i will die your son

— Чт... что? Драко сначала подумал, что ему просто послышалось. Или вообще уже крыша поехала от стресса. Даже не знал, как на такое реагировать. Его дядя же, наслаждаясь искренним недоумением на лице подростка, рассмеялся. — Да, всё верно! Реджи помогал с самого начала. Смотри, он даже прикупил мне дорогую мантию. А потом сварил оборотное зелье, чтобы в его же облике я выбрал себе палочку, — чтобы утереть нос племянника до конца, похвастался обеими вещами. Стоящий рядом Римус еле слышно прошептал: «Прекрати себя так вести...». — Не... — на лице слизеринца проявился бледный румянец гнева, — Не смей клеветать на моего отца. Он ни за что и никогда не стал бы тебе помогать. — Ох, поверь, это не клевета. К тому же, все доказательства прямо перед тобой, Чешуйка. — Я сказал! Не смей– Не успев закончить предложение, подросток оказался нагло прерван. Скрипучая дверь в очередной раз распахнулась до предела, и через неё в комнату вбежал ещё один волшебник. Он немного задыхался от нехватки кислорода, чуть хлопал себя по груди и хватал ртом воздух в попытках отдышаться. При этом с яростью смотрел чётко только на одного человека. Никто не успел ничего ему сказать, потому что он первым открыл рот: — Сириус! Какого драккла ты творишь, а?! Голос отца, который ни с чем точно не получится спутать, заставил Драко побледнеть. Даже, можно сказать, побелеть от ужаса. Неужели то, что сказал его дядя, — это правда? Или... или может, всё-таки было другое объяснение? Может, Регулус, наоборот, пришёл сюда, чтобы остановить опасного преступника? — Ре-еджи, — с улыбкой протянул его старший брат, — Ты ж мой маленький гений, как сюда попал? И как узнал, что я тут? — Кричер и Добб– неважно! Почему ты вдруг ушёл, ничего мне не сказав?! Драко стало тяжело дышать. Значит, это всё-таки было правдой. Его отец всё время помогал преступнику. Враг с самого начала находился прямо под носом, прямо в их доме. От осознания вновь подкосились ноги, но Гарри сумел придержать юношу. Практически вцепился в него со всех сил, не давая упасть. Блэк в искреннем недоумении, как друг всё ещё ему доверял, мог лишь молчать. Молчать и испуганно смотреть на отца. — Неугомонный болван, хочешь разрушить весь наш пла– Люпин?! — отдышавшись, Регулус уже чётче мог анализировать происходящее. И естественно, замечать всё больше людей вокруг себя, — А ты ещё что тут делаешь? «Лишние сейчас не нужны... это же прямая угроза тому, что мы... — подумал мужчина, от нервозности закусив губу. Абсолютно всё шло не по его плану, не так, как он хотел. Просто настоящий кошмар, — Я же говорил с Дамблдором... почему он не проследил за профессорами, не предупредил их? Он же обещал помочь, так– так что Люпин тут делает? — могло ли быть такое, что самый умный волшебник из всех где-то недоглядел? Или, или же... — Или он... вообще не хотел нам помогать?.. Соврал?» — Я могу объяснить, — выдохнул преподаватель, замечая растерянность и панику в глазах Регулуса, — Я пришёл сюда, потому что на карте– Карта? Блэк попытался вспомнить, о какой такой карте вообще могла идти речь. Он всё думал и думал, прокручивая в голове: «Карта, карта, карта...», пока наконец-то что-то не щёлкнуло. Точно. Та самая проклятая карта. Джеймс её даже показывал несколько раз, объяснял, как она работала. От злости волшебник весь покраснел и нахохлился. — Из-за... из-за вашей тупой карты сейчас всё пойдёт насмарку? — Хэ-э-эй! — с возмущением протянул Сириус, — Она не тупая, сам такой. — Рот свой закрой, Сириус, пока я тебя не– — Отец? Застыв, как от заклинания Ступефай, Регулус даже не дышал. Рот остался открытым в шоке и немом вопросе: «Здесь, что, сейчас находится Драко?». Брат одним только взглядом отвечал, что да, так оно и было. Но медленно развернувшись, волшебник заметил не только своего сына. Вместе с ним было ещё целых трое детей — и Гарри, и Гермиона, и Рон. Все смотрели на него с таким ужасом, что в горле встал ком. Дети боялись его. Все четверо, уже не зная, кому доверять, искренне боялись. — Д... Драко... — пытаясь улыбнуться по-доброму, по-родному, как обычно, Регулус позвал сына по имени. Однако кривая нервная усмешка заставила шарахнуться. Подросток, сделав шаг назад, всем своим видом так и кричал: «Как ты мог? Как ты мог так всех предать?», — Chéri, успокойся, послушай... Гарри заслонил слизеринца, полностью спрятав за своей худой спиной. Из-за разницы в росте теперь были видны лишь шокированные серые глаза. — Нет-нет-нет, Мерлин– это не то, о чём вы подумали– — Тогда что это?.. — прошептал Драко, громко сглатывая, — Ты... ты помогал