i will die your son

Чтобы отметить свой прошедший двенадцатый день рождения как полагается, Драко попросил съездить во Францию и провести там хотя бы на недельку. Больше всего почему-то хотел посетить самый лучший из местных пляжей. Странное желание, но... каким бы отцом был Регулус, если бы не согласился и не выполнил детскую прихоть? Без сомнений или размышлений он кивнул и сказал: «Конечно, chéri, можем остаться даже на две». Июнь в этом году, на удивление, выдался комфортным — не было ни слишком жарко, ни слишком холодно. Средиземное море же, как обычно, приятно радовало своим знаменитым теплом. По крайней мере, Драко убеждал, что вода не холодная. И радостно плавая, совсем не желал из неё вылезать. Регулус, полная его противоположность, в море — ни ногой. Ему по душе больше было сидеть на пляже под магически созданной тенью, наблюдать со стороны и вслушиваться в равномерный шум воды. Сын, конечно, пытался звать его  «хотя бы намочить ноги», но раз за разом получал отказ. К сожалению, даже просьба именинника не стала весомой причиной войти в море вновь. Чтобы Драко не расстраивался слишком сильно, пришлось соврать: «Я просто поддерживаю скрывающие чары, чтобы туристы-магглы не нарушали наш с тобой покой. Мне правда нужно быть только на пляже, а не в воде, понимаешь?». Было бы неплохо уже взять да преодолеть свой глупый приобретённый страх, но... не сейчас. Как-нибудь в следующий раз, обязательно. — Отец, отец, смотри! — из размышлений вывел донельзя радостный голос мальчика. Он крепко держал что-то в руках, будто боялся потерять, и широко улыбался. Однако когда прибежал, выражение лица быстро изменилось, — ...ты всё ещё не снял эту рубашку? Разве не жарко в ней? — Нисколько, дракон, — за столько лет Регулус вроде бы научился врать. Ну, теперь выходило получше, чем когда он ещё был в рядах пожирателей. — Но она ведь чёрного цвета, сделана из очень плотной ткани. Тебе точно должно быть жарко. Если Драко начинал хмуриться, значит о чём-то глубоко задумался, начал размышлять — и остановить его уже не получится. Он смотрел то на свои сжатые ладони, то на эту чёртову чёрную рубашку, и думал: «Отец всегда носит вещи только с длинным рукавом. У этого ну обязана быть причина, не так ли?!». Аккуратно отложив нечто найденное в море на песок (левым глазом Регулус не увидел, что именно это было), мальчик затем спросил: — Почему у тебя вообще есть нужда всё время прятать руки? Внешне Регулус никак не отреагировал — даже бровью не повёл. Внутри же негодовал, почему сын с каждым очередным годом задавал ему всё более и более неприятные вопросы. Причём такие, что порой не сразу удавалось придумать отговорки. Вот и сейчас Блэк ненадолго подзавис, пытаясь сочинить самую правдоподобную ложь. «Мне холодно» — слишком банально, «это просто мой стиль» — перегибает палку (но такое бы точно сказали Джеймс или Сириус), «пытаюсь сохранить бледность кожи» — уже лучше, но не объясняет, почему на ногах шорты вместо брюк. Пока мужчина неосознанно погрузился в раздумья, Драко ждать не стал. Любопытство одержало верх. Присев рядом, он улыбнулся отцу, а затем быстро схватил за рукав. Может, даже бы вышло задёрнуть его вверх, если бы не пуговицы. — Драко!.. — приходя в себя, вскрикнул Регулус. Попытался выдернуть руку, но сын держал крепко. И всё пытался убрать чёрный рукав вверх, — Драко, перестань– — Я просто хочу посмотреть! Одним глазком, ладно? — Нельзя– Драк– То ли это вина школы и ровесников там, то ли всё дело в переходном возрасте... то ли вовсе в крови Блэков, которая также текла по его венам, но мальчик явно становился наглее. Начал гораздо активнее расширять границы дозволенного в попытках ещё больше узнать: что можно делать, что — нельзя, за что похвалят, а за что — поругают. А ещё будто намеренно действовал на нервы своему отцу, желая узнать: «Что именно по-настоящему выбесит его?». Вновь провоцировал, секундно напоминая собой кого-то. — Что это маменькин котёночек там себе мяукает