i will die your son

— Ну почему ты не хочешь покупать метлу? Почему, почему, почему-у?! — от возмущения мальчик, обиженно насупившись, был почти что готов топать ногами. Некоторые люди — сегодня в Переулке их было в несколько раз больше, чем обычно — оборачивались на звонкий голос. Однако замечая и понимая то, с кем именно шёл ребёнок, моментально отворачивались. Или вовсе ускоряли шаг, — Это совершенно несправедливо по отношению ко мне! — Не я устанавливаю правила, Драко. В письме чётко тебе было сказано: «Первокурсникам иметь собственные мётлы запрещено». — Чушь, полная чушь! У меня была своя мини-метла с тех пор, как мне исполнился год! «Вот на ней и будешь летать до второго курса», — хотелось пошутить Регулусу, но он быстро вспомнил, что уже вообще-то взрослый человек. И потому сумел вовремя промолчать. Вздохнув, молодой мужчина взял сына под руку и повёл вперёд. Драко, конечно, злился, но упираться не стал. Вместо этого крайне важно и грозно топал следом. Вслух ничего не говорил, но было ясно как день, что ему очень хочется поворчать. Прямо как Кричер, у которого он и набрался этой привычки. В Косом Переулке перед учебным годом всегда очень многолюдно. Настолько, что в ту или иную лавку чуть ли не заносит потоком. Кому-то такое даже нравится — всяким там гриффиндорцам, к примеру. Но вот Блэк, столько лет проживший практически в полной изоляции, подобное не любил. Огромное скопление магов сильно нервировало. Дорогу и без того было тяжело видеть одним глазом, а когда кругом ещё и люди... честно, Регулус молился, чтобы эти сборы в школу поскорее закончились. Он был рад видеть счастливое лицо сына, когда тот кричал: «Пришло! Мне пришло письмо из Хогвартса!». Правда, очень рад. Но потом вспомнил о целой процессии под названием «отправь ребёнка в школу со всем необходимым» — на том радость и закончилась. — Отец, стой! Ты чуть не прошёл мимо, — мальчик еле смог остановить его, резко потянув за мантию, — Учебники. Ты хотел посмотреть мне учебники. — А... Регулус почувствовал себя слегка глупо. И вправду, левым глазом он совсем не заметил вывески сразу двух магазинов. Частичная слепота серьёзно мешала, особенно в такие ответственные моменты. Благо, хоть рядом был смышлёный сын, обращающий внимания на всё вокруг. Драко очень даже неплохо играл роль глаз своего отца, был «вторым зрением». — Извини, не увидел, — мальчик не обижался, прекрасно понимая корень проблемы, — Лавка мадам Малкин тоже здесь... тогда, я куплю все твои учебники, а ты пока иди за мантией, — хмурое, недовольное лицо, наконец, сменилось яркой улыбкой, — Справишься один? — Да, отец! И пошёл в лавку как можно скорее. Регулус смотрел ему вслед пару секунд, а затем тихо вздохнул. Чем чаще к нему обращались на «отец», тем сильнее по разуму било осознание: «Что-то я постарел... мне уже не девятнадцать, а целых тридцать лет». Ужас какой-то, Блэк даже не планировал доживать до такого возраста. Уж тем более не планировал то, что Драко однажды перестанет звать его «папой». Никто не заставлял использовать более холодное и отстранённое «отец». Сам как-то пришёл к этому (или может, нахватался от ровесников). Совсем немного Регулусу это разбивало сердце. Однако внешне он своих чувств не показывал. — ...так. Учебники, учебники, — пробормотал себе под нос, направляясь в соседний магазин, — Целых восемь, не забыть бы ничего... Драко, тем временем, уже был у мадам Малкин. Радуясь вежливому приветствию, она провела его в дальний угол лавки. Там ждала другая ведьма, готовая снимать мерки. И пока мальчик общался с ней, через дверь вошёл ещё человек. Сначала появилась мысль: «Ох, отец, что, настолько быстро всё купил?». Но повернув голову, маленький Блэк увидел у входа невероятно худого, почти что крошечного ребёнка в растянутой одежде — настолько, что та свисала с его тела. Чёрные волосы совсем не были ухожены, потому больше напоминали воронье гнездо. Однако имелось в этом мальчишке и что-то интересное — большие круглые очки, за которыми сияли ярко-зелёные глаза. Незнакомец пообщался с мадам Малкин, а затем прошёл в тот же угол. Ему ведь тоже надо делать замеры для будущей мантии. — Привет, — сказал Драко, всё ещё внимательно изучая ребёнка перед собой. Казался он каким-то чересчур маленьким и низким. Ему точно одиннадцать лет? — Тоже в