i will die your son

Нарцисса потерянно смотрела на трёх парней перед собой. В целом, это было взаимно, и они дарили ей примерно те же взгляды — полные изумления. Однако достаточно быстро сообразили, что к чему, и начали странно улыбаться. «Сумасшедшие», — оскорбление чуть было не слетело с её холодных губ. Влезать в словесную перепалку с тремя пожирателями сейчас было не такой уж и необходимостью. Гораздо важнее было отыскать Люциуса. Притворившись, что не видит и не слышит никого рядом, она оглянулась вокруг. И только когда взгляд упал на пол, вмиг сердце опустилось в пятки. Даже показалось, что дыхание остановилось. — Что вы сделали...? От мерзкого, крысиноподобного юноши послышался тихий шёпот. Но Нарциссу не волновало, что именно он там говорил. Больше заботил муж, лежавший без движения и стеклянными глазами смотревший куда-то в тёмный потолок. Девушка изучала его секунду, две, три... отчаянно пыталась понять, жив ли любимый человек, однако в панике определить что-либо не могла. Вся хладнокровность, свойственная аристократке, пропала. И голос сорвался практически на вопль: — Что вы сделали?! Упав на колени, она практически вцепилась в мужа: хаотично осматривала лицо, вертя туда-сюда, щупала шею на наличие пульса, дёргала за плечи. Совсем недавно точно в таком же состоянии Нарцисса видела своего брата, но... он выжил. Может, и Люциус тоже всё ещё дышит, всё ещё в сознании. — Ma moitié...! Mon trésor...! — оглаживая всё ещё тёплые щёки, девушка называла его и своей второй половинкой, и сокровищем. Душой надеялась, что нежные слова заставят мужа прийти в сознание, — Люциус, Люциус... Люциус, о mon cher, ответь! Прошу, — хоть глаза и были открыты, признаков жизни он совсем не подавал. — На твоём месте я бы даже не пытался, милая, — усмехнулся позади неё самый взрослый здесь. По голосу она поняла, что это был Нотт. Его вскоре поддержал Крауч-младший в своей безумной, бесконечно задорной манере: — Да-да! Ты чуть-чуть опоздала на вечеринку, вот пря-я-ямо чуть-чуть, — девушка продолжала вглядываться в лицо любимого человека. Предательские слёзы, тем временем, всё быстрее подступали к глазам, — Мы кинули в него Убивающее где-то минуту назад! Внезапно Нарцисса дрогнула всем телом — и тут же на Люциуса упали капли её слёз. Минуту назад. Она могла бы успеть и спасти, если бы пришла раньше... — Или две? Хвост, ты следил за временем? Изящная, худая ладонь Малфой вновь опустилась на шею мужа. Значит, ей не показалось тогда — пульса и вправду нет. Регулус всё это время был абсолютно прав: и Лорд, и его последователи опасны. С самого начала нужно было держаться от всех них как можно дальше. Это только её вина. Как жена, Нарцисса не должна была допустить ничего из этого. — Нет! Нет-нет-не-е-ет! — совершенно позабыв, что здесь не одна, она упала на родную грудь. Зарыдала навзрыд, в истерике умоляя Люциуса очнуться, — Нет, пожалуйста...! Не– non, non, mon cher, Люциус!.. Смех за спиной стал лишь громче. В нём уже отчётливее слышалась искренняя издёвка над ней. — Знаешь, Нарцисса, я поражён тому, насколько глупой и наивной ты, в итоге, оказалась, — Нотт сделал шаг ближе к ней, — Разве не должна ты, как слизеринка, была хоть немного подумать прежде чем действовать? — вдруг он злобно посмеялся, — Позоришь благородный факультет, милая. — Раз уж собралась предавать, то хотя б не высовывалась бы и сидела тихо, — произнёс Крауч-младший. Слёзы девушки его не впечатляли совершенно, поэтому говорил он теперь уже скучающе. — Прямо там, где наверняка прячется и твой поганый братишка. — Но не переживай...! Его тоже найдём...! — голоса Питера Петтигрю имел будто куда меньше энтузиазма. «Нет!», — моментально подумала волшебница. Она ни за что не позволит убить ещё и юного кузена. Не позволит проникнуть мерзким пожирателям в дом, где находятся её любимые и дорогие Регулус с Драко. Хотя бы эти двое должны выжить, хотя бы они– — Скажи, где он прячется, милая, — прежде чем девушка успела бы сообразить что-либо, Нотт уже пугающе стоял прямо за её спиной. Испуганно она потянулась за палочкой, которую выронила, как вдруг, — Экспеллиармус, — и та оказалась в руках убийцы её мужа. Палочки Люциуса также нигде не было, а значит — Нарцисса за считанные секунды оказалась абсолютно беззащитна. Выглядела теперь уже не как гордая волшебница, а как маленькая испуганная девочка. — Скажи и, быть может, мы проявим милосердие. Быть может, сохраним тебе жизнь, — продолжил пожиратель. Нельзя. Регулус ей невероятно дорог, а ещё... в том доме сейчас находился любимый сын. Эти безумцы точно не пожалеют даже ребёнка — убьют и его. Убьют невинного, ни в чём не причастного Драко. — ...