i will die your son

— Гх! Подонки! — как только дверь захлопнулась, Гарри со злостью пнул письменный столик. Так сильно, что заболела нога, — Ненавижу!.. Обессиленно он почти упал на кровать. Беспорядочно стал ерошить руками свои и без того лохматые волосы, дёргать ногой и тяжело дышать от прилива адреналина. Ярость закипала в его венах, пробуждая нечто плохое. В сердце не было и капли сожаления или жалости к той уродливой женщине. Тётя Мардж своё заслужила и сполна получила. Ведь как посмела она плохо отзываться о его родителях? О его отважных маме с папой, о Лили и Джеймсе Поттере? Да она же совсем-совсем их не знала– — Ты... ничего не знаешь о моей семье! Гарри, замерев, даже перестав дышать, успокоился. Точнее, пока что поставил истерику на паузу. Почесал голову, тяжко выдохнул. И устало закрыв глаза, подумал только об одном человеке: «Блэ– нет... Драко». Образ светлых волос, на удивление, быстро отрезвил. Заставил осознать очень даже многое за считанные секунды. Чёрт дери всю эту паршивую ситуацию... в момент, когда подобное произошло с ним самим, он понял чужие чувства гораздо больше. Понял их так хорошо и глубоко, что обида за все те ссоры и бессмысленные драки медленно принялась растворяться. Прямо у него же на глазах. — Вы против моей помощи? — ...хотел бы я понять, кто за всем этим стоит. И хотел помоч– разобраться во всём как следует. «Ох, ох... я так виноват перед ним... и я такой идиот. Сам сделал его конченым подонком в своей голове, — мысль крайне очевидная. Почему он не догадался об этом ещё год и уж тем более два назад? — Даже подозревал в том, что он наследник Слизерина, даже... чёрт, — признавать свою вину было неприятно. А вытаскивать из себя свои прошлые предупреждения было подобно выдёргиванию зубов, — Он ведь и вправду мог нам помочь, даже угадал с Волдемортом, а я... дурак, дурак! Почему не послушал? Мы с Роном ещё столько всего наговорили про всю его семью, про отца...» — И знаешь, тебе стоит извиняться перед ним, а не мной. Точно, да. Надо извиниться. Обязательно извиниться и наладить с Блэком отношения, пока ещё не поздно. Быть выше их глупой вражды, взрослее. Поступить правильно... или даже храбро. Признать свои ошибки прямо в лицо другому человеку — это ведь та ещё храбрость, не правда ли? Но для начала... Украдкой он взглянул на колдографию, которую берёг как зеницу ока. На ней, весело улыбаясь, танцевали совсем молодые мама и папа. Осенняя листва обрушалась сверху как дождь, а позади журчал фонтан. До чего же милая сцена — она всегда успокаивала Поттера в моменты неукротимой злости. — ...к чёрту всё, — сказав это, он взял рамку с фото и свой огромный чемодан. Когда он грозно спускался вниз по лестнице, то думал, что сможет уйти без каких-либо проблем. Однако огромный дядя Вернон, закрывший собой проход, стал препятствием. — Верни тётку обратно и приведи здесь всё в порядок! — Нет, — зарычал Гарри, — Она заслужила это, — человек, посмевший сравнять героев с какими-то вшивыми собачонками, на деле, заслуживал наказания ещё хуже. Когда Дурсль закричал и был уже готов кинуться с кулаками, подросток пригрозил ему палочкой. Теперь голос выходил наружу больше как шипение змеи: «Не подходи ко мне». Дядя пытался защититься, боязливо отходил назад, говорил, что вне школы колдовать запрещено. — Да? Плевать, — саркастично выдал Гарри, готовый произнести хоть ещё сто заклинаний. — Т-теперь тебя исключат... — позади гигантской спины мужчины тряслись Петунья с Дадли, — И идти тебе некуда...! — Мне всё равно. Лишь бы не оставаться с такими уродами, как вы. Игнорируя всех троих родственников разом, Поттер зло прошагал к двери. А затем, не замедляясь ни на секунду, пошёл в неизвестном направлении. Даже не смотрел на дворы