Хогвартс? — Ага. — Плохое зрение, верно? У моего отца тоже. Только он не носит столь же нелепые очки, как у тебя, — продолжил говорить светловолосый. Каждое слово старательно растягивал, идеально выговаривая все буквы, — Он, кстати, в соседней лавке покупает учебники. А потом мы пойдём выбирать мне палочку, — мальчик рядом только слушал, ничего не говоря в ответ, — Я просил отца купить мне новую метлу — ну, знаешь, специально для школы, — но он отказался. Сказал что-то про правила, бла-бла-бла, «мы купим тебе новейший Нимбус на втором курсе»... по-моему, это несправедливо. Всё равно нужно как-то его заставить, а потом тайком провезти метлу в Хогвартс. Ребёнок в очках посмотрел на него как-то странно. Будто вспомнил нечто нехорошее. — А у тебя есть метла? — темноволосый мальчик покачал головой, — В квиддич играешь? — опять всё тот же недо-ответ. Драко невольно подумал: «Странный какой-то...», — Вот лично я играю. Мой отец, правда, всегда побеждал, когда мы соревновались. — О-о... — протянул немногословный незнакомец. — Он был лучшим ловцом слизерина! И думаю, я повторю его судьбу, когда меня распределят. Драко чуть стукнул мальчика локтем в бок, чтобы хоть немного расшевелить и заставить говорить. — Ты уже знаешь, на какой факультет попадёшь? — Нет... — Ну, на самом деле, никто не знает, пока Шляпа не скажет, — вдруг Блэк гордо задрал подбородок, — Но я-то уверен, что точно окажусь на слизерине. Там была вся моя семья, кроме дя... а! Мальчик рядом вдруг вздрогнул всем телом — не ожидал столь резкого вскрика. Драко, быстро моргая, положил руку на губы. И лишь спустя пару мгновений пробормотал: — Отец просил не упоминать его имя, отец не любит, когда мы говорим о нём, отцу всегда сразу становится грустно... — О «нём»? — Неважно. Это просто наше разочарование и позорное пятно, — ребёнок в очках глупо и удивлённо стал моргать. Правда, потом нахмурился. Ему явно всё меньше начинал нравиться волшебник напротив, — Его все не любят. Особенно мы с отцом. В ответ ничего не последовало. Мальчишка продолжал молчать, будто набрал полный рот воды. Странный, вправду очень странный. Драко сам не понимал, почему всё ещё с ним говорил. Возможно, только из-за того, что особо не привык общаться с мальчиками своего возраста. Максимум у него за жизнь был только Блейз и пару раз Эрни Макмиланн– — Смотри куда шагаешь, Блэк-мелкий! — вдруг донеслось с улицы. Достаточно громко, чтобы оба мальчика услышали и обернулись. Драко сначала обрадовался тому, что увидел отца, однако после быстро нахмурился — заметил с ним рядом какого-то лохматого, бородатого гиганта, — Тьфу ты! Сначала подумал, что ты и есть тот самый...! — «Тот самый»? — скривил лицо Регулус, чей повышенный голос разил недовольством. — Тот урод... тот предатель-убийца! Возмущаясь даже больше, чем отец, Драко был готов сам пойти поругаться с великаном. — Это ещё кто такой?!.. — А... это Хагрид, — удивлённо поправляя очки, пояснил мальчик рядом, — Он работает в Хогвартсе, — Драко насупился ещё злее. — И этому разрешают работать в Хогвартсе? Как по мне, он самый настоящий дикарь. Незнакомец в очках вдруг весь встрепенулся. Нахохлился, как воробей, также готовый подраться прямо здесь и сейчас. — Я считаю, что он отличный человек, — блондина это не впечатлило. Тот, кто смел говорить с его отцом в таком тоне, не мог быть «отличным». — Ах, вот как? — криво усмехнулся Драко, — Он с тобой, значит? Почему? Где твои отец или мать? — небольшая тишина, после которой последовало: — Оба мертвы. Прежде чем Блэк успел хоть как-то среагировать, в лавку зашёл раздражённый донельзя мужчина. Явно был чем-то недоволен, и его сын прекрасно понимал чем именно. Один только Мерлин знал, что ещё тот дикарь посмел наговорить. Точно произошла словесная перепалка. Но Драко был уверен — его отец вышел из неё победителем. — Драко, ты уже законч...? — внезапно волшебник остановился, стоило только взглянуть на незнакомого мальчика. Незнакомого, но выглядевшего точь в точь как тот, кого когда-то Регулус всё же знал и больше. С губ само по себе слетело тихое, едва уловимое: — Джеймс? Сначала подумал, что просто почудилось или вовсе от злости начались галлюцинации. Пришлось даже потереть правый глаз свободной рукой, чтобы иллюзия развеялась. Однако нет. К сожалению, ничего не