н-нет, — наружу вырвался мокрый от слёз шёпот. Все трое парней исказили лица в отвращении. Слышать это слово они не привыкли с самого своего рождения. — Сейчас же говори, где Регулус! Ты, неблагодарная, неверная тва– Нотт, выставивший руку вперёд, чтобы задержать Крауча-младшего, всё же дал самый последний шанс. — Ах, милая, прости... у меня, кажется, проблемы со слухом, — он криво ухмыльнулся, заставив девушку крупно задрожать всем телом, — Не совсем расслышал твой ответ на мою небольшую просьбу, — понадобилось как минимум несколько секунд, чтобы Нарциссе удалось более-менее собрать себя в руки. Она глянула на холодеющего мужа, на безумные глаза Нотта. Вспомнила и кузена, и сына, а затем... Затем вспомнила то, что Блэки ставят семью превыше всего. Даже выше собственной жизни. — Нет. Нет, я ничего не скажу. Взрослый юноша хотел атаковать первым, однако заклинание другого пожирателя вырвалось из палочки быстрее. Злостным, полным ярости голосом Барти Крауч-младший взревел на Нарциссу: — Круцио!! *** И Регулус, и Драко в его уставших руках, и два верных домовика, не спали до самого утра. Всю ночь напролёт маленький Малфой не мог заснуть — рыдал да рыдал. Блэк пытался и дать ему пару капель Усыпляющего зелья, и попробовать наложить Усыпляющее заклинание, однако... раз за разом ребёнок каким-то образом просыпался и возобновлял свой плач. Только когда уже заметно посветлело за окном и встало солнце, всё же успокоился. Но наверное, лишь потому что выдохся кричать и плакать вот так часами напролёт. Его молодой дядя же не знал, как именно себя ощущал — сонным или, наоборот, до ужаса бодрым. Это странные чувства, мало кто поймёт, но он буквально-таки балансировал между двух этих состояний. Парень зевал, однако глаза всё же не закрывал. Пусть Драко уснул, он не позволял себе задремать даже на секунду. Ведь никто из двух Малфоев до сих пор не возвратился в укрытие. За всю прошедшую ночь. Здесь, конечно, уже конченому дураку ясно: с ними что-то случилось. Регулус только надеялся, что они хотя бы не умерли. Лучше уж пусть просто не сумели справиться с заданием и не избавились от Лорда, но только не смерть кого-то из них самих... — Мастер, Вы очень устали, — добрым, ласковым шёпотом произнёс Добби. Кажется, он даже хотел взять малыша и лично уложить в колыбель, но волшебник не позволил, — Вам надо прилечь, поспать хотя бы немножко... — Н-не... не надо. Я дождусь их... После последовал очередной громкий зевок. Даже не удалось прикрыть рот, потому что обе руки были заняты. — Мастер... Живот урчал от голода, голова раскалывалась от остатков тёмной магии и истерики племянника, потихоньку клонило в сон, но Малфоев всё не было. Уже утро. И Блэк, еле сдерживая ногу от сильной тряски, чувствовал, как сходит с ума. Это томительное ожидание заставляло терять рассудок. Это проклятое «тик-так» заело у него уже где-то в голове, как очередная дурацкая пластинка Джеймса. Это незнание того, что произошло, пугало. Регулус молился всем, кому и чему мог, лишь бы только эти двое были живы. Они просто обязаны быть живы, у них ведь ребёнок, светлое будущее... а у него? У него ничего нет. Если кто и должен был умереть давным-давно, так только он. — Мастер Регулус, думаю, нам следует отправиться на их поиски, — предложил, наконец, Кричер. Больше он уже был не в силах наблюдать за страданиями любимого хозяина. — А... д-да, сейча– — Нет, не в том смысле, — домовик еле смог усадить его обратно, — Отправятся Кричер и Добби, а Вы побудьте с мастером Драко. Прежде чем они с резким хлопком исчезли бы, Блэк кое-как всё же пробормотал вопрос: «Вы ведь вернётесь? Точно вернётесь?..». Кричер поклялся, а затем исчез со вторым эльфом. Внезапно дом словно бы в конец опустел — юноша ощутил одиночество всем телом. Оно обвило его своими холодными руками со спины, заставляя вздрогнуть. Чтобы не было так плохо