ему. — Так, э, так было нужно, это... давайте вы все успокоитесь и послушаете? Но итак было ясно по их лицам, что слушать они не намеревались. После произошедшего никакого доверия ко взрослым уже не осталось. Поэтому всё, что дети могли, — это только держаться вместе, в одной маленькой кучке, как слепые котята. Особенно бледнющий Рон, который всё крепче прижимал к себе любимую крысу. Только её присутствие и успокаивало. Преступник же, наоборот, смотрел на неё излишне странно — с пугающим огоньком ненависти. — Не бойтесь. Мы не причиним вреда, просто послушайте– — Хва-атит болтать! — с чётко растянутыми гласными нетерпеливо выкрикнул Блэк. При этом всё не сводил напряжённых серых глаз с крысы. Сейчас больше напоминал охотничью собаку, нашедшую себе жертву и готовую напасть в любой момент. От предвкушения даже вот-вот был готов залаять, — Говорите и говорите, говорите и говорите... давайте просто уже убьём его! — Сириус, подожди, — лучший друг попытался его вразумить, но не вышло. — Сколько ещё можно ждать?! Я устал ждать! Двенадцать лет ждал! В Азкабане! Регулус тихо выдохнул, опуская плечи. Гримаса отчаяния на лице брата была точно такой же, как в тот день, когда он заявился на площадь Гриммо. Собственные чувства — и злость, и обида, и более того, безграничное безумие — душили его изнутри. Крепко сжав челюсть, мужчина тяжело и шумно дышал, начинал краснеть от жара своей же ярости. Ещё немного, и точно начнёт в истерике метаться по комнате туда-сюда. Лишь бы хоть немного выместить всю боль, накопившуюся за года. Молчащий Римус тоже это прекрасно видел, понимал. Тоже просто не мог не сочувствовать другу. Он встретился со взглядом Регулуса, в надежде, что тот что-нибудь скажет. Что, как всегда, будет голосом разума среди двух братьев. Но к сожалению, волшебник молчал. — Акцио палочка Сириуса, — после небольшой паузы произнёс Римус. Затем вручил магическое оружие в руки другу, как топор для казни, — Хорошо... будь по-твоему. Убей его. Когда у Гермионы в страхе прервалось дыхание, а все трое мальчишек резко вздохнули, Регулус наконец-то опомнился. До него дошло, что здесь всё ещё были дети. Брата можно вдоволь пожалеть и потом, но детей нужно успокоить сейчас. — Прекратите. Сейчас же прекратите этот цирк дешёвых злодеев, — Блэк жестом преградил старшему брату путь вперёд. Конечно, в ответ получил максимально недовольный, даже злой взгляд, — Просто всё объясните. У Поттера есть право знать– — Я итак всё знаю! Он предатель...! Из-за которого умерли мои родители! — Нет, Гарри, это был не он, — в диалог снова встрял Люпин. Надо же, обычно боится открыть рот лишний раз, а тут вдруг появились силы заступаться за кого-то, — Кое-кто действительно предал твоих родителей, но точно не Сириус. А тот, кого я считал мёртвым всё это время, — кудрявая девочка чуть приоткрыла рот, что-то тихо прошептала. Кажется, до неё первой всё дошло. — Что?! Ну– ну и кто это, а?! — Питер Петтигрю, — выплюнул Регулус с отвращением. Повернув голову, двузначно посмотрел на старшего брата, — Но друзья – мародёры или как там? – звали его «Хвост». Вдруг Гарри быстро-быстро моргнул. Потом ещё раз и ещё раз. Ему, что, сейчас послышалось? Должно быть послышалось, но... нет. Нет, подождите, он же чётко услышал слова «Хвост», «карта», «мародёры». Ошибки быть не могло. Вот только откуда отец Драко мог обо всём этом знать? Неужто сам один из них, или как-то причастен к ним? Враждебный настрой подростка сменился искренне заинтересованным. Регулус точно что-то знал (может, даже правду), поэтому его стоит выслушать. — Он не тот, за кого себя выдавал. И Поттеры умерли только потому, что никто вовремя не поверил, что Питер — пожиратель смерти, — большая старая крыса в руках мальчика почему-то начала дрожать и дёргаться. Вновь пыталась сбежать, но в этот раз её держали крепко, — Не так ли? Или я ненароком ошибаюсь, Сириус? Или я шучу? Старший брат раздражённо цокнул на него: «Кончай. Мы это уже обсуждали». Потом указал палочкой в сторону детей: — Не ошибаешься и не шутишь, потому что предатель прямо здесь. В этой комнате, с нами сейчас! — секундная трезвость ума вновь помутнилась, и Сириус снова стал вести себя... несдержанно. Возможно, даже неуравновешенно, — Появись-появись, Питер! Выходи и поиграй со своими друзьями! Давай же– Его зарождающуюся истерику вдруг прервал грубый, низкий «Экспеллиармус». Палочка выскочила из рук, и все по команде обернулись на голос. В и без того тесной хижине стало слишком много людей разом — теперь здесь находился ещё и Снейп. На сбежавшего преступника он смотрел с огромной