поменялось. Перед ним всё ещё стоял маленький, крохотный Джеймс. Это точно его черты лица. Перепутать невозможно. За стёклами очков хлопали большие глаза зелёного цвета– Ах, нет. Это не Джеймс, ведь Джеймс уже давным-давно мёртв. Гниёт вместе со своей любимой женой и наверняка до сих пор злится, что не стал самым горячим дедушкой в магическом мире. Тогда, вот этот мальчик... видимо, это — его сын, тот самый Гарри Поттер. Регулус опустил взгляд и в ужасе стал рассматривать чужую одежду. Мерлин, да это же самые настоящие обноски — иначе и не назовёшь. Их будто украли у какого-то полного мальчишки, а потом напялили на эту худющую спичку. Гарри Поттера, что... не кормят дома? Почему он настолько маленький и хиленький? Почему выглядит так, словно за ним совсем не ухаживают его опекуны-магглы? Ведь даже круглые очки на нём казались максимально ужасного качества. Наверняка и одного галлеона не стоили. — Значит, сын Поттеров в полной безопасности? — Конечно же, мальчик мой. Ну конечно. «Конечно же». Разве это можно было назвать «безопасностью»? Да несчастный Джеймс Поттер, узнай о таком вопиющем беспределе, о том, как относятся к его сыну, уже воскрес бы. — Сэр?.. — чуть склонив голову вбок, подал голос мальчик. Драко тоже заговорил, будто последовал его примеру: — Отец? Что такое? Регулус всё не мог отвести глаз от Джеймса? Этот ребёнок вроде бы его точная мини-копия, а вроде бы... вроде бы совершенно ничем не был на него похож. Потому что Джеймс Поттер никогда не был недокормленным и тощим, никогда не ходил в растянутой старой одежде, никогда не смотрел на людей так же жалобно, никогда не имел противных, омерзительных зелёных глаз. — Ты знаком с моим отцом?.. — Что? — искреннее удивился незнакомец, — Нет. Знать его не знаю. По коридору, громко общаясь, шли двое гриффиндорцев — мантии сразу выдавали. Смеялись и что-то обсуждали, пока в руках несли огромные, тяжёлые книги. Но конечно, у Джеймса Поттера стопка была значительно больше, чем у его... подруги? Регулус точно знать не мог. Он этих обитателей львятника, особенно девушек, почти не различал. Знал лишь то, что эта блондинка с сияющими глазами — не Лили. Счастье обоих продолжалось ровно до тех пор, пока карие глаза вдруг не столкнулись с серыми. И яркая улыбка за считанные мгновения покинула лицо подростка, заменяя собой мрачное выражение. Шаг ни с того ни с сего ускорился. Регулус прошёл мимо с гордо поднятой головой. Он не сделал ничего плохого. Он всё делает правильно. Правда — за ним. — ...хэй, а разве это был не малыш Блэк? — голос девушки он слышал прекрасно, — Ты чего с ним не поздоровался? Я думала, вы типа теперь хорошие друзья? Пришлось чуть замедлить шаг, чтобы услышать ответ. Джеймс тоже молодец, постарался — сказал фразу максимально громко: — Что? Нет. Знать его не знаю, — и вдруг слизеринец замер. Прямо на том же месте, не смея сделать ни шаг назад, ни вперёд. Возможно, его внезапную остановку услышали, а возможно и нет. Но Джеймсу в любом случае, наверное, плевать. После того, как узнал о тёмной метке, на всё уже плевать. — Что-о-о? — с неподдельным возмущением протянула девушка, — Ой-ой, это ещё что такое, Золотой Мальчик? Вы поругались, что ли? — такой просторный коридор отчего-то стал казаться узким, душным, неуютным, — Или тебе Сириус опять ерунды наговорил? Ох, в самом деле, ты всегда позволяешь его словам влиять на тебя и– — Марлин, потом это обсудим. Пошли скорее. Он точно не знал, сколько вот так стоял, глупо хлопал глазами и анализировал слова. Наверное, долго. Настолько, что в коридоре затем даже успел появиться Эван. — О-ой, Редж, чего тут застыл? Всё нормально? — подошёл ближе, чтобы всмотреться в бледное лицо, поразмышлял, а потом продолжил: — Видок, конечно… что, мимо прошла грязнокровка и кашлянула на тебя? — когда ответа не последовало, слизеринец широко улыбнулся и весело похлопал друга по спине: — Да не парься так, Редж, не заразишься! Пойдё-ём, хватит стоять, как статуя. Смотреть на этого мальчика в круглых очках вдруг стало до тошноты невыносимо. Потому Регулус быстро повернулся к сыну и ещё раз спросил, закончил ли тот. — Да, уже всё, мистер Блэк, — ответила за него ведьма, — Можете идти. — Замечательно. Драко покорно взял руку отца, которую тот протянул вперёд. Напоследок обернулся и кинул мальчику в