и мерзко на душе, Регулус прижал спящего малыша к себе крепче. Цеплялся за него прямо как утопающий за последнюю соломинку. «Всё будет в порядке. Всё будет хорошо...», — мысленно уверял он самого себя. Затем начал слегка клевать носом и, прикрывая глаза, засыпать в большом кресле. И всё же «сон» долго не длился. Блэк даже не успел начать видеть в нём что-либо, так как вскоре оказался резко разбужен. — Мастер, мастер Регулус! — домовики, очутившиеся дома, вопили в два голоса разом. Добби отчего-то вовсе бился в истерике — так, словно случилось что-то ужасное. — А? Чт...? Что... такое? — его тянуло обратно в вязкий сон, как в болото. Наверное, не спать всю ночь всё же было плохой идеей, — Погодите... не шумите так, Драко разбудите. Постепенно стараясь отогнать от себя желание спать, Регулус осторожно дошёл до колыбели. Уложил в него племянника и, только убедившись, что тот в безопасности, решил выслушать домовиков. — Мастер, ох, беда! Случилась беда! — Беда-а-а! Го-оре-е-е!    Громкий вдох-выдох, попытка проигнорировать рыдания Добби, чтобы собраться с мыслями. Блэк за секунду стойко приготовился ко всему: что Малфоев пытали, что они теперь в заточении (может, даже в Азкабане), что скрылись после дуэли с Лордом или что сейчас в этом доме появятся все самые жестокие пожиратели. К абсолютно всему. Кроме одной-единственной вещи, о которой боялся даже и на секунду задумываться. — Умерли!.. И мистер Люциус, и мисс Цисси умерли, — сквозь протяжный вой плачущего Добби всё же смог сказать второй эльф. — Что? Регулус и сам не понял, как вопрос слетел с губ. Он услышал всё прекрасно и в первый раз, но отказался поверить — слишком уж это не вписывалось в картину его мира. У него-то ведь уже столько месяцев был чёткий план: уничтожение крестража и Лорда, спокойная жизнь... смерть сразу двух аристократов в это никак не входила. «Смерть». «Смерть» — значит они умерли, значит их уже нет. Хотя недавно юноша видел и кузину, и этого придурка Люциуса живыми. А теперь они умерли. — Что? — повторил волшебник свой вопрос. Добби, кружась как юла от одной мебели к другой, беспомощно бился головой обо всё, что мог, — Ч... что? — шок не позволял ему говорить ничего, кроме этих трёх букв. — Их убили, мастер... убили. Кричер думает, что пожиратели их убили... Не моргая, юноша смотрел то на Добби, бьющегося лбом о стену, то на стыд и вину в глазах Кричера. Напольные часы били своё тик-так, тик-так громче и быстрее. Регулус не двигался от слова «совсем», пока его мозг всё пытался осознать эту страшную информацию. Его кузины больше нет, Люциуса тоже — их убили. — Ох. Ох, вот как... — он громко взял воздух ртом, а потом чуть покачал головой, — Вот оно как. Убили тех, кто был важен и близок для семьи Блэк. — Мастер?.. — Кричер с волнением взглянул на то, как быстро менялись эмоции на лице хозяина, — Мастер Ре– Внезапный возглас — настолько громкий, что кажется, его слышали даже снаружи дома, — заставил двух домовиков в ужасе вздрогнуть. Оба инстинктивно попятились назад, боясь страшного наказания. Даже несмотря на то, что сами ничего плохого и не делали. Однако Регулус, не жалея своего горла, продолжая кричать, не обращал на них внимания. — Это моя вина, моя вина-а-а! — всё не в силах найти себе места хоть где-то, он, как загнанный зверь, бегал по гостиной. Из стороны в сторону, из одной в другую. В такие пугающие истерики, граничащие с безумием, могла частенько впадать его мать. Она также кричала, искала себе в доме пятый угол, одновременно путаясь в подоле своего платья. Случались подобные же приступы гнева и у Сириуса. Обычно он выл по-собачьи — «ненавижу, всех ненавижу, всё ненавижу!» — и валил на пол вещи, сдирал всё, что мог со стен, а затем топтал, ломал, рвал, метал голыми руками. И каждый раз смотря на такие выходки членов семьи, Регулус думал: «Я смогу держать себя в руках. Даже когда случится что-то невероятно ужасное, я буду сохранять спокойствие до конца». Вот только сейчас, полностью утопая в гневе и горе, он крушил неконтролируемыми выбросами магии всё, что только мог. Зеркала разбились в первую очередь, рассыпаясь по гостиной на мельчайшие осколки и стеклянную крошку. Грозно и тяжело шагая туда-сюда, Блэк будто специально наступал на них. — Мастер Регулус, осторожно! Не