и названия улиц, ведь значения это уже не имело. Ему просто хотелось где-нибудь спрятаться ото всех на белом свете. Или же, наоборот, заставить всех страдать за то, как они посмели оскорбить его родителей. Да, вот теперь Гарри точно понимал Драко. Понимал его злость и желание подраться при каждом удобном случае. Вот только от понимания не становилось легко. Наоборот, очень тоскливо и грустно на душе. «Нужно извиниться, нужно поскорее перед ним извиниться», — без конца повторял в мыслях подросток. И всё шёл, шёл вперёд, не разбирая пути. Но всё-таки телу становилось холодно. В  одной только кофте да джинсах (тех самых подаренных ещё на первом курсе, просто увеличенных в размерах при помощи заклинаний Гермионы) в такую погоду выходить явно было ошибкой. Возвращаться «домой», правда, и в мыслях не было. Так что Гарри не придумал ничего лучше, кроме как сесть прямо на асфальт. Ветер продувал спину, потому пришлось сжаться в комочек и обнять себя, чтобы вконец не окоченеть. Можно было бы наложить на себя Согревающие Чары, но Поттер как назло забыл их — от ярости всё из головы повылетало. Порой свою импульсивность Гарри ненавидел даже больше, чем паршивых родственников. — Что мне теперь делать, а? — спросил подросток в пустоту. Отвечали ему только скрип качелей за спиной и дуновения ветра. Со временем эти неприятные звуки начали усиливаться. Когда к ним прибавился даже шелест кустов, Гарри не выдержал. Обернулся, чтобы посмотреть, в чём дело, однако быстро пожалел об этом. В полутьме, из высокого растения, на него смотрели два серых глаза. Опешив, Поттер вскочил и инстинктивно потянулся за палочкой. Толку, правда, от неё мало, когда он не знал, какое заклинание стоит использовать. Неизвестное существо же продолжало пугающе выходить из темноты — лапа за лапой. Это была... собака? Нет, что-то непохоже. Обычные псы не бывают и вполовину такими же страшными, такими же огромными. У обычных псов также глаза не сверкают серебром в уличной темноте. — Э-эй?.. — позвал Гарри, не зная, что ещё сказать. Внезапно «собака» грозно и устрашающе залаяла, чуть не заставив сердце уйти в пятки. Он бы точно ринулся на бег или кинул первое случайное заклинание в существо, если бы не послышался гудок автобуса. Вскоре яркие фонари озарили всю улицу и одновременно с этим спугнули чёрное нечто. Возможно, это и к лучшему. — Добро пожаловать в автобус Рыцарь. Это транспорт для волшебников и ведьм, оказавшихся в беде, — читая всё с какой-то странной бумажки, продиктовал мужчина в забавной форме. Лицо у него также выглядело не менее смешно и потешно — он словно вылез из какого-то мультфильма, — Меня зовут Стэн Шанпайк. Я — Ваш кондуктор на сегодняшний вечер, — затем он убрал свою карточку и гордо вскинул голову. Прошла секунда, две, три, четыре... — Ты чего расселся? *** Когда сам Сириус Орион Блэк сбежал из Азкабана, стало очевидно каждому: жизнь обещала стать на процентов восемьдесят интереснее. Правда вот Регулус, как полный идиот, решил, что его это не коснётся ни коем образом. Подумал, что он своему брату подавно не сдался. Даже убивать не станет — не захочет об такого человека марать руки. Так что Регулус переживал исключительно за своего сына, которого уже отправил в школу. И всё гадал, сколько же крестражей Волдеморт создал на самом деле. Может, всего два и дневник был последним? А если нет, у кого узнать точное количество? Где ещё следует искать? Как всегда, он совершенно не думал о себе самом. Поэтому естественно, что это, как всегда, привело к страшным последствиям. Первого сентября на порог дома, вопреки воплям домовиков, заявился сбежавший преступник. Площадь Гриммо приняла его, впустила внутрь, ведь несмотря ни на что, он всё ещё являлся членом семьи Блэк. К