очках: «Ну, тогда увидимся в Хогвартсе. Надеюсь сможем ещё немного пообщаться». Регулуса всего затрясло от одних лишь фраз, хоть и таких невинных. Он не знал, кому именно нужно молиться, но всё равно обязательно помолится. Сразу же как придёт домой. Попросит у кого-нибудь свыше, чтобы его сын ни за что не подружился с этим ребёнком. И чтобы его самого избавили от повторяющихся мыслей: «Сын Джеймса в обносках, за ним совсем не следят, как он вообще жил всё это время? Какой ужас, какой ужас!..». Когда оба Блэка вышли из лавки мадам Малкин, то Драко с тонной искреннего презрения оглядел великана. Возможно, ещё и оскорбил бы, если б Регулус быстро не увёл его. *** — Гх... всё везде заполнено, и Блейза тоже нигде не найти... — бормотал себе под нос мальчик, шагая по длинному вагону. Впереди показалась ещё одна дверь, не запертая до конца, — Хм. Попробую там. Дошёл до купе и потом, открыв дверь, осторожно заглянул внутрь. Чуть удивился, когда понял, что там уже сидели два мальчика. И ни один из них, к сожалению, Блейзом не являлся. Хотя... вот с тем в очках Драко всё же был более-менее «знаком». — ...тот самый из лавки, — прошептал незнакомец, имя которого пока стояло под вопросом. Второй мальчик, с ярко-рыжими волосами и голубыми глазами, одаривал его очень странным взглядом. Смотрел то ли с подозрением, то ли с недоумением — понять вот так сразу тяжело. Ясно только одно: Блэку тут не рады. Но бессмысленно блуждать по поезду уже порядком надоело, так что он спросил: — Можно к вам? Ребята переглянулись, ментально что-то обсудили на уровне телепатии, а потом всё же пустили. Блондин осторожно присел у края, чтобы уж не сильно смущать будущих сокурсников. — Ну, эм... какое там у тебя было имя? — спросил мальчик в очках. Манера речи у него странная. Обычно так люди разговаривают, когда дают провинившемуся второй шанс. Что крайне странно, ведь юный Блэк ни в чём не был виноват. — Драко– — мальчик в старых, поношенных вещах прыснул от смеха себе в кулак, — Тебя имя рассмешило?  — смущение и возмущение одновременно заставили волшебника покрыться бледным, еле заметным на белой коже румянцем, — Твоё, в таком случае, должно быть в сто раз лучше? — А, э... что ж... Этот рыжий в обносках уже не вызывал никаких положительных эмоций. Ведь разве нормально смеяться над чужим именем? Кто его вообще воспитывал? — Кхм, так вот. Я — Драко Регулус Блэк. — Блэк... — голубые глаза мальчика быстро распахнулись в ужасе. Его огромная уродливая крыса же ни с того ни с сего вся засуетилась: заверещала, заёрзала, начала искать укрытие в длинной рубашке хозяина, — Ты... из той самой семьи... из которой и Сириу– ой, Короста, ты чего? Успокойся! Вот же дурная!.. Замечательно, даже животные не рады ему в этом купе. Надо всё же было дальше искать Блейза, или хотя бы Панси с Дафной. — Мой отец не любит говорить об этом человеке, и я разделяю его позицию, — холодным, строгим голосом (прямо как у своей матери) произнёс волшебник, — Так что воздержись от упоминаний о нём... э-э...? — слегка меняясь в лице, он сделал быстрое движение рукой. — Рон Уизли, — представился рыжеволосый. — Ага, Уизли, значит. Мой отец немного рассказывал о твоей семье. Дальше этого Драко ничего не уточнял. Даже не стал пояснять, какие именно вещи слышал от отца — хорошие или плохие. Эта недосказанность явно не пришлась по душе Рону, но да и ладно. Больше всего сейчас волновала реакция старой крысы. Ведь разве не странно, что она за секунды потеряла рассудок от упоминания семьи Блэк? Хмурясь, бледный мальчик изучал зверька, пытался понять, что у него на уме. К какому-либо выводу, к сожалению, так и не пришёл. — Что ж... раз ты Блэк, то на какой факультет попадёшь? — спустя долгую паузу спросил Рон, — У тебя ведь в семье был гриффиндорец, так что– — На слизерин. Я попаду на слизерин, как и вся моя нормальная часть семьи, — такой ответ явно не устроил соседей по купе. — Хочешь сказать, что гриффиндорцы ненормальные? Не получив ничего, кроме надменного, гордого взгляда, Рон моментально понял: ему с этим мальчиком не по пути. Поэтому и смысла в том, чтобы вести с себя ним дружелюбно, больше не было. Своё недовольство и раздражение рыжеволосый даже не пытался скрыть — смотрел на Драко, как на врага всего волшебного народа. — Слизерин заканчивают только