i will die your son

— Драко-о, не убегай слишком далеко. Не услышав этого, мальчик лишь продолжил слегка неуклюже бежать вперёд и весело смеяться. Ему даже не мешала тяжёлая тёплая куртка и сапоги потеплее (по крайней мере, Кричер говорил: «Продавец утверждал, что юный мастер ни за что в них не замёрзнет»). Словно не обращая внимания на одежду, он всё стремился убежать от своего дяди как можно дальше. Регулус даже начал бояться такой скорости, поэтому сам стал прибавлять шаг. И вот такая каждая прогулка, которую он хотел сделать расслабленной и спокойной, довольно быстро превращалась в догонялки. Конечно, когда берег Северного моря уже порядком замело белым снегом, а ветер бил порывами туда-сюда, бегать не очень-то и желательно. Блэк пытался объяснить это. Но разве ребёнок, ещё пока даже не способный держать перо в руке, в состоянии что-то понять? — Драко... ну, Драко, не беги так, поскользнёшься же, — догоняя его быстрым шагом, бормотал волшебник. Ветер, правда, безбожно заглушал всё, что он говорил, — Совсем недавно не умел даже сидеть, а тут вдруг...! Но несмотря на своё невнятное бурчание, на самом деле, Регулусу это нравилось. В какой-то степени. Жизнерадостный, невинный и искренний ребёнок помогал ему развеяться, забыться. Приходи юноша сюда совсем один, наверняка бы только засмотрелся бы на неспокойные волны, стал бы вспоминать свою вину в чужих смертях, впал бы в депрессивные мысли... проще говоря, сделал бы себе только хуже. Драко умело разбавлял его уныние и меланхолию. С маленьким ребёнком ведь невозможно просто засесть в комнате и, ничего не делая, рыдать в подушку. Наоборот, с ним вечно нужно играть, нужно уделять ему внимание, заниматься его развитием, а также... любить его. «Любить» — странное слово. Регулус не очень хорошо понимал своих чувств к племяннику. Как-то особо не было времени задуматься над этим, в виду последних событий. Однако Кричер и Добби видели молодого аристократа со стороны. Подмечали его добрые улыбки, нежные взгляды, искренний смех, когда Драко вытворял что-то забавное, а затем говорили: «Мастер, Вы любите его так, будто он Ваш родной сын». Наверное, у домовиков создавалось такое впечатление только из-за того, что Блэк с самых пелёнок растил мальчика. Да, верно. Никакой другой причины быть и не могло. — Папа, папа! — звонкий голос доходил до слуха даже сквозь шум прибоя, — Быстлее! — этот ребёнок втайне наверняка мечтал извести своего дядю. Драматично вздохнув, пришлось ещё больше прибавить шаг. Кричер как-то спросил перед очередной вылазкой на море: «Мастер, разве Вам не противна вода? Разве она не пробуждает в Вас неприятные воспоминания?». В самый первый раз, да, так и было. Первые десять секунд, когда в ушах был только звук волн, Регулус и вправду почувствовал страх. Однако затем ему на смену пришло что-то вроде умиротворения. Даже неспокойное холодное море каким-то образом умудрилось успокоить и его душу, и его разум. Но, конечно, в саму воду он заходить всё равно боялся. Ничего не мог с собой поделать в этом плане. — ...хоп, — прежде чем всё-таки поскользнувшийся на снегу Драко не упал бы, парень успел подхватить его, — Говорил же, не бегай так быстро, а то-о-о... — вдруг ухмыльнувшись, Регулус поднял его и резко стал кружить на месте. Детский смех стал только звонче, — Будешь есть невкусный сне-е-ег! Мать обычно любила пугать его иначе. Гораздо страшнее. Говорила: «Посмеешь бегать, как позорник, переломаешь все ноги. Или шею! Ты этого хочешь?!». И младший Блэк ей правда верил какое-то время, очень боялся носиться по коридорам и лестницам дома. До тех пор, пока старший брат не потрепал по волосам и не шепнул на ухо: «Да не парься из-за слов карги! Если и будешь падать, я успею поймать тебя!». — Сне-е-ег! — повторил племянник, явно наслаждаясь небольшим недополётом. Регулус подумал, что этому мальчику бы очень понравилось летать и играть в квиддич. Надо бы прикупить ему детскую мини-метлу... *** Одним зимним вечером Кричер принёс письмо от самого Альбуса