ненавистью, почти что презрением. Особенно его злил опрятный, аристократичный вид Блэка, который тот совсем не заслужил. Ничем. Снейп явно хотел многое сказать старшему брату семьи Блэк, но почему-то переключился на младшего. Вся ярость сменилась разочарованием? В чёрных впалых глазах его было так много, что ненароком можно было и захлебнуться. Северус чувствовал себя не на шутку преданным — и вполне очевидно почему. По этому поводу Регулусу даже не стал возникать. Он понимал, что сильно подвёл доверие человека, с которым только-только начал сближаться... или дружить? Ну, сейчас уже, конечно, о дружбе речи идти не могло. Северус ему больше не доверял. И убедился в том, что высказывание «яблоко от яблони далеко не падает» — всё-таки чистейшей воды правда. — Кровь, несмотря ни на что, берёт своё, не так ли? — произнесено было так, словно волшебник сплёвывал яд, — Всегда верен, но только семье? — Блеск. Вот только тебя не хватало, — саркастично Сириус слово в слово озвучил мысли своего младшего брата. — Молчал бы лучше, Блэк. Особенно когда уже оказался пойман. Но так быть не должно. Северус не должен быть настроен настолько враждебно. Разве директор не рассказал ему хотя бы часть правды, не предупредил о том, что скоро случится? Не поставил в известность, несмотря на то, что Регулус очень об этом просил? «Почему? — спросил мужчина самого себя. Глаза нервно бегали по сгорбленной фигуре Снейпа, готового напасть на кого угодно в любой момент, — Дамблдор не доверяет ему? Или мне? Почему? Почему?». Стоило только зельевару мрачной тенью скользнуть вперёд и возрадоваться своей мести, терпеть больше уже не осталось сил. — Снейп, сто– стой, — почему-то младший Блэк всё ещё считал, что ситуацию можно разрешить обычным разговором. Все проблемы всегда можно исправить вот так. Если бы люди вокруг просто научились его спокойно слушать, всё было бы идеально, — Да, ты прав, но. Но мы с тобой на одной стороне. — На одной стороне? Это ты называешь одной стороной? — ухмылка Северуса заставила двух взрослых гриффиндорцев скривить свои лица. — Снейп, ты же знаешь, что мой брат не виноват. Как бы ты его ни ненавидел, ты знаешь это. На секунду — или может, ещё меньше — кое-что в тёмном омуте глаз Северуса переменилось. Словно всего на миг он засомневался в себе, начиная верить Регулусу. И тому, что они действительно «на одной стороне». Тем временем, дети старались даже не дышать, чтобы не выдавать себя, не показывать, что тоже всё ещё были здесь. Особенно Гарри, который продумывал свои дальнейшие действия. Отчаянным взглядом Блэк изо всех сил пытался убедить: «Выслушай меня. Мы не хотим зла». И может быть, Снейп поверил бы ему, если бы они были тут вдвоём. Может быть, он опустил бы свою палочку. Однако посмотрев лицо преступника и предателя, прошептал: — ...уйди с дороги. Драться с Регулусом не было никакого желания. Отомстить хотелось исключительно его старшему брату. — Снейп!.. — не слушая, волшебник направил оружие в сторону Сириуса. Тот его, правда, совершенно не боялся. Вместо этого мерно шёл навстречу, говоря про «незаконченное дело» с насмешкой. Остановила его только длинная палочка, оказавшаяся почти у горла, — Снейп, перестань. Дай нам объясниться. — Объясняться будешь в суде, Блэк, — волшебник понадеялся, что хоть эти слова вразумлят Регулуса, — Посмотрим, какую ложь придумаешь на этот раз. С разочарованием покачав головой и затем облизнув губы, Римус шепнул: — Северус, не будь дураком... — не тихо, не громко, но достаточно для того, чтобы все присутствующие его слышали. Даже подошёл чуть ближе, но не для того, чтобы разнимать драку. На такое у него смелости не очень-то хватало. — Хах, у него это вошло в привычку. — Хватит вести себя как в школе, — шикнул Регулус на старшего брата. Вся эта словесная перепалка, только начавшись, уже выводила его из себя, — Сейчас ты и твой надоедливый лепет нам совершенно не помогают, Сириус. — Ох, да? А твой вот о-очень даже помогает? — теперь действительно хотелось встать на сторону Снейпа. Хотелось также начать угрожать брату своей палочкой. — Сириус, Регулус, замолчите– — Сам замолчи, «Римус!» «Люпин!», — выкрикнули оба Блэка, обратившись к мужчине по-разному. Потом, правда, переглянулись. Сами впали в шок от того, как использовали одни и те же слова — без подготовки, не задумываясь. Даже их голоса на пару мгновений стали звучать похоже. Северус не мог не усмехнуться в очередной раз. — На-адо же-е, так братья Блэк всё-таки умеют ладить. Но лишь когда надо поставить кого-то на место и унизить? — Занимался бы ты лучше своими пробирками, — на