i will die your son

Оборотное зелье — вот каков был план несложный, но крайне хитрый план Гермионы. Раз уж в своих настоящих телах выпытать информацию даже теоретически нереально, нужно сделать это в других. Потому девочка решила не спрашивать слизеринцев (даже самых глупых) о чём-то, а стать ими. Хоть всего на чуть-чуть. Точное время действия зелья определить не удалось. В книге писалось, что иногда оно может продлиться всего десять минута, а когда-то — целых двенадцать часов. Ни того, ни другого все трое гриффиндорцев не хотели. Десяти минут критически мало, в то время как почти сутки находиться в чужой плоти — самая настоящая пытка. А ещё была огромная вероятность оказаться пойманными. В таком случае наказания от профессоров не избежать. Но дети додумали, что отработки — это лучше, чем позволить Блэку продолжать свои злодеяния. В школе уже ведь парализовало магглорождённых мальчика, Колина. Если не сделать с этим что-то, то цепочка продолжится. А затем ученики вовсе начнут умирать одним за другим. Как раз этого открывший Тайную Комнату человек и добивался. — ...мы, что, будем пить это? — с подозрением спросил Гарри, смотря на вязкую, грязеподобную смесь. Напоминало кое-что максимально неприятное. И из-за ассоциаций становилось ещё хуже на ментальном уровне. — Ага... — не скрывая такого же отвращения, сказала подруга. Весь месяц она варила это зелье в туалете девочек и думала, что должна была привыкнуть его виду, но... лицо всё равно неприятно морщилось, — Не знаю, сколько точно действие продлится. Возможно, час. Возможно, больше. Или меньше. — То есть, время зря нам лучше не терять, — заключил Рон. Девочка, кривясь, аккуратно разлила зелье по бокалам. Пить это, откровенно говоря, не хотел никто. Приходилось буквально уговаривать себя: «Это ради благой цели, это ради остальных ребят». Плакса Миртл — местный призрак девочки четырнадцати лет, которая постоянно рыдала от всего подряд, — сегодня почему-то хихикала. Так, будто знала, что у троицы ничего не выйдет и они просто зря тратят время. А ещё занимают место в её туалете. — Добавьте волосы, это важный шаг, — уточнила Гермиона, прежде чем все втроём они бы осушили бокалы до дна. — Фу-у... сущность Крэбба... Когда, наконец, они выпили зелье, моментально об этом пожалели. Рон ощутил себя так, словно каждый орган свернулся внутри. Кидая бокал и разбивая его вдребезги, убежал со словами: «О нет, меня сейчас стошнит!..». Гермиона, вскоре сделав также, последовала его примеру. Только Гарри остался стоять на месте, зажимая рот рукой. Всё тело ужасно жгло, оно словно бы таяло на глазах, превращаясь во что-то огромное и неприглядное. С ужасом смотря на себя в зеркало, мальчик видел, как расширяются плечи, как толстеют пальцы, как глаза теряют свой зелёный блеск, а волосы становятся короткими и прямыми. На языке всё ещё чувствовался этот противный вкус — как от испорченной капусты. Поттер громко закашлялся, но даже так, не смог от него избавиться. «Это всё ради благой цели, — напомнил он себе, чувствуя дрожь в коленках. Которые теперь ещё были и не его собственными, — Ради того, чтобы всех спасти...!» Спустя ещё несколько мгновений ужасных мучений тело, наконец, застыло. Перестало бурлить изнутри и приобрело чёткую внешность — лицо Грегори Гойла. Украденная форма больше не свисала мешком, а села как влитая. — О боже... — трогая свои (точнее, не совсем свои) щёки, пробормотал мальчик. Голос не поменялся нисколько. Надо же. Из кабинки, чуть хромая, вскоре показался Винсент Крэбб — ну, то есть, Рон в его теле. Значит, зелье он всё-таки не выблевал. Стерпел всё, как истинный гриффиндорец. — Гарри...? Ёлки-палки, сам на себя не похож. — Мы говорим своими голосами, — подметил его друг, — Сделай, э... сделай другой голос. Чуть пониже. — А, эм, погоди... вот та-ак? — Рон звучал смешно. Ему явно такой тон не шёл. Но зато теперь точно ничего не выдавало. Нужно и самому попытаться изменить свой голос. — Отлично, дружище. Когда мальчики позвали Гермиону, она отчего-то отказалась идти. Передумала, что ли? Рон хотел постучаться, а потом вовсе открыть дверь, но остановил голос: «Идите, идите, не теряйте попросту времени». Кивнув друг другу, друзья поскорее побежали в сторону подземелий. Мысленно надеялись, что Драко сейчас там. Правда, стоило забежать на нижний этаж, как их настиг вовсе не враг. А Перси Уизли из всех людей — крайне заносчивый старший брат Рона. Тот самый, который не стеснялся при любой удобной возможности хвастаться своим постом