под нос? Хоть отпор научись нормально давать, а то в Хогвартс не примут. — Примут!.. И я буду лучше тебя, я не буду позорить семью. — Ой-ой-ёй, как запел! Ну-ка иди сюда, все кудри тебе повыпрямляю сейчас! Драко ещё пока не разговаривал с ним вот так же, но взгляд становился похожим. Знакомым до дрожи. Вот только Сириуса он уже потерял, из-за этого клейма. Именно поэтому сыну её показывать нельзя — можно даже сказать, противопоказано. Регулус терпел до последнего, вырывая запястье из хватки, но и у него нервы не стальные. Тем более, сын схватился как раз за ту руку, на которой была тёмная метка. Ну будто бы назло. — Драко. Нет. Регулус не повышал голос, ни на децибел. Чтобы мальчик замер, хватило и просто холодного строгого тона — такого, к которому сын не привык, которого всегда ожидал меньше всего. Руку всё ещё не отпускал, но по крайней мере, уже не бесновался. — Когда тебе говорят «нет» и «нельзя», какова должна быть твоя реакция? — Я должен перестать делать то, что делал... — виновато пробормотал маленький Блэк и всё же отпустил запястье. Пронесло. Он не увидел метку Лорда, слава Мерлину, — Я... просто я хотел узнать, почему ты прячешь свои руки. Ты ведь всегда их прячешь, и тому ведь... должна быть причина, да? Моментально смягчаясь и снимая маску строгости, Регулус мог только вздохнуть. В какой-то степени его сын прав: всю жизнь при любых обстоятельствах ходить в одежде с длинным непросвечивающимся рукавом — это действительно подозрительно. Искренний интерес Драко вполне понятен. И по-хорошему надо бы рассказать ему правду. Хотя бы половину. Он ведь уже не младенец. Однако что если снова испугается, как в тот раз? Или ещё хуже — начнёт ненавидеть за причастность к тёмному злому волшебнику? Вдруг одна эта деталь испортит все их отношения? Прямо как уже однажды было и с Джеймсом, и с Сириусом. Это даже страшнее того, чтобы войти по пояс в море. Его сын ведь такого высокого мнения о нём: уже столько лет бесперебойно считает, что тот не может сделать что-то плохое или поступить неправильно. Если сейчас увидит тёмную метку, вся его светлая детская картина мира рухнет. Он будет так... разочарован. Нет-нет-нет. Нельзя этого допускать. Ни за что. — Я... — в горле стало как-то очень сухо, — У меня на руке... кое-что глупое. Ошибка молодости. — Э, серьёзно? А что именно за ошибка такая? — Драко весело и невинно улыбался, делая всю ситуацию только хуже. — Что ж... — Покажи, покажи! Я ни за что не осужу тебя, отец. Регулус пытался подобрать правильные слова. Правда, пытался. Но почему-то мозг ни с того ни с сего решил прекратить работать. «Ни за что не осужу тебя», как же... это он сейчас так думает. А потом больше никогда не заговорит со своим отцом, поняв, что тот не такой уж белый и пушистый. Как говорится, плавали — знаем. — Неважно, что это за ошибка, — пришлось немного переформулировать, — Важно то, что я о ней сожалею. И никому не хочу показывать, — прежде чем сын успел бы открыть рот, Блэк добавил, — Даже тебе. — Хм-м... но если сожалеешь, почему просто не избавишься от неё? «Если бы только всё в этой жизни было так просто...», — горько подумал волшебник, еле сдерживая себя от усмешки. — Я не могу, Драко. Поверь, я много раз пытался, но не могу. Так что эта ошибка останется со мной навсегда, — на удивление, это заставило сына перемениться в лице. Всё озорство в конец пропало, он стал более серьёзным. И смотрел на чёрные рукава рубашки уже не с интересом, а сочувствием. — Désolé, — прошептал так, чтобы было слышно, — Мне не стоило... Регулус тихо выдохнул, после чего позволил себе улыбнуться краем губ. Тон голоса стал нежнее, добрее– привычнее. — Ты растёшь, тебе свойственно любопытство то тут, то там. Особенно когда я даю тебе весомые причины, — сын внимательно слушал, не перебивая, — Но всё равно должен запомнить: никогда не делай что-то против воли другого человека. Запомнил? — Хорошо. Я запомнил. Драко опустил взгляд на песок и потом вспомнил, зачем