Дамблдора собственной персоной. Уже не открывая его, волшебник знал, что содержится внутри, — предупреждение о предстоящем суде. Всё-таки как бы Регулус ни старался измениться, кое-что всё равно останется в нём навсегда. Уже никогда не исчезнет доказательство того, каким ужасным человеком он был. Хоть никого не убивал и не пытал, за одно только наличие метки его обязаны судить. Это очень даже справедливо — с этим Блэк не спорил. Будь он совсем один, то с гордостью бы понёс своё заслуженное наказание. Однако сейчас у него нет права загреметь в Азкабан и оставить племянника на попечение судьбы. Поэтому оставалось только со злостью проглотить гордость, ещё раз нехотя довериться светлой стороне и надеяться на Дамблдора. Он понимающий, прощающий, умеющий давать вторые шансы каждому. Должен встать на его сторону. — ...хотя это всё наверняка будет звучать так, будто я пытаюсь надавить на жалость, — пробормотал юноша, крепко сжимая перо меж пальцев. Кое-как спустя целый час Блэк смог составить своё оправдательное письмо: рассказал о том, как предал Волдеморта (но не о крестражах), о Малфоях, о том, что всё время только прятался и ничего более, о маленьком племяннике, которого не хочет бросать ни на пару месяцев, ни уж тем более на несколько лет. Проще, обо всём, что могло бы задобрить директора. Дёрнуть за струны души, если та всё ещё у него имелась. Через два дня собравшись на суд почти что как на собственные похороны, Регулус был готов ко всему. На прощание поцеловал племянника в щёку, вежливо попросил домовиков: «Пожалуйста, проследите за ним, чтобы всё было хорошо» и помолился, чтобы Дамблдор помог ему. Огромное министерство встретило своим необычайным величием и холодными, осуждающими магами. Каждый здесь знал, как выглядит наследник семьи Блэк, каждый знал и о его брате-преступнике. Каждый задерживал на нём свой взгляд, а затем старался поспешно убежать. Что ж, Регулус и раньше чувствовал себя одиноко, но сейчас... сейчас это ощущение полной изоляции от окружающих стремительно достигало апогея. Никто даже не хотел смотреть ему прямо в глаза. Словно бы все боялись, что он их чем-то заразит или вовсе нападёт. «Я хочу домой... — жалобно подумал юноша, всё время гордо идя вперёд, — Хочу обратно к Драко, Кричеру и Добби...», — сейчас бы поиграть с ребёнком во что-нибудь или побеседовать с любимым домовиком о его горечи после смерти Вальбурги было бы действительно неплохо. Гораздо лучше, чем пребывание в этом месте. — Регулус, вот и ты, мальчик мой, — он моргнул и поднял голову. Но отчего-то натолкнулся на удивление во взгляде могущественного волшебника, — Ох... что стряслось с твоим глазом? «А... ой... — моргнув ещё два раза, продолжил Блэк. Всё также в мыслях, — Точно, глаз, — рука сама по себе потянулась к лице, будто в попытке скрыть свою частичную слепоту, — Я уже и забыл о нём» За столь огромное количество времени успел привыкнуть к тому, что не видел ничего одним глазом. Даже смотрясь в зеркало, не обращал на некрасивую деталь внимания. К тому же, Драко никогда не пугался, не тыкал пальцем в это уродство. А значит и переживать за это не было смысла. Пока племянника ничего не беспокоило, то и Регулуса тоже. — ...да так, — еле заметно пожав плечами, произнёс кудрявый парень, — Несчастный случай. Ничего серьёзного. — Выглядит достаточно серьёзно, мальчик мой. Регулус предпочёл просто промолчать. Не хватало ещё и осуждения от директора Хогвартса. «Наверное, он всё же не станет меня защищать. Никто не станет. Светлая сторона снова мне не поможет», — подумал волшебник, вымученно закрывая глаза и практически сдаваясь. Как вдруг ощутил ладонь на своём плече, а затем услышал добрый голос: — Не переживай, я давно знаю о том, что ты предал своего Лорда. И знаешь что? — старик улыбнулся ему без тени притворства, — Я всегда не мог не восхищаться людьми, которые идут против зла и меняются к лучшему. Поэтому на этом суде я выступлю в твою пользу. Так же, как выступал в пользу Северуса. Он тоже– точнее, уже