старосты. — Сообщу о вас профессору Макгонагалл. Она назначит отработки за то, что шляетесь после отбоя, — надменно смотря на двух второкурсников, спросил рыжий юноша. Рон хотел его ударить, но знал, что не мог. Брат не поймёт и только сильнее разозлится. А там глядишь, к директору отправит, чего сейчас совсем не надо, — Как вас зовут? — А, э, эм– — Крэбб, Гойл! — все трое обернулись, — Где вы бродите в такой час? Хотите, чтоб с нас баллы поснимали? Кажется, судьба наконец-то перестала играть с ними злую шутку. Сам Драко Блэк собственной персоной оказался поблизости, как раз тогда, когда в нём нуждались. Подошёл ближе, осмотрел двух приятелей, а затем в шоке спросил: — Почему на тебе очки? — Гарри чуть было не стукнул себя по твёрдому лбу. Он так привык день и ночь ходить в них, — порой казалось, что очки уже срослись с его лицом, — что даже не обратил внимания. И не снял вещь, которая так явно выдавала его настоящую личность. — Я, ы-э, читал...! — убирая очки куда подальше, он пробормотал первое, что пришло на ум. — Читал? — очевидно, что Драко не поверил. Ещё пару секунд смотрел в шоке, после чего странно нахмурился. Как будто бы почувствовал подвох, но пытался не подать виду. Вдруг это просто его паранойя разыгралась? — Ты не говорил, что у тебя плохое зрение... — потом взглянул на рыжего юношу, который до сих пор так никуда не ушёл, — А ты чего забыл на нашем этаже, Уизли? — Ты сейчас говоришь со старостой, Блэк. — Я прекрасно знаю, кто ты. Поэтому прошу в ответ не забывать, кто я. Они недолго сверлили друг друга злобными взглядами, а потом разошлись как в море корабли. Удивительно, но Перси не стал ничего больше говорить про отработки. Испугался чистокровного слизеринца? Возможно ли такое? Или просто решил, что у Его Величества Старосты имеются дела поважнее? В любом случае, он отстал, а это — главное. — Фу-ух, достали эти старосты! Особенно с гриффиндора, — уже проходя в гостиную, сказал Блэк. За секунды с пафосного, аристократичного мальчика стал более живым, что ли? Рон и Гарри не могли не поразиться такой перемене, — Вот бы тоже потом стать старостой и всё им припомнить...! Но, эх, к сожалению, они уже выпустятся. Гостиная слизеринцев была мрачным, неуютным местом — не зря ведь находилась наполовину под озером. Тем не менее, выглядела обставленной человеком, у которого имелся вкус. Кругом всякие гобелены, шкафы из чёрного дерева, колонны, светильники и подсвечники с витиеватыми, замысловатыми узорами. Камин был огромным, но толку от него ровно ноль — всё равно по телу бежали мурашки от холода. Как здесь вообще можно было жить? «Может, поэтому все слизеринцы такие гады? — невольно подумал Рон, стараясь сдержать ухмылку, — Если б я тут рос, тоже бы всех вокруг ненавидел» — Присаживайтесь, чего замерли? — указав жестом на кожаный диван напротив, произнёс блондин, — Совсем плохо в Хогвартсе стало в последнее время, не так ли? Может, это мне не нужно было сюда возвращаться, а не Поттеру? — ...а почему Поттеру не надо было возвращаться? — внезапный вопрос от «Гойла» поставил мальчика в тупик. Он, хмурясь, перевёл взгляд полный недоумения на однокурсника. — Это я у тебя спрашивал тысячу раз, Гойл. Ты же мне летом писал про заговор и смертельную опасность. Мальчики быстро переглянулись. Новость явно ошарашила обоих. — Ты сам мне ничего толком не рассказал, а теперь спрашиваешь такое... пфф, как будто я могу что-то знать! — А, хах... да я забыл. Ты ж меня знаешь, я тупица, — кое-как Гарри всё же попытался выкрутиться из ситуации. Слизеринец смотрел на него с сомнением, щурил серые глаза, будто что-то подозревал. Затем просто отвернулся. Наверное, этого хватило, чтобы его убедить. Наверное. — Но... я жалею, что ничего не знаю и ничего не могу понять, — продолжил Драко, смотря куда-то в сторону окон. Наблюдал за русалками в озере, — Поттер говорит на парселтанге, значит он может быть наследником Слизерина. Может быть тем, кто планирует переубивать здесь всех. Гарри крепко сжал руки. Пытался мысленно внушить себе, что не нужно сейчас возникать, не нужно доказывать, что это всё — неправда. — Я много размышлял над этой теорией. Но Нотт сказал, что она не имеет никакого смысла. Этот придурок же герой... защитник сирых и убогих людишек, святой Гарри Поттер, — после того, как выплюнул имя с неприязнью, мальчик грустно выдохнул. И вновь обратил свой взор на приятелей, — ...