превеликому сожалению. Своего брата Регулус не видел больше двенадцати лет — с того самого дня, как сам чуть не помер в пещере. Тогда, давным-давно, Сириус выглядел как красивый, статный юноша. Сейчас же больше напоминал побитую дворняжку, обросшую грязными лианами почти что до пояса. За время пребывания в Азкабане он превратился в жалкую пародию себя. Всё, что осталось неизменным, — это безумный взгляд, передающийся всем Блэкам по наследству. Сейчас Сириус смотрел на Регулуса так, словно хотел растерзать его прямо на месте. Да, должно быть, так всё и есть. Наверное, именно за этим он и явился спустя двенадцать лет своего заточения. — Реджи... — голос вышел наружу хриплым шёпотом. Блэк будто бы разучился говорить. Именно поэтому его не услышали и, вместо приветствия, спросили: — Что, пришёл убить меня? — серые глаза, такие же как у него самого, распахнулись в ужасе, — Не сидится спокойно в тюрьме, пока знаешь, что я жив и счастлив на свободе? Ты ведь настолько меня ненавидишь, не правда ли? — Кричер ни за что не даст мастера Регулуса в обиду! Кричер не позволит предателю убить мастера Регулуса!.. Даже перестав моргать, Сириус попытался сделать шаг вперёд. Но ноги подвели — он начал шататься так, словно вот-вот упадёт. Домовики угрожали ему, при этом загораживая своими крошечными тельцами хозяина. — Р... Реджи... — теперь шёпот стал более отчётливыми словами, заставляя молодого мужчину дрогнуть. «Реджи» — его давно так не называли. Настолько давно, что Регулус смирился с тем, что больше никогда не услышит этого тёплого прозвища. Но всё же нельзя поддаваться чувствами и верить этому человеку. Нельзя больше никогда и ни за что верить собственному же брату. — Реджи, нет, я... — он быстро заметил, как рука младшего брата потянулась к палочке в кармане, — Я не... Мерлин... даже не знаю, как... как тебе это... — говорил он сбивчиво, всё ещё слегка неуверенно. Будто заново привыкал к человеческой речи, — Я не буду тебя убивать... Реджи, я, да я бы никогда– — Пошёл прочь, убийца! У-уби-ийца-а! — Как смеешь ты говорить с мастером Регулусом после всего, что сделал?!.. Мерзкое отродье, чудовищный позор величественной семьи!.. Мастер, спасайтесь, мы его задержим!.. — Захлопнись, Кричер! — практически гавкнул мужчина на домовика. Два брата — младший и старший — стояли друг напротив друга у порога. С абсолютно разными, противоречащими эмоциями. Сириус был готов расхохотаться и заплакать одновременно, в то время как Регулус — проклясть, всыпав по первое число. Тем не менее, ни один, ни второй пока не решались ничего делать. Просто глазели, как два идиота. Стоило старшему брату подойти на сантиметр ближе, Блэк моментально вытащил палочку. Без каких-либо колебаний выставил её вперёд и сказал: — Уходи. Уходи вон из этого дома так же, как уже ушёл однажды. Слова резали хуже ножа, но Сириус всё равно пытался улыбаться. Из последних сил показывал то, что настроен дружелюбно, что не посмеет сделать что-то плохое. — Реджи, ты... что ж, ты... был прав. Ты прав, я — нет. Видишь... да? Да?!.. Я это признаю! — палочка дрожала в руке, а глаза жгло, — Но, знаешь, я не верил не... не потому, что я такой злодей... а потому что ты был пожирателем! У тебя были эти убеждения, была метка, — напоминание о прошлом себе, о своих ужасных поступках, словах и мнениях, сделало всё только хуже, — Ну– ну как я должен был тебе тогда поверить?! Ты реально думал, что... что я поверю фанатичному супрематисту? А не своим друзьям?! Сириус понял, что сказал, только после того, как слова уже вырвались наружу. Неловко получилось. Не так он планировал проводить этот разговор. — Точнее!.. Я думал, что Питер мне друг. Тогда– тогда я не знал, что– — Я ненавижу тебя, — сквозь сжатые зубы