i will die your son

Когда Джеймс впервые с ним познакомился, то мысленно начертил над чужой головой сразу две таблички: «миленький братишка Сириуса» и «горделивый придурок». Эти две противоположности каким-то образом прекрасно уживались в одном и том же человеке. А Джеймс, тем временем, метался меж двух огней. Вроде бы он должен относиться к семье лучшего друга миролюбиво и с теплотой, а вроде бы... вроде бы это просто очередной слизеринец с неоправданно высоким самомнением. Таких либо надо грубо ставить на место, либо обходить стороной. Чтобы не портить крепкую дружбу с Сириусом, Джеймс выбрал второе. Лучший друг, на самом деле, и сам не очень любил своего братца. Кажется, до Хогвартса они были в куда более тёплых отношениях. Но как только Шляпа разделила их на два разных факультета, очень многое поменялось. И всё-таки Сириус мог кому угодно дать подзатыльник, если слышал оскорбления в сторону Регулуса. Затем добавлял: «Харош уже, он всё-таки мой брат. Мелкий засранец, но брат». Ребята с гриффиндора сначала смеялись. Потом привыкли, что младшего Блэка обижать нельзя. Ни словами, ни действиями. Джеймс считал это немного несправедливым. Ведь сам Регулус мог задевать чувства других сколько душе угодно. К примеру, когда один раз Макдональд пробежала мимо него в коридоре и нечаянно задела плечом. Из рук маленького первокурсника разом посыпались все книги, а бледное лицо ощетинилось: — Фи! Грязнокровка меня коснулась!.. — Хэ-эй! — тут же громко протянул мальчик постарше. И слизеринец, замечая его, стал ещё более недоволен, — Ты чего, блин?! Нельзя такое говорить магглорождённым, — конечно же, Джеймс будучи Джеймсом, просто не мог не кинуться защищать честь других людей. Особенно когда они были с его факультета. — А разве я не прав? Надо называть вещи своими именами. Грязнокровка и в Африке грязнокровка, — Регулуса, кажется, ничего не смущало. Даже то, что он использовал самое худшее и ужасное оскорбление на свете. Вот же ж маленький чертёнок с промытыми мозгами. Джеймс хотел растормошить все его кудри, а потом привести за шиворот к уже убежавшей девочке — чтобы извинился. Однако староста из хаффлпаффа, Амос Диггори, помешал то сделать. Да и угрозы Сириуса тоже вскоре всплыли в памяти. Помня их, Джеймс решил: «Тц, ладно. Плевать на мелкого. Лучше пойду Нюниуса достану... хоть злость куда-то вымещу». Северус бесил даже больше, чем Регулус, активно использующий ужасные слова. Наверное, потому что грязный полукровка постоянно ошивался вокруг милой Лили. Никто не мог понять, как она вообще его терпела. Может, жалела? Всё же сердце у неё большее и доброе, она вполне на такое способна. Какая всё-таки хорошая девочка. Прекрасная Лили Эванс со своими густыми рыжими волосами, веснушками по всему лицу и ярко-зелёными глазами. Джеймс её очень любил, не скрывая чувств. Много раз звал погулять по территории школу за ручку или сходить на свидание в Хогсмид. А она громко отказывала. Всё время отпускала в его сторону шутки — такие, что Сириус заливался гоготом. Не как человек, а как самая настоящая собака. — Ну вот это она тебя ловко! Подловила, подловила! — У Лили всё же острый ум, — с такой же ехидной ухмылкой подметил другой друг, Римус. Вроде бы с виду тихий и ответственный, но в нужные моменты — идеальное дополнение их команды из четверых непосед. Питер рядом лишь хихикал. — Ой, да идите вы, все трое! Она ещё будет моей! Как-то Джеймс даже сумел поймать её перед очередным матчем, чтобы заявить: «Если мы победим слизерин сегодня, ты обязана сходить со мной в Хогсмид! Хотя бы как друзья». Хлопая большими зелёными глазами, девочка сначала удивилась. А затем решилась дерзко взять на слабо: «Ну хорошо. Поживём — увидим». Мысленно подросток ликовал, ведь свидание (пока что дружеское) почти у него в кармане. Он обязательно станет ближе к Лили, а потом начнёт с ней встречаться. На зло всем, даже самой Эванс. Вот только... — И побеждает слизерин! Поттер был готов сломать чью угодно, даже свою, метлу в тот момент. Чёрт бы всё побрал. Хитрый Блэк со своими тактиками и ходами обыграл его всухую. Ещё и поиздевался вдобавок: «Ты настолько слепой, что даже квоффл не видишь перед собой? Уверен, что тебя не из жалости в команду взяли?». Заносчивая, надменная ухмылка левым краем губ — гриффиндорец запомнил её очень хорошо. Можно даже сказать, что на всю жизнь. Регулус Блэк пробуждал в нём что-то странное. Именно с того дня над его головой появилась третья табличка — «не понимаю, что хочу с ним сделать». Наверное, придушить где-нибудь в раздевалке. Наверное. Так себя Джеймс и успокаивал. — Я тебя больше принимал за тихушного зубрилку, а не гения квиддича... — раздражённо буркнул себе под нос гриффиндорец. Сам не мог определиться, он обижает или хвалит юного ловца. — Зубрилку? — это искренне поставило Блэка в тупик. Он удивился, серые глаза стали шире. Однако потом вновь на лице появилась всё та же ухмылка, — Зачем мне что-то зубрить и учить? Я же чистокровный волшебник из величественной семьи, — Поттер чуть было не вздохнул вслух, — Я естественно умён, не прикладывая никаких усилий. В отличие от некоторых неодарённых учеников. — Высокомерный. — Слепой, — подловив цепочку обзывательств, продолжил Регулус. — Маменькин сыночек. — Да кто бы говорил? Сам такой же, небось. Их светскую беседу вскоре нежно прервал Сириус. Первым делом отвесил слабый подзатыльник брату, мол, Редж, ты опять плюёшься своим змеиным ядом? Потом просто и кратко сказал: — Поздравляю с победой, — и подхватил друга за руку, — Да брось, Джей, потом ещё сходишь с ней на свиданку. Вся жизнь впереди, — чтобы не разразилась драка, принялся уводить в сторону гриффиндорской башни. Внезапное напоминание о любимой девочке заставило опомниться. Прямо-таки прийти в себя, спускаясь с небес на землю. Поттер резко повернул голову в сторону недруга, а потом высунул язык с долгим «бе-е-е». В карих глазах ясно читалось: «Я с тобой ещё не закончил, Блэк! Только начал!». Цокнув, слизеринец же кинул очередное оскорбление: — Инфантил. *** Регулус становился взрослее, и в то же время привлекательнее. Будучи мелким первокурсником, в глазах Джеймса он казался невзрачным. Серым, скучным, хуже своего брата во всём. Вот только теперь, стоило ему вытянуться в росте и приобрести больше типичных блэковских черт, то... начал выглядеть красивым. Взглядом Поттер почти каждый день невольно цеплялся за его силуэт хотя бы на пару секунд. Ну, а что? Действительно ведь ничего такой даже юноша, ухоженный и все дела. Про таких, как он, обычно говорят: «Вот исполнится тебе восемнадцать — желающих посвататься потом хоть мётлами гоняй». Хотя, кажется, желающие имелись уже сейчас. Того же Крауча взять. Не нравилось Поттеру, как тот всё время юлил вокруг своего друга. Вроде бы «просто пытался утешить после побега непутёвого брата», а вроде бы... вроде бы было что-то, за что гриффиндорец всё никак не мог ухватиться. Поэтому стал чаще заглядывать в Карту, наблюдая за двумя точками в гостиной слизерина. — Бродяга-а, а тебе не кажется, что твой бра– — Не хочу о нём говорить, — резко отрезал Сириус, падая на свою широкую кровать. Джеймс лишь шумно вздохнул, — Даже с тобой. За всей этой грубостью явно скрывалась вина. Поттер это фибрами души чувствовал, ведь знал лучшего друга наизусть. Понимал, что Блэку совестно было покидать родной домой, бросая своего младшего брата, но... но и оставаться он там тоже не мог. Иначе бы сошёл с ума из-за «чистокровной мании», творившейся там. — ...