i will die your son

— Ну какой же ты впечатлительный, ранимый... — Регулус тихо шмыгнул носом, отводя взгляд от матери, — Сошёл бы даже за дочку... знаешь, как я хотела дочь? — знал он это. Прекрасно знал. Вальбурга не упоминала этого слишком часто, но... нескольких раз хватило, чтобы усвоить её главное в жизни желание, — Хорошенькую, милую дочь... Очередной всхлип всё-таки заставил женщину опомниться. — Но ничего, ты тоже хороший, Регулус. Очень хороший, послушный. И вчера мы с тобой оба это поняли, не так ли? Она подсела ближе, попыталась протянуть вперёд свои костлявые бледные руки, но юный Блэк отшатнулся от них. Почти что отпрыгнул назад, не позволяя себя коснуться. — Всё ещё злишься? На меня злишься? — конечно же, он ужасно злился. И за сломанный маховик времени, и за гобелен, на котором выжгли его старшего брата, и за крики, и за всё на этом свете, — Регулус, тебе следует злиться на него. На того предателя, который нас бросил, — говорила так, будто уверяла саму себя. Будто пыталась внушить всё это и самой себе тоже. — Сириус не... — Он предатель, Регулус, предатель. А ты теперь единственный наследник. Можешь гордиться собой. Обнимая самого себя руками, будто это хоть как-то поможет, подросток отвернулся к окну. Наружу рвались всхлипы и слёзы, но при матери он всё-таки старался себя сдерживать. Она ведь не любила его плач. Можно даже сказать, ненавидела. — Ты молодец. Ты настоящий Блэк, — вскоре, правда, Вальбурга замолчала. Искренне удивилась, почему даже после её похвалы сын нисколько не изменился. Он должен был радоваться, благодарить её за столь щедрые слова, а не вести себя так... так эгоистично, так по-детски, — Ну что ты, в самом деле? Чего хочешь? Как тебя развеселить? «Мне ничего не надо. Только верните брата», — подумал Регулус, но вслух не озвучил. — Знаешь, Нарцисса тоже плакала. Очень грустила, когда её сестра стала предательницей, — дурную привычку матери сравнивать чужое горе со своим Блэк ненавидел всем сердцем. И сейчас вместо того, чтобы успокоиться, стал злиться ещё сильнее, — Может, вам стоит встретиться и пообщаться? Пригласить твою кузину к нам в гости? Это поднимет тебе настроение? Напряжённое молчание заставляло Вальбургу расплываться в нервной ухмылке. Она вроде бы действительно хотела помочь, проявить заботу. Но выходило ужасно. И к тому же, было уже слишком поздно — надо было быть любящей матерью лет шестнадцать назад. — Или, может, ты хочешь метлу? Самую новую метлу из всех что есть, самую дорогую. Ты же так любишь квиддич, Регулус, — сын в ответ покачал головой, — Ах, я поняла... хочешь зверюшку? Новую сову или котёнка? Змею, как у Беллатрикс? Он хотел, чтобы она просто ушла. Однако Вальбурга, наоборот, не желала оставлять сына одного. Возможно, боялась, что и он скоро сбежит отсюда куда подальше — и тогда семья точно останется без наследников. — Давай же, Регулус, говори. Говори, как тебя развеселить. Тебе нельзя грустить, — подросток всё больше и больше уходил в себя. Голос матери напоминал отдалённое эхо, — Ты должен держать себя в руках, ну же. Не подводи семью, как он. Не смей подвести меня. «Не смей подвести меня», — эти слова он потом слышал не раз. Они закрепились где-то в подсознании так прочно, что Регулус вспоминал их даже на грани смерти. Цепкими руками инфери утаскивали его за собой, царапали кожу до крови, в то время как в голове шумело: «Не смей подвести меня». Напуганный и остолбеневший он даже поначалу не смог отбиться от этих тварей. Лишь закричать. Потом ещё и ещё, громче