злые и плохие колдуны. — Неправда, — в ту же секунду запротестовал Драко, — Мой отец слизеринец, и он самый хороший человек на свете, — рыжий мальчик пробухтел: «Ты так говоришь только потому что он твоя семья», — Да что ты вообще можешь знать о нём? Мой отец великий человек! — Да ну? Прямо как твой дядя? — Короста вновь зашевелилась где-то в одежде своего маленького хозяина. — Ты, что, тупой? Я просил не говорить об этом человеке. Мой отец не любит, когда– — Пфф. Спорю, твой отец такой же псих, наворотивший много плохих дел. И вообще неясно, зачем это замяли, а его — оправдали, — серые глаза напротив стали практически прожигать мальчика насквозь, — Папа сказал, что всё в газетах было враньём. Или взяткой. На самом же деле, твоему отцу тоже нужно гнить в Азкаба– Больше не в силах выдерживать столь жалкий лепет, Драко резко соскочил с места. Рон, удивившись, замолк. Рядом же сидящий мальчик в очках даже и не начинал говорить: пребывая в шоке от такой ярой перепалки, мог только молчать и глупо наблюдать. — Ты... Регулусу до жути не нравилось то, что общество воспринимало его плохим и злым. Да и не только его, а всю их родословную, которую так любили клеймить «сумасшедшей», «тёмной», «проклятой». — Ты... ничего не знаешь о моей семье, проклятый Крысли,* — Рон вплоть до кончиков ушей порозовел от нового прозвища, — Просто завидуешь, что твоя и вполовину не настолько же величественна, как моя. — Да что есть «величественного» в том, чтобы быть Блэком?! Темноволосый мальчик, бегая зелёными глазами то туда, то сюда, был готов сквозь землю провалится. Не ожидал он в первый же день очутиться в эпицентре ссоры. Ещё хуже становилось от непонимания, кто прав, а кто — нет. — Верно, тебе-то откуда знать? Крыслям ведь больше по душе жить в нищете и ходить в обносках своих братьев. ...прав, наверное, всё же Рон. А даже если и нет, плевать. О Драко хорошее впечатление испортилось окончательно. Его сторону принимать уже никто не будет, ни за что на свете. — Блэк, ты сейчас договоришься! — от писка большой крысы становилось уже физически плохо. Рон уже было потянулся за палочкой, но тут вмешался мальчик в очках: — Ребята, ребята– вы чего устроили, в первый же день– мы ещё даже не приехали! — День не имеет значения. Тех, кто оскорбляет семью Блэк, нужно сразу ставить на место, — холодно огрызнулся Драко с таким презрением, от которого у людей обычно подкашиваются ноги, — Не очень-то благородно себя ведёшь, Уизли. Уверен, что попадёшь на гриффиндор с таким поведением? Хамство — не то же самое, что храбрость. У Рона даже лицо перекосило от настолько вопиющей наглости. Мозг так и кричал: «Ещё какой-то Блэк будет здесь меня поучать?!». Он бы точно начал драться, хоть руками, но вдруг к ним постучалась милая мадам с тележкой сладостей, спрашивая: «Желаете чего-то?». И Драко сразу понял, что лучше сейчас не показывать себя с дурной стороны перед взрослой женщиной. Он — воспитанный мальчик, в отличие от некоторых. Он знает, когда нужно отступить и уйти, чтобы не портить репутацию. Ни свою, ни семьи. Однако напоследок всё же кинул: — Уизли, тебе стоит чаще держать язык за зубами. Прежде чем скажешь что-то о людях, которые в сто раз достойнее тебя, — в голосе так и сквозила напыщенная гордость, когда Блэк спокойным шагом шёл к двери, — Особенно с крысой на плече. Очень... символично, — уши мальчика вновь зарделись ярко-алым. Драко вежливо поздоровался с женщиной, а потом отправился дальше искать себе купе. Надеялся, что может, хоть в этот раз всё-таки отыщет Блейза. И обязательно расскажет во всех подробностях, с какой наглостью только что столкнулся. — Вот видишь, Гарри, что и требовалось доказать. Все слизеринцы плохие, — продолжил рыжеволосый. Даже не пытался скрыть раздражения, — Скоро сам в этом убедишься. — Да мне уже этого хватило, чтоб понять... Однако Рон вскоре притих, как в воду опущенный, когда понял, что у него нет денег для сладостей из тележки. У чёртового Блэка — сто процентов есть, а у него... — Брось, не беда, — улыбнулся ему новый друг, доставая при этом галлеоны из кармана, — Я заплачу. *** Великого Гарри Поттера — того самого Мальчика-который-выжил — распределили на гриффиндор. Кто бы сомневался. Ну, что ж... туда этому придурку, вместе с его рыжим нищебродом, скатертью дорожка. Плевать на