хотел бы я понять, кто за всем этим стоит. И хотел помоч– разобраться во всём как следует. Но я хороший сын и слушаюсь своего отца во всём. Рон закатил глаза, мол, ну вот опять двадцать пять, снова разговоры о Регулусе Блэке. — Так что буду держаться в стороне. Не буду ничего делать, раз все та-ак против моего присутствия. Правда, себя лично мальчик считал отличной даже помощью. Если бы ему только позволили, он бы точно что-нибудь придумал. Всё-таки это не дело, когда по замку бродит страшное чудище, нападающее то на кошку, то на юного ученика. Не хотелось, чтобы кто-то вправду умер здесь, в таком светлом, хорошем и волшебном месте. Ещё больше не хотелось признавать, что... немного, но Блэк переживал за чужие жизни и судьбы. — Хотя, может, всё же стоит потом поискать что-то в домашней библиотеке... — Драко прошептал это очень тихо, почти не разборчиво. А потом, будто пытаясь скрыть факт того, что что-то говорил, громко зевнул. Рон и Гарри посчитали это знаком того, что разговор ему наскучил, — Ну, впрочем, о чём это я! Не королевское же дело — помогать кому-то, разве я не прав? Кажется, Блэк не врал. Вёл он себя просто, раскрепощённо (не так, как обычно) и искренне. Как обычный мальчик своего возраста, а не стереотип высокомерного аристократа. Гарри и Рон же не понимали, как могли так прогадать. Как могли не заметить, что за заговор мог отвечать Гойл? «Хотя... нет, — поспешил одуматься гриффиндорец со шрамом, — Блэк сказал, что Гойл сам ничего толком не знает. Никто из слизеринцев не знает. Лишь строят теории, не более...» Но разве так могло быть? Если слизеринцы не в курсе ни о чём и если Гарри сам тоже не наследник, то кто стоит за всем этим? Кто открыл Тайную Комнату и парализовал магглорождённого мальчика? — Недавно я поговорил с Добби и ему удалось выяснить, что Тайную Комнату открывали ровно пятьдесят лет назад. Вам известно, кто бы это мог быть? «Крэбб» и «Гойл» покачали головами. — Хм... плохо, что совсем никто ничего не знает. И в книгах эту информацию тоже искать бесполезно... надеюсь, никого не убьют такими темпами, — Драко наблюдал за приятелями и прямо поджилками чувствовал: что-то не так. Что-то менялось, прямо у него на глазах. Сначала подумал, что бредит, но нет. Это правда. Ощущение некого подвоха стало крепче, чем ещё тогда в коридоре. Так что он решил произносить слова медленнее, пытаясь задержать этих двоих в гостиной, — Сами же понимаете, знание — свет, неведение — тьм... Гриффиндорцы не сразу поняли, почему Блэк перестал говорить. Сообразили только тогда, когда он уже вскочил с дивана. Взглянув друг на друга, Гарри с Роном заметили: шрам в виде молнии на лбу вновь стал проявляться, а чёрные волосы меняли цвет на ярко-рыжий. — Вы... — серые глаза блондина в ужасе распахнулись. Но уже буквально через миг он весь покраснел от злости. Он ведь всё это время хотел помочь герою и его друзьям, а они... чего они вообще этим добивались? — Вы! — мальчики резко вскочили с дивана, понимая, что нужно уносить ноги. Когда Драко достал палочку, они уже бежали к выходу на всех скоростях, — Поттер! Уизли! Вы украли тела у моих однокурсников, пришли сюда допрашивать меня... да как вы посмели?! Кажется, он кинул какое-то заклинание, но Рон успел увернуться. За мантию утащил друга за собой, чтобы и тот не попал под обстрел. — Мерзкие...! — сам не понимал почему, но Драко чувствовал себя преданным. Эти двое явно хотели допросить его, а затем обвинить. Скорее всего, даже свесить открытие Тайной Комнаты на него, — Противные, проклятые, зазнавшиеся гриффиндорцы!! — на громкий, высокий крик вышел Нотт с книгой в руках. Осматриваясь, искренне не понимал, на кого в пустой гостиной кричал его однокурсник, — Не прощу! Ненавижу, ненавижу! Надеюсь, вы оба сдохните следующими! — ...совсем уже крыша протекла, Блэк? — Нотт! О, ты не поверишь, что только что произошло! Быстро убегающим Гарри и Рону всё же удалось спастись. Они спотыкались в своих мантиях, даже нечаянно наткнулись на реальных Крэбба с Голос в коридоре, но сумели выбраться из передряги. Когда опасность точно миновала, остановились у поворота, дабы отдышаться. — ...