и громче. И опять в голове: «Не смей подвести меня». Блэк захлёбывался даже не водой, а болью в горле и груди. Всё происходило слишком быстро — так быстро, что юноша успевал только паниковать. В мыслях всё громче нарастал голос матери: «Не смей подвести меня». Казалось бы, вода не должна жечь, это же не огонь. Но волшебник чувствовал себя будто в настоящем пекле. «Не смей подвести меня». «Не смей подвести меня». «Не смей подвести меня». Только ужас не позволял терять сознание. Блэк из последних сил вырывался, пытаясь хотя бы на миг выплыть и вдохнуть кислорода. В ушах звенели вопли инфери– или может, это были его собственные? Уже ничего не получалось разобрать в полной темноте. — Мастер Регулус! Мастер!.. «Не смей подвести мен– Регулус не сразу понял, что резко вдыхая, проснулся. Пару секунд он всё ещё ощущал повсюду холодное озеро, даже пытался грести руками. Приподняться с постели и откашляться помог Драко. Встревоженный эльф в это время причитал: «Ох, мастер, Вы кричали во сне, никак не просыпались, Кричер так переживал...!». Крупно дрожа, Блэк бил себя по груди в попытке избавить её от несуществующей воды. Полная тьма не давала успокоиться — наоборот, заставляла вспоминать об утоплении в ярчайших красках. Кое-как шёпотом мужчина смог попросить зажечь лампу. Кричер повиновался ему беспрекословно, и вскоре в комнате стало светлее. Уютнее, безопаснее. Оглянувшись, Регулус сообразил: «Точно. Здесь Драко». Тут же он кинулся проверять руки, а точнее — не было ли видно тёмной метки. Но нет, всё в порядке. Плотная рубашка закрывала кожу вплоть до почти что самых пальцев. Сын не увидел самого страшного, но... особой радости это не принесло. Потому что он также не должен был видеть и настолько ужасного состояния своего отца. Не должен был застать его таким беззащитным, напуганным, сжатым в комок, как зверёк. — Папа, прости, что зашёл в комнату без разрешения, просто ты... тебе... приснился кошмар? — маленькими ладонями сын осторожно гладил его по взмокшей от пота спине, — Что снилось? Что-то очень страшное? — Регулус сдавленно выдохнул. Когда более-менее пришёл в себя, то виновато посмотрел на стоящего рядом мальчика. — Я... я тебя разбудил– — Нет, папа, нет, я сам встал! Мне вообще сегодня не спится, честно!.. Кричер топтался с ноги на ногу, не зная, что сделать, чтобы помочь. Добби тоже вскоре показался: аккуратно зашёл внутрь с чашкой воды. «Весь дом на уши поднял... наверное, и портреты тоже», — промелькнула мысль в голове волшебника. Теперь нужно будет каждую ночь накладывать на себя Силенцио. Ведь кто знает, вдруг он снова закричит во сне и всех разбудит? После того, как выпил воды, Блэк перед всеми извинился. И попросил каждого пойти спать дальше, ведь на часах явно и четырёх утра даже нет. — Ты... будешь в порядке? — неуверенно спросил сын, — Я– я могу посидеть рядом, даже, э-э... спеть тебе колыбельную! — и как можно живее добавил, — Говорю же, мне сегодня не спится! Из-за дня рождения Панси, я его, ну... очень жду! Тихо выдохнув, Регулус молчал какое-то время. Смотрел на взъерошенные, взлохмаченные волосы сына, его явно сонные глаза и губы, которые вот-вот выпустят предательский зевок. На лице сама по себе появилась улыбка. — Не думай так много обо мне. Я более чем в порядке, — зашуршав простынёй и одеялом, мужчина кое-как всё же выбрался из постели. Голова немного кружилась, но ничего. Бывало и похуже, — Пойдём. Раз сегодня не спится, придётся уложить тебя спать. Драко был этому, на самом деле, безмерно рад. *** Регулус