i will die your son

Дни шли вполне себе спокойно, не меняясь ни в лучшую, ни в худшую сторону. Больше серьёзных происшествий не случалось, кроме разве что одного-единственного — в дуэт отважных идиотов каким-то чудом попала заучка Грейнджер. Честно, Драко совершенно не понимал, что такая, как она, забыла среди этих мальчишек. Ей к лицу больше шло одиночество и вечное желание похвастаться своими знаниями. Два гриффиндурка рядом этот образ моментально портили. Как бы то ни было, у Блэка появилась новая цель — невзлюбить эту девочку тоже. Никак не из-за статуса её крови, даже не из-за её невыносимого зазнайства или ало-золотого галстука, а просто потому что она отныне постоянно ошивалась с Поттером и Уизли. Да, вот и вся причина. Для кого-то незначительная, для юного слизеринца — очень даже весомая. — Драко, ты такой взвинченный в последнее время, — подметила Панси, расчёсывая одну и ту же прядь волос уже в восьмой раз. До того, чтобы перешла к другой, ей оставалось ещё два, — Поделишься проблемами? — У Блэков не бывает проблем. — Брось! И лучше всё же расскажи. Рассказывать особо было нечего. Просто теперь уже три гриффиндорца в один голос твердили, что Драко Регулус Блэк — ужасный человек из чокнутой семейки. Неосознанно подначивали остальных своих однокурсников думать в том же духе («Да-да, точно! Мне моя мама-волшебница рассказывала, что Блэки известны тем, что... ага, представляете! Это ж мерзко и неестественно!»). К сожалению, Драко никак не мог придумать, что бы такого оскорбительного сказать им в ответ. Так, чтобы при этом не использовать «очень плохих слов» — грязнокровка, гибрид*, предатель крови и всё тому подобное... Остальные ученики слизерина спокойно раскидывались словами и похуже этих. А вот он не мог: не позволяли воспитание, совесть и отсутствие всепоглощающей ненависти к магглам. Наверное, это и Драко выводило из себя больше всего. Если бы он только был воспитан иначе или кем-то другим, проблем бы не было. Он бы с радостью отыгрывался на той же Гермионе, дразня её за грязную кровь, но... но его отцом был Регулус Блэк. У которого порой так и хотелось спросить: «Какого драккла ты воспитал меня таким толерантным? Я теперь даже не могу обижать людей, которых ненавижу! Обзывать их гриффиндурками каждый раз — не креативно, мне так не нравится!». — Не буду ничего тебе говорить, — буркнул Блэк, театрально отворачиваясь от неё. — Ну да-да, лучше снова нажалуешься папочке в письме? Такими темпами, порой думал Драко, скоро ненависть распространится и на своих же однокурсников. — Пожалуй, мне стоит прогуляться и развеяться, — прежде чем Панси успела бы опомниться и извиниться, мальчик уже пошёл к выходу из гостиной. Не совсем разбирая, куда идёт, Драко просто мерно шагал вперёд. Ещё не время отбоя, так что можно пройтись хоть по всему Хогвартсу от начала до конца — если, конечно, хватит сил. Спустя какое-то время собственные ноги завели в коридор у библиотеки. И только слизеринец успел обрадоваться, что был там совсем один, как вдруг пересёкся с ним. Не Поттером и не Уизли, нет. Куда хуже. Это был проклятый Лонгботтом, постоянно шарахающийся от одного только силуэта сероглазого блондина неподалёку. Драко даже никогда и не делал ему ничего плохого. Ни слова не сказал за столько месяцев учёбы. Разве что один раз попытался закинуть его напоминалку куда подальше, но и что с того? Это была небольшая забава, шутка на три минуты. И самого Невилла даже не было рядом в тот момент. Поэтому настолько животного страха в этих глазах Драко не понимал. Трусливый гриффиндорец (какая ирония) с самого распределения смотрел на него, как на смерть во плоти — не иначе. Очевидно, что в один из дней это обязано было окончательно вывести из себя. — Чего ты всё время на меня так смотришь? — грубо рявкнул Драко. Невилл, который итак до тряски в коленях боялся проходить мимо него, внезапно запнулся и