прошипел Регулус. Лицо само по себе кривилось и от гнева, и от невыносимой тоски одновременно, — Ненавижу. Тебя. — Ре– о, поверь, ты не один, Реджи. Я тоже себя, блять, ненавижу! Я ведь виноват, что и Джеймс, и Лили... С сухих губ младшего Блэка чуть было не сорвался предательский всхлип. Домовики посмотрели на своего господина в ужасе, а затем заверещали громче: «Убирайся, убирайся отсюда, подлый убийца! Ты гнусный подонок!». Сириус их не слушал, вместо этого пользуясь моментом и скорее приближаясь к брату. — Не смей ко мне подходить– я– — он, пятясь назад, сам уже не разбирал, что за бред нёс, — Прочь, пошёл вон! Круци– — Реджи, нет, подожди, я никого не убивал! — поражённо подняв руки, взмолился старший брат. Его быстрый-пребыстрый лепет всё же заставил волшебника замереть и не продолжать заклинание. Хотя... неясно даже, подействовало ли оно бы вообще? — Ме– Мерлин! Псих, ты хотел кинуть в меня Круцио?! Ты, что... что, совсем не рад меня видеть?! Настолько? — А ты что думал? Что я встречу тебя с праздничным тортом и улыбкой до ушей?!.. После всего, что ты сделал?! — Но... но я– я невиновен, Реджи, я никого не убивал! Ни единого маггла!.. — Регулус прекрасно знал это ещё с тысяча девятьсот восемьдесят первого года, но простить всё равно не мог, — Я кляну– честное Блэковское! Это всё Хвост, прямо как ты говорил, я... я дурак, что не поверил тебе!.. — Но я не позволю тебе разрушить ими мою семью! Холодная маска вовсю трещала по швам, но Регулус изо всех сил держал её на месте. Он ведь больше не маленький мальчик, чтобы плакать из-за каждого слова своего брата. — Если выбор будет между ними и тобой, я поверю им. — Хвост жив, я знаю, где он сейчас– он всех обманул! Чтобы меня осудили вместо него, чтобы– Реджи, ты был прав!.. — Да чтоб ты сдох! Собственные чувства, которые он столько лет держал под замком, которые никому не показывал после смертей всех любимых и близких, нахлынули как цунами. Захлестнули с головой, начиная тянуть за ногу вниз к самому дну. Регулус тонул. Всегда только тонул, тонул, тонул. Сейчас тоже. Медленно опускался на колени, оседал на холодный пол, при этом задавливая подступающие слёзы обратно в себя. К нему рванулись и домовики, и — самое главное — Сириус. Блэк пытался отогнать от себя большие ладони брата, но тот оказался изворотливее. Всё равно сумел подобраться ближе и обнять. В нос ударил запах сырости, одиночества, Азкабана, безумия, раскаяния — запах Сириуса. Пока эльфы ругались на преступника, тот продолжал сковывать Регулуса в своих руках. Тянул к себе, гладил по кудрявым волосам и шептал сквозь мокрый смех: — Как ты вырос, Реджи... очень вырос. Домовики пытались помочь Регулусу выбраться из хватки, но к сожалению, не получалось. Сириус вцепился в него, как за последнюю спасительную соломинку. Даже не расстраивался, когда слышал: — Ненавижу... терпеть тебя не могу, я ненавижу тебя! Ненавижу, ненавижу, ненавижу больше всех на свете– — Я знаю... знаю, Реджи, я очень виноват. Я сто-олько дерьма натворил... — Да– да! Всё... всё это — твоя вина! Если бы ты только мне поверил, никто бы не погиб! — так и не высказанные за столько лет чувства было уже тяжело остановить, — Я пытался... я тебя предупреждал! Чуть сам не умер... тогда, в тот день, когда ты, ты...! До этого улыбающийся Сириус внезапно переменился в лице. Радость после столь долгой разлуки пропала. На её место пришёл страх. Страх, что если бы что-то пошло не так, он действительно мог бы больше никогда не увидеть своего брата. Никогда бы не смог его снова обнять. Никогда бы не смог извиниться за своё «да чтоб ты сдох!». — Реджи... — его родной брат мог погибнуть так же, как второй. Как Джеймс, — Я не, я... бля-я-ять... я, мне жа– — Нет, тебе не жаль. Тебе