пораньтесь! — хоть его молодой хозяин и был страшен в гневе, Кричер всё равно беспокоился о нём. Всё равно старался усадить на ещё не разрушенное кресло, успокоить, заставить прийти в чувства, — Мастер...! — А-а-а-а, ненавижу, ненавижу! Всё ненавижу! Стоило ему резко махнуть рукой, как тут же в стене образовалась огромная трещина. Голоса домовиков он не уже не слышал. Так же, как и то, что в одной из комнат начал плакать испуганный ребёнок. «Это моя вина, это всё только моя вина! Цисси и Люциус... погибли по моей вине! — думал Блэк, на полных скоростях опускаясь в пучину безумия, — Я так хотел уничтожить этот крестраж, отомстить, поставить проклятого Лорда на его заслуженное место...! Так хотел, что всех подверг опасности! — осознание собственных глупости и эгоизма убивало изнутри. Если бы Регулус не гнался настолько слепо и амбициозно за свою целью, не был так горд, то может, два близких человека не пострадали бы, — Я... я должен был умереть вместо них! Ещё тогда, в пещере!» — А! А-аргх...! — внезапно Блэк, наконец, замер на месте. А после скорчившись в три погибели, опустился на пол, где лежали осколки. — Мастер Регулус! — А-а-ай! Больно, ай, а-а! Кричер в панике старался убрать руки парня и рассмотреть, что произошло. Вдруг замер, когда увидел кровь — она бежала вниз по ладоням на одежду и на пол. Вновь прямо из левого глаза, как вчера. — Мастер, мастер! — юноша его совершенно не слышал. Слишком уж было больно, — Добби, срочно, повязки, зелья!.. Второй домовик, всё ещё содрогаясь от ужаса, повиновался и со хлопком исчез. Кричер же шептал какие-то свои заклинания эльфийской магии, повторял раз за разом: «Мастер Регулус, Вы ни в чём не виноваты, всё хорошо, это не Ваша вина...». Не его вина? Да домовик, наверное, смеётся над ним. Издевается, хотя прекрасно знает, что только Блэк виноват в смерти двух Малфоев. Виноват, что заставил их предать Лорда– — Лорд... — прошипел парень, с безумием смотря на своего домовика. Боль постепенно отпускала, потому что всё скорее на её место возвращался праведный гнев, — Тёмный Лорд. Волдеморт посмел тронуть его семью уже во второй раз. Посмел убить его семью — то, что даже сами Блэки себе не позволяли. Могли изгнать из рода с позором, но никогда, ни при каких условиях не убивали друг друга. Семья — это самое ценное, что могло быть у Блэков. За такое они не прощали никого. — Я убью его... — зловеще прошептал темноволосый парень, на дрожащих ногах пытаясь подняться с пола. При этом продолжал игнорировать голос Кричера, — Я убью его, я убью его, я убью его!.. «Убью Тёмного Лорда, я не прощу ему этого, — уже в мыслях продолжал Регулус, спотыкаясь раз за разом. Домовик всё тянул его обратно к полу, умоляя: «Мастер, успокойтесь. Вы самому себе причиняете боль», — Никогда, ни за что не прощу, — кровь не позволяла ничего видеть. А ещё очень неприятно обжигала лицо, — Я убью, убью, убью, убью–» — Мастер Регулус, нельзя!.. Вам нельзя никуда идти! Теперь его заставлял сесть обратно на пол уже и Добби. Пока юноша, жмурясь от боли, сопротивлялся, ему в два уха кричали: — Нельзя, иначе– иначе Вас тоже убьют. — Плевать! Плевать мне на свою жизнь, пусть убивают, — более того, теперь Регулус заслуживал умереть. Или так он считал, — Но я посмотрю этому подонку в глаза в последний раз, я заставлю его пожалеть обо всём, и потом– — Убьют и Вас, и мастера Драко. Драко. Точно. Неожиданно для самого себя, Регулусу удалось вырваться из водоворота ярости. Он сделал резкий вдох — так, что загорели лёгкие, — и осмотрелся вокруг. Теперь, когда сознание прояснилось, он мог вновь слышать все окружающие звуки. Первым делом до слуха донёсся плач племянника. — Дра... Драко, Драко!.. — оттолкнув от себя Добби, он вновь поднялся на ноги. Путаясь в своих же ногах и стирая кровь с лица на ходу, он кое-как добрался до комнаты. — Драко, mon cher, дорогой... — ребёнок зарыдал только сильнее. Возможно, чувствовал магию, исходившую от своего дяди, — Я тебя напугал? Напугал, я тебя... п-про... прости, Драко, прости, я... мне так жаль, — ноги покачнулись, и он упал прямо у колыбели племянника. Кровь всё ещё без остановки стекала вниз по лицу, на тёмный пол, — Прости, я...! Из-за меня Цисси, Люциус... из-за меня твои родители...! — Мастер