саркастичное замечание ему вновь пригрозили палочкой. Почти что ткнули ей в бледное горло. После чего послышались слова, переполненные ненависти и обиды: — Я бы сделал это, дай лишь повод. Но лучше дементоры, не находишь? — Северус– — Они же тебя та-ак ждут, Блэк. Прямо не терпится высосать твою поганую, гнилую душу. Пока профессор в самых неприятных красках описывать Поцелуй дементора, пока жёг своим злостным взглядом насквозь и с издёвкой тянул каждое слово, Гарри осторожно потянулся к карману друга. Тот, всё ещё стоя за спиной, сначала не понял и даже отпрянул. Лишь спустя секунду сообразил, что гриффиндорцу нужна была его палочка. — Нет, — шёпотом запротестовал Драко. Хотел даже отойти на шаг, но резкая хватка за запястье удержала на месте, — Не– не надо. Гарри, не делай ничего моему отцу– — Не ему. Его не трону. Обещаю, — также еле слышно, почти на ухо, ответил подросток. — Тогда...? — Драко, прошу, просто– просто доверься мне. Серые глаза, широко распахнутые в панике, старались различить где-то подставу, подвох. А мозг изо всех сил придумывал различные оправдания, почему сейчас лучше вообще никому не доверять. Однако Гарри, ни на минуту не позволяя усомниться, сохранял на лице решимость. Своим взглядом и вытянутой ладонью доказывал, что не обманет. Драко взглянул на взрослых ещё раз: они всё продолжали ругаться, что-то выяснять меж собой, даже профессор Люпин подключился. Потом — на Гарри, который почти не двигался. И вздохнув, подросток вынул из кармана свою палочку. Дрожащей рукой передал её другу. Но кажется, сделал это зря. Потому что не прошло и секунды, как гриффиндорец выставил палочку вперёд и закричал: — Флиппендо! — повторил то же самое заклинание, которое уже слышал от Драко. И которое, как он знал, точно должно помочь. Прежде чем кто-либо что-то сообразил, профессор зелий отмело в сторону кровати. Причём так сильно и резко, что хлипкое дерево сломалось, обрушилось вместе с двадцатилетней пылью. Мерлин, какой ужас. Этот ребёнок, оказывается, гораздо страшнее и опаснее, чем можно представить. Даже как-то не по себе. Регулусу пришлось постараться, чтобы не закричать в унисон с Гермионой: «Ты напал на учителя!». Однако сдержать себя дальше этого не смог. Ноги сами понесли вперёд, дабы проверить, в порядке ли вообще Снейп. Уж кто-кто, но вот он точно такого не заслуживал. Он просто должен был всё выслушать и уйти отсюда, а не– — Стоять! Замрите! — проревел мальчик в очках, продолжая угрожать палочкой. Чтобы самому не познать ту же участь, что у Снейпа, волшебник подчинился, — Мистер Блэк, что Вы знаете о мародёрах? О карте? О Питере Петтигрю?! — в нарастающей истерике он беспорядочно наводил оружие и на других взрослых. Драко уже искренне стал жалеть, что доверился. Потому что буквально за считанные секунды начался какой-то балаган, — Расскажите мне всё! Сейчас же, пока– пока я и на Вас не напал! — Гарри, что ты творишь?!.. Ты обещал– — Мы с Питером учились вместе. Думали, что он наш друг, — за аристократа молниеносно заступился второй профессор. — Мародёры– — Мародёры — это мы, Гарри, — хищно улыбаясь, Сириус был более чем рад сказать это. Точнее, даже похвастаться этим, — Твой отец, я, Римус, Питер. Мы были друзьями с первого курса– были, чёрт возьми, лучшей командой друзей! Лучшей из лучших, ага! Сумели стать анимагами и даже создать нашу карту. Дети растерянно стали переглядываться меж друг другом. Крыса в руках Рона очень подозрительно притихла, будто понадеялась, что все забудут о её существовании. — Значит... значит, Лунатик, Хвост, Бродяга– — Это они, дракон, всё верно. Эти гордые придурки с тупыми кличками... — Спасибо за столь честную оценку, Регулус, — довольный собой, профессор по защите не мог не улыбнуться мужчине напротив. Затем обратился уже к подросткам, — ...мы считали Питера частью нас, частью мародёров. Он всегда ею был, а потом... оказался предателем. — Сдал Джеймса и Лили Волдеморту, а меня упёк в Азкабан! Жалкий трус, предатель! — прокричав это, Сириус как можно скорее пошёл в сторону четырёх детей. Те сразу напряглись, всё ещё не зная, верить ему или нет. Да и к тому же, его высокая фигура и маниакальный оскал просто не могли не наводить ужас. Даже если он, в самом деле, невиновен, — И Петтигрю всё ещё живой, пря-ямо здесь! Вот тут! Сильно возмутившись, когда пальцем показали на него, Рон почти что закричал: — Я?! Вы с ума сошли? — Не ты, — закатывая глаза от усталости (ведь вся ситуация не могла не выводить из себя), пробормотал Регулус, — Твоя крыса, — когда мальчик попытался запротестовать, в ответ ему послышалось: — Что