изначально прибежал к отцу. Сразу улыбнулся, поднял «подарок» и гордо выставил перед лицом. — Смотри, я тщательно выбирал самые лучшие для тебя. В бледных ладонях виднелось несколько ракушек разных форм и размером. Одна даже была бледно-зелёного цвета, а другая... Регулус с позволения взял её и присмотрелся получше. И надо же, ему не показалось. Это правда была небольшая белая с чёрными узорами раковина моллюска в ярко выраженной форме звезды. Такого он вживую точно ещё не встречал. — Нравится? — словом, остальные ракушки тоже были не менее красивыми, по-своему интересными. Каждую можно разглядывать минимум минут пять с разных углов и под разным освещением. — Конечно, дракон. Отчего-то, правда, Драко показалось, что отец сказал это не искренне. Как-то легко, беззаботно, слишком быстро. И не похвалил за старательные поиски. «Наверное, всё же не понравилось», — подумал мальчик, чья улыбка постепенно сошла на нет. Ну... ничего, всё в порядке. Может быть, его больше обрадует какой-нибудь другой подарок. Больше, чем обычные, глупые ракушки. Лишь по приезде обратно в Британию маленький Блэк понял обратное. Одним июльским днём, прячась от Добби во время их игры, зашёл в комнату Регулуса (в очередной раз прочитав уже заученную табличку «Не входить без особого разрешения Регулуса Арктуруса Блэка» и заранее извиняясь). Поначалу думал, что просто укроется от домовика и не более. Но опустив взгляд на широкую и громоздкую прикроватную тумбу, вдруг замер. К превеликому удивлению, увидел там все свои ракушки — все до единой. В хрустальной подставке они лежали так, словно кто-то старательно раскладывал их, распределяя по форме и размеру. — ...мастер Драко, попались! Теперь Ваш черёд водить, — за дверью показался улыбающийся домовик. И сразу же удивлённо (или даже испуганно) дрогнул от внезапного крика ребёнка: — Добби, они ему понравились! Они понравились отцу, понравились, смотри-смотри! *** «Дорогой Блэк, или можно Драко? Моя мать против того, чтобы я кому-то это говорил. Но я поступлю так, как хочу. Хочу поделиться, раз уж мы друзья. Выбрал из всех тебя, потому что тебе такое точно должно понравиться. Ты ведь терпеть не можешь гадёныша Поттера. Недавно я услышал кое-что про этого вонючего полукровку. Тебе точно должно понравиться, читай внимательно! Я услышал, что Гарри Поттеру конец, по-настоящему. Он не будет героем вечно. Чтобы не мешал и не вставал на пути, его убьют. Оно убьёт его. Здорово, не так ли? Поттера, которого ты так ненавидишь, наконец-то прикончат! Хотя я не знаю, что такое «Оно». Может, ты поймёшь? Ты же умнее. Мать говорит, что «грядёт нечто ужасное». Зовёт это газоровом... кажется? Не знаю, что за слово. И не знаю, почему мать так боится. Да, в общем, на этом всё. Просто хотел тебя порадовать. Скоро наступит «веселье для чистокровных». Они так это назвали. Подробностей не знаю, прости... но неважно. Главное — это то, что в Хогвартсе мы избавимся от Поттера. Ты же рад, да? Кстати, как у тебя проходит лето? И ещё... я поздравил тебя с днём рождения в Хогвартсе, но подарок не подарил. Извини. Если ещё не поздно, скажи, какой хочешь. Наша сова пришлёт его так быстро, как сможет. Со всем уважением к семье Блэк, Грегори Гойл» Драко безбожно пялился на письмо минимум минуты две. А может, и больше. Хорошо, да. Даже дурак поймёт, что Грегори писал это из лучших побуждений. Ведь он всего-то туповатый мальчишка, не понимающий всей серьёзности ситуации. Но всё же некоторые слова были так... оскорбительны. Блэк прямо-таки не мог не возмутиться до глубины души. Только потому что он не выносит Поттера, это значит, что желает ему смерти? Вовсе нет! Поттер тот ещё придурок, иногда выводил на стычку просто своим существованием, но радоваться его смерти Драко бы ни за что не стал. Он же не психопат, в самом-то деле. Гойл попытался получше подружиться, а в итоге, сделал только хуже. — И вообще, что это за слово такое? Добби, ты сможешь понять? — домовик осторожно подошёл