ладно, дружище. Как скажешь. Интересно, когда именно для Сириуса собственные же слова — «он всё-таки мой брат, мелкий засранец, но брат» — перестали иметь хоть какую-то значимость? Побег старшего брата очень задел Регулуса, даже ранил. Он пытался это скрыть, но выходило плохо. Красивое лицо больше не украшала ухмылка левым краем губ. Вместо неё было только это холодное, почти что каменное выражение. Почему-то Джеймсу казалось, что этот мальчик много плакал по ночам. А по утрам строил из себя невесть что, чтобы показаться сильным и самостоятельным. Это мило в какой-то степени. Младшего Блэка хотелось потрепать по волосам и весело сказать: «Да забей, ты ещё помиришься с братом». Но он, наверное, в ответ лишь откусит руку. Представляя такую картину, Джеймс не мог не улыбаться. Сам не понимал почему, зачем. Что с ним вообще происходит в последнее время?.. — Тебе правда стоит подумать над этим предложением, — одним вечером из кабинета Слизнорта выходили два студента. Из двух настолько разных категорий, что казались полными противоположностями друг друга, — Это же прекрасная идея. За темноволосым юношей следом плелась яркая, почти сияющая Лили. И видит Мерлин, от её присутствия рядом Регулусу было физически плохо. — О, да, Эванс, верно. Прекрасная идея — видеть твоё лицо каждый ужин, — накидывая на себя мантию-неведимку получше, гриффиндорец решил отправиться за ними. Уж очень стало интересно, о чём вообще шла речь. Лили громко фыркнула, но всё равно продолжила говорить: — Не только моё. Ты можешь найти новых друзей, потому что твои слизеринские... — юноша вмиг остановился и, поворачиваясь, со злостью зыркнул на неё, — Ну, они не очень-то хорошие ребята, — вот-вот и Регулус точно начнёт на неё шипеть. Или вовсе рычать, — Уж я-то знаю... Кажется, девушка ждала поддержки, но Блэк точно не собирался её успокаивать. Или говорить ей хоть одно доброе слово. — Дорогая мисс Эванс, раз все слизеринцы такие плохие и злые, почему сейчас ты говоришь со мной? Иди и дальше плачь из-за Снейпа, — вся зардевшись, волшебница поначалу не поняла, как ему ответить. Металась между нескольких фраз. И поэтому, в итоге, выпалила: — С чего ты решил, что я– что я вообще когда-либо плакала из-за него?! Он сам выбрал свой путь, мне плевать! Регулус отошёл от неё на два шага дальше. Когда она последовала тенью, то бледное лицо аристократа отвращённо скривилось. — Слушай, Блэк, я понимаю, что в этом гнилом окружении ты станешь таким же, как он. Повторишь его судьбу... и может, ну... — Джеймс точно не видел, но вроде бы Регулус уже начал в панике искать свою палочку, — Хотя бы тебе ещё не поздно поменяться? Лили, всегда такая Лили. Умела видеть красоту в чём угодно. Мечтала помочь каждой заблудшей душе. Даже своему другу Северуса давала миллион шансов исправиться. Опустила руки только тогда, когда он перешёл черту и обозвал её «грязнокровкой». Лучший друг посмел так к ней обратиться — это же настоящий кошмар. Такого Эванс ему не смогла простить. Ну и правильно сделала, думал Поттер. — Сириус неплохой человек, а ты его младший брат. Одного поля ягоды, смекаешь? Наверняка в тебе тоже есть что-то хорошее, как и в нём, — гриффиндорец под мантией не мог не улыбнуться. Какая же его Лили всё-таки была умной и проницательной. Настолько, что сейчас озвучивала мысли, которые он сам не мог сформулировать неделями, — Ты на него обижаешься, но он... — Не разговаривай со мной. — Он переживает о тебе, я знаю. Видела его лицо, слышала, как он– — Я сказал, не разговаривай со мной, — грубо огрызнулся младший Блэк. Будто бы слова девушки обожгли. Бедный мальчик, на самом деле. Он точно грустил и страдал из-за побега брата, — Не желаю тебя слушать. Покачав головой (рыжие волосы мотнулись туда-сюда), девушка громко вздохнула. И поставив руки по бокам, начала вести себя гораздо строже — как с маленьким ребёнком, а не человеком похожего возраста. — Ты так себя ведёшь только потому, что обидели. Задели. У меня с сестрой такж... — но вдруг ни с того ни с сего Лили весело улыбнулась. Её дальнейший смех начал искренне выводить слизеринца из себя, — Ха-ха, знаешь, а ты мне её чем-то напоминаешь! — наверное, как раз из-за этого девушка всё ещё с ним общалась. Вместо того, чтобы развернуться да уйти, — Она тоже та ещё привереда и злюка. Но пусть так, я всё равно её люблю. Мы ведь сёстры. И у вас с Сириусом всё то же са– — Да попросил же, прекрати со мной говорить! Ты ведёшь себя, будто... будто мы... знакомые, — как бы ни пытался, чисто физически не смог заставить себя назвать Эванс «другом». Она же магглорождённая, в самом деле. — Ну, мы могли бы– — Ни за что! Слыша это, Джеймс тихо вздохнул. Очень тихо, иначе его услышали бы. Это грустно. Он бы вот, наоборот, очень хотел, чтобы эти двое поладили. — Как ты... как тебе в голову такое могло прийти? Джеймсу такое в голову пришло очень даже легко. Он избалованный мальчик. Сын, которого очень долго ждали родители, а потом залюбили до неприличия. Потому смотря на чёрные и рыжие волосы, на зелёный и красный цвета, он хочет и то, и другое одновременно. Хочет всё и сразу. Но всё и сразу... Так не бывает. — Я даже одним воздухом с грязнокровками не желаю дышать, — Лили вновь покраснела так, что лицо слилось с цветом волос. Такая реакция пошла то ли из-за смущения, то ли из-за гнева, то ли из-за всего вместе. — Ах ты, маленький...! Он, не слушая её, уже принялся убегать — так, будто спасался от больного чумой. — Обиженка! — крикнула девушка, однако быстро продолжила, — Но всё равно тебе лучше вступить в Клуб! — Ла-ла-ла, ничего не слышу! Т– ой, ты почему меня догоняешь?! Отвяжись!.. — Я тебя сейчас за уши оттаскаю, как Тунни! Проучу за такие слова! — о ком Эванс говорила Блэк понятия не имел. Тем не менее, всё равно испугался, ведь слышал в голосе серьёзность. — Ба... Барти, Эван, кто-нибудь! Когда они уже скрылись за коридором (продолжая перекидываться оскорблениями, как волейбольным