Регулус... — позвали его эльфы, пугливо стоя у двери комнаты. — Я во всём виноват... я должен был умереть, только я... Блэк рыдал навзрыд вместе с малышом. — Мастер Регулус, Вам уже... уже нельзя покидать укрытие, — это несправедливо. Несправедливо, ведь он ещё не добился самой главной цели — не убил Волдеморта, — И Вы должны продолжать жить. Вы — всё, что осталось у мастера Драко. Это нечестно. Он всего лишь хотел отомстить. Хотел, утерев гордому выскочке-Лорду нос, уничтожить его. Хотел сделать как лучше. Хотел помочь чистокровным семьям не лечь жертвами под ногами тёмного волшебниками, а в итоге... Вдруг, правда, в голове зародилась ещё более безумная идея, чем все до этого. — Нет, стойте, маховик– если– если я вернусь с помощью маховика времен– — Нельзя, нельзя! Это слишком опасно!.. — в панике заверещал Добби. Прежде чем Регулус бы рявкнул: «Да плевать я хотел на опасность», заговорил уже Кричер: — Мастер, ох... Вы совсем не помните? Забыли?.. У семьи Блэк... не осталось больше маховиков времени, — юноша, резко дёрнувшись, в удивлении обернулся, — Госпожа... когда госпожа злилась на Вашего брата, после побега... Точно. Точно, его мать. Она пару лет назад, в порыве истерики, превратила в пыль множество ценных вещей и реликвий. Так много, что всех было не счесть. Регулус действительно забыл, что та же участь постигла последний маховик времени, который имелся у них в семье. Тот день сейчас в памяти был как в тумане, но юноша всё равно пытался вспомнить. Хоть что-то. Вроде бы... вроде бы он хотел взять маховик, вернуться в ту самую ночь и остановить Сириуса, а потом мать– потом она– — Дай сюда, Регулус! Я тебе не позволю! Не смей возвращать этого предателя в наш дом! — Матушка, постойт– отец, сделайте хоть что-нибудь!.. — Редукто!! — А... а-а, то-очно... Хватаясь за голову, Блэк медленно сгибался пополам. Чёрт. Чёрт его побери. Теперь даже при всём желании никак, ни за что и никогда не получится предотвратить смерти Малфоев. Это его вина. Всё, абсолютно всё — только его вина. Под громкий плач Драко, Регулус чуть ли не начал скулить от отчаяния. — Умереть, я должен был умереть... — Кричер первым кинулся вперёд, чтобы успокоить своего хозяина. *** — ...что? — с губ еле сошёл хриплый шёпот, — Чт... что ты сказал? Фрэнк Лонгботтом, такой же член Ордена Феникса, как и многие другие гриффиндорцы, молча опустил голову. Он итак выдавил из себя слишком много информации, итак взял на себя ответственность за разбитые чувства товарища. На потерянные карие глаза Джеймса даже не хотел смотреть — понимал, что не выдержит. Вечер был таким хорошим. Совсем недавно Поттер веселился с лучшим другом, гуляя в Хогсмиде. Всё было замечательно. Но вот сейчас, сквозь животный ужас, был вынужден слушать всё... это. — Ты, что, шутишь? Это– это же розыгрыш такой, да? — Я бы ни за что не стал о таком шутить... — кое-как пробормотал юноша, до последнего пытаясь держать себя в руках. Затем повторил ещё раз, чтобы точно вдолбить это в чужую голову, — Малфоев и Регулуса, всех троих вместе... их действительно уличили в предательстве Сам-Знаешь-Кому. Они отказались от его убеждений, даже планировали убить его, — из глотки Джеймса непроизвольно вырвался жалкий, отчаянный звук, — Малфои мертвы, а Регулус... — Регулус...? — с крохой надежды шепнул гриффиндорец. Лонгботтом закрыл глаза. — Скорее всего, его тоже нет в живых. Сам-Знаешь-Кто... он не прощает предательс– — Ты врёшь! — вдруг Поттер, стискивая зубы в ярости, схватил приятелю за его свитер. Глаза за стёклами очков не отражали ничего, кроме безумного горя, — Врёшь, врёшь, ты блядский лжец! Фрэнк, скажи, что ты врёшь! Скажи– немедленно это скажи, пока я тебя не проклял к чертям собачьим! — но ответа не последовало, — Регулус– у него же– была метка, он был одержим этим... Сам-Знаешь-Кем! Он пожирательская крыса, он не мог предать, — руки сжимались в ткани чужой одежды до боли, — Не мог... не мог умереть! — Джеймс, мне жаль, но это правда. Как и Малфоев, Регулуса уже наверняка нет в живых, — даже не злясь на такую агрессию, ответил товарищ. Пришлось сжать зубы ещё сильнее, чтобы наружу не вырвался жалобный всхлип. Джеймс понимал, что сам виноват. Если бы не судил людей, деля на «плохих» и «хороших», если бы не оттолкнул тогда