Вы такое говорите? Короста живёт в моей семье– — Целых двенадцать лет! — цифра звучала очень знакомо, поэтому даже Рону пришлось замолчать, — Многовато, не находишь? — Сириус, прекрати пугать детей– — И у неё нет одного пальца, не так ли? Себе же под нос Гарри прошептал: «От Петтигрю остался только палец...». Именно это он слышал, когда попал в Хогсмид ещё зимой. Именно об этом говорили все взрослые вокруг, обсуждая одни и те же слухи. Сейчас Сириус заставлял взглянуть на них с иной стороны, давал больше подробностей. И рассказал о том, что пожиратель смерти, Питер Петтигрю, отрезал собственный же палец — чтобы все светлые волшебники считали его убитым. И чтобы никто из тёмных не подумал преследовать его после падения Лорда. Довольно хитрый план, пусть и с ужасными недочётами. Краем глаза подросток взглянул на старую, огромную крысу в руках своего друга. Да, у неё действительно не было одного пальца — необычная деталь, которой раньше он не придавал значения. Просто так Сириус Блэк не мог знать эту информацию. Никак не мог. Значит он не врёт, верно? Значит эта крыса... даже не крыса вовсе. Значит настоящий предатель, убийца его родителей и верный пожиратель смерти был прямо под носом почти три года? — Отдай её, Рон, — практически приказал Гарри. Друг сразу завертел головой, крича, что не позволит причинить любимой Коросте вреда, — Отдай. Отдай, пусть они докажут, что это действительно Петтигрю. Несмотря на ярые протесты, Сириусу всё-таки удалось вырвать животное. Оно в панике заверещало, начало дёргаться в разные стороны, будто весь разум вмиг поразило бешенство. Мерзкий визг не на шутку начал вызывать раздражение уже у всех. Ситуацию не делали лучше продолжающиеся крики Рона: «Не трогайте её! Что вы хотите с ней сделать?!». Устав от полнейшего хаоса, который творился вокруг, Регулус быстро поднял палочку вверх. И наставив её прямо на старую крысу, прошептал раскрывающее личность заклинание. Ярко-голубый свет попал прямо в цель, заставляя писк смениться на нечто вроде человеческого голоса. Сириус расслабил хватку своих пальцев, чтобы в тот же момент на пол упало совсем не животное. Совсем не домашний питомец, а человек: низкий, осунувшийся, изведённый, местами полысевший и сотрясающийся от ужаса каждую считанную секунду. Рон, наконец, замолчал. Буквально захлопнул рот, не в силах даже осознать, что именно сейчас произошло. Крыса, та самая Короста, стала... мужчиной? Всё это время она была не просто домашним питомцем, а анимагом? Целых двенадцать лет, с того самого времени, как Сириуса Блэка отправили в тюрьму? Убедившись, что ему всё-таки не врали, Гарри опустил чужую палочку. Да и Гермиона также стали охотнее верить всем предыдущим словам. Драко же до сих пор пытался как-то уложить эту информацию у себя в голове. Всё, во что он верил с детства, — ложь? Его дядя никогда не был убийцей и родители друга умерли из-за совсем иного человека? При этом вместе с ним, ещё р весь магический мир находился в неведении двенадцать лет? Теперь уже человек, а не крыса, смотрел на всех огромными напуганными глазами. Может быть, придумать, как скрыться отсюда. Однако даже если бы и нашёлся способ, любые попытки бегства бессмысленны — уж слишком много волшебников с доступом к их палочкам здесь было. Счёт шёл не в пользу Петтигрю. — ...а-ах, — протянул мужчина странным, хрипловатым голосом. Как будто за столько лет в личине крысы разучился говорить нормально, — Вот и он. Регулус Блэк, — аристократ, замечая пристальный взгляд исключительно на себе, тут же поднял палочку, — Предател– — Он предатель?! Как смеешь– как смеешь ты говорить такое моему брату?! — Сириус вспыхнул, подобно спичке, за считанные секунды. Чуть было даже не кинулся на старого друга с голыми руками, но Римус его остановил. И только тогда, маленький, низкий мужчина обратил свой взгляд уже на них. Очень криво и нервно улыбнулся, начиная почти что петь: — Римус... Сириус... — осторожно сделал шаг вперёд, чтобы затем попытаться проскользнуть мимо, — Мои ста-арые друзья!.. — правда, они оба не дали сбежать. А Регулус, подойдя ближе, вовсе стал угрожать крепко сжатой в руке палочкой, — Т-ты, ты не... не убьёшь меня, Блэк...! — волшебник резко выпрямил спину, чтобы казаться ещё выше, чем был до этого. Чтобы внушить хоть какой-то страх в человека напротив. Ведь, в самом деле... почему из всех Питер не боялся именно его? Неужели считал настолько жалким? Настолько– «Ну же, господа, подумайте сами», — в голове лишь на мгновение эхом отозвался голос Дамблдора. Да, точно. Регулус ведь глуп, юн, ведом, не опасен, не