мячом), Поттер всё же позволил себе рассмеяться в голос. Лишь успокоившись по дорогу в гостиную, задумался над словами Эванс получше. Действительно... младший Блэк ведь не просто какой-то слизеринец. Не обычный студент этого факультета. Он брат его лучшего друга. «Одного поля ягоды», не так ли? Рука сама вдруг потянулась неловко потереть шею. Регулус вроде не такой уж и плохой. Не настолько, как все остальные в его окружении. Особенно сравнивая с теми же «Барти» и Эваном («Вот, кто настоящие уроды-психи!»). Просто нужно пару раз похлопать его по губам и отучить говорить плохие слова. И тогда он станет идеальным. Станет не таким, как все. Спустя три недели после той перепалки Регулус всё же вступил в Клуб Слизней. Казалось бы, самое обычное действие. Однако в голове Джеймса Поттера быстро-быстро стали кружиться шестерёнки. Глаза всё время не отлипали от мальчишки помладше, всё время искали его то в коридорах, то на карте. Гриффиндорец решил, что Блэк не стал бы членом Клуба без наставлений Эванс. А значит он прислушался к ней. К магглорождённой. Регулус неплохой. Наоборот, очень хороший. Даже Лили так думала. Поэтому... — Он... особенный? Уникальный? — Сохатый, что ты там бормочешь себе под нос? — немного сонно спросил Питер, замечая, что друг ещё не спит. Джеймс моментально накрылся одеялом до самых ушей и громко сказал: — Ничего! *** Многие записки Блэк даже не читал. Стоило только заметить, от кого они («Д.П.»), то сразу комкал и выбрасывал. Парня постарше, естественно, это совсем не устраивало. Тогда он начал выслеживать движения слизеринца по замку, караулил и, когда ловил, пытался заговорить. Первые пару дней Регулус смотрел на него, как на сумасшедшего. Очень осуждающе. Или непонимающе. Или всё сразу. Потом закатывал эти вот красивые-прекрасивые серые глаза и уходил. Но Джеймс — хороший охотник. Так что он был готов преследовать «жертву» до последнего. Сам не понимал, что вообще собирался делать, когда Регулус всё-таки остановится и выслушает. Они просто поговорят? Или стоит позвать мелкого придурка куда-нибудь? Когда Джеймс подумал «погулять за ручку», то чуть не начал биться о стол. Он, видимо, самоубийца или что-то в этом роде. Сириус его прикончит. Места живого не оставит, если узнает. Хотя, признаться честно, от этого вся ситуация становилась только увлекательнее. Тайные, запретные чувства... такого у него ещё точно не было. Ранее всю свою страстную любовь он выставлял напоказ целой школы. А тут внезапно — симпатия, которая заставляла кончики пальцы дрожать от мысли: «Что будет, когда кто-то узнает? Как отреагируют? Чего мне ожидать от Бродяги?». Всё было столь волнительно и рискованно, что Поттер не мог не кинуться в эту крольчую нору с головой. — Малыш Блэк! Малыш Блэ-эк! — ...Мерлин! — когда на него чуть было не напали со спины в коридоре, Блэк резко подпрыгнул. Обернулся, думая, что последует проклятье. Однако наткнулся только на счастливое лицо гриффиндорца, — Поттер. Опять ты. — Хе-хе, ты рад меня видеть всё так же, как и всегда! «Точно сумасшедший», — невольно подумал Блэк, но за палочкой не потянулся. Признавать этого не хотелось. Правда. И всё же с течением времени становилось интересно, почему Поттер внезапно начал за ним ухлёстывать. Прямо-таки преследовал, следуя по пятам. — Ты меня с Эванс, что ли, перепутал? — саркастично вздохнул аристократ, — Или Сириусу что-то надо, а лично сказать гордость не позволяет? — парень рядом в ответ лишь улыбнулся. Ещё шире, чем до этого. Наконец, его захотели выслушать. — Не угадал, малыш Блэк! Я просто очень хочу поговорить с тобой. Сбрасывая маску невозмутимости, Регулус искренне удивился. Хотя нет, это ещё мягко сказано. Его лицо неестественно вытянулось, в глазах мелькнул страх. — Чт... что тебе от меня нужно?.. — его недоверие было по-своему милым. Джеймс ещё будучи второкурсником всегда хихикал, когда брат Сириуса первым делом начал подозревать недоброе. Смотрел таким же потерянным взглядом, порой даже оглядывался и проверял, откуда появится опасность, — На твои тупые розыгрыши, как Снейп, я не поведусь. Уж будь уверен. — Да ла-адно, расслабься! Я правда хочу поговорить. Никакого злого умысла, обещаю! — И с чего я, позволь спросить, должен тебе верить? «Потому что я тебя не обижу»? «Потому что я хотел бы начать хотя бы с дружбы»? «Потому что я больше не считаю тебя плохим человеком»? О нет, вообще нет. Из всех возможных вариантов выбрал наихудший. Слишком обрадовался возможности поболтать дольше пары секунд и ляпнул: — Потому что ты мне нравишься! ...в башню гриффиндора Джеймс вернулся поздно. Потому что сначала пришлось идти к Помфри и просить залечить нос — с дури Регулус его сломал. И всё же оно того определённо стоило. Красивое лицо, моментально покрывшееся бледно-розовым румянцем, красные кончики ушей и такие большие-большие глаза, как у котёнка, помогли даже не почувствовать боль. А дальнейшее «э, я... Поттер, я не хоте– а, э, а-аргх, всё, я ухожу!» приятно согрело душу. Регулус настолько впал в шок из-за признания, что сам не понял, зачем ударил. Ещё и так сильно. Вытирая кровь, Джеймс довольно улыбался. Ничего, всё в порядке. Лили делала вещи и похуже, когда он доставал её с приглашениями на свидание. — Ты где был? — удивился Римус, встречая его у портрета, — Скоро уже будет отбо... это, что, кровь? — Ха-ха, да не переживай. Это моя. Полный ужаса друг наблюдал за тем, как Джеймс с довольной улыбкой мирно прошёл мимо. Практически светился, периодически хихикал. Воспоминания о серых глазах и покрасневшем лице не желали покидать его голову. Столь живая реакция совершенно не похожа на то, как обычно себя вела Лили. Нет, в словах и действиях имелся какой-то скрытый смысл. Раз уж он настолько сильно запаниковал, то точно чувствовал что-то в ответ. Сверля глазами Карту, Поттер в этом не сомневался. *** — А что будет, если Сириус узнает о твоих словах и поступках? — узнаем однажды. Если что, придётся идти на похороны. Осталось только выяснить чьи конкретно. — А что насчёт Эванс? Уже неинтересна? — сам не знал. Вроде бы любил, как делал это всегда. Но к любви добавились ещё кое-какие чувства. К совсем иному человеку. — А что... ты вообще во мне нашёл? — всё. Джеймс много чего выслушал, прежде чем Регулус позволил самому себе довериться. Много недель бегал за слизеринцем хвостиком. Ловил за углами и, всовывая в руки то цветы, то любимые сладости (узнал у Бродяги), просил прогуляться вместе. Хотя бы полчаса. Хотя бы на дистанции в метр, а не десять. Темноволосый подросток, наоборот, как-то испуганно сторонился его. Зажимался, молчал, что ему совершенно несвойственно. Очень долго искал в поведении Поттера подвох или намёк на очередной розыгрыш. Однако