то, что известный герой не оказался на слизерине, и на то, что когда-то Драко мечтал подружиться с ним. Плевать, правда, плевать. Поттер уже выбрал свою дорогу и свой «сорт людей». Блэку с ним не по пути. Не в этой жизни. — Взгляни на это с другой, более приятной стороны, — улыбаясь, произнёс Блейз. Сидел он почти вплотную к своему приятелю, при этом одаривая гриффиндорский стол презрением, — Зато на нашем факультете будет меньше дрянных полукровок. — Да-да! Потому что нам тут такие не нужны! — поддержала Панси. Если честно, Драко не совсем понимал, а что такого плохого в полукровках. Да и в магглорождённых тоже. Понятие «предатель крови» же вообще ему не было известно. Однако вслух ничего не говорил: отец учил не поправлять других детей. Иначе разом возненавидят. А Блэку вообще-то очень хотелось дружить со слизеринцами. На ребят с других факультетов же это желание не распространялось. Точнее, на двух гриффиндорцев, которых он терпеть не мог. Поначалу, конечно, ссорился только с Роном, но потом в перепалки стал влезать и герой-святоша. Тот самый, с которым так и не вышло подружиться. Тот, который предпочёл бедного оборванца, посмевшего оскорбить семью Блэк– оскорбить Регулуса Блэка, наилюбимейшего и наилучшего отца. Подобное непростительно, и Драко ненавидел Гарри Поттера за это. Тот тоже не очень жаловал знатного аристократа. Каждый день их огонёк обоюдной обиды разжигался всё сильнее, постепенно превращаясь в самую настоящую вражду. Отец был абсолютно прав, когда говорил, что Блэкам и Поттерам не надо дружить. Отца всегда нужно слушать — у него больше опыта, он лучше знает, он умный. В письмах слизеринец с поражением это признавал. И искренне радовал Регулуса, который думал: «Ну слава Мерлину всё обошлось... не зря я молился. Хорошо, что они не дружат». — Ох, а я-то думаю, откуда этот запах львятины? — зло хмыкнул Драко своим сокурсникам, проходя мимо дуэта дураков, — А это всего лишь Крысли со своим героем в доспехах рядом оказались. — Да-а... нищетой завоняло... — И нечистой кровью! — Фу-фу-фу! Надеюсь, я не заражусь! Теперь хвостиком сзади ошивались ещё и Крэбб с Гойлом. До Хогвартса юный волшебник с ними не был знаком, поэтому не понимал, как к ним относится. Как к друзьям? Как к просто соседям по комнате? Они оба туповатые, но в то же время и мальчики его возраста. Таких в своей жизни Драко встречал очень мало, потому позволил влиться в состав группы. Ведь тем, кто рад поддержать вражду против Поттера и Уизли, место найдётся всегда. — ...ну-ну, ребята. Не будем уж настолько несправедливыми по отношению к– — Заткнись, Блэк! У ненормальных забыли спросить! — рявкнул герой в очках, оборачиваясь. Мерлин, как грубо и жестоко. А ведь Драко вправду хотел утихомирить и заткнуть однокурсников, которые потихоньку уже начинали ударяться в крайности. Но конечно, желание это испарилось моментально из-за сказанного. — О-о, у Поттера прорезался голос, — детская обида яростно сочилась наружу, пока Драко всё дразнил да дразнил, — А мы-то думали, в вашем дуэте только Крысли умеет разговаривать. Гарри скривил лицо от злости. — Ты такой «крутой» лишь на словах. На деле — жалкий, как твой отец. Крепко сжав губы в тонкую линию, мальчик с ненавистью смотрел, как гриффиндорец разворачивается и уходит. Да что он вообще понимал? Что он мог знать о невероятном величии каждого члена древнего семейства? У Драко в голове не укладывалось, как хоть кто-то смел даже одно плохое слово сказать в сторону его близких. Особенно когда даже не встречал их лично. Бабушка Вальбурга за такое уже бы отправила на тот свет. Ведь каждый, кто оскорблял Блэков, заслуживал наказания. Это простейшая аксиома. — Уа-а! Резко под ноги Поттера полетело заклинание, заставившее споткнуться. Даже чуть проехаться по полу вперёд, пока падал. Все слизеринцы первого курса захохотали, хваля сокурсника. Правда, он сам ничуть не радовался и не улыбался. Наоборот, только обиженно думал: «Это тебе за отца». Правда, когда дети заметили в начале коридора старосту рейвенкло, сразу поспешили уйти — терять баллы никому не хотелось. — Чёртовы слизеринцы... и чёртов Блэк! Чтоб удавился!.. — фыркнул Рон, помогая другу встать. А затем ладошками отряхнул его чёрно-красную мантию, — Правильно мне папа говорил, все в его семье злые и чокнутые! — Чокнутые уж точно... Блэк ведёт себя, как псих, — иначе зачем ещё ему каждый раз нарываться на стычки, задевать за живое и делать всякие пакости? Так явно поступают только люди, у которых не всё в порядке с головой. — Вот-вот, и я о чём! Надеюсь, его скоро отчислят. *** — ...