понятия не имел, как всё ещё терпел. Вроде бы ведь не принимал никаких зелий с успокаивающим эффектом. И если уж совсем откровенно говорить, даже не спал сегодня больше трёх часов. Наоборот, всю ночь только и делал, что мучился от кошмаров о воде. Однако по какой-то причине сейчас за столом сидел прямо, не жаловался, держал максимально вежливое выражение лица. И, естественно, терпел. Со светским обществом иначе нельзя. Особенно когда люди значительно старше. В такие моменты Регулус не мог не завидовать сыну: тот  всё время просто играл и веселился, так ещё с ровесниками. Хотелось бы и ему также вместо того, чтобы общаться с другими аристократами. Нет, не то, чтобы Блэк их ненавидел. Или терпеть не мог. Просто притворной вежливости и идеальности вокруг было так много, что сводило зубы. Напоминало о детстве — когда на всяких мероприятиях мать заставляла вести себя так прилежно, чтобы весь мир восхищался его хорошими манерами. Неприятно всё это. Хотелось хотя бы раз поговорить с кем-то спокойно и душевно, без нескольких слоёв официальности. «Эх... как же я порой скучаю по Цисси, — не мог не думать Регулус, сдерживая за зубами вздох, — Она вела себя вежливо, но хотя бы в меру. Я уже точно не найду того, с кем можно поговорить так, как с ней...» — Мистер Блэк, а Вы как считаете? Мужчина чуть было не дёрнулся. Чёрт побери. Пропустил всю тему разговора мимо ушей. Если покажет это, остальные воспримут это как дурной тон. Как же сложно в таком обществе. Почему-то в детстве выживать в нём получалось лучше. Возможно, из-за того, что над душой всегда стояла мать, не позволяющая даже немного оступиться. — А, э, что ж... Ну действительно как в детстве. Только теперь кузина Андромеда не шептала на ухо: «Они спросили, как у тебя дела с французским, Реджи. Скажи им что-нибудь сложное, чтоб похвалили». ...ох, Мерлин. Что-то он целый день сегодня только и делает, что думает о своих сёстрах и брате. Наверное, виной тому ночные кошмары. После них Регулус, хотел или нет, не мог не вспоминать прошлое. — Не расслышали, потому что неважно себя чувствуете, мистер Блэк? — единственным человеком младше Регулуса была лишь Лукреция Фоули. И каким-то образом именно она всегда понимала его чуть больше остальных. («Святая...», — невольно думал про неё волшебник), — Или тема разговора просто Вам неприятна? Ещё бы знать, какая была тема. — Прошу прощения, я просто не расслышал... плохо спал этой ночью, — лучше уж было не врать, а сказать как есть. Люди оценят правду больше. — Ох, не извиняйтесь, не извиняйтесь! — сразу улыбнулась ему в ответ миссис Гринграсс, — Мы только начали говорить о мальчике Поттере. О Гарри Поттере. — А... вот как? — Конечно. Ведь через два года наши дети отправятся в Хогвартс. И Поттер как раз будет учиться на том же курсе, что и они. Прежде чем женщина бы продолжила, её перебил голос мистера Паркинсона: — Это ещё если будет, — низкий темноволосый мужчина чуть ухмыльнулся, — Знаете, он всё-таки полукровка. Грязная кровь матери вполне могла попортить магические способности, — Регулус старался не проявлять никаких эмоций. Всё нормально. Это уже не первый раз, когда он слышит нечто подобное в кругу этих людей. Надо просто терпеть. Быть выше этого, быть лучше них. — Да-а, оно и верно... говорят же, что грязная кровь как паразит. Уничтожает всю магию в человеке. — Мальчик вполне мог стать сквибом с возрастом, не думаете? Взрослые покачали головами, бормоча себе под нос: «Эх, жалко-жалко...». Регулус ещё больше ощутил себя не в своей