оправдан? Неожиданно. Но раз уж за него вступился сам Дамблдор, то Снейп явно чем-то это заслужил. Наверное, тоже предал Лорда, хоть и поздновато... ну, в любом случае, приятно слышать. И приятно знать, что он такой не один, что есть ещё люди вроде него. — И когда выиграешь суд, обязательно вернёшься домой к своему сыну. — Сы– чт– Одно только слово заставило потерять дар речи. В своём письме Блэк ни разу не назвал племянника «своим сыном», даже намёка на это не делал. Так что столь внезапно сброшенная на голову бомба вроде этой фразы ошарашила. Наконец, отстранённое выражение сменилось абсолютным шоком. — Я не– не его отец, — поспешно продолжил юный волшебник, не меняясь в лице, — Он сын Цис– Нарциссы и– — Да, но их ведь больше нет в живых, не так ли? Всё верно. Да. Они оба уже давным-давно умерли, и всё это время Регулус был один. Он давно привык к этому, смирился. Ему нисколечко не больно от воспоминаний о том страшном дне, когда узнал о кончине кузины и Люциуса. — Мальчика ты воспитываешь почти с самого его рождения. Один, без чьей-либо помощи, — не совсем понятно, издевались ли над ним или, наоборот, сочувствовали его страданиям, — В письме ты спрашивал, что теперь с ним делать и как избежать проблем в дальнейшем. Однако же ответ лежит на поверхности, Регулус, и ты давно его знаешь, — слегка нахмурившись от недоумения, юноша вновь моргнул. — А...? — Считаю, что Драко стоит сделать Блэком. Директор точно в своём уме? Или может, нечаянно ударился по пути сюда? Точно что-то из этого. Ведь сейчас он прямым текстом намекал, что Регулусу нужно делать с собственным племянником. Советовал поменять фамилию и наследие на чужие. Нет, конечно, с законной точки зрения это возможно, но с моральной... что бы подумала о нём Нарцисса? А Люциус? Да он наверняка в гробу перевернулся уже несколько раз только из-за этого предложения. Юный волшебник даже подумал, что Дамблдор просто смеётся. Неудачно шутит, издевается. Иначе зачем вообще предлагать нечто подобное? Ему самому в этом нет никакой выгоды, кроме как... — ...неужто Вы хотите, чтобы все помиловали и простили меня, потому что я «бедный-несчастный одинокий отец»? — это и вправду может помочь. Стать главным смягчающим фактором. — Не исключаю этого, — улыбнулся директор, — Однако пытался я до тебя донести иное. Твоё письмо заставило меня понять, как сильно ты любишь этого мальчика, — ну естественно. Драко же член семьи, его нужно любить несмотря ни на что, — Как не хочешь, чтобы он чувствовал себя одиноко и официально оказался сиротой. «Драко... сделать Блэком, — и тогда, озвученная мысль вдруг просочилась прямо в мозг, — Он действительно наполовину Блэк из-за крови Цисси. Проблем с тем, чтобы сделать его наследником не будет, магия его примет, но... — можно ли? Можно ли ребёнка, которого он воспитывает уже больше года, называть своим? Можно ли обращаться к племяннику как к сыну? — Хотя... нет, нет. Но всё же... если, что ж, так подумать, то я ведь уже–» –уже давно не говорит Драко: «Я тебе не папа. Твой отец — другой человек». Когда мальчик повзрослел и стал больше понимать речь вокруг, Регулус прекратил поправлять его. На радостные «папа, папа!» реагировал не остро, резко и испуганно, а с небольшой улыбкой на лице. Одно только это слово, такое простое и короткое, отчего-то грело душу. Так же как и заставляло бояться дня, когда маленький Малфой внезапно прекратит считать его своим «отцом». «Я... уже ведь и вправду веду себя так, словно он мой сын», — снизошло вдруг осознание. Непонятно даже как вообще это могло случиться, но Драко стал слишком ему близок, важен, дорог. Дамблдор прав в том, что Блэк не хочет заставлять племянника чувствовать себя одиноко. И если тот узнаёт, что является сиротой, этого чувства избежать не получится. В таком случае, он всю жизнь будет ощущать некую отдалённость, постоянную тоску по родителям, отсутствие отцовской любви. Прямо как Регулус когда-то (хоть и при живых родителях). Не хотелось бы всего этого. — Я подумаю над этим, — облизнув