в один из дней получил от него письмо прямо в Большом Зале. Все видели эту большую сову. И все, кто знал, кому она принадлежит, посмотрели на гриффиндорца с искренним изумлением. В том числе и Сириус, который решил: «Это, что... какой-то новый розыгрыш? Ты ему мини-бомбу там отправил?». Но для Регулуса это всё означало, что намерения Джеймса достаточно серьёзны. Настолько, что он не побоялся вот такого выкрутаса на виду у друзей. — Я считаю, ты просто должен взять быка за рога, — хмыкнула Марлин, когда однокурсник в очередной раз пришёл к ней за любовным советом. Точнее, с просьбой «как мне влюбить в себя слизеринца?», — Будь более настойчивым, не как с Лилз. Ведь как я поняла... твоя новая пассия совсем не дама, да? — Д-да... — девушка, видя его смущение, весело захохотала. Понятия не имела, кем была «пассия», но всё равно сказала: — Ну так вот, действуй! С мальчишками, особенно слизеринскими, надо грубее. Что ж, с Регулусом Блэком иначе и не получалось. Поняв, что его не разыгрывают, слизеринец решил устроить продолжительные мучения. Как и Эванс, воротил нос, фыркал, мол, ты даже не мой типаж. Однако делал всё с настолько ехидной ухмылкой, что это не могло не подогревать интерес Поттера сильнее. Если рыжая девушка отказывала окончательно и бесповоротно, то Блэк... нет, он был другим. Маленькому чертёнку просто нравилось внимание, которое он получал. Нравилось, как ему за раз изъяснялись в чувствах, как описывали его красоту на квиддичном поле, как хвалили за шутливые замечания и ум. Нравилось, как ухаживали так, словно всё по-настоящему. В тайне, но по-настоящему. Но так, словно Поттер, в самом деле, любил. Не врал, не разыгрывал. На такие красивые, искусные слова и поступки сложно не повестись. — Эй, Реджи, — гриффиндорец, осмелев, начал звать его так же, как Сириус. Млея и тая, как дурачок, позволял ему, — А ты любишь детей? Я вот лично да! — улыбаясь, подросток резко начал тараторить, — Думаю, хотел бы завести двух– нет, трёх, нет– — Джеймс, успокойся. Сначала давай выпустимся из школы, а уже потом... — Но мне хочется начать планировать уже сейчас! Знаешь, я о-о-очень хотел бы однажды стать отцом, хотел бы дать своим детям всё! Неумело пытаясь скрыть улыбку, Блэк бормотал что-то вроде: «Да я только начал тебя по имени звать, а ты уже...». Парень, похожий на солнце, много говорил о будущем– о совместном будущем. Описывал его в фантастических красках, будто оно уже являлось настоящим. Тем, что происходило прямо на глазах. Регулус всё слушал да слушал. При этом постепенно подсаживаясь к Джеймсу ближе каждый раз, когда они виделись. Слизеринец врал своим друзьям, что просто «идёт практиковать тёмную магию на грязнокровках», а его... ухажёр — говорил приятелем, что хочет полетать и спокойно потренироваться перед очередным матчем. Используя такие отмазки, они раз за разом сбегали из гостиных ради новой встречи. Прямо как в самой глупой книжке про любовь на свете. До поры до времени Сириус верил словам лучшего друга. Джеймс ведь ни за что ему не соврёт, не так ли? И уж сто процентов Джеймс не станет целоваться с его младшим братом, не так ли? Такое если случится, то только в самом страшном сне или очередном неудачном предсказании дурочки Трелони. Или же в реальности, когда по худшему стечению обстоятельств он застал их в кабинете вечером. Сначала Сириус, честно, желал думать, что карта просто врёт. Или что он, едва не уронивший её, просто устал. Когда люди устают, обычно плохо видят или мозг рисует какие-то небылицы. Так что да, это должен был быть просто какой-то из этих вариантов. Блэк на то надеялся, но всё равно пошёл проверить — иначе бы просто не смог спокойно сесть за домашнюю работу по трансфигурации. Хотя, ладно. После увиденного всё равно не сумел. Даже строчки не смог написать потом. — Сохатый, какого драккла?! — двое подростков отлетели друг от друга, как ошпаренные. Джеймс вовсе упал на пол, чуть не потеряв где-то там очки, — Ты– ты, что, вообще, ты– с– с ним?! Из всех людей с ним?! — Регулус не поднимал глаз на брата. Просто ужасно краснел, пока губы дёргались в нервной улыбке. — Ты сказал, что запер дверь?!.. — Ну, я... я думал, что запер... — видя эту неловкую, слегка пугливую улыбку, слизеринец был готов начать биться головой об стену. — Ой, вы двое! Не игнорируйте меня! Джеймс улыбнулся ещё шире, чуть пожимая плечами. Как бы говорил: «Ну, уж прости, сам виноват, что ворвался сюда. Мы тебя не ждали». Успевая пережить все стадии принятия горя, Регулус совсем не двигался. И ещё примерно прикидывал, что с ним сделает старший брат. Ещё палочка как назло где-то далеко. Чтобы не умереть под шокированным и одновременно злобным взглядом брата, пришлось спрятать свои глаза рукой. — Сохатый, ты, какого– что– почему?! — кажется, потрясение было настолько сильным, что Сириус даже не мог подобрать слов. Заикался, хотя ему несвойственно, — Он, он же мой... — в смятении взглянул на парня помладше. Пришлось сглотнуть гордость, чтобы продолжить: — Брат. Так что, ты– какого драккла ты целовался с моим братом?! — А-а, ну-у... — Поттер попытал шанс и соврал. Авось действительно прокатит, — Мы не целовались, я просто учил– — Твой язык был глубоко в его рту! Вы целовались, уж поверь мне! — Да заткнись!.. Сейчас вся школа сбежится на твои визги, — наконец, не выдержал уже и Регулус. Хотя в глаза брата всё ещё не смотрел. Явно испугавшись такого исхода события, Сириус всё-таки притих. Однако злиться не перестал. Напряжение в кабинете росло так, что почти придавливало к полу. Ну или это просто Джеймс всё не никак не мог найти сил подняться. — Вы либо объясняете, что происходит, либо я– клянусь, я что-то сделаю– Только, правда, надо придумать что. — ...