никогда не было меня жаль. — Ре– — Никогда. Потому что я тебе даже не брат...! Кричер решил, что так дело не пойдёт. Нужно успокаивать хозяина, прежде чем он начнёт нервничать и испытывать адскую боль в глазу. Прошептав что-то Добби, эльф исчез вместе с ним. Им двоим в срочном порядке требовалось найти успокаивающие зелья, приготовить тёплого чая, а потом обеспечить Регулусу полный покой. Иначе всё точно закончится кровью из глаза. — Нет! Нет, ты мой– Брат, наконец, отстранился. Хотел заглянуть в глаза, уверить, что всё это неправда, однако не смог и слова дальше вымолвить — заметил левый глаз. Такого у Регулуса точно раньше не было. «Чуть не умер тогда, в тот день, когда ты» заиграло уже абсолютно новыми красками. — Твой... г-глаз...? Он не врал. Он действительно мог умереть– чуть не умер. Он не врал. Никогда-никогда не врал. — Что с твоим– — Поттеры — твоя семья, Джеймс — твой брат, а не... кто-то вроде меня, да?!.. — Реджи, я... — Сириус понял: он натворил столько дерьма, что никакие слова или действия не исправят и половину. Он собственноручно сломал младшего брата где-то на подсознательном уровне — за такое вообще прощают? Навряд ли, — Я... — тем не менее, проглотив гордость во второй раз, сказал: — Прости, — как можно более искренне, — Пожалуйста, прости. Регулус не должен прощать. Не должен, но всё равно почему-то перестал вырываться и повторять свои бессмысленные «ненавижу тебя». В намокших глазах защипало сильнее, но он не позволит себе плакать. Не позволит. Никогда и ни за что. — Я дурак, да, но ты... ты же умный! Ты обязан меня понять и простить!.. Пришлось крепко-накрепко сжать зубы, чтобы не дать себе слабину. — Мы... братья. Ты и только ты — мой брат, — верить словам Сириуса нельзя. Нельзя, но как же хотелось, — Я никогда... никогда больше не откажусь от тебя. Ред– Регулус. Регулус, пожалуйста, послушай. Мы братья. Братья. Прости меня, прости... идёт?.. В горле всё напрочь сдавило, и вдруг — прямо как удар: — ...ну всё, не дуйся, — в голове всплыл образ ещё тогда маленького брата. Не седого, не пахнущего сыростью. Образ давным-давно ушедших лет, — Обещаю больше не кидать тебя в фонтан у дома дяди Сигнуса. Это был первый и последний раз. — Врёшь. Ты опять потом это сделаешь. И опять будешь смеяться надо мной, вместе с Беллой, — насупившись, пробурчал себе под нос Регулус. На старшего брата старался не смотреть. Да, то, что сегодня произошло, было не так уж и серьёзно. Всего лишь неудачная шутка, которую изначально затеяла Беллатрикс. Но всё-таки чувства шестилетнего мальчика с его гигантским для такого-то возраста эго это задело. Благо, хоть Андромеда помогла выбраться из фонтана и даже высушила одежду с помощью своей палочки. При этом приговаривая: «Бедненький... Реджи, ты ничего не сломал, не ушиб? Прости, что не успела остановить их вовремя...». А Нарцисса же, пронзая каждого своей строгостью и холодом, сказала, что шалость зашла слишком далеко и что обязательно нужно извиниться. Собственно, это Сириус и делал. Уже дома, на Гриммо, и поздно вечером, но всё-таки делал. — Ну мы же просто хотели научить тебя плавать. Реджи-и, ну! Регулус чуть было не треснул его по голове со всей дури. Попытался, но, к сожалению, не дотянулся. — Ладно-ладно, мне правда жаль! Я так больше ни за что не буду, — затем юный волшебник вздохнул и осторожно подсел ближе. Когда неловкая тишина затянулась, Сириус всё-таки позволил себе обнять младшего брата. Тот поначалу вырывался, шипел, как котёнок, но притих, стоило услышать: — Прости... идёт?.. — Ненавижу тебя... — в этот раз хриплый шёпот звучал совершенно неубедительно. Оба брата поняли, что эти слова — самая обыкновенная ложь. Когда брат вновь обнял его, — прямо как тогда в детстве, — Регулус