ближе, — Смотри, вот... газ– Мерлин, помоги– газоровом?.. Кошмар, ещё и почерк такой ужасный! — Грядёт нечто ужасное... га... зо... Добби вчитался в слова получше и, увидев фамилию героя, впал в истерику. Паника показалась слишком излишней. Драко даже испугался, что сейчас на крики придёт отец. — А, Д-Добби, тихо!.. Ну чего ты так внезапн– — Это заговор, мастер, заговор! — мальчик удивлённо похлопал глазами, — Гарри Поттера хотят убить, Гарри Поттеру конец!.. Как же быть, как же нам всем теперь быть?!.. — Что? Заговор? — Драко ещё раз пробежался по строчкам в письме. «Чтобы не мешал и не вставал на пути, его убьют» «Оно убьёт его» «Грядёт нечто ужасное» «В Хогвартсе мы избавимся от Поттера» — ...и вправду заговор? Против Поттера? — маленький волшебник ничего не понимал. Зачем кому-то или чему-то строить страшные планы против гриффиндурка в очках? И откуда однокурсник об этом знает? — Гойл от кого-то услышал? — подробностей он не знает, так что навряд ли он сам или его семья стоят за этим. Иначе бы начал хвастаться, — Но от кого? Отца, матери... или в Косом Переулке? — голова заболела от вопросов, — Ничего не понимаю... смерти Поттера желал только Сам-Знаешь-Кто, но он мёртв... — Гарри Поттер в смертельной опасности, мастер! Гарри Поттера убьёт «Оно»! — Добби, эй, ну успокойся!.. Я даже не уверен, правду ли написал Гойл. Но домовой эльф всё равно не мог угомониться. Представлял смерть юного волшебника во всех страшнейших подробностях, заставляя своего хозяина чувствовать себя неуютно. Поттер не самый приятный мальчик, но... но не убивать же его! К тому же, он герой — тот самый, которым Драко даже когда-то восхищался в детстве. Читал газеты о нём, слушал разные рассказы и всё мечтал подружиться. Не хотелось бы, что он вдруг умер. Он же не умрёт, верно? Грегори просто ошибается, и очкарику не угрожает никакая опасность... верно? — Что делать будем, мастер? Нельзя дать Гарри Поттеру умереть! Вы же не хотите его смерти, верно, мастер?!.. — Не хочу, конечно же, — Добби облегчённо улыбнулся. Зелёные глаза засияли от счастья, — Он и его шайка те ещё придурки, но смерти не заслуживают, — на самом деле, никто не заслуживал. Просто волшебник уже не стал озвучивать столь банальную мысль вслух. Словам Драко герой в очках навряд ли поверит. Письмо, даже если попытаться написать и отправить ему, наверняка сожжёт в ту же минуту. Он ведь враждует с Блэком. Соответственно, нечто такое было бы только в порядке вещей. Но вот если об опасности предупредит кто-то иной... — Добби, у меня зародился небольшой план. Но ты должен слушаться только меня и никого больше, понял? — эльф активно покивал головой. Уши смешно теребились туда-сюда вместе с ним, — Мы пока не знаем, правда это или нет... так что не говори ничего ни отцу, ни Кричеру. — Но как же так?!.. Мастер Регулус ведь– — Не нужно его волновать по всяким пустякам! Или ты, что, считаешь– считаешь, моему отцу итак мало забот? Домовик, извиняясь, покачал головой, сказал, что тоже не хочет вызывать переживания. Драко немного послушал его, а затем выдохнув, попросил остановиться. И похлопав по лысой голове эльфа, продолжил: — Мы с тобой справимся вдвоём, Добби, как команда. К тому же, вдруг правда спасём тупоголового и получим все заслуги? Баллы факультета или даже... «Или даже этот дурак извинится и станет со мной дружить...», — в мыслях продолжил светловолосый, опуская глаза. — Или даже ещё что-нибудь. Добби неуверенно посмотрел на него. — Отправляйся к Поттеру и скажи, чтобы он не возвращался в Хогвартс в этом году. Потому что там его ждёт смертельная опасность. — Не возвращаться в Хогвартс? Но как же... — эльф засомневался сильнее, — Гарри Поттер наверняка захочет вернуться, ведь там его друзья. Он не послушает Добби... — А, точно, друзья! Они убедят его вернуться в школу!.. Нахмурившись, Драко думал, что делать. Сто процентов энтузиасты Уизли и Грейнджер уже много-много раз успели поговорить про Хогвартс и убедить туда вернуться в своих