юного Блэка (прямо как сделала Лили со своим другом, Снейпом); если бы пошёл на встречу на Астрономической башне сам вместо Сириуса, как Регулус и просил в записке; если бы за последний год сделал хоть что-нибудь полезное вместо глупых вылазок с лучшим другом, то... ничего из этого бы не произошло. — Он– он, что, всё время... был на нашей стороне?.. — Не знаю, Джеймс, — честно ответил гриффиндорец рядом, — Я не могу говорить за другого человека... просто сообщил информацию. Обречённо опуская голову на плечо друга, парень прятал там подступающие к глазам слёзы. Фрэнк, без лишних слов, просто обнял его. Попытался утешить. — ...Р-Реджи... мой Реджи был– на нашей стороне, а я– — Знаю, дружище, знаю. Он многое для тебя значил, знаю... Джеймс очень любил свою прекрасную Лили. Любил уже очень давно, никогда и не переставал любить. Однако были чувства и к Регулусу, брату лучшего друга. Их нелепая, детская, невероятно красочная история любви продлилась не так уж и долго, но сумела оставить след в памяти. Стала чёрной кляксой на оранжевом пергаменте. Раньше она вызывала ощущение пустоты. Сейчас — боль. — Ну-ну, Джеймс, всё хорошо... дай эмоциям волю... зато ты знаешь, что он умер хорошим человеком... Может, он с самого начала был хорошим, а Поттер просто не заметил. Злость из-за метки ослепила его. Так же, как обида из-за слова «грязнокровка» от Снейпа оглушила Лили. Почти что в считанные мгновения Регулус просто стал злом в глазах гриффиндорца. Тогда Джеймс даже думал: «Да подонку ещё повезло, что я не сдал его Дамблдору или не проклял! А он как раз-таки заслуживает целых сто проклятий разом!». Сейчас же понимал, что просто-напросто должен был быть взрослее и умнее. Быть понимающим человеком, а не моментально отвергающим. И тогда может быть, всё могло бы быть совсем иначе. Может, они (Джеймс, Лили и Регулус) вполне смогли бы ужиться втроём. Может, всё было бы хорошо. — ...Б-Бродяге, — шёпот спустя долгое время заставил Фрэнка дрогнуть, — Брод– то есть, Сириусу– ничего не надо говорить. — Что? Почему?!.. — Нельзя, — юноша крепче сжал чужой свитер в пальцах, — Нельзя, Фрэнк– не надо, прошу, у Бродяги крыша поедет– он сойдёт с ума, если узнает– Как бы Сириус ни притворялся, о своём брате всё равно заботился в той или иной степени. Они были дороги друг другу. Если Блэк узнает, что его младший брат не просто отказался от чистокровной идеологии и предал Лорда, а ещё и умер– нет, он просто-напросто тронется рассудком. Ему до безумия всего один шаг, и это может стать последней каплей. А ещё обязательно будет винить во всём себя. Внешне не покажет, даже слова не скажет, но Джеймс и без этого прочитает его, как открытую книгу. Всё-таки лучшего друга за столько лет он выучил наизусть. — Бродяге нельзя знать. Фрэнк, прошу, говори хоть всему Ордену, но только не ему! — юноша рядом напряжённо молчал, — Фрэнк!! — ...х-хорошо. Хорошо, дружище, я тебя понял. Он подавил очередной всхлип. Попытался как можно меньше думать о стеклянных, грустных глазах Регулуса, которого видел последний раз только в школе. И больше уже никогда. — Джеймс, э-эй... — уже дома (спустя час? два? или, может, прошёл целый день?) парень всё-таки пришёл в себя. Тогда, когда жена положила свою ладонь на его, — Да что с тобой сегодня? Что-то случилось, пока гулял с Сириусом? Неужели поругались?.. Убирая стакан с виски от сухих губ, Поттер медленно перевёл взгляд на девушку. Она обеспокоенно хмурилась, чуть гладила по ладони. Лили такая добрая и милая. Наверняка приглянулась бы Регулусу. И она сама тоже полюбила бы его. Даже называла бы его «Реджи» — сто процентов называла бы. Всё могло бы быть просто идеально. Лучше, чем в мечте. К глазам вновь подкатили слёзы. — Джеймс? — ...