позволил себе сделать то же самое в ответ. *** — О... вот он, племянник Сириуса Блэка... — Как думаете... это он и его отец помогли Сириусу Блэку сбежать? — Будьте тише, вас же этот Блэк слышит!.. Вдруг он сейчас всех нас проклянёт?!.. — Сначала Поттер, теперь Блэк... тьфу ты! Почему я должен учиться с одними злыми колдунами? Этот Блэк смерил шепчущийся стол Хаффлпаффа надменным взглядом, а затем прошёл к своему. С максимально недовольным видом сел поближе к своим приятелям — Паркинсон, Забини, Крэббу и Гойлу. Гринграсс с Булстроуд уже активно обсуждали что-то своё девичье. Нотт, сегодня ещё бледнее, чем обычно, сидел чуть поодаль (как будто чувствовал себя неважно). Очередной год в Хогвартсе начинался вроде как обычно. За исключением того, что теперь вся школа по-настоящему боялась Драко. Он, будто поменявшись местами с Поттером, теперь получал искренний страх от учеников вокруг. И всему виной только один человек — Сириус Блэк. Его чёртов дядя зачем-то сбежал из тюрьмы спустя целых двенадцать лет. «Вот ну ни раньше, ни позже», — думал Драко, тихо фыркая себе под нос. И магическая, и маггловская Британия стояли на ушах от этой новости: всё-таки не каждый день на волю выходят опасные убийцы. Пока его не поймают, люди так и будут в ужасе коситься на самого младшего члена семьи Блэк. Год точно обещал быть невероятно «весёлым». Под речь директора о новом преподавателе Драко невольно взглянул на стол гриффиндора. Святая троица сидела там в полном составе. Все они шептались о чём-то, иногда поглядывая из-за спин на слизеринца. Блэк весь скривился так, словно яда хлебнул. Не выдержав, сказал: — Поттер. Поттер, — когда подросток в очках обернулся, на лице вдруг появилась злая ухмылка, — В поезде тут та-ако-ое говорили... это правда, что ты упал в обморок? — рядом Панси театрально изобразила припадок. Даже глаза закатила для правдоподобности. Остальные слизеринцы тоже потешались, но не вслух, — Серьёзно упал в обморок? Тебе, что, пять годиков? Если честно, в ответ он ожидал какую-нибудь грубость или оскорбление. Однако ни Поттер, ни его два прихвостня злиться не стали. Наоборот, смотрели... сочувствующе, что ли? При этом каждый из них выглядел так, будто хотел сказать нечто очень личное, сокровенное. «А? Чего это с ними? — в мыслях удивился Блэк, быстро хлопая белесыми ресницами, — Странные какие-то...» — Реакция своеобразная, — подметил Блейз. Потом ухмыльнулся и нашептал приятелю на ухо. Правда, «шептал» так, чтобы слышал весь стол, — Наверное, дементоры всю душу им высосали, — Дафна Гринграсс захохотала. — Или мысленные способности! Драко смерил троицу искренним недоумением. А потом отвернулся, чтобы больше не пересекаться с ними взглядами. Кажется, они вправду очень пострадали от дементоров. Иначе не стали бы так пришибленно и загнанно себя вести. Речь Дамблдора вскоре окончилась, и все ученики спешили разойтись каждый по своим гостиным. Всё-таки поездка с дементорами многих утомила или оставила в подавленном настроении. Нотт вот больше всех выглядел как страдалец — ему явно не помешал бы ранний вечерний сон. Заметив его ужасное состояние, Драко хотел подбежать, спросить и узнать, как дела, но вдруг услышал: — Ой, Блэк! Слизеринца аж передёрнуло всем телом. Сам Рон Уизли звал его, зачем-то. Поначалу Драко даже хотел притвориться, мол, не услышал, однако зов повторился. В два раза громче. — Да что тебе нужно? — обернувшись, он увидел не только Рона, а ещё и его верных друзей, — Вам... что вам от меня нужно? — Мы хотели кое о чём поговорить с тобой, — неловко начал Гарри, не совсем понимая, как подойти к делу верно. В голове он уже прикидывал сценарий пару раз, но... осуществлять было тяжко. Сейчас это будет либо самая смелая и лучшая его