обсохшие губы, пробормотал юноша. Этим заставил директора широко и тепло улыбнуться, — В любом случае. Говоря о чужих сыновьях... — Регулус сомневался несколько секунд, но всё-таки продолжил, — А где сейчас сын Джей– Поттеров? С тех самых пор, как он прочитал несколько газет про некого «Мальчика-который-выжил», стала интересна его дальнейшая судьба. Родители Джеймса давно скончались, о семье Лили ничего не было известно, так что возникал вполне логичный вопрос: с кем сейчас ребёнок? Он ведь не попал в... как там это магглы называют? Регулус чуть задумался, а потом, моргнув, вспомнил: «Ах да, детский дом». В этом месте, говорят, очень неуютно, холодно, голодно и, в целом, ужасно. Не хотелось бы, чтобы сын Поттеров оказалось там. Помрачнев, Блэк не переставал гадать: «Этот мальчик в порядке, верно? О нём есть кому заботиться, верно?..». — Гарри у сестры Лили, Петуньи Дурсль, — ах, всё-таки по линии этой магглорождённой кто-то до сих пор жив и цел, — Он будет жить там для поддержания защиты Лили. Той, что она создала путём своей жертвы. — Жертвы... Сощурив глаза, юноша недолго поразмышлял над словами директора. Защита, путём принесённой жертвы. Когда его лицо с задумчивого сменилось на удивлённое, Дамблдор с улыбкой похвалил: «Да, мальчик мой, ты верно всё понял». Обряд Жертвы — довольно древняя, мощная магия. Блэк взаправду удивился, как у обычной магглорождённой вышло наложить его. Даже если она невероятно сильно любила сына, так просто подобная магия не каждому даётся. Кажется, он явно недооценивал возможности магглорождённых волшебников. — Значит, сын Поттеров в полной безопасности? — Конечно же, мальчик мой. Вдобавок я и сам наложил дополнительные защитные чары на дом Дурслей, — в ответ на эти слова слизеринец только закусил губу. Звучало убедительно, правдоподобно, однако Регулус всё равно чувствовал, что где-то здесь подвох. Что-то ему не договаривают, что-то от него утаивают. Ну или может быть, это просто паранойя... — Нет никакой надобности беспокоиться о Гарри. Особенно когда на тебе лежит ответственность за совершенно другого ребёнка. Чтобы прервать затянувшееся молчание, Дамблдор ободряюще похлопал парня по плечу. — Пора, мальчик мой. Обещаю, в Азкабан ты ни за что не попадёшь. *** Суды над пожирателями смерти всё продолжали раз за разом вызывать громкий резонанс. Как только с тайных преступников снимали маски, как только озвучивали их имена, общественность была шокирована. Никто ведь и подумать не мог, что люди из таких уважаемых, благородных семей могли оказаться жестокими убийцами. Не удивлялись они только Блэку, брат которого уже как несколько месяцев сидел в Азкабане. Но несмотря на тёмную метку и мрачное прошлое, Регулуса отпустили. Директор Хогвартса действительно встал на его защиту так же, как и на защиту Северуса когда-то. Конечно, без слезливого и жалостливого фасада никак не обошлось. Во-первых, пришлось обвинять родителей, якобы пытавших сына с детства, а потом заставивших его встать на тёмную сторону. — Это так, мистер Блэк? — уточнял все детали у него сам глава Отдела магического правопорядка, Крауч-старший собственной персоной. Странно было разговаривать с отцом одного из своих бывших друзей настолько официально. Вся ситуация напоминала какой-то сюр, и Регулус всё никак не мог понять, что он вообще здесь забыл. Его здесь быть не должно, — Вы признаёте совершение подобных действий в Вашу сторону? Вы подтверждаете, что подвергались воздействию Круциатуса? Ничего такого не было. Вальбурга никогда не использовала это заклинание на своих сыновьях, её муж — тем более. Однако Регулус знал, что лучше сейчас просто соглашаться со всем. Альбус Дамблдор явно уже распланировал весь этот суд от начала до конца, поэтому не стоит ставить ему палки в колёса. — Да. Признаю и подтверждаю, — всё равно после смерти родителей доказать ничего и никак уже не получится. Нет дела — нет дела, верно? — И также признаёте, что Вас заставили вступить в ряды пожирателей против Вашей собственной