ясно, план А не удался. Приступаем к плану Б и говорим правду, — выдохнул гриффиндорец уже более серьёзно. Настолько серьёзно, насколько вообще позволял адреналин. Кое-как поднялся с чужой помощью, потом выровнял осанку (по-аристократически) и заявил: — Мы встречаемся, Бродяга. — Что?! Младший рискнуть взглянуть на лицо брата, но ничего, кроме ужаса, там не увидел. Ну и ладно. Ну и поделом ему. Не только же одному Регулусу из них двоих страдать всё время. — Вы– а, ага, я понял– это шутка, розыгрыш– а ловко вы придумали– — Сириус, никакая это не шутка, — со вздохом раздражённо произнёс его младший брат, — Мы действительно встречаемся. Мы– — Ла-ла-ла, не хочу ничего слушать! Всё, подловили меня, молодцы! А теперь заканчивайте! — показушно закрыв оба уха руками, вдруг гриффиндорец вновь начал вопить. В одной из ладони показалась чуть смятая карта. Ах, вот значит, как он их вычислил прямо по горячим следам. Джеймс тихо выругался себе под нос. Ну и вот как любимая карта могла так сильно сейчас его подвести? Ни стыда, ни совести у неё. — Сириус– — Бродяга, — оба подростка вдруг переглянулись. Потом Регулус всё же позволил парню говорить за него, — Бродяга, мы не разыгрываем тебя. Мы правда целовались, правда встречаемся, я... — совсем немного, но Джеймс всё-таки засмущался. С ненавязчивой неловкостью потёр шею, после чего добавил: — Я люблю его. Ладно? Лучший друг тяжело выдохнул. Смотрел прямо в карие глаза напротив, пытаясь как-то выискать в них подвох или обман. Однако не находил ничего, кроме искренности. Но это же бред. Быть такого не может, чтобы... чтобы Джеймс, который помог ему сбежать от тех психопатов, мог выбрать– — Ты выбрал его, эту гниль? — лицо брата резко озарила тень боли. Он будто очень хотел что-то ответить, но не мог придумать что. Потому что задели за живое, — Ты в себе? Он ведь такой же, как его отец и мать. Такой же, как они, — Регулус попытался возразить. Однако опять не смог. Всё же старший брат абсолютно прав в своих высказываниях, — Такой же злой, ненормальный, маленький приду– — Бродяга, хватит. Реджи не такой, — в ответ последовала резкая грубость. — Ре... «Реджи»? Что-то наподобие смеха вырвалось из Сириуса. Хотя радости в нём, конечно же не было. — Сохатый, да он на тебя заклинание наслал! Или зелье какое-то подсунул, разве нет?! — младший брат смотрел уже зло. Да, он в ссоре с Сириусом, но как тот вообще мог подобное предполагать? — Молодец, Регулус, отомстил. Десять очков слизерину, браво! Теперь можешь не варить амортенцию целыми котлами– — Хватит. Раскидывайся обвинениями и оскорблениями сколько угодно, но правды это не изменит. Оба брата смотрели друг другу в глаза где-то секунд пять, а может, ещё меньше. По их взглядам Джеймс сразу понимал: зародилась очередная причина для ненависти. Их первоначальная ссора ухудшилась. Теперь не ясно, когда они помирятся и помирятся ли вообще. Да уж, не такой реакции– Ладно, кого Поттер обманывал? Он прекрасно всё понимал и ждал конкретно такого исхода. Всё-таки его лучший друг отнюдь не самый спокойный и сдержанный человек — Я так просто всё равно это не оставлю, — наконец-то заговорил старший Блэк, хмурясь, — Я узнаю, чем ты запудрил мозги моему другу, мелкий. Выведу тебя на чистую воду. Будь уверен. — Бродяга, перестань– — Вот... вот этого я не принимаю! Ни за что не приму! Не слушая ничего из сказанного вслед, Сириус ушёл. И ещё громко хлопнул дверью напоследок. *** Любить Регулуса означало любить запах его дорогого французского шампуня, кривую ухмылку, огромные серые глаза, ласковый голос и бледный румянец на щеках. Это означало смущаться каждый раз, когда тот по-аристократически целовал руки (немного в мозолях то тут, то там из-за квиддича). Широко улыбаться в ответ, когда он о чём-то рассказывал и потом тихо хихикал себе же под нос. Смотреть вместе с ним на звёзды, пока где-то в траве стрекотали сверчки. Пожимать плечами и отмахиваться, когда Сириус мрачно повторял: «Эти ваши свидания я совершенно не одобряю. Он плохой человек, Сохатый. Такой же, как все в моей семье психопатов». Порой действительно закрадывались сомнения. Ну, к примеру, когда Регулус нечаянно оговаривался и произносил оскорбление — «грязнокровка». Или когда молчал в ответ на вопрос: «А что там с этим, ну, Тёмным Лордом?». Молчал продолжительно, мучительно. Но недостаточно долго, чтобы Джеймс начал по-настоящему переживать. В любом случае. Предплечья у волшебника были чисты, как белый лист. А это — главное. Это было доказательством, что его милый Реджи особенный. Уникальный случай, не иначе. Настоящее исключение из правил. — Редж, а где на небе твоя звезда? — обнимая сзади, прошептал парень прямо в чёрные кудри. Вдохнул их запах (уже такой родной) и сразу расслабился. Слизеринец в шутку начал жаловаться, мол, итак уже сотню раз показывал, — Ну-у-у, будет тебе. Покажи. Я хочу запомнить её местоположение на всю жизнь. Блэк рвано выдохнул. Ненадолго замялся, но потом всё-таки поднял слабо дрожащую ладонь. — Ici. Je suis le lion, — где-то всё также в волосах он почувствовал радостный смех. Потом небольшой, но такой многозначный поцелуй. — Обожаю, когда ты говоришь на своём кошачьем языке, хе-хе! Закатив глаза и вновь ухмыльнувшись краешком губ, Регулус фыркнул: — Французском. Джеймс любил в нём всё, абсолютно всё. Влюблялся так быстро, как только мог. Порой сам не поспевал за своими же чувствами. А Регулус, как оказалось, положил на него глаз ещё где-то год назад. «Увидел, как ты радовался победе в матче, засмотрелся невольно... и наверное, с того момента внутри что-то начало появляться. К тому же, ты ведь такой... такой. Сложно в тебя не влюбиться, — признался он под какую-то быструю, попсовую мелодию. Гриффиндорец сам не понимал, что именно это была за пластинка и как называлась песня. Важнее были откровения его любимого и дорогого парня, — Вот только не надо смотреть на меня такими глазами. Мерлин, я уже вижу, как растёт твоё эго». — О– эм, да, растёт, но точно не эг– — Джеймс! Джеймс любил и показывал, как нужно любить. Практически учил, раз уж никто раньше этого не удосужился сделать. Его неумелый, ещё неопытный Реджи вскоре стал понимать: порой любовь — это поцелуи в раздевалке прямо после матча. Быстрые, хаотичные, мокрые, с шлейфом пота, но такие живые. Хлещущие чувствами аж до тошноты. Или что любовь — это когда у тебя дрожат руки. Настолько, что парню снизу приходится спрашивать: — Может, всё-таки я? — настолько, что в горле стоит ком. Настолько, что вид под ним заставлял задыхаться от предвкушения, — А то ты слишком боишься. — Не– не боюсь я, — сразу протесты, заставляющие Джеймса весело рассмеяться. Потянуться рукой вверх, чтобы провести по бледной, холодной коже и согреть её своим теплом. — Реджи... Реджи. Его милый, ухмыляющийся левым краем губ, слегка заносчивый Реджи. Такой не похожий на своего открытого и безбашенного брата Реджи. Реджи, который в один из дней вдруг стал– — Регулус. Для них обоих это стало некой пощёчиной. Настолько сильной, что еле удалось устоять на ногах. Джеймсу даже показалось, что помимо очков для зрения, всё это время у него были ещё одни — розовые. Неосознанно надел их, как только начал чувствовать что-то к слизеринцу, радовался им, думал, что был бы не против провести с ними всю жизнь. Как вдруг Регулус разбил их на малейшие осколки, растоптав даже дужки. Оставил с пустотой и ужасом от осознания происходящего. На предплечье красовалась ещё совсем свежая метка. Тёмная метка Того-Кого-Нельзя-Называть, того страшного Лорда, который охотился на магглорождённых волшебников. А значит Блэк примкнул к нему и его приспешникам, к убийцам. Может, вовсе успел убить кого-то сам. Розовые очки — точнее, то, что