речь, либо самая тупая. Подросток уже намеревался пафосно развернуться и уйти, но его остановили. — Нет, слушай! Это правда очень важно, — необычайная спешка (даже тревога) в голосе гриффиндорца напрягла. Напомнила его самого на втором курсе. Драко, фыркнув, всё же остался на месте, — Я... я тут кое-что узнал о Сириусе Блэке и– Видимо, остался зря. Не выдерживая, светловолосый прямо-таки взвыл от отчаяния. На языке так и вертелось: «Да сколько можно?!». Ему, что, каждый обитатель Хогвартса намерен предъявлять за проступки дяди? Если так будет продолжаться год напролёт, то проще перевестись в Шармбатон. Иначе у Драко поедет крыша, и он воистину станет очередным сумасшедшим членом семьи Блэк. — И — стой, придурок, не уходи! — я это к тому, что не обвиняю тебя! Потому что знаю, как ты себя чувствуешь, — вдруг Блэк переменился в лице: на место злости пришло удивление, — Знаю... после второго курса и после... — друзья очкарика позади явно понимали, о чём шла речь. Видимо, уже успели поговорить о чём-то личном и важном ещё в Хогвартс-экспрессе, — И, в общем, я понял, что ты не плохой человек. Я не должен был ругаться и драться с тобой всё время. Ты и Добби хотели помочь, а я... Драко представить себе не мог, к чему вообще вёл этот разговор. Не мог даже вспомнить, с чего он начался. Вот настолько шок парализовал его несчастный, уставший после поездки мозг. — Я тоже был, эм... не прав. Ты выскочка и всё такое, но... — добавил Рон, смущённо теребя рукав своей мантии. У него очень заметно розовели кончики ушей. Друзья подтолкнули его в бок, чтобы продолжил, — Не стоило говорить столько плохих вещей о твоём отце. Он... Гарри сказал, что он, ну, не злой, — после него заговорила уже Гермиона. Кстати, единственная, кто не стеснялся извиняться чётко и ясно. — Мне тоже стыдно за своё поведение. Это я наговорила Гарри с Роном много чего о твоей семье, на прошлом курсе заставила их поверить, что ты наследник Слизерина, что ты... «Ненавидишь таких, как я, ненавидишь грязнокровок» с её уст, правда, так и не сошло. — В общем... да. — К чему вся эта элегия сейчас была? — ничего большего из себя Драко выдавить не сумел. Блеснуть своим острым языком не позволял сковавший по рукам и ногам шок. — К тому, что нам жаль, — вздохнул герой в очках. С одной стороны сарказм его чуть выбесил, а с другой — хорошо, что слизеринец всё же не убежал, — Но ты, конечно, и сам был тем ещё мерзавцем... — Ага, и болваном. — Даже не знаю почему. Может, потому что вы относились ко мне и моей семье, как ко вселенскому злу? Гарри прекрасно понимал его чувства. Недавно пережил те же самые. Поэтому сейчас мог лишь склонить голову, покорно принимая жалобы Драко, даже не злясь. В пустом коридоре у Большого Зала повисла напряжённая тишина. Тринадцатилетние подростки просто смотрели друг на друга, играя в гляделки, пока Гермиона вдруг не прошептала: — Ты не «вселенское зло»... ты никогда не называл меня грязнокровкой. — Да, кстати! А почему? — оживившись, встрял рыжеволосый парень, — Разве твоя семья не поддерживает превосходство чистой крови? Вроде бы только что извинялись за своё предвзятое отношение, и вот оно снова тут как тут... но в этот раз Блэк обижаться уже не стал. Понял, что к нему пришли с миром. Что в том, чтобы драться и ругаться, больше нет смысла. — Отец не поддерживает. Он великий человек, который выше всей этой дурацкой ненависти, — золотое трио глянуло на него в искреннем удивлении, — Учил меня тому, что нет ничего плохого в магглах. И уж тем более в магглорождённых, — Гермиона ни с того ни с сего вся просияла от радости. Даже начала широко улыбаться, обнажая свои длинные передние зубы. — Твой отец и ты сам действительно не злые и не плохие люди. — Да... похоже на то, — даже