воли? — Да. Некоторые присяжные зашептались, в то время как у Блэка встал ком посреди горла. «Матушка наверняка проклинает меня с того света... отец тоже явно не рад, — думал он, нервно поджимая губы. Очевидная, невероятно наглая ложь приносила дискомфорт. Как после очень невкусной еды, — Я лично сам выбрал путь пожирателя смерти. Гордился этим как победой. Никто меня не принуждал, я сам, всё сам... — присяжные смотрели на него с толикой сочувствия, — Но даже не могу сказать об этом вслух. Даже... Мерлин, я даже не могу раскаяться за это. Иначе мне грозит минимум лет пять...», — нельзя. Ради Драко надо молчать и просто следовать указке директора. Затем в ход пошло и «дурное общество» в школе. Дамблдор в красках расписывал, какие ужасные у Регулуса были товарищи. На деле, это... не совсем так. Всё же они не всегда были такими — сумасшедшими, фанатичными убийцами. И много лет назад слизеринец даже искренне считал их своими лучшими друзьями. Был с ними настолько близок, насколько позволяли воспитание и статус. — ...я смею даже предположить, что над мистером Блэком издевались его однокурсники. Заставляли чувствовать его себя изолированным, одиноким, — спокойным, мерным голосом произнёс старый волшебник. «Какая же это всё ложь... это не я, это не про меня говорят, — проскользнули мысли у Регулуса в голове. Еле заметно он барабанил пальцами по своему колену, — Я был душой компании, лучшим ловцом, даже членом Клуба Слизней. Никто надо мной не издевался. Ну... разве что Сириус, когда ему скучно становилось на каникулах, — но и об этой правде тоже пришлось умолчать, — Старик явно меня со Снейпом путает. Вот над кем издевались. У меня же была прекрасная репутация и... друзья...» Сейчас Блэк успокаивал себя лишь тем, что все те самые его «друзья» — вправду отвратительные люди. Что они заслужили все эти слова. И что можно воспользоваться ими, оправдать себя с помощью их дурной репутации. Также Дамблдор не постеснялся назвать обвиняемого «глупым ребёнком, который просто запутался в себе». Ну да, как же. Всего лишь глупый ребёнок. От возмущения Блэк едва не вскочил с места и не начал вслух опровергать каждое слово. Нервы уже не выдерживали. «Да я...! Я в свои блядские восемнадцать лет...! Узнал про крестраж, нашёл его, даже уничтожил и зрение потерял! — внешне волшебник этого никак не показывал, но внутри бушевал от ярости. И почти уже не слышал, как громко барабанили по колену его же дрожащие пальцы, — Чёртов старикан, я не глупый! Сам ты такой!!» — Уточните, мистер Блэк, принимали ли Вы участие в убийствах или пытках магглов или магглорождённых волшебников? — один из членов Визенгамота подался вперёд, вглядываясь в лицо юноши с подозрением, — Использовали ли запрещённую магию? Голос чуть было не подвёл: — Нет, не принимал, — это была единственная правда за весь этот долгий допрос. Регулус действительно никому не причинял вреда. Так что даже не приходилось врать, — Я всегда держался в стороне от такой деятельности. Даже не был свидетелем того, как другие кого-то убивали или пытали. О соучастии, — невольно вырвался нервный вздох, — Не может идти и речи. — До чего же удивительно, — пробормотал кто-то, — В рядах Пожирателей — и ни единого преступления? Ни разу не даже ничего не видели своими глазами? Странная у Вас была роль, мистер Блэк. Серьёзно? Единственной правде за всё судебное заседание не хотели верить? Регулус окончательно перестал понимать, как вообще работала эта система. — Ну же, господа, подумайте сами, — вновь за него вступился директор, — Вряд ли Сами-Знаете-Кто считал обычного мальчика значимой и важной фигурой. Его последователи уж тем более, — это тоже, скорее всего, было правдой. Той самой, которая заставила с обидой крепко сжать губы, — Вряд ли они доверили бы ему пытки, что уж говорить об убийствах. Всё, что у него было — это знатная фамилия и юношеская самоуверенность, — из уст Дамблдора это звучало почти что унизительно, — Он ошибся, господа. Был глуп и ведом, но не опасен. — Тоже верно... — Да, возможно... мистер Блэк ведь даже сейчас ещё очень юн. Глуп, юн, ведом, не опасен, не значимый, неважный... какая-то моральная грязь, а не оправдания. Проще говоря, Регулус чего только о себе не выслушал, но игра стоила свеч. Его выставили несчастной жертвой обстоятельств и отпустили восвояси, помиловав все прегрешения. Особенно когда поверх этого всплыла информация о том, что он вместе с Малфоями уже давно предал (и даже пытался убить) Лорда и что сейчас воспитывал «сына». Другим пожирателям повезло не так крупно: почти каждый из них попал в тюрьму на определённые сроки. — ...