упал. Как же жалко это выглядело. То ли он притворялся, то ли в самом деле считал слизеринца каким-то страшным монстром. — А, э...! П-п-прости, я, я... — «П-п-прости, я-я...!», — передразнил Блэк, гневно кривя лицо. Мальчик с другого факультета же старательно пытался подняться, при этом путаясь в своей мантии, — Ты чистокровный волшебник, ты должен говорить чётко и ясно! Должен показывать статус и величие, в конце-то концов, — Лонгботтом продолжал извиняться, пока его отчитывали и поучали, — Честное слово, как тебя вообще приняли на гриффиндор? Шляпа точно не перепутала с кем-то другим? Невилл тихо что-то пробормотал, но всё же встал с пола. Смотреть на Драко он начал ещё более боязливо, чем до этого. Будто дементора или боггарта увидел. — Что за взгляд? — гриффиндорец растерянно опустил глаза вниз, — Такой, будто бы я всю твою семью убил, — это заставило Лонгботтома неожиданно вздрогнуть и оживиться. Да ладно, он, что, серьёзно вот так считал? И кто ещё тут ненормальный, спрашивается? — ...н-ну... это от... правды недалеко?.. — Hein? Мальчик весь сжался, но не стал отступать. Возможно, по своей природной доброте захотел объяснить, почему же так относился к Драко. Почему уже полгода смотрел на него с таким страхом, почему избегал при каждой возможности, почему не желал слышать даже первую букву его фамилии. — Мои родители... — слизеринец, ничего не понимая, склонил голову вбок. Родители Лонгботтома? А что с ними не так? Блэк понятия не имел, он о них ничего с роду не слышал, — И т-твоя тётя... — замешательство мальчика мгновенно переросло в ярость. Лицо буквально помрачнело от неё, — А, нет, прости пожалуйста!.. Я не, не хотел о-обидеть, что-то не то сказать, я– И вот опять к его семье проявили неуважение. Опять благородные львята посмели назвать кого-то из его уважаемого рода злым и ужасным человеком. Драко понятия не имел, какая именно его тётя и что она там сделала родителям Невилла, но такого отношения к ней он допускать не собирался. — Если к нашей семье плохо относятся, они — наши враги. Запомни это раз и навсегда, — слова отца он помнил хорошо. Буквально выжег где-то на подкорке мозга, как и было велено. — Значит, так меня боишься только потому что и я, и моя тётя — Блэки? — Невилл продолжал извиняться, говоря, что не это имел ввиду. Он жалобно дрожал, чуть ли не плакал, ибо чувствовал угрозу: даже одиннадцатилетнего мальчика считал тёмным и злым магом, только из-за его фамилии, — А-аргх, как же вы все меня достали на своём благородном гриффиндоре...! — Нет, я... — Боишься меня, хотя тебе я даже ничего не сделал, — голос сорвался, — А может, должен начать? Тогда хотя бы будет за что бояться? — Послушай, я– Слушать слизеринец не стал. Вытащил палочку и в считанные секунды кинул в противника заклинание — Локомотор Мортис. Ноги Невилла оказались скованы, лишая его возможности ходить. Устоять и не упасть вновь он сумел только благодаря какому-то чуду. — Знаешь, ты вовремя мне попался, — зло хмыкнул мальчик, чьи глаза вдруг очень похолодели, — Я ведь как раз искал того, на ком могу потренироваться. Не обращая внимания на то, что бормотал гриффиндорец, Блэк пошёл в библиотеку. Читать книги там явно будет интереснее, чем наблюдать за тем, как Лонгботтом принялся скакать в сторону своей гостиной. — ...и вот, я даже написал родителям, но они говорят, что мне просто кажется, — пояснил Рон, жуя шоколадные конфеты. Его друзья сидели напротив, греясь у камина. — Естественно, тебе просто кажется! — задирая нос, громко произнесла девочка с кучерявыми волосами — настолько, что они казались неухоженными, — Малфоев больше не существует. Если бы Драко действительно был их наследником, род бы не считался официально вымершим, — и потом укоризненно добавила, — В самом деле, Рональд, кто из нас здесь чистокровный волшебник? Ты должен об этом лучше меня знать! — Нет-нет, Гермиона, а вдруг он прав? — влез