тарелке. Подумать страшно, что раньше он сам придерживался подобных убеждений. Со стороны звучало просто ужасно. Хорошо, что Драко растёт совершенно другим. Во всём слушается отца и не ненавидит магглорождённых волшебников. — Действительно жаль. Его отцом ведь был Джеймс Поттер, — Блэк крепче сжал кубок в своей руке. Затем напомнил себе, что делает всё это только ради сына и его социализации. Сын заслуживает хотя бы нескольких друзей. Даже если это означает, что из-за них приходится сейчас сидеть здесь, выслушивая подобные речи, — Хоть и гриффиндорец, но такой талантливый, умный мальчик... всегда получал одни лишь Превосходно, не так ли? — миссис Паркинсон крайне драматично вздохнула, — Странно, почему же он так сглупил и смешал свою чистую кровь с грязной. — Не так уж и странно. Поттеры всегда были падки на грязнокровок. Поэтому их нет в священных двадцати восьми. — Что верно, то верно! Регулусу становилось душно и неуютно в этом просторном обеденном зале. Голоса окружающих начинали звучать отдалённо, почти как эхо. Обычно он реагировал на подобные высказывания более-менее нормально, игнорировал их, как назойливое жужжание у уха, но не сегодня. Возможно, всему виной плохой сон. Возможно, ещё что-то личное, чего он сам пока не понимал. Позволив себе дерзость, волшебник поставил кубок и положил руку на голову. — ...ох, мистер Блэк! — Лукреция вновь обратила на него внимание. За ней и другие волшебники тоже показали своё беспокойство. Непонятно только искреннее или нет, — Кажется, Вы сильно утомились? Раз уж плохо спали ночью, то совсем неудивительно... — Нет-нет, я в порядк– — Твигги, — домовая эльфийка тут же появилась по первому зову своей хозяйки, миссис Паркинсон, — Думаю, уже время для десерта. Сладкое как раз придаст мистеру Блэку немного энергии. — Хорошо, госпожа. Выдыхая, мужчина тихо поблагодарил её. И видимо, бесстрастность в голосе встревожила всех ещё больше. Волшебники принялись спрашивать, не заболел ли он, не случилось ли что-то плохое. Проще говоря, крутились вокруг как могли. И всё только из-за влиятельной фамилии. Не будь он Блэком, такого обращения к себе в жизни бы не увидел. «Приду домой — сразу лягу спать... выпью зелье для сна без сновидений, — подумал Регулус, продолжая улыбаться и говорить, что всё в порядке, — И стоит найти себе хоть одного собеседника, который не придерживается превосходства чистоты крови...» *** — ...ну-у, — протянул мальчик, прекращая давить на клавиши и расслабляя пальцы. Потом обернулся, чтобы взглянуть на лицо отца, — Как вышло? До этого Регулус держал глаза закрытыми. Мелодию, которую играл сын, он практически смаковал: вслушивался в каждую ноту (Драко пропустил всего одну, что очень даже хорошо), рисовал под ре-бемоль мажор целую картину лёгкой прогулки под Луной, постепенно даже начинал вспоминать прошлое, ощущая и радость, и грусть одновременно. Собственный отец учил, что музыку нужно не просто слушать, а чувствовать всем телом и душой — именно этим волшебник занимался всё время. Поэтому понадобилось немного времени, чтобы из своих грёз вернуться в реальность. Драко всё ещё держал руки на чёрно-белых клавишах и ждал ответа. — Превосходно, — искренне похвалил мужчина. Юный Блэк расплылся в улыбке, заискрился от счастья, — Ты, должно быть, долго практиковался? — Да! Все три недели! Каждое произведение Дебюсси — а именно его Драко любил больше остальных композиторов — было довольно сложным, не для новичков. Сыграть «Лунный Свет» так выдержанно спустя всего три недели — это действительно отличный результат. Одну пропущенную ноту Регулус даже не думал упоминать вслух. Притворился, что этой ошибки не было допущено. Мелодия всё ещё нежно цвела в памяти. Драко часто исполнял симфонии в своей особой, неповторимой манере. Поэтому его хотелось слушать снова и снова. — Молодец, — ещё раз похвалил Регулус. Потом вдруг тихо усмехнулся, — ...