ох, ну только я настолько удачлив, — вздыхая, мерно и монотонно произнёс волшебник. Регулус, стоящий напротив, всецело разделял его эмоции. Однако хотел более радушного приветствия. Всё-таки столько лет ведь не виделись после суда, — Хотел сбежать от одного Блэка, как меня тут же настиг второй. — Я тоже неимоверно рад встрече с тобой, Снейп. — Заметил по твоему лицу, не переживай. В буквальном смысле (потому что Регулус не совсем видел, куда шёл) они вдруг столкнулись в Косом Переулке. Повезло, что оба пока не успели ничего купить и, соответственно, уронить. Ведь иначе в таком случае Северус бы был настроен в несколько сотен раз враждебнее. Хотя, казалось бы, куда ещё больше-то... Первым делом Блэк обратил внимание на внешность мужчины. Совершенно не изменился. Разве что, может, сам стал выше, а волосы — длиннее, но не более того. Все остальные черты, какими Регулус их помнил с того суда, такими же и остались. Это было даже в некой степени грустно: Северус окончательно себя запустил, погрузившись с головой в уныние и тоску. Если уж Регулус почувствовал от него эту ауру отчаяния за считанные секунды, интересно, какого приходилось детям? Ах, точно. Кстати, о детях– — «Сбегал от одного Блэка»? — пересказал он чужую фразу, саркастически изгибая при этом бровь, — В жизни не поверю, что Драко доставляет профессорам проблемы. Он хорошо воспитан. Северус чуть подумал, что бы такого ответить, но вскоре понял: крыть вправду нечем. Потому что слова Регулуса — правда. Для учителей Драко сложным ребёнком отнюдь не являлся. Наоборот, прилежный ученик, радующий свой факультет баллами за блестящую работу на уроках. Он не доставлял серьёзных проблем, как некоторые, а просто... — Просто он всё не может перестать крутиться вокруг меня, чтобы я подписал некое разрешение на хранение собственной метлы, — затем Снейп даже слегка усмехнулся, будто в душе находил это забавным, — Разрешение, кстати, составил сам, но выглядит оно очень даже официально. С фамильным гербом и всё такое. Регулус, чуть краснея, отвёл взгляд. Себе под нос прошептал: «P'tite canaille...», что рассмешило мужчину рядом ещё сильнее. — Хорошо, я обсужу с ним тему мётел ещё раз... — выдохнул аристократ, — Но а так? Никаких жалоб к моему сыну нет? — Никаких, — и вдруг профессор зло фыркнул, — Не то, что к Поттеру, — Регулус одарил его искренне удивлённым взглядом, — Из-за него в Хогвартсе ежедневно сплошные катастрофы, — и вдруг с губ сорвалась тихая усмешка, — В этом он невыносимо похож на своего блаженного отца-идиота. Выпрямив спину так, что до боли напряглось всё тело, Регулус мигом помрачнел. Губы крепко сжимались в линию. Ведь если разомкнутся хоть на секунду, наружу точно выйдут какие-нибудь оскорбления или обидные подколки. — Ах да, забыл... — заметив полуадекватную реакцию, Северус, кажется, опомнился, — Для тебя Джеймс Поттер — это больная тема. Непонятно, извинялся ли он так или, наоборот, старался втоптать в грязь сильнее. В любом случае формулировка Блэку не понравилась. Он всё продолжал да продолжал сверлить бывшего приятеля взглядом. Вслух ничего не говорил, но и дурак по глазам прочитал бы: «Ещё одно слово — и вести уроки не сможешь ближайшие недели две». — ...кончай жечь во мне дыру, Блэк, — спустя долгую напряжённую паузу вздохнул преподаватель. И отошёл подальше от дороги, дабы не мешать остальным прохожим. Регулус, сам не понимая зачем, грозной высокой тенью последовал за ним, — Не обессудь... у меня просто выдалась тяжёлая неделя. Виноват, как всегда, Поттер. Только уже другой. — Мальчик учится-то всего два месяца. Что такого успел натворить, что ты его настолько ненавидишь? Теперь, когда они находились подальше от общей массы людей, «говорить по душам» было удобнее. В не особо ярких подробностях, зато с тонной недовольства, Северус рассказал о недавних происшествиях: и о полёте на метле без надзора профессора, и о тролле прямо во время празднования Хэллоуина. Регулус успел возмутиться уже от первого, но когда дослушал второе, впал в ужас. Три первокурсника