защищать своего друга Гарри, — Малфои же умерли, э-э... в конце лета ты говорил, Рон? — Да, мне папа даже газеты показывал. — А Блэк родился в– — Ничего не хочу слышать, вы выдумываете эти глупые теории из воздуха! Род Малфоев давным-давно вымер!.. Этот разговор у них начался, на самом деле, ещё неделю назад. Рон ни с того ни с сего стал замечать, что где-то пазл не сходился: все Блэки знамениты своими чёрными, как смола, кудрями, а у Драко волосы, наоборот, светлые-пресветлые. И лишь слегка, еле заметно волнились на концах. Ну настоящая белая ворона. На него смотришь — так и хочется назвать Малфоем. К тому же, если залижет чёлку назад, напомнит собой Люциуса, которого можно без труда найти в старых газетах. По датам, в целом, тоже вполне себе всё совпадало. А ещё никто не знал, кем являлась мать Драко и что с ней сейчас. Кажется, даже он сам понятия не имел. Разве это не что-то вроде заговора? Даже поинтереснее, чем с Николасом Фламелем! — Было бы прикольно, если б Блэк и вправду оказался Малфоем, — мальчик в очках всё равно больше поддерживал Рона, нежели чем Гермиону, — Получится, что мы, это... ну, разгадали семейную тайну раньше его самого! — Вот Гарри правильно мыслит! Это же такая сенсация будет, на ней озолотиться можно! — ...наши игры в детективов из-за Философского камня плохо влияют на вас двоих. Очень-очень плохо влияют. Хоть Грейнджер и неодобрительно мотала головой, мальчики всё равно стояли на своём мнении. Даже хотели ей сказать: «Ты просто завидуешь, что мы тоже можем быть умными», но вдруг в гостиную ввалился Лонгботтом. Непонятно, как он вообще добрался сюда, когда всё, что мог делать, — это только скакать подобно зайцу. Некоторые ребята, сидящие на креслах, расхохотались. А вот трио мигом подскочило, поняв: что-то не так. Ноги Невилла как-то неестественны прилипли друг к другу, словно из-за специального заклинания. Гермиона, поняв ситуацию с ходу, быстро взяла палочку. Скорее подбежала ближе и, прошептав контр-заклятье, освободила от этого унижения. Гарри с Роном же грозно взглянули на остальных в гостиной, чтобы те перестали так звонко смеяться. — Что случилось? — когда ноги Невилла разъехались и стали нормально функционировать, она осторожно повела его вперёд. — Блэк... — трое детей нахмурились за считанные мгновения: сразу поняли, в чём дело, — Я встретил его в коридоре у библиотеки... он искал к-кого-то, на ком можно потренироваться, — Рон начал краснеть от закипающей злости, — Н-но это моя вина... я, я виноват, з-заслужил... — Чушь какая!.. Что бы ты там ни натворил, такого точно не заслужил. Хоть Гарри и сказал это крайне искренне и серьёзно, мальчик всё равно не внушил словам. Вместо этого продолжил хныкать. — Иди к профессору Макгонагалл, — настояла Гермиона, пытаясь развернуть его обратно в сторону портрета, — И расскажи ей всё как было! — Невилл покачал головой, бормоча, что с него уже достаточно неприятностей. — Но ты должен это сделать! Должен поставить Блэка на место! Из-за громкого крика Рона мальчик стал хныкать и шмыгать носом сильнее. — Блэк думает, что раз богатый и чистокровный, весь такой знатный, то ему всё дозволено!.. Считает себя... будто членом королевской семьи! — продолжал активно негодовать рыжеволосый. Так активно, словно заклинание наложили на него, — Он всех хочет втоптать в грязь, а ты ему ещё и работу облегчаешь. Сам в эту грязь ложишься. — ...