мистер Блэк, мистер Блэк, — когда парень уже выходил из зала суда, за ним почему-то увязалась Рита Скитер. Прямо как назойливое насекомое, — Не могли бы Вы больше рассказать о своём сыне? Это же сенсация, мистер Блэк, сенсация! Интересно, почему она так считала? Среди чистокровных волшебников практика заводить детей рано была абсолютно нормальна. «Или же я настолько не похож на человека, у которого хоть когда-то должны появиться дети?..» — подумал Регулус, незаметно закатив глаза. — Кем же является Ваша супруга и мать ребёнка? Или, быть может, — женщина, всё ещё не отставая, быстро шла за ним. Так, что громко звенели её высокие, тонкие каблуки, — Это внебрачный сын? Наследник семьи Блэк завёл семью вне брака? Что бы подумала об этом Ваша почившая мать? Как думаете, какие эмоции она бы чувствовала? Недовольное шипение, как у настоящей змеи, так и рвалось наружу. Регулус поджелудочной чувствовал: именно такие заголовки на этой неделе окажутся в Пророке. Как будто обсуждать больше нечего в магическом мире! Дамблдор прав, до ужаса прав. Как и всегда, впрочем. Нужно незамедлительно делать Драко Блэком, иначе обычные интрижки в газетах сменятся ужасными обвинениями. Люди точно начнут думать: «Воспитывает чужого ребёнка? Может тогда, это он убил двух Малфоев и выкрал у них сына?! Ну конечно, от брата Сириуса Блэка такое ожидаемо!». За такое можно, между прочим, в очередной раз попасть в зал суда. Поэтому теория с внебрачным союзом звучала раз в десять поприятнее... — Мисс Скитер, прошу, оставьте меня в покое, — как можно вежливее ответил ей темноволосый парень, — Я очень устал после долгого суда... — Вы также не рассказали, что случилось с Вашим глазом! Неужто это дело рук самого Тёмного Лорда?! После того, как Вы его предали? — Мисс– — А то, что Вы выступали в защиту Вашего брата и просили пересмотреть его дело?! Регулус заметно помрачнел. До последнего он надеялся, что никто не будет доставать его по этому вопросу, никто не будет копаться и разбираться в его чувствах, никто не будет больше даже упоминать этого... позора. Особенно после того, как Крауч-старший отверг просьбу. Максимум, на что с великим нежеланием согласился, — отменить смертный приговор Сириуса этой весной и заменить пожизненным заключением. И то, это было чем-то вроде уступки из-за влияния семьи Блэк. Не более. Оправдывать Сириуса или хотя бы проводить ему честный суд никто не собирался с самого начала. А будь он из семьи, которую уважали в магическом обществе меньше, то действительно бы просто умер весной — так, как и должен был по законам. На самом деле, это очень несправедливо. Регулус чувствовал себя паршиво, на душе скребли кошки. Он всё не мог избавиться от ощущения, что ничем не заслужил своего оправдательного приговора. Лучше бы суд провели старшему брату, а не ему... — Вам что-то известно об убийствах? Больше, чем остальным? «А-а-аргх, бе-еси-ит! Как же надоела! — мысленно злился Регулус, ища хоть где-то первый попавшийся камин. Нужно как можно скорее попасть домой и скрыться от неудобных вопросов, — Ну чего она ко мне пристала?!» — Мистер Блэк– — Рад был Вашему присутствию на суде, мисс Скитер, — и прошептав под нос адрес, практически исправился в зелёном пламени камина. Только когда оказался в стенах дома, смог скинуть наигранные эмоции и с раздражением выдать: — Гх-х-х... проклятая женщина. Хуже любого жука. — Мастер Регулус, Вы вернулись! — Папа, папа дома-а! О своей злости и усталости он позабыл почти моментально. Ведь к нему на полных порах побежали и домовики, и племянник. Кричер спрашивал, как всё прошло, и одновременно радовался, что его хозяина оправдали; Добби с радостью гордился тем, как отлично справился с поручением; Драко просто тянул вверх ладони и просился на руки. «...