значимый, неважный. Даже в такой невыгодной позиции, как у Питера, его совершенно не боялись. — О, да? Почему так уверен? — слова совсем немного, но всё-таки задели за живое, — Думаешь, у меня кишка тонка не убить тебя прямо сейчас? — Ты– ты не смог даже Тёмного Лорда– Питер, вдруг развернувшись на все сто восемьдесят градусов, широко улыбнулся. Практически подкрался к тому, кто был точь в точь копией его давнего друга. Только глаза различались, не более. — Зато Гарри– Гарри смог, — подросток даже не понял, как реагировать. На секунду впал в ступор настолько, что не мог ни отойти назад, ни сделать шаг вперёд, — Гарри, ну надо же!.. Ты так похож на него, на Джеймса... мы были с ним лучшими друзьями, он так для меня много значи– — Да как– как тебе наглости хватает?! Как ты смеешь говорить с ним о Джеймсе?! Питеру пришлось бежать от собственного же друга, который чуть было не накинулся на него с голыми руками. Полы вдруг страшно заскрипели под их тяжёлыми, быстрыми шагами. Единственное место, где удалось хоть на время спрятаться, — это старое, поломанное фортепьяно. Однако на самом же деле, Петтигрю больше завёл самого себя в ловушку: теперь с каждой стороны окружали люди, желавшие лишь его смерти. Всё его лицо исказилось от паники, сам он был вот-вот на грани слёз. Оно и понятно, умирать ведь не хотелось никому. Питеру — больше всех остальных. — Ты, — выдохнул Римус, ухватываясь за край фортепьяно, дабы не упасть. Левая нога болезненно ныла, но мужчина всё равно вынуждал самого себя стоять дальше, — Ты продал Джеймса и Лили Волдеморту. Или, что... начнёшь отрицать? — Я... я не хотел... вы не знаете, каким оружием он обладал... — Я знаю, Петтигрю, — непроизвольно вырвалось у Регулуса, прежде чем он смог себя остановить. Потерянные глаза анимага поднялись вверх, чтобы заглянуть в самую душу. Казалось, будто на миг он почувствовал: его могут понять, его могут защитить. И быть может, если он умело надавит на жалость младшему Блэку, то выберется отсюда живым. Питер тоже был не промах. Тоже мог быть умным, когда хотел. — Д-да, раз ты... Блэк, ты всегда был смышлёным малым, не так ли? Раз ты знаешь, ты должен меня понять... ну же?.. — Я знаю о кое-каких вещах, — слабую надежду в чужом взгляде волшебник никак не оценил. Лишь почувствовал себя слегка неловко из-за того, что его только что посчитали поддержкой. Что в нём даже увидели защиту. Мерзость. Он ни за что не станет защищать того, кто всё это время был виноват в смерти Поттеров. В смерти Джеймса и... и ещё той самой Лили, да, — Я думал, что была лишь всего одна, но... сколько их на самом деле, Петтигрю? — Сколь... ко? — вопроса мужчина явно не понял. — Да, Петтигрю. Сколько их всего? И где они спрятаны? Как их найти? Никто не понимал, о чём Регулус вообще говорил. Кажется, даже Питер пребывал в ступоре — осталось только развести руки или покрутить у виска. Смысл в этих словах видел только один-единственный человек. — Что?.. Редж, чё ты несёшь?.. — шёпотом уточнил искренне удивлённый Сириус. Его вопрос, правда, оказался проигнорирован. — Говори, говори, Петтигрю! Говори, или я убью тебя быстрее, чем мой брат! «Медальон, дневник... это целых две вещи. Может ли быть ещё? Или два — конечное число? — в это же время думал он, начиная всё больше и больше злиться, — Чёртов Петтигрю, почему он молчит? Никакой пользы от него нет! Вообще никакой!» — Или он вообще ничего тебе не сказ...? — ярость вдруг сменилась холодной усмешкой, от которой даже подросткам позади стало не по себе, — Ах да. Как же наивно с моей стороны полагать, что он тебе доверял. Даже он понимал, насколько ты бесполезен, — старший брат рядом также не сдержал ухмылку. Затем и вовсе добавил: «Браво, Редж». — Я не... бесполезен... Забить последний гвоздь в гроб решился Римус: — Верно. Вот только единственная польза от тебя — смерти твоих же друзей. — Я... не хотел... — несмотря ни на что, Питер всё ещё пытался словно как-то выкрутиться из ситуации. Елозил и подбирал нужные слова с интонацией. Ведь когда взглянул на старого друга, заговорил в совершенно ином тоне, — Спроси себя, Сириус. Что бы ты сделал? Что бы ты сделал, будь мною?!.. — лишь на мгновение волшебник удивился, чтобы потом в гневе прокричать: — Умер! Я бы умер, но не предавал друзей! Гарри посмотрел на мужчину с надеждой. Можно сказать, с настоящей верой. Искренности в этом голосе хватило, чтобы он вправду поверил: его крёстный отец — невиновный человек, он никого не предавал. Никогда и ни за что бы не посмел, даже в самых страшных снах. — Ты был нашим другом. Мы считали тебя другом, частью нашей