от них осталось, — лежали на полу и теряли свой яркий оттенок. Поттер так хотел верить, что его Реджи другой, что он лучше. Совсем не такой, как его описывал Сириус. Так хотелось внушить себе, что младший Блэк отличался от всех остальных, но... где-то на подсознании, внутри себя, всё равно ждал подвоха. Или какого-нибудь сюрприза, который бы сильно разочаровал. Надо же, дождался. Рад этому, правда, совершенно не был. — Метка... — Регулус пытался вырвать руку, но не получалось. Парень старше был ещё и сильнее, — Тёмная метка?! Ты издеваешься?! Удивившись столь яростному крику, слизеринец прекратил двигаться. Кажется, впал в шок от факта, что Джеймс вообще умел так сильно злиться. На миг своими злыми глазами, в которых не было ничего, кроме гнева, напомнил матушку. Её холодные, острые черты в мягком лице Поттера — не более чем секундное видение, но даже так... он всё равно заставил вновь почувствовать себя маленьким, беззащитным мальчиком. Поэтому обомлевший Регулус не попытался что-либо сделать, когда его грубо и больно ударили. По щеке, вот так просто, не задумываясь. А потом оттолкнули назад с таким отвращением, будто бы он был хуже мерзкого таракана. — Я... я не хотел верить Сириусу, — задыхаясь от возмущения, рвущегося наружу вместе с шоком, бормотал гриффиндорец. Регулус дотронулся до щеки, всё ещё болело. Неуверенно он прошептал чужое имя, но голос оказался проигнорирован, — Когда– когда он говорил, что ты плохой, злой мудак. Я хотел... хотел верить тебе. — Джей– — Но, знаешь, всё равно где-то глубоко внутри ждал подвоха– и– молодец, Регулус, ты оправдал все подозрения и сомнения! — Я просто– — Ты оказался не особенным! Серые глаза — такие глупые и большие, как у котёнка, — недоумённо уставились на него. Быть может, Джеймс бы пожалел его или назвал милым, как обычно. Но «обычно» кончилось в тот момент, как на руке появилась тёмная метка. В тот момент, как Регулус доказал, что он с самого рождения был ужасным, противным человеком. И никогда уже не изменится. Он поддерживает чистоту крови, убийства, ненависть, тёмную магию, хаос. Он — зло. Он — всё то, что Поттер ненавидел в людях больше всего. И никакой больше не «Реджи». — Джеймс, нет, ты не понял, — отойдя от шока, выдохнул подросток. Затем ухмыльнулся, как всегда, но больше эта эмоция не казалась прелестной. Теперь гриффиндорца воротило, — Думаю, я делаю... нет, я знаю, что делаю правильную вещь, — руки непроизвольно сжались в желании ударить Регулуса ещё раз, — Правда. Это всё ради нашей расы, ради чистокровн– — Нет, это ты не понял, подонок! То, что ты делаешь, — неправильно! Поттер ещё никогда на него не кричал, особенно с такой злостью. И тем более никогда не ударял. Поэтому юноша не совсем понимал, как себя вести, как разговаривать. Своей слепой, бессмысленной агрессией впустую гриффиндорец искренне пугал его. Да, агрессия точно была бессмысленной. Регулус ведь всё делал абсолютно правильно. По-другому никак. — Он говорит нам, они все говорят, — пришлось сбавить тон голоса на более тихий. С матерью это обычно помогало, — Грязнокровки — угроза магическому миру, всем чистокровным волшебникам. Грязнокровки нас погубя– — Прекрати их так звать!! Это ужасное оскорбление, самое худшее, что ты можешь сказать! Джеймсу очень хотелось вмазать слизеринцу ещё, но прикасаться к нему сам себе запретил. Нет, он ни за что больше не дотронется до такой мрази. До этого пожирателя смерти — столь же противного, как Снейп. — Тебе мозг промыли– ты псих– поехавший, ёбаный урод! Лицо Регулуса исказилось от грусти. Такой невинной, что он стал напоминать ребёнка только больше. В свои шестнадцать парень всё не мог понять, чем заслужил столь жестокие оскорбления. Столь праведный, ничем не остановимый гнев любимого человека. Что он сделал не так? Он же просто хотел как лучше. Лорд так сказочно и убедительно описывал свои мотивы, заставлял верить, что всё происходящее — это только во благо магического мира... к тому же, его идеалы совпадали с теми, к которым с рождения приучали мама с папой. Как такому человеку не поверить? Как не слушать его? Джеймсу тоже надо просто послушать. И тогда он, прекратив злиться, обязательно всё поймёт. — Ты вообще– вообще знаешь, как магглы называют таких, как ты?! — Фу, с чего бы меня интересовало мнение магглов?! — приходя в себя всё больше после шока, возмутился Блэк. Гриффиндорец, скрипя белыми зубами, уже буквально закипал от злости, — Меня интересует совсем другое мнение. Джеймс, ты правда не понимаешь!.. — когда слизеринец подошёл ближе, Поттер от него отшатнулся. Как от человека, больного проказой или чем похуже, — Он поддерживает наши же с тобой чистокровные интересы. Это то, с чем мы росли веками, это то, что матушка и– — Ах, точно! Да, блять, точняк! И как я, идиот, не сообразил?! Что ты вырастешь таким же, как твои дражайшие маменька и папенька, а?! — своей глотки разъярённый Джеймс совсем не жалел. Кричать также не стеснялся. Наоборот, будто бы хотел, чтобы вся школа сейчас же узнала, какой Регулус ужасный и плохой. Всё-таки он всегда был показушником, обожающим внимание. Это у него невозможно было отнять. — Это наш мир, мы должны его защищать, разве нет? Защищать то, что нам дорого– я хочу как лучше, я делаю правильную вещь. — Да ты ничем не лучше, чем последователи Гриндельвальда! Тоже скоро возьмёшь палочку и пойдёшь воевать! — Это другое, послушай– Парень пытался сказать что-то ещё. Джеймс его, правда, не слушал. Весь этот лепет — не более, чем слова сумасшедшего человека с кривой усмешкой. Регулус оказался таким же подонком, как все на его факультете. Стал очередным доказательством, что там обитают только злые и тёмные волшебники. Розовые очки разбиты. Вместо Реджи теперь был только Регулус — одержимый фанатик, будущий убийца невинных волшебников. Как Джеймс вообще мог так глубоко заблуждаться, когда думал, что этот парень особенный? Когда думал, что он, как его старший брат, сбежит от системы и станет хорошим человеком? — Я правда хотел верить, что– что ты лучше. Что ты особенный, уникальный случай, — разочарование сочилось из каждой буквы, — Но ты, оказывается, худший из худших! На одном уровне с Нюниусом, если не ещё ниже!! — Дж– — Неудивительно, почему Сириус так тебя ненавидит! Почему сбежал от тебя и твоей чокнутой семейки убийц! Подросток резко дрогнул всем телом. Это было даже хуже, чем удар по лицу. Он даже не сумел как-либо возмутиться, что-либо прошептать в ответ, а просто замер с открытом ртом. Грустные, стеклянные глаза — такие потерянные и несчастные — Джеймса не тронули. Нисколечко. Сжав кулаки, гриффиндорец резко развернулся и поспешил в свою башню. Больше смотреть на отвратительного пожирателя он не желал. Думать