в-всё нормально, — очевидная ложь, — Просто подумал... как бы здорово было, будь нас трое... Лили удивлённо моргнула, а потом мягко улыбнулась. Не поняла слов мужа — наверное, оно и хорошо. — Дурачок ты. Нас итак скоро будет трое, — ах да, точно, Гарри. В таком случае, было бы здорово, если бы они жили все вместе вчетвером. От горя Джеймс уже почти ничего не соображал, — Наверное, Сириус тебя в конец утомил... иногда его ведь бывает чересчур много, не так ли? Давай, допивай и ложись спать. Поттер сдавленно кивнул вслед, когда она осторожным шагом направилась в гостиную. Опустил стакан, убрал очки в сторону и, рвано выдыхая, спрятал лицо в руках. Оставалось только молиться, что алкоголь и сон помогут ему навсегда забыть имя «Регулус Блэк». *** Регулус Блэк не привык ценить свою жизнь. Выросши в семье, где одиннадцать лет все надежды возлагались исключительно на старшего брата, Регулус привык думать о себе как о «запасном». Если даже он умрёт сегодня-завтра, семья особо не будет горевать — у них ведь есть первый сын. Есть тот, кто красивее, харизматичнее, сильнее, лучше. Очень грустно и печально, да, но это было правдой. Поэтому он не умел придавать своей жизни слишком уж большое значение. «Даже домовой эльф нашей семьи важнее меня, — по такой логике и существовал, — И я умру в любой момент ради тех, кто важнее. Ради того, что важнее». Такая логика и завела подростка в пещеру целых два раза, а после чуть не убила. Вероятнее всего, в третий раз Регулус и вправду бы умер. При этом нисколько бы ни пожалел. Не стал бы бороться за выживание, а принял бы смерть с гордо поднятой головой. Однако появилось одно «но». Появился тот, кто в сто раз ценнее, но ради кого не нужно умирать. Наоборот, ради него нужно жить дальше. Это, несомненно, перевернуло привычную картину мира. Впервые Блэк мог помочь кому-то не своей смертью, а своей жизнью. — Уже так наловчились в том, чтобы кормить мастера Драко, — с доброй улыбкой похвалил домовик. Волшебник лишь покивал ему в ответ, — Вы огромный молодец, мастер Регулус. Добби Вами восхищается! — «Восхищаешься»... как же. Разве можно восхищаться человеком, который убил твоих хозяев?.. — под конец своих же слов парень еле сдержался от предательского всхлипа. — Что Вы... мастер Регулус, нет-нет, Вы никого не убивали! Вы ведь просто хотели как лучше, хотели всех защитить...! Он не стал слушать домовика и сосредоточил всё внимание на племяннике. Глаза у него уже не настолько же опухшие, как раньше, — перестал плакать так часто. И всё же вид у ребёнка был крайне печальным. Точно ли Регулус делал всё правильно? Точно ли хорошо следил и ухаживал за сыном кузины? Гордилась ли им Нарцисса где-то уже на том свете? Благодарна ли она? А может, наоборот, осуждает и винит за всё? — ...знаешь, Добби, — бесцветным, апатичным голосом прошелестел парень, — Выжить всё-таки должны были Малфои. А мне самое место где-то на дне того озера. Быть может, в другом мире он действительно давным-давно умер. И где-то в том мире без него всё было хорошо. *** — Кричер закончил со всем, мастер Регулус, — отчитался домовик, кланясь юноше, — Кричер наложил на дом дополнительную защиту. Теперь никто и ни за что не отыщет это место, не проникнет сюда, — его хозяин чуть зевнул, а затем покивал. — Спасибо, Кричер, — говорил это искренне, но очень устало. — Мастер Регулус... может, сегодня Вы всё же поспите, а Кричер с Добби вновь последят за юным мастером? Было бы неплохо, но он итак заставлял домовиков делать вдвое больше работы, чем требовалось бы. Даже вот пару раз отдавал на их попечение ребёнка и спал — неприемлемое поведение. Он не заслуживал сна и отдыха. Он виноват в смерти родителей Драко, поэтому теперь обязан играть сразу две роли: и мамы, и папы. Блэк всё сделает сам, даже воспитает чужого ребёнка в девятнадцать лет. Это не так тяжело... вовсе нет. — Всё в порядке, — отмахнулся парень, хотя стол заметные мешки под глазами вызывали тревогу даже у него самого, — Я не хочу напрягать тебя, Кричер. — Что Вы, что Вы... Кричер будет только рад помочь любимому мастеру. Кричер живёт, чтобы служить семье Блэк. В ответ Регулус лишь покачал головой. Нет, это будет слишком безответственно — сначала убить родителей Драко, а затем ещё и свесить его самого на эльфов. Он должен сам со всем справляться, раз теперь назад пути уже никакого не было. — Лучше... лучше расскажи мне, как там матушка, — спустя несколько секунд Блэк всё-таки заговорил вновь, радуя домовика хоть какой-то реакцией. Так как из укрытия его своей магией не выпускали ни Добби, ни Кричер, волшебник понятия не имел о том, что происходит в мире снаружи. Приходилось всё узнавать от них самих — даже о том, как поживает собственная мать. Связаться с ней лично Регулус уже давно не мог, ведь подвёл её. Он предал Лорда, а