письм... слизеринец резко поднял голову. Письма, точно. Нет писем от друзей, которые манят обратно в школу, — нет проблем. Нет проблем — нет мёртвого Поттера. Это же простейшая аксиома. — Добби, пожалуйста, забери все-все письма от Кры– Уизли и Грейнджер. Поттер не должен их читать. — Мастер... — Пожалуйста? — Блэк посмотрел на него своими большими, невинными глазами, и отказать стало почти что невозможно. Недолгая, слегка неловкая пауза повисла в комнате. Но спустя ещё пару секунд всё же послышалось: — Добби... Добби не хочет, чтобы Гарри Поттер умирал, так что... — домовик осмотрелся вокруг, о чём-то подумал, но затем согласно кивнул, — Хорошо, мастер Драко, Добби выполнит Ваш приказ. Добби сделает всё, как Вы сказали. — Блеск. Добби, ты лучший. Теперь «Оно», чем бы ни было, не прикончит шрамоголового. *** Вчитываясь в одни и те же строки уже тысячный раз, Драко сверлил взглядом письмо. Так-то он понял всё, что Грегори пытался до него донести, но... много какие вещи (очень важные вещи) замалчивались. Больше всего мальчик мечтал узнать, откуда его однокурснику вообще известно обо всём этом. Вот только спросить прямо в лоб было бы дурным тоном. Очень дурным тоном. Нет, отец воспитывал его иначе. «М-м-м... хм-хм-хм-м, — в мыслях тянул Блэк, стуча кончиком пера по пятому пергаменту по счёту, — Ничего в голову не идёт. Нужно спросить как-нибудь аккуратно, заходя издалека. Иначе Гойл подумает, что я обвиняю в заговоре его самого, — хмурясь, мальчик попытался вывести пару букв, однако тут же прекратил. Начало уже ему не понравилось, — Нет, тоже никуда не годится. Слишком вычурно и пафосно. Даже Гойл заподозрит что-то недоброе от меня...» Затем Драко вздохнул так устало и измученно, как только мог сделать двенадцатилетний ребёнок. «Угх, похоже, поговорка всё-таки верна, — продолжил он, всё ещё про себя, — Слизеринцы не умеют помогать кому-то, кроме самих же себя...» Юный волшебник так сильно погрузился в свои мысли, что даже не услышал два стука по двери своей комнаты. Опомнился лишь когда услышал тихий скрип и: — Драко? Могу я войти? Чуть не четерехнувшись, мальчик в панике забегал глазами по письменному столу. Что ж, абсолютно все вещи до единой — и перо, и пергаменты, и чернила — он точно не успеет спрятать. Разве что только если выкинет в окно. Но вот письмо Гойла (в то есть, самый опасный предмет из всех) точно можно быстро кинуть в ящик стола. Это Блэк и сделал, после чего практически пропел: — Да-а, входи-и! Когда Регулус всё-таки прошёл внутрь, то первым делом обратил внимание на «творческий беспорядок». И лишь затем на лицо сына — вроде такое же, как и всегда, но что-то было не так. Что-то в его взгляде, или может, в том, как он улыбался, выдавало нервозность. Правда, сразу с ходу обвинять ребёнка в «ты что-то от меня скрываешь?» было бы не очень педагогично. — ...Драко, чем ты тут занимался? — тон голоса пока что сдержанный, даже ласковый, — У тебя летние каникулы, потому предполагаю, что– — Я писал письмо, отец. Кое... кое-кому. Пришлось ответить так. Ведь нельзя же сказать отцу: «Я всеми силами думаю, как остановить заговор против Поттера, иначе некое «Оно» прикончит его». Отец вообще ничего-ничегошеньки не должен об этом знать. Особенно когда не было ни единого доказательства, ни даже намёка на скорую смерть гриффиндорца. — Ах, вот оно что, — выдохнул Регулус, — Уже соскучился по друзьям? — Да-а-а... как раз вот спрашивал у Панси, как– как ей отдыхается. Этого хватило, чтобы мужчина окончательно смягчился, даже чуть улыбнулся. Панику и неспокойное состояние сына списал на детское смущение перед девочкой. Точнее, перед написанием идеального письма для неё. И сам невольно подумал: «Что ж, в этом плане он совсем не такой, как я... наверное, оно и хорошо. Ему же лучше». — Тогда прости, что отвлёк, — Драко быстро покачал головой на это, мол, нет-нет, всё в порядке, — Просто уже пора ужинать. Обычно ты бежишь в столовую первее всех, а тут... я начал переживать, не