отчего-то сразу стало так спокойно, — подумал Регулус, тихо выдохнув, — Может, потому что я в окружении своей семьи?» — Да-да, я дома, — сумев сдержать улыбку, сказал юноша. Опустился на колено, чтобы поблагодарить домовиков с глазу на глаз, а затем уже поднять племянника, — Драко, надеюсь, слишком много проблем Кричеру и Добби ты не доставлял? — Не-е-ет! — Всё верно, мастер, — кивнул любимый эльф, — Мастер Драко вёл себя очень послушно. Всё из-за Вашего замечательного воспитания. «Замечательное воспитание», значит? Блэку всегда казалось, что он, наоборот, делает недостаточно. Что Малфои, настоящие родители мальчика, могли бы сделать гораздо больше, дать гораздо больше. Прямо как... — Знаешь, я о-о-очень хотел бы однажды стать отцом, хотел бы дать своим детям всё! Да-да, прямо как этот чёртов придурок Поттер. — В любом случае, всё прошло хорошо. У министерства ко мне больше нет никаких вопросов и претензий, — домовые эльфы от радости чуть ли на запрыгали, принимаясь поздравлять, — Но вот у общественности будут, если я не потороплюсь кое с каким делом... — Делом?.. — Может ли Кричер чем-то помочь Вам, мой милый мастер? Регулус, задумавшись, посмотрел на ярко улыбающегося племянника. Со всей магической и законной процедурой он вполне разберётся сам. Однако домовики, в особенности Кричер, обожали быть нужными, обожали помогать. Напрягать их Блэк не любил, но всё-таки их помощь наверняка понадобится в... — Точно, — прислуга сразу навострили свои длинные острые уши, — Можете ли перенести все наши вещи на площадь Гриммо? Желательно до конца недели. — Мастер Регулус?!.. Мы снова вернёмся в наш дом? — будто не веря самому же себе, уточнил Кричер. — Я оправдан, пожиратели в Азкабане... поэтому да. Нам с вами больше нет нужды прятаться от кого-либо здесь. На удивление, домовик обрадовался этому даже больше, чем Блэк мог бы ожидать. Да даже больше, чем сам хозяин дома этому радовался. В старом Кричере ни с того ни с сего зажёгся огонёк энтузиазма («Мы возвращаемся домой, возвращаемся домой!»). Поэтому с вещами он и Добби разобрались крайне быстро. Буквально за один день сделали всю работу, не жалея ни себя, ни свою магию. Площадь Гриммо, нисколько не изменяя самой себе, всё также была мрачна и холодна, но при этом величественна. Драко должно понравиться здесь жить, ведь места гораздо больше. Можно будет даже учить его летать на метле, не выходя на улицу. — ...а вот и моя комната, — пробормотал юноша, смотря на дверь, где написано: «Не входить без особого разрешения Регулуса Арктуруса Блэка». Когда он вообще сделал эту табличку? Лет в семь? Кажется, Сириус тогда ещё очень долго смеялся над этим, обзывал младшего брата гордым зазнайкой, — Давно я тут не был. Дверь слегка скрипела — нужно будет с этим что-то делать. Осматривая собственную же обитель, Регулус осторожно прошёл внутрь. Ничего здесь не поменялось за два года. Ни единая вещь не была тронута матерью или Кричером. Изумрудные и серебряные цвета, покрывающие всё с потолка до пола, казались поблекшими. Вероятно, из-за того, что покрылись приличным слоем пыли. Над большой кроватью герб семьи, который волшебник когда-то рисовал сам. Так же, как и писал девиз — «Toujours Pur». Засмотревшись на рисунок, Блэк ненадолго окунулся в воспоминания об ушедшем детстве. Об отце, о матери, о брате... хоть это и его комната, всё здесь тем или иным образом напоминало о них. Как только Регулус опустил взгляд ниже, то вмиг чуть не выругался вслух. Отшатнулся назад, в ужасе от юного себя. Рваный коллаж, сделанный из склеенных газетных вырезок, будто бы смотрел на него в ответ — пугающе, как голодный хищник. Прошлая верность Лорду и