о том, что когда-то любил его, — тоже. Между ними отныне всё кончено. Потому что с супрематистами и последователями Лорда водиться нет никакого желания. — Н-нет, Джеймс, стой!.. Регулус продолжал криво ухмыляться, но брови почему-то изогнулись в сомнении. Он ведь делал правильные вещи и ни в чём не ошибался, так к чему столь драматичная реакция? — Джеймс, стой, просто выслушай мен– — Выслушать? Да меня от одного твоего вида блевать тянет, пожирательский отброс. Гриффиндорец сорвался на бег, оставляя шокированного Регулуса одного в пустом коридоре. *** На следующий день Регулус, не признав (даже не поняв) своей ошибки, отправил Джеймсу зачарованную записку. С детства все говорили ему, что он умный мальчик, но... за ночь до него не дошло, что отношениям конец, что они больше уже не увидятся. Именно поэтому он искренне ждал, что парень придёт в назначенное время на их место. Спокойно поговорит, извинится за свои оскорбления, послушает, всё осознает. У гриффиндорца на записку была довольно живая реакция — он её сначала смял, а потом спалил. Однако до того прочитал всё содержимое, а это что-то да значило. Так что Регулус, улыбнувшись себе, решил, что обязан придти. — ...не знаю, может– может, правда, пойти? — бродя кругами по просторной комнате, бормотал парень. Римус и Питер оба смотрели на него с сочувствием, — Может, ему реально промыли мозги? Или заставили? Его мамашка вполне могла наложить Империус, не думаете?.. — Возможно, но зачем ей это? — А я откуда знаю, Лунатик?! Поэтому, хэй, может, пойти и узнат– Наконец, Сириус не выдержал этой истерики. Вчера он ликовал, что лучший друг расстался с его младшим братом. А уже сегодня, наоборот, был хмурее тучи. Потому что, кажется, Джеймс всё равно до сих пор что-то чувствовал к мерзкому пожирателю смерти. Остыв за ночь, захотел вернуться к нему и «прояснить ситуацию». Нет, Сириус понимал, чем это кончится. Джеймс ведь широкой души человек. А потому простит подонка, который обязательно потянет его за собой на самое дно. Ввяжет в весь этот пожирательский цирк или ещё чего похуже. Подобного допустить нельзя. Сириус лучше знал, что этим двоим по-настоящему нужно, — находиться как можно дальше друг ото друга. Никогда больше не общаться. Или вообще начать ненавидеть. — Сядь, Сохатый, — вскакивая с кровати, прошипел аристократ. До того, как друг возмутился бы, продолжил, — Я сам пойду и разберусь. Поговорю с ним, как брат с братом, понимаешь? Поттер неуверенно закусил губу. Даже хотел сказать что-то ещё, но его остановил тихий голос Петтигрю: «Позволь ему, Сохатый. Он своего брата знает лучше...». У озера поздним вечером было тихо и спокойно. Регулус сидел на траве, при этом выискивая на небе своё созвездие. Пока ждал, мысленно соединял все звёзды ровной чертой. И с улыбкой представлял, как Джеймс уже спешил извиниться за вчерашнее поведение. Однако спустя минут десять его окликнул голос немного другого гриффиндорца. На небе сегодня очень ярко сияла звезда Сириус. — ...что ты здесь делаешь? — оборачиваясь, недовольно прошипел юноша. За спиной стоял старший брат, на плечах которого свисала мантия-невидимка, — Я вообще-то ждал Джеймса, а не тебя. — Ну уж извини, пожиратель. Я и сам не рад видеть тебя. Хмурясь только сильнее, Регулус с осторожностью поднялся на ноги. В кармане нащупал палочку, а значит всё в порядке. Он сможет защититься в случае чего. — От Джеймса узнал? — больше звучало, как риторический вопрос. Тем не менее, Сириус всё равно покивал в знак согласия, — ...урод. Это ты сказал ему не приходить? Я хотел обсудить кое-что и если бы не т– — Бо-оже! Какой же ты всё-таки глупый! Старший Блэк хотел много чего сказать и спросить. К примеру: «Ну почему ты стал пожирателем? Я ведь совсем немного, но всё ещё верил в тебя. Почему ты так глубоко меня разочаровал?». Хотел выяснить другую вещь, не касающуюся никого больше, кроме него и его брата. Однако вместо этого из горла вышло: — Когда поймёшь, что Джеймс тебя нисколько не любит? Внезапно гнев Регулуса куда-то исчез. Прямо-таки испарился за считанные секунды. Голос старшего брата прозвучал так уверенно, без единой тени насмешки, что стало не по себе. Юноша в удивлении свёл брови, глаза нервно забегали. Но потом он попытался себя успокоить, заверить, что Сириус просто несёт бред. — Он не пришёл на встречу по своему желанию. Поручил это задание мне. Потому что ты ничего для него не значишь, — брат врал, точно врал, обязан был врать, не иначе, — Сам подумай, стал бы он отвергать тебя вчера, если б любил, а? Если б любил, принял бы твою чистокровную позицию без вопросов. — З-заткнись– ты врёшь– — Он раньше-то тебя не особо жаловал, а теперь ненавидит. Потому что ты выбрал стать пожирателем смерти. Оскалившись, Регулус вытащил палочку, но брат даже не дёрнулся. Вместо этого гордо закинул подбородок, с презрением осматривая младшего. Затем с раздражением цокнул. Глаза у него так и говорили: «Ну давай, атакуй. Сути это всё равно не изменит». Проще говоря, вёл себя так, будто... будто говорил правду. — Джеймс меня люб– — Он игрался с тобой, идиот, — Регулус, облизнув пересохшие губы, крепче сжал палочку. Всеми силами показывал, что не верил, что не собирался даже пытаться внять этим словам, — Экспериментировал, пробовал новое. Ну, знаешь, у парней нашего возраста такое бывает... так что ты — всего лишь недолгая школьная интрижка. — Заткнись, — то, что подразумевалось, как угроза, вышло наружу жалобным писком. Сириус порой умел крайне искусно врать. Скорее всего, сейчас делал то же самое — просто обязан был. Однако лицо окаменело, глаза прожигали своим холодом, а голос ни разу не смел дрогнуть. Старший брат будто бы озвучивал общепризнанный факт. Будто бы... Будто бы не врал. — На деле, он любит Лили. Просто до отношений с ней захотел чуть разбавить скучную рутину. Ведь Нюниуса же мы теперь не задираем. — Я тебе не верю, — сглатывая, тихо произнёс слизеринец. Вытянул палочку вперёд, однако Сириус даже не притворился испуганным или впечатлённым. Неужели действительно не врал? Неужели всё сказанное — правда? Но так ведь не могло быть. Будь всё простой интрижкой, Регулус обязательно понял бы, почувствовал бы подвох, предотвратил бы... — Он– он тебе это сказал? Или ты сам придумал, дабы меня позлить? Я тебе не верю...! Ни с того ни с сего Сириус переменился в лице. Не верят ему, значит? Ничего, он заставит поверить, а также забыть про человека по имени Джеймс Поттер. Фирменная безумная ухмылка растянулась ещё шире, чем обычно; в серых глазах по не-доброму сверкнуло нечто опасное. Он выглядел так, только когда хотел причинить кому-то боль — неважно, физическую или моральную. Уже заранее Регулус понял, что сейчас услышит