значит, это не он, — тяжело дыша, прошептал Поттер, — Блэк этого не делал. — И Гойл тоже, и... слизеринцы вообще не причастны, — признавать подобное не хотелось, но пришлось. — Младшие слизеринцы. Уточнение заставило Рона удивлённо склонить голову в бок. — Сам подумай. Никто не исключал того, что взрослые могут быть причастны. *** Хоть Теодор помог успокоиться в тот день (выслушал его возмущения, отвлёк игрой во взрывающиеся карты), это не означало, что Драко всё забыл и простил. О нет, он из семьи Блэк. Блэки неуважения к себе не прощают. Наоборот, отвечают на него так зло и яро, как только могут. Драко, затаив обиду, начал оскорблять двух гриффиндорцев больше, чаще и грубее. Только теперь ещё и их кудрявую подружку не оставлял в покое. Она тоже получала свою порцию гадких слов и заклинаний. Маленький, глубоко оскорблённый Блэк не стеснялся кидать в Поттера и его дружков всякие сглазы — жалящие, щекотательные, запутывающие ноги, заставляющий танцевать, сбивающий с толку и так далее по списку. По сути, превратился в небольшой ночной кошмар, который так и желал отомстить. Естественно, троица сопротивлялась ему в ответ. Часто в коридорах происходили дуэли. И если их ловили, то либо старосты, либо деканы трёх факультетов отнимали по пять баллов. Зато вот профессор Снейп, наоборот, будто бы даже поощрял такое поведение. Добавлял баллы слизерину, в то время как у гриффиндора забирал столько, что это казалось преступлением. Сам тоже был отнюдь не против поиздеваться над учениками морально, задевая то по одной, то по другой причине. А слухи и шепотки по школе, тем временем, даже не думали прекращаться. Наоборот, усиливались с каждым днём, будто кто-то подливал в огонь масла. Не совсем быстро, но до Гарри дошло: это слизеринцы распространили информацию о «допросе» сначала среди своих, а потом уже и чужих. — Он ненормальный... — Ага, такое учудил... он точно наследник. — Даже к чистокровным слизеринцам в логово забрался, а нас... нас точно убьёт, всех до единого... Рон и Гермиона старались улыбаться ему, никогда не оставлять наедине с этими слухами за спиной и повторять: «Брось, это всё бред. Никакой ты не наследник. Мы ещё найдём того, кто за всем этим стоит». Дни шли, и люди шарахались от Гарри, как от монстра. Некоторые гриффиндорцы за обедом отсаживались подальше; рейвенкловцы шагали быстрее, когда видели темноволосого мальчика в коридорах; дети с хаффлпаффа, где было больше всего магглорождённых, даже не поднимали своих глаз. Боялись, что станут следующими. Один лишь Эрни Макмиллан, будучи чистокровным, позволил себе дерзость — прямо в библиотеке публично опозорил героя: — Он всё время только делал вид, что стеснялся своей славы. Но все же знают: в тихом омуте черти водятся! Ребята с его факультета заставили Эрни сесть и лишний раз не подавать голос. Несмотря на то, что кровь в его венах чистая, всё равно ведь мог стать врагом наследника — и вот тогда не поздоровится. Драко, который тоже был в это время в библиотеке, лишь усмехнулся себе под нос. Это было еле заметным движением губ, тихим смешком, но Гарри задело до невозможности. Задело так, как не задели даже слова того хаффлпаффца. Так и хотелось вскочить с места с криком: «Что смешного?! Расскажи всем, Блэк, вместе сейчас посмеёмся!». Однако вовремя сумел сдержать себя в руках. Если бы проявил агрессию, то просто подтвердил бы слова хаффлпаффцев. И тогда его несомненно начали бы бояться даже чистокровные дети этой школы. — В-всё в порядке, Гарри... не обращай на них внимания, — приободрила подруга, однако мальчик лишь повёл плечом. Словно попытался отмахнуться от её слов, как от мухи. — Да. Мы знаем, что ты не делал ничего плохого. Но знали только они, только его лучше друзья. Все остальные же считали его чистейшим злом. После нападения на магглорождённого Финча-Флетчли, которому чудом удалось оказаться лишь парализованным, а не мёртвым, школа окончательно перестала доверять Гарри Поттеру. Дети — и старшие, и младшие — не желали находиться с ним в одном пространстве, пусть и таком большом. Одна первокурсница с рейвенкло (кажется, тоже магглорождённая), только заметив Гарри в коридоре, выронила все-все книги из рук. Крича и плача, тут же убежала. — Надо же, Поттер, как низко пал, — в тот момент, как назло, в коридоре проходил мимо ещё и Блэк. В очередной раз не мог удержаться от замечания, — Не стыдно доводить девочек до слёз? Зачем ты её так напугал? — Я не...! Она– она сама...! Слизеринец театрально покачал головой, намеренно цокая языком. Специально действовал на нервы всеми силами, как только мог. Гарри хотелось то ли подраться, то ли начать изъяснять свою правоту, но навряд ли этот заносчивый аристократ его послушал бы. — Да-да, конечно, — задрав подбородок, напоследок мальчик мрачно кинул: — Надеюсь эту девочку ты убивать не станешь. — Чт– да сказал же...! Я никакой не наследник! В ответ последовала только удручённая тишина, от которой хотелось биться головой об стены. Те самые стены, через которые он всё ещё