н-не надо объяснять мне, что я недостаточно смел для того... чтобы быть членом гриффиндора. Невилл, всхлипнув, попытался пройти мимо настырной и настойчивой троицы. — Блэк... мне уже это доказал, — потом побежал в комнату как можно скорее, чтобы там позволить вдоволь себе поплакать. И из-за пережитого унижения, и из-за внезапно нахлынувших воспоминаний о родителях. А ребята, искренне взволнованные, даже погрустневшие, так и остались стоять на месте. Гермиона, правда, вскоре ахнула: «Бедный Невилл...». *** Регулус изучал поведение сына предельно долго — с самого момента, как забрал его из Хогвартса домой на Рождество. Он-то и в письмах не особо блистал радостью да счастьем, но вживую всё оказалось куда хуже. Хмурясь и совершенно не пряча своего недовольства, Драко ходил по дому как мрачная туча. За столом тоже сидел так, словно его заставляли здесь находиться: спину не контролировал, локти беспардонно лежали на столе, одной рукой он подпирал щёку. Ну прямо вылитый Сириус в ровно таком же возрасте. Его отец всё молчал. Ожидал, когда ребёнок сам сломается и выдаст свои проблемы на тарелочке с голубой каёмочкой. Однако сын, непривычно для самого же себя, молчал как рыба. Заместо него говорила противно скрипящая по посуде вилка. — Драко, веди за себя столом в соответствии с правилами этикета, — спустя ещё минут пять такого напряжённого ужина мужчина всё-таки не выдержал. Всё-таки отчитал, напомнив о манерах. Сын опомнился и, будто очнувшись, сразу поспешил исправиться: сел на стуле ровно, убрал локти, даже взял столовые приборы иначе, — И будь любезен, расскажи, что случилось. Вот этому приказу повиноваться он не захотел. Возможно, боялся чего-то или стеснялся. Хоть нужды в этом не было — Регулус не осудит и не пристыдит его за то, что настолько сильно заставляло переживать. — ...chéri, мне ты можешь рассказать что угодно, — мужчина моментально смягчился, поняв, что не стоит так давить на ребёнка, — Поверь, сразу станет легче. Вздохнув, Драко принялся рассказывать: вдоволь нажаловался на Поттера с Уизли — на их предвзятое отношение к члену семьи Блэк, на то, какие они полные придурки и как сильно бесят изо дня в день только своим существованием; на остальных слизеринцев, постоянно использующих «очень плохие слова»; на отсутствие бриошь за завтраком и, самое главное, на место Поттера в команде по квиддичу. О, про это он стал рассказывать в таких подробностях и красках, что даже порозовел от злости. Мальчик негодовал от глубины души. Ведь как так вышло, что ничего не знающему дураку сделали исключение, а чистокровному знатному волшебнику — нет? Так ещё и волшебнику, с детства приученного к полётам на метле. Драко считал последнее апогеем несправедливости. «Да ты вообще видел Поттера на поле? На его месте я бы снитч поймал в первую же секунду, и уж точно не ртом! Фу, мерзость какая! Как ему засчитали такую-то победу?! Почему его взяли, а меня — нет?», — возмущению не было предела в этот вечер. Не перебивая, но показывая, что точно всё ещё вникал в историю, Регулус молчал. Затем, наконец, мальчик выдохся и замолчал. Фыркнул и принялся есть то, что уже начинало остывать. Его отец всё-таки оказался прав — стоило вывалить эту тяжкую ношу, как мигом на душе полегчало. Регулус ответил не сразу. Прежде всего попытался оправиться от фамилии «Поттер», произнесённой столько раз за этот монолог. Поттер, Поттер, Поттер... только он перестал думать об этом мальчишке с разбитыми очками, как вдруг очередное напоминание. Вместе с ним очередная мысль в стиле: «Сын Джеймса — сирота в обносках... так ведь никуда не годится. Надо что-то делать, я должен что-нибудь... Джеймс бы точно этого и хотел, точно...». Отпив небольшой глоток безалкогольного коктейля и поразмышляв, мужчина всё же сказал: — Твоя зависть означает только то, что у тебя есть потенциал, Драко. Потенциал, о котором ты сам знаешь, — сын, изначально хотевший возмутиться, мол, и вовсе я не завидую, не стал открывать рот. Вместо этого молча впитывал в себя каждое слово. Его отец ведь невероятно мудрый человек. К советам от него точно нужно прислушиваться, — Ты знаешь, что можешь сделать лучше, и это тебя злит. Мальчик лишь удивлённо похлопал глазами. — Раз у тебя есть потенциал, его нужно раскрывать, — очередной перерыв глоток на формирование мыслей, — Хочешь место в команде — делай всё для того, чтобы его заполучить. Помни, Драко, мы с