Рон был вынужден согласиться. Слизеринец саркастично вскинул бровь. — Ну так... что между нами? — быстро продолжил рыжий гриффиндорец. При этом тоже начал нелепо улыбаться, как его подружка, — Перемирие? Дружба? — Не знаю, не знаю. Хочешь ли ты, Уизли, быть друзьями с сумасшедшим наследником Блэков, а? — обида, если она и вправду ещё имелась, звучала крайне по-детски. Эти слова были больше как беззлобная подколка. Ну, чтобы жизнь мёдом не казалась. — О, да ладно! Мы же все извинились перед тобой! — Не будь придурком, Драко. Рот подростка чуть было не упал на каменный пол. Ему точно не снилась эта ситуация? Кажется, это — первый раз, когда Поттер назвал его по имени. Так ещё и без презрения или ярости в голосе. Да и зелёные глаза выглядели очень добрыми. Такими Блэк их ещё не видел. — Да, мы начали с не очень хорошей ноты, — поспешно добавила Гермиона. Она до сих пор не переставала улыбаться, — Но прошло всего два года. К тому же, мы были детьми... ещё можем всё наладить и стать друзьями. «Друзьями», значит. Они не врали и в самом деле хотели дружить с ним? Сам Гарри Поттер, вместе со своей преданной компанией, хотели подружиться? Звучало неубедительно, неправдоподобно. Драко даже не удивится, если сейчас проснётся и поймёт, что всё — сон. — Это точно не... розыгрыш? Если что, можете раскрыть все карты и начать громко смеяться уже сейчас, — Гермиона вздохнула громче всех. — Нет, не розыгрыш. Уж поверь. — Ну, чтож... ладно... вы меня... — слизеринец, поджав, губы, тихо выдохнул через нос. Потом собрался и заново начал. Всё-таки такой шанс на дружбу упускать нельзя, — Вы меня тоже простите, все трое, — ребята сначала изумлённо распахнули глаза, но потом смягчились, — Я злился на вас, очень злился, но не должен был оскорблять и насылать проклятья со сглазами. Это было неприемлемо с моей стороны. — ...всё в порядке. Даже друзья могут сильно злиться друг на друга, правда? Чуть улыбнувшись, Драко протянул ладонь вперёд. Каждый гриффиндорец без исключения пожал её. — Ну... — после этого отойдя назад, на небольшую дистанцию, неловко протянул подросток, — Пока что между нами будет перемирие, — кажется, Гарри этот ответ не удовлетворил больше всего. Он-то себе ещё после ситуации с тётушкой Мардж внушал: «Драко ведь не такой плохой», а тут столкнулся с... не очень радушным приёмом, — Мне стоит немного подумать. О дружбе. — Конечно, мы тоже ещё раз это пообсуждаем между собой, — девочка всё равно улыбалась ему, — Утро вечера мудренее, не так ли? Тем более, мы ещё и все очень уставшие сегодня. — Мгм... Когда гриффиндорцы скрылись за поворотом, парень ещё пару секунд стоял на месте. Пытался понять, что вообще только что произошло. Золотое Трио сами предложили ему дружбу? Ещё и так внезапно? Неужто дементоры заставили их так измениться? Что-то явно было не так, но... в голове до сих пор звенели их слова. Особенно неожиданно тёплое «Драко» из уст Поттера. «Что ж... перемирие... да, пока что всего лишь перемирие. Мне ещё нужно время на обдумывание, — Блэк уже точно знал, что этой ночью спать не будет совсем. Вместо этого начнёт взвешивать абсолютно всё за и против, решать для самого себя, стоит ли заходить дальше и начинать официальную дружбу, — Что-то до сих пор не верится... может, всё-таки розыгрыш? Мерлин... попрошу Дафну ущипнуть меня, вдруг это и вовсе сон», — размышляя о подобном, он отправился в подземелья. Чувствовал при этом странную лёгкость и смутную тревогу одновременно. Гарри же, тем временем, шагая в сторону башни и обсуждая реакцию слизеринца с друзьями, немного улыбался. Он надеялся на иной исход и мгновенное согласие, но... что ж, он может подождать. Так же, как и может заверить Драко, что быть его другом — это, на самом деле, здорово.