто стояли друг напротив друг в полном молчании. Лишь спустя ещё секунд десять Малфой всё же отпустила запястье брата, начинавшее болеть от такой хватки. При этом уверяла, что защитит себя в случае чего, что даже не пройдёт и получаса, как вернётся вместе с мужем и новостями о мёртвом Лорде. Но Блэк не мог избавиться от ощущения, что этого не произойдёт. — Мне кажется... надо просто подождать, ты зря волнуешься... — слова были для неё уже как пустой звон. — Люциус сказал мне, где сегодня проводится собрание, — брат весь напрягся, сжался, как напуганный зверёк. Сознание подсказывало: кузину нельзя никуда отпускать, ни за что, — Я отлучусь буквально на пару минут. Проверю, всё ли в порядке. Регулус стоял, как потерянный ребёнок, не в силах собраться с мыслями, придумать, как её остановить. Видимо, это всё ещё был шок или стресс, или всё сразу после уничтожения крестража — он сам точно не знал. — Со мной всё будет хорошо, — произнесла Нарцисса, наклонившись, чтобы нежно поцеловать брата в щёку. На прощание, — Ты пока присмотри за Драко, хорошо? Напольные часы всё ещё зловеще отбивали своё тик-так, тик-так, тик-так. — Хорошо. Я обязательно позабочусь о нём, — девушка довольно улыбнулась, а после, развернувшись, прошла в сторону двери лёгкой тенью, — А ты... особо не задерживайся... — Обещаю. Нарцисса почти клялась явиться домой вместе с мужем «буквально через пару минут». Однако ни через пять минут, ни через даже десять, никто так и не вошёл в дом. А Драко, до этого мирно сопевший в своей колыбели, внезапно начал громко, истошно реветь. «Что такое, mon cher, чего ты плачешь?», — шептал Регулус, спрашивая это будто у самого себя. Одновременно гадал, как правильно взять ребёнка на руки. — Т-так... — кое-как он всё же поднял совсем крошечного малыша и стал вспоминать, что обычно делала кузина в таких ситуациях. Убаюкивала вроде бы. Только у Блэка в этом никакого опыта ещё не было, — Может, ты хочешь есть? Когда Цисси там тебя кормила?.. Ох, в свои жалкие девятнадцать лет он просто ужасен в работе няньки. Совершенно ничего не знал о детях и как с ними справляться. Однако признать подобное вслух стыдно, поэтому и молчал. Громкие вопли Драко не делали ситуацию лучше. Наоборот, из-за них соображать становилось только тяжелее. Регулус пытался и плавно, осторожно, чтобы не навредить, качать на руках, и покормить тем, что принесли домовики, и поменять пелёнки с помощью Кричера, и даже проверить палочкой на наличие какой-либо боли, но всё тщетно. Племянник, как с цепи сорвавшись впервые за два месяца своей жизни, не желал успокаиваться. «Что ты хочешь, Драко, что тебе нужно? — в мыслях паниковал парень, поглядывая то на ребёнка, то на встревоженных домовиков, — Я пообещал Цисси хорошо позаботиться о тебе, но...» — ...Драко, ты, наверное, хочешь к маме, да? — плач даже и не раздражал. Скорее, пугал, потому что Регулус ещё никогда не слышал настолько пронизывающих душу криков, — Ничего-ничего, она скоро вернётся, и... и отец твой тоже... Они ведь вернутся, верно? С ними ведь всё в порядке, верно? Громко сглотнув, Регулус осторожно вышел в гостиную прямо с племянником на руках. Взглянул на часы — прошёл уже час, как кузины нет. «Может, они задерживаются. Может, у них дуэль с Лордом. Может, они просто пошли в свой мэнор, чтобы что-то забрать, — причин и оправданий он вот так придумать мог много. Однако ни одна не успокаивала его, а наоборот, заставляла переживать только сильнее, — С ними ничего не случилось, ничего, ничего не случилось... они скоро вернутся». Блэк постарался укачивать ребёнка на руках чуть сильнее, но и это не помогало. — Сириус... а куда ты уходишь в такое время? — в голове отчего-то всплыло давнее воспоминание, — Матушка отругает за то, что ты не спишь... Явно не ожидавший быть пойманным брат сначала дёрнулся, с огоньком страха внутри обернулся. Регулус тёр лицо и удивлённо хлопал большими глазами. Ради того, чтобы он не разбудил никого в этом доме, пришлось натянуть широкую улыбку. — Я ненадолго, Реджи. Отлучусь буквально на пару минут, — сонный подросток посмотрел на него с небольшим недоверием. — Правда?.. Старший брат как можно активнее и живее покивал головой. — ...только не задерживайся, ладно? — Мгм... — сердце резко ёкнуло, но своего решения старший Блэк менять всё равно не стал, — Обещаю. В тот день, сбежав из отчего дома раз и навсегда, Сириус так и не вернулся. Ни через минуты, ни через часы, ни даже через недели и месяца. Хотя обещал «отлучиться буквально на пару– — Я отлучусь буквально на пару минут. Проверю, всё ли в порядке. Внутри у Регулуса всё похолодело так, что невольно задрожал всем телом. Крошечный ребёнок на руках продолжал рыдать и рыдать, не останавливаясь ни на секунду. «Цисси и Люциус ведь вернутся, да? С ними всё хорошо, да?..», — на вопросы, которые юноша задал у самого себя в голове, ответа никто так и не дал. А часы всё также продолжали тот же ритм: тик-так, тик-так, тик-так...