значит и убеждения, с которыми Вальбурга соглашалась. Более того, убил Нарциссу и Люциуса Малфоев, оставив их сына сиротой. После такого смотреть в глаза матери стыдно. Он подвёл её. «Всё же умереть должен был я», — день изо дня думал парень, позволяя отчаянию съедать его изнутри. Быть может, он бы повесился или наслал на самого себя Аваду от горя, но в живых держал Драко. А также страстное желание однажды отомстить Лорду, увидеть собственными глазами его мёртвое тело. — Госпожа Вальбурга чувствует себя нормально. Здоровье у неё также в полном порядке, — услышав это, Регулус с облегчением улыбнулся: — Вот как? Рад слышать... Драко немного завертелся в его руках, потянул маленькие ладошки к своим мокрым от слюней губам. В последнее время он часто так стал делать, наровясь чуть ли не съесть самого себя. В первые дни Регулусу было страшно, он совершенно не понимал, что происходит. Даже принялся в панике искать хоть что-то об этом в книгах, которые Добби приносил ему. Домовики же, легко смеясь, быстро объяснили: «У юного мастера просто режутся зубы». Потом познакомили с такой вещью, как пустышки для малышей. И всё ещё не шибко разбирающийся в детях парень при каждом удобном случае просил: — Кричер, принеси его пустышку, пожалуйста, — эльф подчинялся почти беспрекословно: резко исчезал и также резко появлялся обратно, — Ах... спасибо тебе огромное. Право, что бы я без тебя делал? Помер бы точно... В одной из книг Блэк вычитал, что лучше сначала охлаждать пустышки — так они успокаивают раздражённые дёсны. Насколько это правдиво, парень не был уверен, но звучало вполне себе логично. Так что прежде чем племянник начал бы плакать от болей, он колдовал: — Глациус Минима, — еле ощутимый ледяной воздух, создаваемым самым кончиком палочки, покрывал всю пустышку целиком, — Вот, отлично, — ребёнок принимал этот холод с большим удовольствием, радуясь мгновенному облегчению боли, — Так-то гораздо лучше, не правда ли, Драко? Маленький Малфой пока ещё не мог с ним говорить. Наверное, даже ещё не понимал до конца. Однако Регулус всё равно общался с ним каждый день, словно ища в другом человеке утешение. Когда и это не помогало, вспоминал тёмные непослушные волосы и глупые очки на носу. Притворялся, что на самом деле, его Джеймс где-то неподалёку, у них двоих всё хорошо, они вместе растят этого мальчика. — Он всё ещё не спит, Реджи. Попробуй спеть ему какую-нибудь песню, — это были даже не галлюцинации, а просто разыгрывшееся воображение. Попытка разума облегчить ношу очертаниями любимого человека, — Я знаю, как красиво ты поёшь. Так что ему тоже обязательно понравится! Со стороны он, скорее всего, выглядел невероятно жалким. Но всё в порядке. Он это сполна заслужил. — Что ты делаешь, Цисси? — неожиданно появляясь за спиной кузины, спросил Блэк. Девушка поначалу удивилась, но вскоре расплылась в нежной улыбке. — Я придумала для моей маленькой звёздочки особенную колыбельную. Вот теперь пою, — обнимая совсем недавно родившегося малыша, она практически сияла от счастья. Брат, честно, ещё никогда не видел её такой. Обычно ведь всегда такая холодная, отстранённая, а тут... — И кажется, ему нравится. Регулус посмотрел на них двоих, подумал о чём-то своём, и только после осторожно присел рядом. Сам ещё с детства привык к тому, чтобы засыпать от музыкальной шкатулки. Мать, выполнив свой долг, в дальнейшем не горела желанием возиться с сыновьями. Потому просто заводила зачарованный предмет (который мгновенно погружал в сон каждого, кто услышит его мелодию) и уходила спать. И вышло так, что за всю жизнь никто не пел колыбельных ни младшему Блэку, ни старшему. Никто не одаривал их той же любовью и лаской. — Можно я тоже послушаю? — улыбка кузины стала ещё шире. Хоть и слышал всего раз, всё равно запомнил каждое слово. Мелодия, что Нарцисса напевала, навсегда оказалась выжжена в памяти. Теперь, казалось, даже самый мощный Обливиэйт не заставит забыть эту недолгую, но такую приятную, добрую песню. Так же, как и голубые глаза, светящиеся искренним счастьем. Мурлыкая текст на французском, Регулус внимательно наблюдал за реакцией мальчика: сначала он удивлённо хлопал глазами, изучал своего дядю и, когда словно что-то вспомнил, заметно расслабился. Даже кажется, слегка улыбнулся.