тобой слизеринцы. Мы настойчивые и нацеленные на достижения, разве не так? — Всё так, отец, — послушно покивал Блэк-младший. — Если знаешь, что способен на большее, будешь тренироваться. Всем докажешь, что ты в сотню раз лучше их. За считанные секунды серые глаза Драко, тусклые от печали, внезапно засверкали. Он переменился в лице: перестал хмуриться и, наоборот, начал улыбаться с решимостью. Легко было прочесть его мысли: «Да! Всем им докажу, что члены семьи Блэк превосходят над всеми!». — Я буду прямо как ты, отец, тоже буду ловцом! — В таком случае, — Регулус постарался спрятать довольную и гордую за сына улыбку за серебряным кубком, — Могу обучить хитрым трюкам на метле, которые придумал лично сам. После такого тебя обязаны принять в команду на втором курсе, — вдруг он весело подмигнул, — На войне все средства хороши, не так ли? — Отец! Ты лучший! — от предвкушения Драко уже еле сидел на стуле ровно. Кое-как он всё же закончил быстро есть ужин. И потом подбежал к Регулусу, стал упрямо тянуть его за мантию, приговаривая: «Пойдём, пойдём полетаем, прямо сейчас!». Его отцу ничего не оставалось, кроме как согласиться. Даже несмотря на то, что хотел потратить время на приготовление зелий для заказчиков. *** — Гарри! Гарри, просыпайся, проснись же! Кое-как разлепив глаза, мальчик сразу чуть не оказался ослеплён изобилием алого цвета. Наспех осмотрел комнату: вся она пестрила от украшений, которыми вчера он занимался с Роном до поздней ночи. Украшения эти были связанны с... точно, да! Этот день наконец-то настал — его первое Рождество вне чулана. Его первое Рождество, что он проведёт не в полном одиночестве, а со своим лучшим другом. Вмиг позабыв усталость и желание спать, Поттер схватил очки с прикроватной тумбочки. А затем кинулся бежать на голос друга. Скорее, как можно скорее хотелось пожелать ему счастливого Рождества, поесть вместе шоколадных лягушек, а потом поиграть в снежки на улице — как раз за ночь выпало достаточно снега. Рон, улыбаясь от уха до уха, уже стоял внизу у камина. Заметив зелёные глаза и непослушные чёрные волосы, быстро сказал: — Счастливого Рождества, Гарри. Это первый раз, когда кто-то пожелал ему подобного. Дурсли, даже в самом хорошем настроении, даже во время столь важного праздника, не говорили и слова. Просто запирали ненавистного мальчика в его личном чулане, а потом уходили веселиться с гостями. Ещё ни разу до этого дня бедный маленький сирота не получал «счастливого Рождества, Гарри» от кого-либо. Наверное, поэтому вдруг и стало так тепло на душе. — Тебе тоже, Рон, — поправив очки, мальчик вскоре продолжил, — А что это на тебе? Друг застеснялся, чуть потянул красный свитер с огромной буквой «Р» и пробормотал: «Это... мама связала». Потом будто стараясь перевести тему, указал на ёлку. — Ты тоже получил подарки! — Подарки? Кто-то не пожалел подарка– нет, подарков для него? Для него — мальчика, который всегда лишь наблюдал за чужим счастьем со стороны? Который всегда был вынужден не возникать на эгоизм кузена («Почему в этом году на один подарок меньше?! Как вы смеете?!»), и сам получать лишь холодный ужин? Неужели кто-то и вправду наградил Гарри Поттера сразу несколькими вещами? Не так уж и важно, что именно ему подарили. Сердце счастливого мальчика будоражил уже сам факт наличия подарков. — Вот они, вот они, — продолжал указывать Рон своему другу. Тот за секунды преодолел лестницу, а после подбежал к ёлке, — Какой откроешь первым? Гарри, если честно, сам не знал. Один подарок был запакован не очень аккуратно, в то время как другой вопил всем своим внешним видом: «Я невероятно дорогой и изысканный». Но... от кого же могла быть эта огромная посылка в чёрной матовой коробке с узорами? Поттер взглянул на друга, но тот лишь пожал плечами, мол, открывай этот, он с виду хорошенький. — Хм... Чёрный цвет, чёрный цвет, чёрный... на ум приходило кое-что, а точнее