чувствуешь ли ты себя плох– — Э?! Ужин– уже такой поздний час?! Драко быстро бросил взгляд на каминные часы, стоявшие прямо у его кровати. Маленькая стрелка была уже прямо на цифре семь, а значит действительно настало время ужинать. Глубоко огорчаясь, волшебник опустил недовольный взгляд на пергамент на столе. Пока он отдавал приказы Добби, выслушивал то, как прошла вылазка в дом Поттера, а затем ещё гадал над ответным письмом, незаметно наступил вечер... ну надо же. А он так ничего и не написал. В голове абсолютная пустота, вместе с переживаниями: «Вдруг этому идиоту вправду конец? Вдруг «Оно» действительно его убьёт? Что тогда будет?..». Однако затем быстро себя одёрнул. Возможно, это всё даже не правда. Возможно, никакого заговора не будет и в помине. Но если будет... тогда, видимо, лучше решать проблемы по мере их поступления. И самое главное — ничего не говорить Регулусу. Не беспокоить его зазря. Ему ведь итак нелегко. Драко это прекрасно понимал. — ...а-а, прости, что так засиделся, отец. Совсем за временем не следил, — опускаясь со стула на пол, произнёс юный Блэк. Голос старался сделать максимально нормальным, обычным, — Что на ужин? — Всё как обычно. Но будет и небольшой сюрприз. — Э-э-э... Мальчик изо всех сил постарался проанализировать эмоции на лице отца, и уж тем более его хитрый взгляд. Прямо как у кота, который вот-вот расплывётся в улыбке. Обычно он так вёл себя только, когда– — ...внизу меня ждёт какой-то подарок? — вдруг серые глаза заискрились от предвкушения. И когда Регулус всё же чуть-чуть улыбнулся, то всё стало очевидно и ясно, как день, — Серьёзно?! А что там, а что там? — Сам не знаю. Это же сюрприз для тебя, а не меня. Побежав вниз по лестнице в несколько раз быстрее отца, Драко практически пролетел этажи — с третьего до первого, в гостиную. Из-за этого с ещё более нижнего донеслись крики бабушки Вальбурги: «Не носись по дому! Ты же аристократ!». И может, мальчик бы извинился перед портретом в таком же громком тоне, если бы не зацепился взглядом за что-то куда более интересное. Сразу же позабылись все волнения и тревоги о Поттере. Сейчас важнее них была огромная метла в чёрно-серебряном цвете, лежавшая на столе под идеальным углом и наклоном. Так, что легко можно рассмотреть её со всех сторон. Когда юный Блэк, уже улыбаясь во все зубы, подбежал ближе, то громко-громко закричал: — Нимбус 2001?! Это же новейшая модель, только недавно вышла! Когда, как...?! — да и почему? Ведь на первом курсе отец ни в какую не хотел покупать метлу, а тут вдруг: — Новая метла, только моя!.. И я смогу взять её в Хогвартс, смогу летать на ней! Пока сын крутился у стола, боясь лишний раз даже дотронуться до подарка руками, Регулус всё-таки спустился вниз. Он честно старался делать невозмутимый вид, но мелкие детали всё равно его выдавали. А голос уж тем более, когда наконец-то спросил: — Что за сюрприз ты получил, дракон? — потом, продолжая подыгрывать самому же себе, даже удивился. Или точнее, изобразил удивление, — На-адо же, новая метла. Ох, интересно, от кого она может быть? «Отец, ты прекрасно знаешь, от кого», — подумал Драко, но вслух не стал ничего говорить. Слишком счастлив и благодарен был, чтобы дерзить. Регулус, кажется, хотел сказать ещё что-то, но не успел. То, как сын резко кинулся обнимать его, практически сдавливая своими руками, заставило замолчать. А потом улыбнуться и потрепать белые волосы. Потраченных денег было совершено не жалко, раз именно они смогли вызвать у Драко такой искренний восторг. Ну, честно, мужчина его понимал. Будь у него в детстве такая метла, он бы тоже светился от счастья и прыгал по дому, как заяц. — Так вот. Ты рад, дракон? Понравился ли тебе сюрприз? Отстраняясь, мальчик быстро закивал головой, принялся лепетать: «Да, да! Спасибо, спасибо, спаси-ибо тебе! Ты лучший!». А потом пошёл обратно к столу, приговаривая, что прямо сию же минуту опробует метлу в действии. — Чт– Драко, не– куда ты побежал, сначала ужин!