дрались с троллем, совсем одни, пока никого из преподавателей не было рядом? Это же кошмар во плоти! А если бы кто-то из них умер?! Особенно маленький Поттер, которому ещё слишком рано умирать. Которому абсолютно точно не нужно заканчивать жизнь, прямо как его «блаженный отец-идиот». — Поверить не могу, — театрально вздыхая, отозвался аристократ. Даже вскинул руки для пущего эффекта — это его небольшая привычка, — Кто вообще отвечает за детей? — Не драматизируй, Блэк. К тому же, с твоим ребёнком всё хорошо. Так-то да, и это успокаивало. Даже радовало. Хоть за это можно не переживать, но... о Поттере ведь тоже кто-то должен заботиться, разве нет? Кто-то должен хотя бы из уважения тревожиться о его безопасности, разве нет? — ...всё смотрю, смотрю... и понимаю, что мальчик тебе небезразличен, — подметил зельевар бесцветным, холодным голосом, — Внешность и фамилия бередят старые раны? — Это я тебе такой вопрос должен задавать, Снейп. Внезапное молчание Регулус воспринял, как разрешение говорить дальше. — До сих пор не простил Джеймса? — в компании только некоторых людей волшебник позволял себе произносить не фамилию, а имя. — И не обязан. Он никогда не извинялся, чтобы я его прощал, — чтобы скрыть эмоции, Северус гордо задрал подбородок. Регулус же, поначалу удивившись, а после глубоко задумавшись, опустил голову. Они стояли в неловкой, неудобной тишине секунд десять, после чего послышалось: — ...каюсь. В каком-то смысле ты прав. Снейп, дёрнувшись, сразу обратил всё внимания на собеседника. За весь их разговор он будто бы очнулся именно сейчас. Впервые кто-то из множества людей сказал ему это. Впервые кто-то, а точнее сам Регулус Блэк собственной персоной, не стал унижать за школьную обиду. Вместо этого признал, что зельевар серьёзно пострадал за столько лет вражды и травли. Признал без притворства или лести, а максимально честно, искренне. Нечто подобное неожиданно. Даже заставило Северуса взглянуть на этого человека со слегка иной стороны. И также заставило по-настоящему выслушать его. — Я не оправдываю Джеймса и, тем более, его прошлые поступки. Так же, как не оправдываю свои собственные. Знаешь, раньше мы ведь оба были теми ещё... личностями, — мужчина рядом, не смея двинуться, всё слушал да слушал, — Обижайся на Джеймса сколько хочешь, но. — Но?.. — Но его сын тут не причём. Я знаю, что ты не настолько тугодум и сам это прекрасно понимаешь. Да, Северус понимал, но легче-то от этого не становилось. Нисколечко. Здравый смысл твердил: «Ребёнок не виноват в том, что уродился у такого придурка». Сердце же раз за разом заставляло ненавидеть, только потому, что Гарри — вылитая копия своего отца. Смотреть на него — это то же самое, что смотреть на свой ночной кошмар, длящийся семь лет без остановки. Это то же самое, что смотреть и на любовь всей жизни, ярко-зелёные глаза которой навечно остались в памяти. Гарри Джеймс Поттер — это смесь самого ненавистного и самого любимого на свете. Причём и для Северуса, и для Регулуса одновременно. — Мы с тобой вроде как в одной лодке, — продолжил аристократ, вынимая знакомого из его долгих, муторных размышлений, — Различаемся лишь тем, что я не гноблю мальчика из-за ненависти к его отцу. — Молодец, Блэк. Ты та-акой мудрый и взрослый, похлопать тебе? — Сегодня обойдусь без оваций, — всё-таки он не выдержал и закатил глаза, — А ты лучше поменяй своё отношение к мальчику. Регулус решил, что на этом их небольшой и случайный разговор подошёл к концу. Можно идти дальше по своим делам, не забыв прикупить сыну несколько подарков для поднятия настроения (а то в последнее время письма от него слегка грустные). Он, сделав всего два шагов вперёд, не успел так уж и далеко отойти. Именно поэтому чётко услышал: — ...постараюсь приглядывать за ним время от времени. Когда Блэк обернулся, зельевар уже смотрел в совершенно иную сторону — возможно, ему стало стыдно за свои же слова. — Хах... — Не смей смеяться надо мной, Блэ– — Я думал об этом как-то, Снейп, ещё очень давно, — перебивая, продолжил Регулус. Чуть-чуть улыбнулся, дабы показать, что не настроен враждебно, — О том, что ты не такой уж и плохой человек. Кто знает... возможно, я был прав? — на этом их странный разговор по-настоящему окончился. Недосказанностей не осталось, тяжёлых чувств и мыслей — тоже.