кое-кто. Однако... нет-нет, это ведь полный бред, быть такого не может. Просто случайное совпадение. Гарри быстро помотал головой, а затем открыл коробку. Вдруг глаза от шока расширились не только у него, но и у Рона: внутри лежали аккуратно сложенные, накрахмаленные вещи. Всё как и положено — начиная от рубашки и заканчивая носками. Когда мальчик запустил руки в коробку глубже, то понял, что то был даже не единственный комплект одежды. Причём дорогой одежды. Она не школьная, а вроде как повседневная? Если, конечно, такие качественные, роскошные вещи язык повернётся называть «повседневными». Второй комплект и вовсе был маггловской одеждой — такой крутой, которой нет даже у избалованного Дадли. Если он увидит хотя бы футболку, обзавидуется вплоть до настоящей истерики. — Вау... — прошептали Гарри и Рон в один голос. Таких вещей Поттер от роду-то не видел. Уж тем более никогда не получал их в подарок. Вмиг появилось острое желание узнать, кто же не поскупился и одарил его подобной одеждой. Но как бы старательно мальчик ни искал хотя бы жалкую записку, так ничего и не нашёл. Отправитель не оставил ни своего имени, ни даже нескольких слов. — Кто мог мне всё это подарить?.. — прошептал Гарри, анализируя джинсовую куртку. Брендовая. Значит тот, кто её купил, немного разбирался в маггловской моде или сам был наполовину магглом. Но откуда у неизвестного человека столько денег? — Ва-ау, а это что за материал? Я такого ещё не видел, — друг отложил сладости и, опустившись рядом, тоже захотел потрогать куртку. Он не завидовал, нет. Скорее, восхищался необычной маггловской вещью, — Ой, жёсткая какая!.. Так и должно быть? — Да, потому что это джинсовая ткань. — Дж... джи-что? Гарри весело рассмеялся, этим ещё больше озадачивая Рона. Потом аккуратно сложил куртку обратно и, улыбаясь, накрыл её крышкой. Нужно беречь такие дорогие вещи. Носить их осторожно, не смея нигде нечаянно порвать или потерять. А ещё обязательно нужно будет похвастаться ими перед Дадли, чтобы за одиннадцать лет хоть чуть-чуть утереть ему пухлый нос. Неважно, кем именно был отправитель, Гарри ему чрезмерно благодарен. У него ведь наконец-то появились не старые, растянутые обноски, а своя собственная одежда. Она, конечно, казалась сле-егка большой, но ничего. Это не беда. Это будет на вырост и на ещё хотя бы ближайший год. — А теперь давай глянем, что в том. Он так обрадовался подарку от неизвестного, что совсем забыл про другой. Эта радость по-настоящему вскружила голову, обеспечила хорошим настроением как минимум на месяц вперёд. Не прекращая улыбаться, Гарри потянулся за вторым сюрпризом. Сюрприз он потому, что тоже был доставлен от человека без имени. Ну, хорошо, что хотя бы маленькая записка прилагалась. — Твой отец оставил эту вещь мне перед своей смертью. Пришло время вернуть её тебе. Используй её правильно... Гарри закончил читать, а затем удивлённо взглянул прямо в глаза Рона. Тот снова только пожал плечами, ведь тоже ничего не понимал. Когда все верёвки с пакета оказались сняты, взору предстал очередной элемент гардероба. Только уже магический. — Это что-то... вроде мантии? — быть может, она от того же человека? Хотя странно, что упакована иначе. — Ну, давай-ка, — поддержал рыжий приятель, улыбаясь, — Надень её! Встав на ноги, Гарри это и сделал. Стоило только накинуть на себя мантию, как вдруг всё его тело, кроме лица, исчезло из виду. Гостиная же будто бы просвечивалась сквозь него. Удивившийся ещё сильнее Рон резко вскочил со своего места. Пока его друг крутился и в шоке шептал: «Моё тело исчезло», он заявил: — Я знаю, что это такое! Это мантия-невидимка! Гарри покрутился ещё один контрольный раз, а потом широко улыбнулся. Столько подарков — и все за один день. Уму непостижимо. Это даже лучше, чем волшебство. Конечно, навряд ли такой, как он, заслуживал всё это, но... раз уж подарили, нужно трепетно ценить каждую