эх, когда начнёшь учиться в Хогвартсе, кто будет вот так играть мне по вечерам? Неужто самому придётся сесть за фортепьяно? — сын весело засмеялся. — А я бы хотел снова послушать, как ты играешь, папа. У тебя настоящий талант! «Талантом» это называть было тяжко. По крайней мере, Блэк себе такого никогда не позволял. Потому что всю жизнь отец, когда слышал его игру, повторял: «Ты можешь лучше. Играй элегантнее, слаженнее. Это же фортепьяно, в самом деле, а не твоя дурацкая метла». Вот и не получилось признать самого себя талантливым. Никогда, ни за что. Даже несмотря на то, что когда-то Регулус действительно прилагал немало усилий. В отличие от Сириуса, которого вообще нельзя было загнать за музыкальный инструмент и заставить играть. — Но если что, — продолжил сын всё с той же улыбкой на лице, — Я буду играть тебе на каникулах. И каждый раз произведения будут сложнее! — Уже с нетерпением этого жду. *** В один из зябких зимних дней Драко заявился домой довольно взвинченным. После того, как гостил у Забини, это было не редкостью, но... сегодня его настроение было чуть иным. Регулус старался слишком много внимания этому не придавать. А то уже у самого себя в голове начинал звучать, как параноик. — Папа, слушай. А– а правду говорят, что сам Гарри Поттер тоже будет учиться в Хогвартсе? А нет, не параноик. Он правильно почувствовал, что с атмосферой вокруг было что-то не то. Руки дрогнули, и Блэк на мгновение прекратил мешать зелье. — ...правду, — разочарованно выдохнул волшебник спустя довольно долгую паузу. Не знал, что ещё на такое ответить; собирался с мыслями как мог. Потому что фамилия «Поттер» будто сильно ударила его по лицу с размаху. В очередной раз, — Вы одногодки, так что будете ходить на одни и те же уроки вместе. — Серьёзно?! И на одном факультете вместе тоже будем? Я смогу с ним дружить? — в голосе всё больше стали слышаться нотки азарта, предвкушения. Регулус вновь замер, буквально на едва уловимое мгновение. — Это... Это уж навряд ли. Все Поттеры испокон веков как один были гриффиндорцами. Эванс, мать мальчика, тоже на слизерине не училась. Поэтому Драко сразу не стоит питать никаких надежд. Именно это его отец и попытался донести — в настолько мягкой форме, насколько возможно, чтобы не расстроить. — ...м-м, — задумчиво протянул мальчик; брови у него съехались вместе. Верный знак того, что он не успокоится и допрос продолжится, — Даже если он будет на гриффиндоре, а я — на слизерине... можно ли мне всё равно с ним дружить? Невольно Регулус вспомнил свой собственный опыт межфакультетной «дружбы» — тоже между Блэком и Поттером. Ничем хорошим это всё не закончилось. На деле, всё превратилось в настоящую катастрофу. Ещё хуже было со старшим братом. С тех пор, как тот оказался на гриффиндоре, в их и без того некрепкой семье произошёл настоящий разлад. Гриффиндорец и слизеринец под одной крышей — это настоящее безумие. Они сразу же перестали быть друг другу так близки, как в детстве; быть теми самыми лучшими друзьями навсегда. Так что нет. Не надо дружить с Поттером. Будучи Блэком, лучше вообще к нему не приближаться. — Но– но почему?! — услышав отрицательный ответ, сын моментально