слышался дурацкие голоса. Близились рождественские каникулы, и абсолютно все ученики решили: в этом году лучше поехать домой, чем находиться под угрозой смерти. Хаффлпаффцы специально сверкали своими собранными чемоданами ещё за несколько дней до начала каникул, как бы показывая: «Смотри, мы все уезжаем. Из-за тебя, из-за тебя одного. Ты во всём виноват». И Гарри, уже как идиот, невольно начал задумываться. А вдруг он и в самом деле виноват? Каким-то поистине магическим образом, но виноват?.. Всё тот же Эрни Макмиллан, не в силах сидеть молча, брякнул прямо в день своего отъезда: — Ты был на месте каждого преступления, Поттер, — с этим поспорить он не мог. Это действительно был неопровержимый факт с сотнями свидетелей, — Либо ты же-есть невезучий, либо ты это всё и делаешь. Ты нападаешь на моих друзей, на... на всех. — Если бы правда нападал я, следующим стал бы ты. Это должна была быть просто неудачная шутка, а точнее — колкость. Ведь сил этого терпеть уже не было, ведь хотелось хоть как-то задеть ребят вокруг за их глупые слова. Но не более того. Это всё не стоило воспринимать, как нечто серьёзное и устрашающее. Однако Эрни немного побледнел, а мальчики с его факультета застыли, как вкопанные. Несколько секунд никто ничего не говорил, а затем Макмиланна буквально за рукава мантии стали оттаскивать назад. При этом говоря: — Видели? Видели?! Теперь он нам в лицо угрожает! — Даже Эрни– чистокровному! — Хочу домо-ой, домо-о-ой! Гриффиндорский стол впал в такую тишину, что можно было невольно услышать чьё-то сердцебиение. Ученики постарше старались как можно быстрее доедать свой завтрак, в то время как младшим даже кусок в горло не лез. Одна третьекурсница, не выдержав, резко вскочила с места и ушла прочь из Зала. Даже не объяснилась перед подругами, которые вскоре отправились вслед за ней. — Да-а, ну дела-а, — протянул один из близнецов Уизли с небольшой ухмылкой. Кажется, именно его звали Фред. Хотя Гарри мог ошибаться и в очередной раз перепутать, — Живём прямо под боком у злого-презлого волшебника, не так ли? — Ну, если угостит нас чашечкой чая в своей Тайной Комнате, то, может, не такой уж и злой! Их брат, Перси, сразу сделал замечание: «Над подобным не смеются». Однако близнецы всё равно продолжали травить меж собой шутки и тихо хихикать. Впрочем, на них гриффиндорец не обижался, ведь мог различать в голосах каждого иронию и сарказм. Хоть кто-то ещё считал, что идея о наследнике Слизерина — чушь собачья. Это пусть немного, но всё же поднимало настроение. *** — Драко... — вздыхая, пробормотал мужчина. Посмотрел несколько секунд на сына и затем лишь покачал головой, — Сколько раз говорил не засыпать на диване, особенно без одеяла. Простудишься же... Хоть и не хотелось этого признавать, Регулус уже серьёзно опаздывал. Слишком долго искал нужные ингредиенты в своей лаборатории, которые, как оказалось, всё время были прямо под носом. Неловко вышло, но будет ещё хуже проявить дурные манеры и прийти позже назначенного времени. Причём назначенного им же самим. Северус вне всяких сомнений отпустит шутку в стиле: «Что, кудри завивал? Или в зеркале собой не мог налюбоваться?». Конечно, найдётся, что ему ответить, но всё же... не хотелось так показывать неуважение тому, к кому сам напросился. Тем не менее, Драко, кажется, вправду весь замёрз, пока лежал на диване: сжался, подогнул под себя ноги и пытался спрятать нос в рукаве одежде. Оставлять его вот так было бы плохо, но и «Акцио» — слишком медленное заклинание, лишь зря потратит время. Потому ещё раз вздохнув, Регулус просто стянул кружевную скатерть с маленького столика. При взмахе палочки та разом обратилась огромным пуховым одеялом, которое осторожно легло поверх мальчика. — Вот. Так-то лучше, — время утекало зря, но Блэк всё-таки не мог не подойти ближе. Поначалу хотел только укрыть сына получше и лишь затем заметил книгу в его руках, — ...