группы, — продолжил профессор Люпин, с необычайно огромной горечью в голосе, — Да, Петтигрю. Знаешь ли, как яро тебя защищали? Как до последнего даже не думали тебя подозревать? — на всю хижину раздался жалобный всхлип. Возможно, мужчина жалел самого себя, а возможно, и нет, — Мой брат не поверил, когда я сказал ему, что ты пожиратель. Он отрицал это, ведь считал тебя своим другом, — на это Сириус лишь слегка опустил голову, понурив взгляд — как обычно делают провинившиеся в чём-то собаки, — Мой брат... нет, не только он. Все верили тебе. — Блэ– Регулус. Регулус, прошу тебя... ты же– ты должен меня понять...! Но понимать он не хотел. Даже не хотел пытаться. А каждый раз, когда всё-таки начинал чувствовать укол жалости, грубо напоминал самому себе: «Из-за этого урода погиб Джеймс. Он предал Джеймса. Джеймс мёртв из-за него. Джеймс мёртв». И тут же взгляд приобретал пугающий, вводящий в ужас холод. — Мы с тобой похожи, нет? Разве нет?!.. — Не смей! Мерзкая крыса, не смей равнять моего брата под себя– Прежде чем Сириус бы накинулся на него, Питер успел юркнуть под само фортепьяно. Конечно, без личины крысы получалось не так ловко и умело, но всё-таки это выиграло время. И пролезая через музыкальный инструмент, прямо к ногам Регулуса, к самому концу его мантии, волшебник почти что взмолился: — Ты же знаешь, как Джеймс был мне дорог, я... ты знаешь, что я делал это не специально!.. Я не хотел его смерти!.. — в печальных, мокрых глазах Блэк совсем немного и вправду видел себя. Однако при этом, за смерти Малфоев себя он не простил, даже после стольких лет. Так почему... почему нужно прощать Питера за смерти Поттеров? — Но он всё равно умер. Он, его жена... Немного он подумал, имел ли право произносить имя той девушки. Точнее, даже не просто девушки, а героини похрабрее и получше него в сотню раз. Мог ли он обратиться к ней вот так? Мог ли? — Погиб бы ещё и ребёнок, если бы... если бы Лили Поттер его не спасла. И это всё только твоя вина, — полное отсутствие сочувствия заставило анимага застонать, уже на грани отчаяния, — Ты, подонок, даже не сожалеешь, что они умерли. Не сожалеешь ведь, не так ли? — Сожалею!.. И я– я так страдал, когда нарушил Тайну– заклинание заставило меня страдать– — Да плевать всем! На твои страдания! — свирепо закричал на него Сириус. Одновременно с этим всё пытался придумать, как же так обойти это проклятое фортепьяно, как же добраться до предателя и наконец-то отомстить, — Знаешь, сколько я страдал?! В Азкабане?! Двенадцать лет меня изводили дементоры и вина за то, что я даже не совершал! Пока Петтигрю бормотал что-то про то, что было уже слишком поздно возвращаться на светлую сторону и просить о помощи, подростки позади нервно переглядывались. Для себя они уже поняли, кто хороший, кто — плохой, кто прав, кто — виноват. И Гарри... Гарри обязан был ненавидеть этого мужчину с крысиными чертами больше всего на свете. Однако всё равно просто не мог не чувствовать себя неуютно. Если это была доброта, то зря она сейчас в нём проснулась. «Нужно быть жёстче, — буквально заставлял себя так думать Поттер, — Ради мамы, папы. За них нужно отомстить, а не жалеть Петтигрю». — Регулус, Регулус, прошу тебя, — аристократ изо всех сил вырывал свою мантию из чужой хватки, но Питер продолжал хвататься за неё. Как утопающий за хрупкую соломинку, — Ты же был, как я. Прятался... всё то время, помнишь? Тогда, тот год, тысяча девятьсот восьмидесятый, — глаза внезапно распахнулись в практически животном ужасе. Который затем обратился злостью, — Ты прятался за спиной Нарцисс– — Не произноси её имя!! Впервые Драко увидел, как его отец злился по-настоящему. Впервые он услышал настолько громкий крик. Чтобы так довести Регулуса, обычно сдержанного до самого конца... это нужно постараться. Всё, что происходило в этой хижине, итак действовало ему на нервы, а это — видимо, стало последней каплей. Но даже если и так... Причём тут вообще тысяча девятьсот восьмидесятый год (год рождения Драко, между прочим!) и Нарцисса Малфой? Разве эта девушка не просто какая-то очередная родственница отца? Одна из трёх его кузин, самая младшая из сестёр Блэк. Ещё и без «звёздного» имя, как принято в семье. В шоке Драко мог только гадать, почему всего лишь краткое упоминание о ней настолько разозлило отца. Что за роль она играла в его жизни? Учитывая ещё и то, что прожила не так уж долго? Всего лишь какие-то жалкие двадцать пять лет, если судить по гобелену. — Не произноси её имя своим грязным ртом! И моё имя тоже, — и наконец, Питер почувствовал угрозу и от Регулуса тоже. Наконец, понял, что