вспыхнул, — Это же Гарри Поттер, Мальчик-который-выжил! Я хочу с ним дружить! — Поверь, тебе будет лучше без– — Ты против только из-за дяди Сириуса, не так ли?! Только потому что это позорное пятно тоже было гриффиндорцем? Едва заметно, но Регулус помрачнел. Вновь на пару секунд прекратил работу над зельем — упоминание брата вслух что-то да задело в нём. Драко, грозно топая по лаборатории и активно жестикулируя, продолжил бесноваться: — Это же не значит, что я тоже буду гриффиндорцем– или как гриффиндорцы! Да ни за что на свете! — громко фыркнув, он поставил руки по бокам, — Просто, ну... Мальчик-который-выжил! Почему с ним нельзя дружить? — Драко... прежде всего, он Поттер. — И что? Не Гриндельвальд же, папа! Честно, Регулусу было неприятно это признавать, но... бывали моменты, когда его сын становился один в один как его брат. Неосознанно Драко копировал то поведение, то мимику, то походку, то даже целые предложения Сириуса в прошлом. И серые глаза у него сверкали абсолютно также, когда чувствовал нужду провоцировать, тестировать, выводить кого-то. Ну вылитый свой дядя– бывал им иногда. Наверное, это некое особенное наказание для Регулуса. Что-то вроде кармы... или как там это магглы называют? — Пожалуйста, Драко, просто прислушайся к моему совету. У меня больше опыта, — выдохнул мужчина, вновь сосредотачивая внимание на работе, — И вроде бы мы уже обсуждали: имя Сириуса Блэка в этом доме не упоминается. Мальчик, поджав губы, долго и настырно пялился. Возраст всё-таки активно брал своё: в девять лет хотелось ссориться, доказывать взрослому человеку то мнение, которое якобы было правильнее, как бы заявлять из раза в раз: «Я вообще-то лучше тебя во всём разбираюсь». Особенно зная, что его оппонент — человек слабохарактерный, предпочитающий просто поддаться нежели разжигать целый скандал. Из-за этого спорить с ним в какой-то степени даже приносило удовольствие, но при всём при этом... расстраивать отца не хотелось. Потому что когда тот грустил, у него болел глаз. Даже сейчас Регулус слегка хмурил брови, то и дело жмурился, что не было хорошим знаком. Выходить победителем из ссоры — это здорово, но вот причинять отцу боль — нет. Драко молчал, молчал, а потом выдохнув, прошептал: — Désolé. — Не извиняйся, всё в порядке, — услышав в голосе искренность, мужчина смягчился. И сразу перестал видеть в сыне собственного брата. Потому что тот чёртов сын ведьмы никогда не извинялся, даже под прицелом палочки, — Просто... Блэки и Поттеры... — выпрямляясь в спине, он вновь тяжко, долго выдохнул. Потом повернулся и жестом свободной руки подозвал Драко к себе ближе. Тот повиновался, подойдя к отцу почти вплотную, — Я расскажу тебе две истории, не называя имён. Возможно, после них ты поймёшь, что Блэкам и Поттерам лучше не быть друзьями. Никогда. — А если я всё равно захочу? — вот же настырный. До конца гнул свою линию. Взрослый волшебник попытался сдержать за зубами недовольный вздох. «Успокойся, это нормально, — напомнил Блэк самому себе, — Ему всего девять лет, он просто любознательный. И ничего в этой жизни не понимает». После такой ментальной мантры стало легче. — Наказывать тебя не буду, — сын шепнул: «Я и не думал, что будешь. Ты никогда меня не наказываешь», — Просто... — перед глазами резко промелькнули и все каникулы, проведённые с Сириусом, и уж тем более те месяца с Джеймсом. Неприятная тема для разговора, аж тошнило, — Мне бы не хотелось, чтобы ты повторял прошлые ошибки. — Прошлые ошибки?.. — Да. Так вот, те самые истории...