хм? «Тайные искусства и языки древних магов»? Надо же, какая необычная книга оказалась выбрана для чтения. Да ещё и настолько старая — выглядела так, словно её не доставали с самой дальней библиотечной полки целые столетия. Плотный переплёт был из тёмно-зелёной кожи, на котором золотые буквы названия почти стёрлись, а по краям корешка виднелись лёгкие трещинки. Откуда Драко вообще её достал, как умудрился найти? Точно Регулус не знал, ведь сам только сегодня впервые увидел эту рукопись. Вверху виднелись две чёрные закладки. А это означало, что сын несомненно сделал в книге пометки... впрочем, такое делать разрешалось. Иногда даже поощрялось, ведь так мальчик быстрее и лучше усваивал информацию. И не сумев сдержать интереса, Регулус всё-таки открыл книгу. Как ожидал — сразу наткнулся на множество заметок и подчёркиваний отдельных фраз. «Свидетельства указывают, что некоторые парселтанги могли быть не связаны с наследием Слизерина. Однако магическое сообщество редко верило в подобные исключения». Рядом с «не связаны с наследием» Драко пометил большими буквами: «ЭТО ВАЖНО!». — Важно?.. Может быть, для какого-то эссе? Внизу страницы, правда, написан несвязный бред. Хотя бредом это было только для Регулуса. Для мирно спящего Драко наверняка всё это имело смысл: «Хаффлпаффцы правы? Или ошибаются?», «Вышло недоразумение?», «Если не связан наследием, тогда что...?». — Ха... хаффлпаффцы? Они-то тут причём? — хмурясь, волшебник совсем перестал что-либо понимать, — Драко, о чём ты вообще пишешь?.. В попытках докопаться хоть до какой-то истины, Блэк перелистнул на страницу, где лежала вторая закладка. В самом углу одной из них был нарисован маленький человек с головой змеи, а рядом — надписи: «Змееговорящий!», «Шшссс! Шшсс!», «Плохой? Убийца?». Регулус непроизвольно издал что-то вроде смешка. Что ж... креативности сыну не занимать. Из него бы, может, вышел неплохой художник. Затем снова текст, — «Известны случаи, когда змеиный говор служил проводником чужой власти. Маг, обладавший им, становился не более чем сосудом для голоса своего господина», — в котором Драко подчеркнул последние слова. По бокам вновь начал задавать вопросы самому же себе: «Кто-то другой им управляет?», «Не он сам?», «Делает против своей воли? (нельзя делать что-то против чьей-либо воли!!)». Но самым странным было увидеть зачёркнутую, еле разборчивую фамилию — «Гойл». — Что ж... — большего Регулус и не мог сказать, ведь совершенно ничего не понял. Даже когда попытался как-то сложить эти частички меж собой, ничего дельного не вышло, — Чудны́е у тебя конспекты, mon cher... Затем, аккуратно закрыв книгу, положил её на столик. Поправил одеяло и пошёл к камину, мысленно молясь успеть вовремя. «Паучий Тупик» — вроде именно так называлось место, в котором жил Снейп. Честно, уже только одно название не предвещало ничего хорошего. И интуиция Регулуса нисколько не подвела: вместо мирного, приятного района он оказался в какой-то невзрачной улочке. Причём в самом её углу, где кто-то лет сто назад установил небольшой камин (подальше от глаз магглов). Даже вдруг стало немного не по себе. Квартал, где некоторые дома вовсе заброшены, явно нищий. До ужаса нищий. Впрочем... чему тут удивляться? Снейп ещё с раннего детства выглядел плохо, мрачно и бедно. При положении его семьи просто не мог не жить среди именно таких развалин. «Ладно, хватит, — в мыслях отругал самого себя Регулус. Также старался не обращать внимание на то, что снег в этом месте был не белым, а противно-серым. Почти как грязь, — Я пришёл за помощью, а не за тем, чтобы осуждать дома магглов», — хотя где-то на подсознании всё равно слышал голос матери в её привычной манере: «Фи, какое убожество! Не заразиться бы чем здесь... бедностью, к примеру!». Расстояние между домами было донельзя узким. Даже можно назвать это настоящим преступлением. Блэку показалось, что не будь он таким тощим, то просто не помещался бы сквозь эти переулки. «Так, его дом, его дом... ах, кажется, вот этот, — заприметив самую крайнюю маленькую дверь, подумал Регулус. Оглянулся вокруг, чтобы убедиться, что ничего не напутал, и только затем постучал, — Интересно, тёплый ли он мне окажет приём?» Дверь ему отворили только спустя целую минуту. На пороге дома показался хозяин, всё такой же мрачный и угрюмый, как всегда. Не в маггловской одежде, даже не обычной домашней, а в мантии. Значит своего гостя определённо ждал. — Ты опоздал, Блэк. На пятнадцать минут, — но тёплый приём не оказал... жалко. Надо всё-таки быть с людьми погостеприимнее, — Я уж было решил, что ты меня разыграл. Прямо как всегда любил делать твой брат, — волшебник недовольно поморщился. Любое упоминание того человека вызывало некий приступ агрессии, заставляло что-то резко подниматься в груди, — Кто знает, вдруг у вас это семейное? — пришлось проглотить жестокое оскорбление прямо вместе со своей гордостью. И вместо этого сказать просто: — Мерлина ради, не сравнивай меня с ним. Хотя бы не с самого порога. Северус слегка ухмыльнулся. Видимо, раздражение на чужом лице искренне его позабавило. Кивнув, он всё-таки пропустил Регулуса