тот, в самом деле, тоже может убить его, — Из-за тебя... из-за тебя погиб Джеймс, — то, с какой именно интонацией волшебник это произнёс, дало многое понять. Не подросткам позади, но уж точно Петтигрю, который знал о тех давних школьных чувствах, — Он умер по твоей вине, и ты считаешь... считаешь, я буду защищать тебя? После такого? — Но, но...! — Я помогал Сириусу всё это время, чтобы он убил тебя. Я хотел твоей смерти так же, как он. И ты зря даже предположил, что я мог бы тебя защитить. Честно, Регулусу на мгновение показалось, что здесь всё и кончится. Что Питер, наконец, сдастся, перестанет хвататься за жизнь и хотя бы так докажет, что в нём ещё осталось нечто человеческое. В таком случае, быть может, он бы всё-таки подумал о каком-то помиловании, но... Но вместо этого мужчина соскочил с пола и, ринувшись в сторону детей, начал тараторить — быстро, еле слаженно, в самой настоящей панике. — Гарри, послушай, Гарри, Джеймс не стал бы меня убивать. Твой отец пощадил бы меня...! — рядом стоящий слизеринец пытался оттащить друга назад, но вдруг цепкие грязные руки схватились и за его одежду тоже, — Прошу, прошу, о умный мальчик! Такой талантливый, чудесный. Поговори со своим отцом, тебя он послушает. Попроси его не убивать меня...! Глаза Драко были наполнены искренним ужасом, пока он пытался вырваться. Но вскоре задача облегчилась сама по себе, и его отпустили. — Рон...! Рон, мой хозяин, я был твоим любимым питомцем, разве нет? Неужели ты хочешь моей смерти? Я же был хорошей крысой, мы так с тобой ладили, — подросток нервно сглотнул; лицо само по себе кривилось от отвращения и страха, — И ты, милая смышлёная девочка, прошу тебя– Прежде чем кто-либо успел что-то сделать, раздалось чёткое «Петрификус Тоталус» нараспев. Петтигрю прекратил пугать детей, вдруг застыл на месте — руки прижались по бокам, а ноги словно склеились вместе. Не удержавшись в равновесии, анимаг упал на пол под громкий ох кудрявой девочки. — Снейп!.. — вскрикнул Блэк, оборачиваясь. Сразу нахлынуло облегчение за то, что он всё-таки в порядке и смог оправиться самостоятельно. — О, взгляните, кто очнулся, — фыркнул старший брат, — Прямо-таки неубиваемый человек. — Сириус– — То, что Петтигрю был Хранителем Тайны, — слегка запыхаясь, быстро произнёс Северус. Можно даже сказать, протараторил, что ему несвойственно, — Это правда? В самом деле правда? — хоть в хижине и было полным-полно людей, из всех он смотрел только на Регулуса, прямо в его серые глаза. Дожидаясь ответа и показывая всем видом, что поверит только такому же слизеринцу, как и он сам. Питер, еле шевеля губами в таком положении, шептал, что это ложь, его заставили и в таком духе. И с каждой секундой, как он всё больше унижался, Гарри становилось... жаль его? Жалость ли это? Можно ли испытывать жалость к убийце своих родителей? — Это правда, — кивнул Регулус. Профессор зелий о чём-то глубоко задумался, даже кажется, начал шептать себе что-то под нос. Напряжённая тишина длилась около нескольких секунд, после чего послышалась ругательство. И не долго думая, Северус кинул палочку Сириуса прямо в его сторону (тот еле успел поймать). — Тогда сделай это, — процедил мужчина, — Сделай это, Блэк. То, за чем и пришёл сюда. — Хах, меня просить дважды не нужно. — Я помогу. Сделаем это вместе, — в ту же секунду серьёзно заявил Римус, кивая своему другу. Подростки же смотрели на обездвиженное от заклинания тело перед собой. Гермиона стояла возле Рона, который в шоке всё ещё пытался принять происходящее; Драко нервно мял зубами свои губы, чувствуя себя в этой ситуации максимально неуютно, максимально лишним. Гарри же... Он должен ненавидеть этого мужчину, не так ли? Просто обязан лично его придушить за то предательство, которое тот посмел совершить. Петтигрю следует умереть и искупить свои грехи, учитывая, сколько жизней он сломал. Это было бы актом высшей справедливости. Было бы, не так ли? Взрослые именно так и считают, но– — Нет! — вдруг вырвалось, прежде чем он успел бы сам себя остановить. И Римус, и Сириус раздражённо вздохнули, поднимая головы. — Гарри, этот человек... — Я знаю, кто он, — продолжил подросток. После того, как отдал палочку в законное владение Драко обратно, то осмелился сделать шаг вперёд. И тем самым загородить тело анимага собой, — Но мы отведём его в замок. Поттер не стал оглядываться и смотреть в полные благодарности глаза Петтигрю. — Отведём в замок и потом отдадим дементорам. Чтобы Сириуса смогли оправдать. Странно, но с этим решением — жестоким и ещё более хладнокровным, чем у Блэка, — спорить уже больше никто не стал.