вещь без исключения. *** Конец первого курса выдался ужасно для слизерина и великолепно для гриффиндора. Гарри Поттер снова оказался героем; вдобавок ещё и принёс своему факультету кубок. Почти все студенты без исключения шептались: «Это не заслуженно, это жульничество, фаворитизм... мы старались целый год, а они из-за Поттера...». Драко придерживался этой же точки зрения. И всё больше, больше начинал обижаться на глупого мальчика в очках. Изо всех сил старался избегать его, чтобы в порыве гнева не проклясть. — Отец!.. Регулус, заметив спешащего к нему сына, позволил себе улыбнуться. Более того, даже позволил объятия на публике. В аристократских семьях нечто подобное не принято или вовсе не одобрялось. Но... если честно, куда важнее хорошие отношения с Драко, нежели чем этикет. Всего на две секунды можно простить себе эту слабость, чтобы ребёнок не чувствовал себя нелюбимым и ненужным. — Отец, я тебе сто-олько всего расскажу, — впоследствии сын сам отстранился. Вспомнил, что они всё-таки не дома, — Ты не поверишь, что произошло! — Хм-м? Что-то плохое? — Да, вопиющая несправедливость! И всё из-за– Краем глаза он заметил растрёпанные чёрные волосы и зелёные глаза. Обернулся и, скривившись, понял: «Поттер». Только что сошёл с поезда и первым делом наткнулся на семью Блэк. Точнее на недовольное лицо слизеринца и нечитаемые, странные эмоции в глазах его отца. Вот так они и глазели друг на друга в полном молчании, пока Драко не сказал: — Пойдём, отец. Гарри лишь печально посмотрел им вслед. Хоть и на миг, но эти двое показались ему идеальной семьёй: любящий отец, хороший сын. О чём ещё только можно мечтать? У него самого такого никогда не было и не будет. Его... интересно, Дурсли его вообще встретят сегодня? Или придётся добираться с багажом вещей самому? Даже сам не знал, какой из этих вариантов ему нравился больше. Вдруг он вспомнил отца — того самого, которого видел и в зеркале Еиналеж, и в альбоме, подаренным Хагридом. Говорят, Джеймс Поттер был самым лучшим, добрым и светлым человеком. Если бы всё ещё был жив... любил бы он Гарри так же, как Регулус сейчас любил Драко? Встречал бы вот также с улыбкой на лице и распростёртыми руками? Подняв очки, Поттер быстро потёр рукавом глаза. Он не плакал, вовсе нет. Его вообще ничто и никогда не способно расстроить или довести до слёз. Эмоциональность он презирал. Наверное, просто пыль попала. Рона и Гермиону вскоре забрали их родители, с которыми Гарри вежливо поздоровался. Миссис Уизли улыбалась ему, даже сказала, что всегда будет рада принять у себя в гостях. Было бы неплохо — побывать у лучшего друга в его доме. Гарри никогда прежде такого не делал. У него даже ни разу в жизни не было ночёвки, потому что Дурсли не отпускали. Ну и ещё дети (что в школе, что на Тисовой улице) не желали дружить с «чудаком», соответственно — звать к себе тоже. — ...ой, мальчишка! Наконец, спустя уж очень долгое время послышался голос дяди Вернона. Он выглядел всё таким же злым и раздражённым, как всегда. Особенно когда взгляд его маленьких глаз падал на огромную клетку с белой совой внутри. Что ж, подобное однозначно портило имидж «нормальных людей», так что реакция неудивительна. Только непонятно, почему тётя Петунья и Дадли были настолько напуганны. «Будто я танк с собой везу, честное слово!», — не мог не возмутиться Поттер в мыслях. — Всё забрал? — шёпотом спросила женщина, когда её племянник уже подошёл ближе, — Или забыл что-то в своей школе для... ур-родов? — волновалась и заботилась ли она по-настоящему? Гарри не мог точно сказать, да и выяснять не стал. Интонация тёти не понравилась. Так же, как и тот факт, что... — Вы опоздали. Остальных уже забрали, мне пришлось ждать дольше всех. — Скажи спасибо, что вообще пришли. — Да! — поддакнул Дадли своей матери, — Могли бы оставить тебя! Там, где тебе и место. Не выдержав, Гарри вдруг потянулся за палочкой. Почти уже высунул её из кармана полностью, как вдруг лица родственников побелели. Презрение исчезло, и на смену ему пришёл искренний ужас. Верно, они же ещё не знали, что нельзя колдовать дома. Пусть думают, что он в любой момент может их проклясть или убить. Таким образом лето пройдёт куда веселее, чем обычно. — ...