в дом. Там было совсем не уютно, а наоборот, скудно, тускло и безжизненно. Сразу видно: за домом никто не следил — ни сам хозяин, ни домовики (которых, скорее всего, у Снейпа и не было). Внутри всё так тесно, как в тюремной камере, к чему волшебник явно не привык. С его роскошным Гриммо это явно не сравнить. Пока под ногами скрипел сырой пол, невольно думалось: «Мерлин... неужто есть люди, которые действительно вот так живут? Годами?». — Так и будешь интерьер рассматривать, Блэк? — раздался голос позади. Тем самым привёл в чувства и заставил оторвать взгляд от потёртой мебели, — Сразу говорю, красть что-либо запрещено. — Пф, больно надо, — закатив глаза, фыркнул мужчина. У него у самого дома вещей итак хоть отбавляй. Зачем ещё что-то из бедной, дряхлой коллекции Снейпа? Он пока не настолько низко пал. И если уж, в самом деле, что-то заинтересует, он это купит. Ведь в отличие от некоторых, деньги имелись. — Ты здесь вроде как по делу. Так вот... начинай жаловаться, я слушаю. Сразу же Регулус будто опомнился, начал причитать себе под нос: «Ах, да-да, верно, сейчас...» и копошиться в длинной сумке через плечо. Сначала выложил на потёртый, старый стол несколько пергаментов, затем — склянки с жидкостями и разного рода ингредиенты. — Как я уже говорил в своём письме, мне необходима помощь с зельем, — профессор лишь кивнул в ответ, — Я смог найти кое-какую информацию по желанию заказчика, даже сам составил рецепт, но... — Блэк долго елозил и думал, какие слова подобрать. Однако потом просто выдохнул и смиренно продолжил: — Подумал, что в этом деле мне не помешает более опытный специалист. Как-то так, Снейп. — Этот заказчик... ты упоминал, что он хотел нечто связанное с одним из Непростительных? — Да, с Империусом, — волшебник напротив чуть сощурил свои чёрные глаза, — На самом деле, поначалу я даже хотел отказать. Абсолютно всё в письме от того человека показалось мне странным... этот заказчик не кто-то из моих «постоянных». Фамилия мало того, что не чистокровная, так ещё и среди полукровок таких людей нет, — имя «Мартин Харрис» всё никак не давало покоя, даже сейчас. Особенно учитывая, что ни Кричер, ни Добби не смогли разыскать информацию о нём. Но, возможно, это был какой-то магглорождённый мужчина, — Манера речи тоже своеобразная... Регулус, ненадолго замолчав, провёл пальцами по пергаментам. Подумал о чём-то своём. — Но потом я перечитал письмо, ещё раз пять точно. «Помогите мне и сделайте зелье, которое бы смогло окончательно разрушить действия заклинания. Помогите оправиться от него», — Северус внимательно его слушал, не смея перебивать, — Я подумал, что возможно... возможно, это жертва войны. Либо сам заказчик, либо кто-то из его родных или близких. — Что ж... ты можешь быть прав. Много людей во время войны находились под действием Империуса, — мужчина соглашался без толики издёвка. Наоборот, с искренностью. — Верно. И я бы очень хотел помочь этому человеку. После этого Регулус в очередной раз потянулся в сумку, уже за другой вещью. Сначала Северус не понимал, что ещё он хотел оттуда достать, но потом услышал отчётливый звук — звон монет. Причём казалось, что их явно много. Очень много. — Мне не нужна от тебя благотворительность, Блэк, — насторожённо шикнул профессор зелий. Затем и вовсе отошёл назад, когда на стол опустился большой тканевый мешочек. — Не благотворительность, а плата за проделанную работу, — поправил Регулус, гордо ухмыляясь. Северусу почему-то показалось, что он сейчас просто потешался. Денег ведь много, а значит можно раскидываться ими направо и налево. Даже вот нищим подавать, — Здесь ровно двести галлеонов. Тебя устроит? — когда молчание затянулось, мужчина поспешно добавил: — И, что ж, ещё я могу угостить тебя чем-нибудь. Чем-нибудь, что ты любишь. Кричер с Добби приготовят это в наилучшем виде. Наконец, Снейп всё же смягчился. Еле слышно пробормотал: — Это... маггловская еда, они не... — Чепуха! — мгновенно возразил аристократ, — Кричер и Добби — гении своего дела. Даже маггловское блюдо приготовят лучше любого шеф-повара. Никогда не недооценивай способности эльфов, — Северус в ответ посмотрел на него почти, как на сумасшедшего. Нет, ну в самом деле, где же это видано? Чтобы чистокровный маг (ещё из такой-то семьи...) вот так защищал домовиков? Наверное, он был очень даже неплохим человеком. Наверное, стоило бы уже узнать его получше и начать общаться не только дежурными фразами, — Ну так? Что скажешь? Недолгая пауза — и вдруг Снейп, скрестив руки, улыбнулся краешком губ. На выдохе покачал головой, но без осуждения. А так, как будто пытался скрыть смех. — Хорошо, уговорил. Помогу тебе сделать это «анти-Империо» зелье, — Регулус был готов дать самому себе победное пять. — Блеск. Когда профессор подошёл ближе к столу и принялся изучать записи Блэка на пергаментах, то стал шептать: — ...