отвратительные вещи. Однако, к сожалению, уши закрыть не успел. — Что такое, мой милый братишка? — вот и он: тот самый грубый, полный жестокости голос, — Неужто завидно, что кто-то нечистой крови лучше тебя? Рядом давно уже не было ни матери, ни отца, но ненависть к семье так никуда не делась. Наоборот, она безбожно копилась. Всё это время Сириус никак не мог понять, куда же выместить свою злость, и только сегодня в голове что-то щёлкнуло. Он вспомнил, что у него вообще-то есть брат. Есть член той отвратительной семьи. А раз такой же, как они, почему бы не отыграться на нём? Более того, он сполна это заслужил. Будет ему своеобразным наказанием за получение метки. — Призна-ай, тебе завидно. Ты всем нам завидуешь, — в серых глазах от ликования плясали черти, — Поэтому хотел разрушить мою дружбу с Джеймсом, его будущее с Лилз, всё– — Нет! — Регулус от шока и размышлений потерял дар речи, так что словесно защищаться особо сейчас не мог. — Да! Ты у каждого человека хочешь занять место его «любимчика». Я слишком хорошо тебя знаю. От невербального заклинания Сириус достаточно ловко увернулся. Реакция всё-таки развита была на отлично. Вместо того, чтобы паниковать или злиться, наоборот, захохотал — безумно и ненормально. — Ну так, угадай что?! Ты никогда это место не займёшь, ни у кого, — следующую атаку парень отклонил уже своей палочкой. Не особо рассчитывал на дуэль, когда сюда шёл, но чем чёрт не шутит. Почему бы и не подраться? Прекрасный ведь для этого вечер, — Тебе — Протего — место только в той конуре психопатов! — О да? Зато у меня хотя бы есть своё место. Тёмное заклинание старший Блэк тоже сумел вовремя блокировать. — Зато я хотя бы не пресмыкаюсь перед людьми, как блохастая дворняжка, — ухмылка на его лице резко дрогнула, сменяясь на нечто вроде шока и гнева одновременно, — И не прошу приютить, выделив мне уголок в коридоре! — Ах ты... мелкая сволочь! Может, состоялась бы настоящая дуэль или вовсе драка на кулаках в маггловском стиле, но... к счастью или сожалению, их вовремя заметил профессор Слизнорт. Пару минут назад он просто гулял по территории школы, а вот уже сейчас вынужден был разнимать подростков. Крича: «Юноши, прошу, юноши, немедленно остановитесь!», подбежал к братьям. Те крайне нехотя, но всё же опустили палочки. Поначалу зельевар просто просил прояснить ситуацию, но когда никто не ответил, пригрозил отработкой. — ...не приближайся больше к Джеймсу, никогда, — выплюнул старший Блэк. Затем, нагло игнорируя слова профессора, ушёл восвояси. — Ох, в самом деле! Что у вас здесь произошло?! Регулус, мальчик мой, может, хоть ты расскажешь? Но и слизеринец, тупя взгляд вниз, отказывался отвечать. *** — ...ну, что? Как прошло? Всё это время не смыкая глаз, Поттер ждал в гостиной. Когда встретил Блэка, то начал неловко улыбаться, смотреть на него с почти что детской надеждой. Даже бормотал что-то, мол, мы тоже можем промыть Реджи мозги, переманить его на светлую сторону, ещё ведь не поздно. Да, он бы сто процентов простил бы пожирателя. Как хорошо, что его надёжный и верный друг порешал ситуацию вместо него. Разобрался со всем, гарантируя хорошее будущее без этого подонка. — Ужасно, — Джеймс, открывая рот, резко опустил плечи. Выглядел он максимально разбито, но всё в порядке. Так надо. Это к лучшему. Через пару лет, когда женится на Лили, ещё спасибо скажет за весь этот момент, — Придурок наговорил много мерзких вещей. Ну, знаешь, про «грязнокровок» и как ему хочется избавить мир от них. — А... ага... — И ещё то, что ему плевать на тебя. Он сказал, что позвал на встречу, чтобы официально расстаться. Потому что ты не принял его выбор. Дрогнув, Поттер ещё больше вытянул лицо в ужасе. Изо всех сил постарался внимательно проанализировать друга, но намёка на ложь или притворство не нашёл. Блэк был предельно серьёзен, не смея даже бровью повести. «Я делаю это ради Джеймса. Ради его же блага», — уверял себя аристократ, оставаясь таким хладнокровным, что по собственной коже бежали мурашки. — А потом упомянул моих блох. Вот же гад, согласись? — О... о, вот как...? — юноша сам не понимал, куда смотрел, но только не на Сириуса. Отчего-то до последнего не хотел пересекаться взглядом с его радостью, — А-ага... гад полный, да-а... Лучший друг, подойдя ближе, ловко закинул руку ему на плечо. Потом притянул к себе, чтобы взъерошить кулаком и без того неопрятные волосы. — Ну же, дружище, взбодрись! Тебе куда лучше будет с Лилз, — затем развернул в сторону лестницы, ведущей к комнате, — А мой братец-идиот был всего лишь мимолётной интрижкой. Разве я не прав? Джеймс еле сглотнул острый ком в горле и заставил себя улыбнуться. Однако широко распахнутые, почти как от ужаса, глаза всё равно выдавали — и все мысли, и все чувства. — Да... ты прав, Бродяга, — Сириус победно хмыкнул, даже принялся присвистывать, — Ты прав... всегда прав. *** Пару лет спустя Сириус не поверит брату, когда тот скажет правду про Питера. Пару лет спустя Сириус грубо оттолкнёт, окончательно отказываясь от него. Обрывая их родственную связь без сожаления. И затем с омерзением крикнет: «Да чтоб ты сдох!». А Регулус тихо вздохнёт, вспоминая, какое на дворе число. Его день рождения, между прочим. Восемнадцатилетие. Обычно в такой день желают счастья и здоровья, а не смерти. Садясь на свою идеально застеленную кровать, уже бывший пожиратель подумает: «Почему ты меня так ненавидишь, Сириус? Разве я был настолько ужасным братом?». Потом вдруг вспомнит дурацкие очки и непослушные волосы. Обещания и поцелуи под звёздами, боль в своей же щеке. «А ты, Джеймс... ты-то почему меня так ненавидишь? Разве я был тебе плохим парнем?». И пока не слышат ни мать, ни Кричер, разрыдается впервые после расставания. Именно в тот момент окончательно поймёт: его бросили сразу два близких, любимых человека. Когда комната сменится холодной пещерой и водой, подумает, что не хотел ничего из этого. Не хотел, чтобы всё вот так грустно заканчивалось. Не хотел, чтобы его ненавидели те, кто клялись оставаться рядом до конца. Не хотел расставаться с Джеймсом, не хотел видеть в глазах Сириуса презрение. Не хотел умирать непонятым и неуслышанным. Не хотел, чтобы после его смерти никто даже не плакал у могилы. «Наверняка в тебе тоже есть что-то хорошее» Он поймёт, что ему просто стоило послушать ту грязно– ту магглорождё– Лили Эванс. Ему стоило послушать Лили Эванс. Которая не сегодня завтра станет Поттер. «Может, ну... хотя бы тебе ещё не поздно поменяться?» Поздно. К сожалению, уже слишком поздно. Напоследок Регулус успевает только вспомнить широкую улыбку. Подумать: «Пожалуйста, прошу, прошу, прошу, помоги, спаси–». — ...асте... лус... маст...! Мастер Регулус!.. Вы слышите, мастер Регулус?!