с-садись уже в машину, — пробормотал дядя Вернон, первым собрав себя в руки. Гарри решил, что этой небольшой угрозы достаточно и убрал палочку. Правда, пока он шёл мимо тёти, не мог не почувствовать её взгляд прямо на своей коже. Теперь уже не озлобленный или испуганный, а заинтересованный — тот, что он знал лучше всего. Потому что этой женщине всегда нужно было везде совать свой нос и быть в каждой бочке затычкой. — О, гляди-ка... это ещё что за вещи на тебе, модник? — бесспорно, у неё глаз-алмаз. Хотя, наверное, любой бы заметил, как потянутые старые тряпки превратились в новые и брендовые, — У какого ребёнка ты их украл? — Что? Почему сразу «украл»? — возмутился мальчик. Вместе с Дадли, дядя Вернон грузил большую клетку и остальные вещи в багажник. Оба старались задавать как можно меньше вопросов, всё ещё помня про волшебную палочку. — Мне их подарили. — Подарили? Тебе-то? — женщина, гордо задрала подбородок и тем самым во всей красе показала свою длинную шею, — Ты их украл, мальчишка. Украл у богатого ребёнка, и из-за этого– из-за тебя у нас снова будут проблемы. — Я уже сказал — ничего я не крал! Это мои вещи, ясно? Тётя и племянник — они сверлили друг друга взглядами, что были наполнены годами взаимной ненависти. — Кто-то куда добрее вас подарил мне эту одежду на Рождество, — затем мальчик ухмыльнулся. Сообразил, как именно сейчас можно ударить по психике родных, — А ещё мне подарили мантию-невидимку. Хотите посмотреть? Она волшебн– — В машину! Бегом!! — практически проревел дядя Вернон, покрываясь багровыми пятнами от ярости. Но Гарри точно знал, что не только разозлил, но и серьёзно напугал его. Всё-таки для семьи Дурсль разговоры о волшебстве — это то же самое, что услышать: «Завтра судный день, вас покарают в первую очередь». Поездка до Тисовой улицы прошла в полной тишине — неловкой, напряжённой, тяжёлой. Тётя с дядей молчали, как на чьих-то похоронах. Лишь периодически слышались звуки чавканья и шуршание упаковок, так как кузен ел то желейных человечков, то картофельные кольца. Последние он мог даже сначала надеть на безымянный палец, чуть покрутить, затем запихнуть в себя. Так как снэки специально были куплены, чтобы «милый Дадличек перестал плакать из-за модных вещей своего поганого двоюродного брата», с Гарри ими не делились. Ну да и не нужно. Он не голодный, нисколько. Ещё первого сентября сполна наелся сладостей, которые купил в Хогвартс-экспрессе. «Эх... — в мыслях вздохнул Поттер. Вслух лучше не стоило, иначе снова может начаться ругань, — Только уехал, а уже скучаю по Хогвартсу. Вот бы и вправду меня оставили там на летние каникулы...» В школе действительно было куда лучше. Школа стала его новым домом, где он приобрёл не только славу и магию, но и друзей. Настолько верных и преданных, что они прошли с ним все испытания, были готовы пожертвовать собой и, в итоге, помогли найти Философский камень. Произошло столько всего хорошего (ну точнее, интересного), но Гарри даже не мог об этом рассказать и похвастаться. Потому что... некому. Родственники, помешанные на «нормальности», не желали слушать про магию. Так что если он сейчас заговорит про что-то вроде «трёхглавой собаки» или «зеркало Еиналеж», его оставят без еды. На три-четыре дня точно. Или на всё лето. Мысли об этом навевали тоску всё сильнее и сильнее. И невольно вспоминался Блэк с его задорным, даже радостным: — Отец, я тебе сто-олько всего расскажу. Ты не поверишь, что произошло! Прикрыв глаза, Гарри мог только продолжить думать: «Вот бы летние каникулы быстро прошли и я поскорее вернулся в Хогвартс...».