в самом деле, очень интересный запрос. Ты часто готовишь подобные зелья? — Если заказчик просит, то естественно. Работа есть работа, — правда, затем волшебник слегка нахмурился, — Однако я никогда не делаю любовные зелья. — Хо-о? А чего так? Мало денег за них дают? — тут же Регулус посмотрел на него, как на идиота. Быть может, даже искренне оскорбился бы, если бы не заметил хитрую ухмылку. — Не в этом дело. Просто это же, ну... то же самое, как осквернить кого-то. Повисла очередная недолгая пауза. Снейп сначала вообще даже не двигался, а потом закатил глаза. Не удержался от мысли: «Ох уж эти чёртовы аристократы и их изысканные эвфемизмы». — Изнасиловать, — тихо поправил мужчина. — А я что только что сказал? — в этот раз профессор не удержался от громкого вздоха, — Как бы там ни было... не желаю я готовить подобные зелья. Страдай сколько хочешь от неразделённой любви, но нельзя заставлять кого-то любить тебя. Ты наверняка меня в этом поддержишь, — конечно же, он поддерживал эту точку зрения. Он же не конченый псих, чтобы идти против базовой морали. Северус кивнул и заранее сжал челюсть. Уже наперёд предугадал, какая фраза последует дальше, — Сам ведь знаешь всё о невзаимных чувствах. — Чья бы корова мычала, Блэк, а твоя бы молчала. — Merde, merci beaucoup. Я думал, мы сейчас найдём взаимопонимание... мог бы и повежливее. Северус вновь улыбнулся. Странно, но после прихода Регулуса в его дом сделал это уже несколько раз. Неужели, в самом деле, ему было весело? В самом деле было приятно разговаривать с этим человеком, как со старым приятелем? — Ладно-ладно, продолжай, — вновь переводя взгляд на пергамент, сказал мужчина, — Только обещай не рыдать, когда начнёшь вспоминать о Поттере. Я не очень хорош в том, чтобы успокаивать людей. — Да за кого ты меня принимаешь?.. Хмурясь, Регулус смерил его недовольным, даже раздражённым взглядом. И лишь спустя пару секунд фыркнул: — Я уже давно прошёл этот этап. Плакать, как грустная скрипка, не собираюсь, — опуская плечи, а потом тихо выдыхая себе под нос, волшебник избавился от пафоса. И внешне, и по голосу стал более серьёзным, — У меня были к нему... чувства. Когда-то очень давно я его... в самом деле очень любил, но... — рядом стоящий Северус отложил пергамент. Больше заинтересовался речью аристократа, — Но знаешь, когда увидел его ребёнка, когда осознал, что у него есть ребёнок... понял: «Ох, вау. Он действительно выбрал не меня». — Блэк... — «Он любил, но не меня. Так зачем я до сих пор должен цепляться за эти бесполезные чувства?»... как-то так, хм? Понимаешь о чём я? Облизнув губы, Снейп пытался найти что сказать. Честно, пытался. Однако достойного ответа так и не придумал. Лишь в очередной раз подумал, какой Блэк всё же взрослый и мудрый. Но сейчас эта мысль проскользнула в голове без тени издёвки. — ...к сожалению, нет, не понимаю, — прежде чем аристократ ему хоть чем-то бы ответил, быстро послышалось, — Но ты везунчик, Блэк. Везунчик с огромным шансом. Ты всё ещё можешь влюбиться в кого-то, пожениться. Жить счастливо и всё такое, — Регулус, удивляясь, глупо похлопал глазами пару раз. — Я... э, ты– ты так думаешь? Я... — надо же, как сразу замялся. Северусу это показалось очень даже забавным, — Я всё-таки не такой уж молодой. Ещё и отец-одиночка, у которого сын всегда на первом месте... не каждый захочет с таким мириться. — Ох, умоляю, Блэк. Красивые отцы-одиночки за тридцать притягивают партнёров, как магниты. Ты-то точно не пропадёшь. Окончательно растерявшись, Регулус не совсем знал, как принять такой комплимент. И сам Северус Снейп, что, только что назвал его красивым? Сенсация — не иначе. Тем не менее, атмосфера вроде как стала более дружелюбной. Можно даже сказать, что между ними наконец-то треснул лёд. После того, как сказал «ну, спасибо уж?», аристократ едва заметно улыбнулся. Он ведь как-то и не думал об этом. Столько лет был занят одним лишь Драко, и тут вдруг... Везунчик с огромным шансом, значит? Ещё можно влюбиться и жить с кем-то счастливо? ...ну, пока что Блэк попытался не придавать этому чересчур много значения. Ведь как он сам и сказал, сын всегда на первом месте. Любовь уж как-нибудь потом.