слепая одержимость им всё ещё преследовали аристократа, даже спустя столько времени. От этой грязи ему, видимо, не отмыться уже никогда. Единственным зрячим глазом Блэк смотрел на нелепую детскую поделку со страхом. «Тёмный Лорд» это, «Тёмный Лорд» то, «Тот-кого-нельзя-называть»... кругом только прозвища монстра, отнявшего у Регулуса всё и всех. Не осталось никого, и только из-за одного волшебника. Только из-за него столько бед, страданий и смертей. Шок резко сменился на гнев. И без замедлений вытащив палочку, парень почти что проревел: — Инсендио! Коллаж быстро оказался подожжён, сгорая до тла прямо на глазах у его творца. Однако даже этого Блэку показалось мало. Кривя лицо, не зная даже, что чувствовать (гнев, печаль, вину, презрение), он хотел кинуть более серьёзное заклинание, как вдруг: — Мастер Регулус, что такое? Кричер слышал заклинание, — внезапно очутившийся у двери Кричер заставил прийти в себя. Волшебник дрогнул, чуть было не выронив палочку, — Ох...! Мастер, мастер... нужно скорее избавиться от пламени, пока Вы и Ваша драгоценная комната не пострадали...! Прежде чем домовик сам бы кинулся вперёд, Регулус успел сколдовать иное заклинание — то, что тушило огонь. — Что произошло, мастер? — искренне волнуясь за юношу, спросил эльф. — Ни... ничего. От коллажа не осталось ни следа. Так же, как и от верности Блэка к Лорду. — Извини меня, Кричер, — выдохнул аристократ, удивляя своего прислугу, — Я не хотел пугать. Просто на меня вдруг что-то нашло... — Ох, мой милый мастер, Вам нездоровится? Регулус покачал головой, но поблагодарил за беспокойство. *** Разговор с гоблинами прошёл довольно быстро — с членом крайне древней и могущественной семьи спорить они не стали. Объяснили и разъяснили всё также предельно чётко: так как родители Драко мертвы, все их деньги по праву принадлежат ему. Регулус, будучи опекуном, сумел забрать каждый галлеон и отдать указание: «Перенести всё в хранилище Блэков». Не то, что бы семья Блэк была нищей, как те же Уизли. Однако лишнее золото, да ещё и в таком количестве, явно не помешает. К тому же, слизеринец всё равно планировал каждую монету потратить только на племянника. Точнее, теперь уже сына. Как только изначальное имя мальчика сменилось на Драко Регулус Блэк, род Малфоев стал признан вымершим. Грустно вышло, конечно. Действительно грустно. Однако парень понимал: либо исчезнут Малфои, либо исчезнут Блэки — выбирать приходилось из двух зол в пользу своей семьи. Как и всегда, в общем-то. — Вот и всё, Драко, мы с тобой всех обманули. Прямо как настоящие слизеринцы, — рассматривая семейное древо, прошептал волшебник. Там имя сына также сменилось на новое. Внутри отчего-то было так много смешанных чувств... Регулус надеялся, что однажды они все утихнут и дадут ему жить спокойно, — Теперь не должно быть никаких проблем, так как я официально твой... Стоящий рядом мальчик, с интересом всматриваясь в имена и портреты, изучал каждого члена семьи. — Отец... Так страшно, так волнующе, что непроизвольно дрожали колени. Воспитывать ребёнка — по сути, то же самое, что рисовать на абсолютно белом листе. И незнание того, какая картинка выйдет в итоге, пугало. Ведь от любого неверно сказанного слова или даже взгляда зависело многое, если не вообще всё. Забота о маленьком человеке — невероятно огромная ответственность на всю оставшуюся жизнь. Не этого Блэк хотел в свои двадцать лет. Он жить-то особо и не хотел, что уж говорить о воспитании ребёнка. — Я твой отец, — в горле встал ком, который оказалось очень тяжело проглотить. Будет лучше, если Драко никогда не узнает правды — ни о тёмной метке, ни о предательстве трёх волшебников, ни о смертях Малфоев, ни о такой скандальной афере, ни о чём. Пусть не переживает о плохом, не считает себя ненужным и нелюбимым сиротой, не держится на расстоянии из-за этого. Пусть всю жизнь думает, что Регулус — его родной отец. Так будет лучше. — Я! — ткнув в самый низ древа, на своё изображение, произнёс ребёнок, — Папа, я! — Верно, дракон... это ты.